Страница фанфика
Войти
Зарегистрироваться


Страница фанфика

Планета доктора Моро (джен)


Автор:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Crossover/Science Fiction
Размер:
Макси | 2127 Кб
Статус:
В процессе
Предупреждение:
Гет, Насилие
Третий роман цикла "Вселенная нестабильна". Ещё один эксперимент СЗ, ещё один космический неудачник на странной планете среди странных существ. Причём странных существ с каждой главой становится всё больше. Мёдом им тут всем намазано, что ли?! Впрочем... почему эта планета не кажется совсем чужой?
QRCode

Просмотров:6 627 +7 за сегодня
Комментариев:26
Рекомендаций:1
Читателей:35
Опубликован:11.01.2017
Изменен:18.10.2017
 
Фанфик опубликован на других сайтах:    

Вселенная нестабильна

Серия экспериментов по мотивам DC Comics в одной научно-фантастической (и очень неприятной для жизни) вселенной. Основная цель программы - объяснение сверхспособностей персонажей DC с соблюдением законов физики и логики. Побочная - спасение вселенной.

Фанфики в серии: авторские, все макси, есть не законченные Общий размер: 4083 Кб

Скачать все фанфики серии одним архивом: fb2 или html

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Морские глубины-2

Иногда самым эффективным решением оказывается самое простое, даже банальное.

Поломав голову в течение суток над вопросом "как незаметно и не подвергнувшись телепатической атаке доставить ловушки для душ к Левиафану", Ричард хлопнул себя по голове и обозвал идиотом.

"А зачем, собственно, незаметно? Что он им сделать-то сможет?!"

Заряженная ловушка для душ неуязвима даже для атомного взрыва. Поэтому Ричард просто прикрепил к ним свинцовые грузила и... сбросил вниз, на расщелину, где пряталось чудовище. Как глубинные бомбы.

Конечно, их могло унести в сторону подводными течениями. Конечно, Левиафан мог послать своих рабов утащить эти штуки подальше, если уж не получается уничтожить. Однако первое — недостаточно далеко, а второе — недостаточно быстро.

Потому что радиус действия ловушки составляет пять километров.

Первые из них высосали часть Эссенции Глубоководных, которые вошли в зону поражения. Убить не убили, но вырубили, заставив поплавать пару часов кверху пузом. Пловцам, попавшим в ту же зону, ловушки не вредили — они были настроены Охотником на Эссенцию одного конкретного вида.

Ну а второй отряд перехватчиков к ним банально не успел. Вторая волна ловушек, настроенных уже на Эссенцию Левиафанов, достигла заданной глубины — и вцепилась в чудовище, пытаясь выпить его душу.

Неудачно, как и предусматривалось. Но охотничьи собаки и капканы тоже не убивают медведя сами по себе...

Они спускались на дно, как маленькие божества, сходящие с небес — сияющие создания, подобные китайским фонарикам. Только двое — Ричард и Дж-Онн, первый для телепатической защиты от Левиафана (если тот решит брыкнуться), второй, соответственно, для телепатического нападения на Глубоководных, (если вдруг понадобится).

Дэйр-Ринг, само собой, хотела присоединиться к ним — но тут воспротивились как близнецы, так и Змея. Втроём им удалось уговорить неуёмную путешественницу немного потерпеть.

— Я постараюсь привезти тебе в гости живого Глубоководного, — пообещал Ричард перед отправкой.

— Но я хочу увидеть их город, их архитектуру и живопись, их технологии и образ жизни!

— Считаешь из их памяти. Или мы привезём считки. А позже, когда Левиафана в городе не будет, сможешь и сама его навестить.

— А... с чего ты решил, что его там не будет?

— Потому что плескаться в мелкой луже под названием Лоу Кэнэл эта тварь сочтёт для себя несолидным.

— Итак, товарищи Глубоководные, позвольте кое-что разъяснить, — Ричард использовал соответствующее марсианское слово, как перевод английского comrade, которое в свою очередь было переводом с китайского "тунчжи". — Вы видите у меня в руках два предмета. Предмет в правой руке является парализатором, способным мгновенно обездвижить любого из вас, или группу, или всех в радиусе пяти километров. Его также можно переключить в режим убийства. Могу продемонстрировать, если хотите. Он, правда, не подействует на обитателя вон той пропасти, прямо за вашим городом. Поэтому я взял с собой ещё и предмет в левой руке. Это атомная бомба мощностью в пятьдесят килотонн. Так как ваш хозяин умеет выводить из строя любую электронику, данная конструкция работает на простейшей механике — пружины и химическая взрывчатка. Её я, увы, продемонстрировать на деле не могу, она по понятным причинам одноразовая. Я не знаю точно, убьёт ли этого уважаемого разумного непосредственно взрывом... ваш город точно снесёт, хотя он и не является моей целью. Но ударная волна определённо будет достаточно сильна, чтобы вызвать обвал и засыпать расщелину. Вряд ли даже самому бронированному в мире существу понравится лежать под миллионами тонн камня.

Люди-лягушки переглянулись. Рыбьи глаза не имели выражения, и по ним трудно было судить о настроении существ. Но вряд ли их мысли были цензурными.

— Ты сам погибнешь, если взорвёшь её, — прогудела наконец самая большая, десятиметровая самка. — И твой спутник тоже.

— Да, пожалуй, — согласился Ричард, как будто это было мелочью, только что пришедшей ему в голову, но не стоящей особого внимания. — Это было бы... неприятно. Поэтому без причины я её взрывать не буду. Но если я пойму, что смерть или подчинение моего разума неизбежны... мои приоритеты могут поменяться. Если уж погибать, то лучше забрать с собой врагов. Это облегчит работу тем, кто придёт вслед за мной.

— Кто ты? Чего ты хочешь?

— Первый вопрос я с вашего разрешения оставлю без ответа. Я же не спрашиваю, кто вы такие. У каждой цивилизации есть своё право на частную жизнь.

— Но это ты явился сюда со смертоносным оружием, а не мы к тебе.

— Первый раз я пришёл без оружия и это кончилось для меня слишком плохо. Не хочу повторения, вот и пришлось прибегнуть к мерам предосторожности.

— Уходи отсюда и мы тебя не тронем. Мы никогда не нарушали границу.

— С удовольствием именно это и сделаю, но сначала мне нужно решить некоторые вопросы.

— Хорошо, мы тебя слушаем.

— Во-первых, мне нужна гарантия, что никто из вас не будет мстить. Ни мне, ни моему народу.

— Как ты себе представляешь эту гарантию? Я готова поклясться самым святым, что для нас есть — именем Владыки Дагона. Но ты ведь не поверишь в это.

— Почему же, поверю. Но у тебя останутся собратья, которые не поклялись. И уж тем более, клятва не будет распространяться на... владыку Дагона, да?

— Владыка вне любых клятв. Он сам есть гарантия любой клятвы.

— Тем более.

— Тогда что ты предлагаешь? Висеть тут с бомбой, пока твоя рука не дрогнет и не обратит тебя в пузырь пара?

— Нет, у меня есть идея получше. Мой спутник — сильный телепат. Позвольте ему прочитать ваши мысли. Откройте ваши сознания.

— Чтобы убедиться в нашей искренности?

— И это тоже. Но ваша искренность не много значит, когда в любой момент Владыка Дагон может приказать вам изменить планы. Дело в другом. Из ваших мыслей мы узнаем, каким оружием и какими средствами производства владеет ваш народ. И следовательно — насколько опасен он может быть для МОЕГО народа, когда выйдет на поверхность. Ну и конечно, как ему можно противостоять.

— Ты требуешь очень многого, чужак. Ты хочешь бесплатно узнать секреты тысячелетий, вырвав их под угрозой насилия.

— Безусловно. Но не я первым начал цикл насилия. И разве не лучше отдать тайну, чем превратиться в пар?

— Не лучше! Видимо, ты очень труслив, чужак, и не понимаешь, что иногда лучше умереть, но не выдать военную тайну. Странно, ведь ты сам спустился сюда с бомбой ради безопасности своего народа.

— Это было бы верно, если бы речь шла только о твоей личной безопасности. Но взрыв уничтожит весь город. Или есть у вас и другие города?

— Это неважно. Тебе достаточно знать, что народ Глубоководных не может быть уничтожен никаким оружием с поверхности.

— Возможно, не стану спорить. Однако урон вам будет нанесён солидный. Вопрос в том, какой вред меньше — от бомбы, или от моего знания вашей истории и науки. Я правильно формулирую суть дилеммы?

— Да, всё верно. Мы оба висим в этой воде, чтобы защитить свои народы. Требуй меньшего — и возможно, получишь.

— Проблема в том, что тебе я доверяю куда больше, чем твоему Владыке Дагону. Если бы ты была тут одна, я бы просто предложил слияние разумов. Обмен был бы равноценным... ну, достаточно равноценным. Но я не могу позволить, чтобы мои знания попали к существу из пропасти.

— Значит, ты понимаешь суть моей проблемы.

— Что ж, возможно я помогу тебе сделать выбор, если скажу, что у меня есть не только бомба. Видишь ли, если я включу мой парализатор в режим убийства, он не просто разрушит твой мозг. Он извлечёт также все знания, которые там содержатся. И это затронет ВСЕХ Глубоководных в радиусе пяти километров. Что лучше — отдать знания нескольких представителей народа, или жизни и знания целого города?

— Это... меняет дело, — неохотно признала великанша. — Но откуда мне знать, что ты не врёшь? Пока что мы видели только, как этот парализатор усыпил на время нескольких наших собратьев.

— Верно. Поэтому предлагаю сделку. Я применю это оружие на нескольких добровольцах из числа твоих собратьев. Думаю, хватит троих — и ещё одного, которого я выберу сам. Если в моей руке обычное оружие — я не получу ничего, а вы потеряете лишь несколько жизней, что сущая мелочь в сравнении со взрывом бомбы. Если же этот инструмент действительно позволяет мне украсть ваши знания, то это... ну, немного хуже, чем позволить себя телепатически прочитать без летальных последствий, но намного лучше, чем если бы я высосал память всех и каждого.

Самка потёрла круглый подбородок перепончатой лапой.

— Откуда мне знать, что убив четверых, ты уберёшься отсюда и не вернёшься больше?

— Очень просто. Взрывать бомбу, получив желаемое, мне невыгодно — ведь тогда я погибну и не смогу принести своему народу желаемые знания. А если бы я хотел убить вас всех с помощью парализатора, который для меня самого безвреден, то применил бы его уже давно, и не тратил бы времени на переговоры.

— Хорошо... — после некоторого размышления сказала Глубоководная. — Ты победил, чужак. Тогда я сейчас посоветуюсь с моим народом — кто именно станет жертвой твоей машины...

— Не так быстро. У меня есть ещё второе требование. Помимо защиты от мести мне нужна и другая гарантия.

— Поистине твоя наглость беспредельна, чужак с поверхности.

— Тот, у кого есть оружие, имеет право ставить условия тому, у кого их нет. У меня два оружия в двух руках, поэтому я вдвойне опасен — и соответственно, выдвигаю два требования. Не пять и не десять.

— Ладно, от того, что я тебя выслушаю, хуже не станет. Говори.

— Я хочу стать частью договора. Мне нужно будет иногда погружаться в океан. Границу глубины 3200 я при этом пересекать не буду. Первый раз не в счёт, я тогда не знал о существовании договора. Но мне нужно быть уверенным, что ВЫШЕ границы никто не попытается меня подчинить или сожрать.

— Я могу пообещать за себя, за старейшин города, но не за Владыку Дагона.

— А на этот счёт я гарантии обеспечу сам. Просто буду нырять каждый раз с бомбой. Владыка Дагон, который сейчас смотрит на меня твоими глазами, знает, с какой скоростью я могу двигаться. Эй ты, креветка из расщелины, слышишь меня там? Если сейчас не слышишь, прочитай потом в голове своей рабыни. Если я почувствую, что кто-то пытается мной управлять, я пойду вниз на полной скорости. И прежде, чем ты прорвёшься через мою защиту — рвану её у тебя под боком.

— Ты думаешь, Левиафан не понял, что мы там присутствовали только в виде астральных проекций? — скептически спросил Дж-Онн.

— Он-то, конечно, понял, — хмыкнул Ричард. — Но сообщить об этом вовремя своим слугам — не мог. Если бы я уловил хоть малейшее энергетическое возмущение со стороны пропасти, или ты ощутил хоть слабый импульс в Эмпирее — я бы тут же взорвал её.

— Так ведь бомба тоже была проекцией, Левиафан знал, что она не опасна...

— С чего ты взял? Бомба как раз была абсолютно настоящая. Глубоководные не знают, как должен выглядеть зелёный марсианин на самом деле, поэтому "призрачность" проекции приняли, как должное. Тем более, и наши настоящие тела могли бы выглядеть именно так, если бы мы захотели. Но как выглядит атомная бомба, они знают... уж лучше тебя точно, раз ты не отличил её за время путешествия.

Глаза брата стали размером с пол-лица.

— Настоящая?! Но... как ты её удерживал в руке?! Сила телекинеза на таком расстоянии — что-то порядка грамма, а настоящая бомба весит намного больше!

— Элементарно, братик. Я превратил и ловушку для душ, и бомбу в мини-подлодки. С собственными двигателями и плавательными пузырями. А чтобы управлять ими и заставлять их двигаться синхронно с проекцией — телекинеза в один грамм мне вполне хватало. Я сделал чувствительные кнопки.

— Но откуда у тебя вообще взялась бомба?! Это высокотехнологичное изделие, ты не мог бы её сделать за такое короткое время!

— Конечно. Я её сделал ещё пока ты был в глубоком сне. Или ты думаешь, я бездельничал этот год? У меня хватало времени на всякие хобби.

— Но зачем?!

— Понимаешь, за годы одинокой жизни в пустыне выработалась привычка иметь при себе на всякий случай что-то мощное. Ситуации разные бывают.

— Это извращение! — Охотник за душами обвиняюще ткнул толстым пальцем в грудь Ричарда. — Я предупреждал — нельзя использовать ловушки для убийства! Принудительное извлечение душ — быстрейший путь к деградации!

— Для вас — возможно, — невозмутимо отозвался Ричард. — Но для нас это всего лишь полезная машина, так как мы не чувствуем души напрямую, и соответственно, не испытываем потребности собирать их. Мы не станем наркоманами-спасателями.

— Только поэтому я ещё разговариваю с тобой, вместо того, чтобы убить на месте. Да, для вас это не искушение. Но дал вам эту технологию Я, и всякая Эссенция, собранная раньше срока, ляжет грузом на МОЕЙ совести. Если бы этот запрет было так просто обойти, каждый из нас давно нанял бы тысячи агентов других рас, и послал их собирать души для себя.

— Задания ты мне тоже не давал, так что не несёшь даже косвенной ответственности, — парировал землянин. — Но я не понимаю, чем ты недоволен. Я тщательно изучил ваши правила и ничего не нарушил. Запрещается принудительное разлучение души с телом. Но я никого не принуждал — все мои трофеи пошли на это вполне добровольно.

— Да! Потому что ты заставил их, угрожая высосать Эссенцию со всего города!

— Но не высосал ведь. А угрожать правила не запрещают.

— Да, не запрещают, потому что никому до сих пор не приходила в голову такая пошлая казуистика! Заставить отдать под угрозой оружия — это то же самое, что отнять силой!

— Да, ДЛЯ ВАС это одно и то же. Вы вынуждены соблюдать дух правил, а не букву, чтобы не скатиться в банальный вампиризм. Да, Охотник, который потребовал отдать душу под дулом плазменной пушки, будет делать это снова и снова точно так же, как и высосавший её вообще без всяких разговоров. Но я — не Охотник. Я это делаю только по необходимости, никакого удовольствия не получая. Так что пока я соблюдаю букву — всё в порядке. Вернёшься в своё время — можешь сказать собратьям, чтобы переписали правила, исключив эту лазейку. Мне уже будет всё равно.

Теперь речь шла об игре на скорость. Даже кротокрысу понятно, что угроза атомной бомбардировки Левиафана надолго не остановит — скорее наоборот, подтолкнёт работать активнее. Вся операция Ричарда была направлена на то, чтобы выиграть время. Морской зверь не атакует до тех пор, пока не будет уверен в собственной безопасности. Сколько ему понадобится времени, чтобы эту безопасность обеспечить и каким образом?

Самый простой способ — перебраться из своей расщелины в какую-нибудь другую, подальше. Поэтому Ричард первым делом допросил запертые в ловушках души Глубоководных и составил полную карту дна Белого Моря.

Подходящих для стометровой туши укрытий оказалось немного — всего девять штук. На следующий день в каждой из них оказалось по несколько неизвлекаемых атомных мин. Настоящий заряд, правда, присутствовал всего в четырёх — Ричард не изготовил в своё время достаточного количества атомных бомб, о чём сейчас горько сожалел. Остальные были на обычной химической взрывчатке, а то и вовсе безвредными свинцовыми муляжами. Но приближаться к ним для проверки было слишком опасно. Глубоководным — из-за ловушек, настроенных на них, Левиафану — из-за бомб, которые всё-таки могли оказаться настоящими.

— Ты понимаешь, что втягиваешь нас в настоящую войну? — хмуро заметила Змея. — С очень серьёзным противником. И по существу — исключительно из-за твоего самомнения. Если бы мы оставили в покое ту пару сотен Пловцов, ничего этого бы не случилось.

— Мне не миллиард лет, в отличие от некоторых, — проворчал Ричард. — И ты принимала решение вместе со мной, хочу напомнить.

— Я не думала, что ты зайдёшь так далеко. Это же додуматься надо — угрожать атомной бомбой Левиафану! Убить его сразу — и то было бы разумнее!

— Было бы... если бы у нас была такая возможность. Кстати, твои соплеменники не смогут изготовить специализированный яд для Левиафана, как обещались для Глубоководных?

— При наличии приличной порции Эссенции или полного анализа биохимии — запросто. Тех капелек, что ты с него собрал, недостаточно.

— Плохо... впрочем, если он будет достаточно глуп, чтобы использовать для разминирования шоггота, мы это мигом исправим...

— Не надейся. Даже если он и не знал толком, что есть Эссенция, работа ловушек даст ему достаточно информации для размышления.

О шогготах путешественники узнали из воспоминаний Глубоководных. И эти сведения оказались довольно-таки неприятными.

Само слово "шоггот" (или "шаг-тот" в другом произношении) означало "пожиратель душ" или "тот, кто питается Эссенцией" — и было величайшим оскорблением в адрес Охотников за душами (примерно как "свинья" или "слизняк" для человека, хотя биологически люди — весьма отдалённые родственники как свиньям, так и тем более слизням).

С генетической и цитологической точки зрения, шоггот является родственником бактерий "белого света". Не исключено, что прямо из них и делается, путём фильтрации морской воды и дальнейшей работы с бактериальными культурами.

С точки зрения эволюционной он является чем-то средним между малками и земными животными. У Ма-Алек физические связи между клетками отсутствуют вовсе, есть только биохимические и информационные (передачу обеспечивает биопластик). У земных многоклеточных связи в основном жёсткие, и их разрушение равносильно травме, если не гибели. У шогготов же связи между клетками формируются и разрушаются по мере надобности.

Сами же клетки на редкость универсальны. В своём базовом состоянии они могут сокращаться, как мышечные, и передавать сигнал, как нейроны. После активации или отключения некоторых генов — могут становиться прозрачными и фоточувствительными, генерировать широкий спектр веществ внутренней и внешней секреции, поглощать питательные вещества и доставлять их соседям.

В результате получается своего рода биологический конструктор "собери сам". В изначальном, инертном состоянии шоггот — всего лишь однородная масса, бактериальная культура, почти не реагирующая на раздражители. Но под влиянием импульсов Эмпирея он может за считанные минуты сформировать почти любую ткань, орган и даже целый организм. Внутренняя структура, конечно, будет здорово отличаться от оригинала, но функционально подобие получается почти полным. Это не только отличный исполнительный организм-механизм, заменяющий промышленных и боевых роботов, но и почти идеальный источник органов для пересадки. Суперклетки шоггота могут приживаться почти в любом организме, не вызывая отторжения.

Почему тогда его вид вызывает инстинктивный страх у большинства разумных, а саму субстанцию назвали столь ругательным словом, которое звучит в Галактике и через миллиард лет?

Дело в том, что наилучшим "шаблоном" для шоггота является Эссенция. Она позволяет получить подобие изначального организма не только на функциональном, но и на микроуровне, вызывая дифференциацию суперклеток. Впитавшая Эссенцию ткань шоггота теряет универсальность, зато получает стабильность. Иными словами, она может функционировать и в отсутствие направляющей воли оператора.

Причём специализированные таким образом ткани не полностью теряют универсальность. Отвечающие за неё гены как бы "прячутся" — и могут заново активироваться при подходящих условиях, превращая дифференцированные клетки обратно в суперклетки.

Нечего и говорить, насколько это расширяет возможную сферу применения.

Проблема в том, что шоггот, несколько раз получивший Эссенцию, уже отказывается возвращаться в инертное состояние. Он начинает искать себе новую. Он хочет эволюционировать, поглощая всё новые и новые образцы живой материи, новые знания и адаптации. Он становится пожирателем душ.

Читая соответствующие воспоминания, Ричард ощутил такое же смущение, как и Охотник. Он слишком явно вспомнил себя-Мастера. Конечно, сейчас он избавился от этого синдрома, спасибо Выходцу и "Серой Зоне"... но всегда неприятно понимать, чем ты был на самом деле.

Левиафана это, правда, ни разу не смущало. Проблемы низших рас — это проблемы низших. Чем больше своей Эссенции он вливал в шоггота, тем лучшим исполнителем тот становился. Конкурировать с могучим разумом Владыки Дагона не смогла бы даже его полная миниатюрная копия. А чтобы избежать риска длительной эволюции в отсутствие оператора, по завершении работы с шогготом Левиафан посылал мощный деструктурирующий импульс, код завершения, который полностью уничтожал все следы поглощённой информации, возвращая биосистему в начальное инертное состояние.

В силу этого, если бы шоггот под управлением Левиафана приблизился к ловушке, они бы мгновенно получили всю нужную информацию.

— Оператором может быть не только сам Левиафан. По его приказу это может сделать кто-то из Глубоководных, — предположила Змея.

— По сравнению с Дагоном они как телепаты — ничто. По моим прикидкам, дальности прямого контроля хватит максимум метров на тридцать. Для разминирования нужно гораздо больше. Если же они используют автономных шогготов, заряженных Эссенцией, то ловушка обезвредит их гораздо дальше.

— Ладно, сдаюсь, — прошипела Уроборос. — Признаю, немного времени ты нам выиграл. Недели, в самом лучшем случае месяцы...

— Нет. Ещё не выиграл. Есть ещё один очевидный ход с его стороны. К которому я готовился с самого начала.

Когда старые инструменты показали свою неэффективность, Дагон, очевидно, пришёл к выводу, что пора обзавестись новыми. Глубоководным не особо хотелось нарушать ими же установленную границу, но кто их спрашивал? Несколько экспедиций направились к берегам Белого Моря, неся с собой икринки Левиафана — ретрансляторы его воли, позволяющие контролировать разумных за сотни и тысячи километров. Он намеревался подчинить весь Марс!

Он не учёл, что на поверхности ему придётся иметь с дело с телепатом сравнимой квалификации.

Дж-Онн Дж-Оннз собаку съел на противодействии телепатическим покушениям всех мастей, в том числе и попыткам массового телепатического контроля. Правда, в этом времени у него не было поддержки Великого Голоса, так что в прямой дуэли разумов с Левиафаном Преследователь, вероятно, не продержался бы и пяти секунд. Но противостояние умов — совсем другое дело.

Биопластиковые закладки в мозгу каждого жителя побережья. Всего несколько молекул, совершенно безвредных и незаметных. Не все из них дожили до своего часа — многие были разрушены метаболизмом или унесены со своих мест кровотоком.

Но осталось достаточно таких закладок, чтобы когда бактерии "белого света" начали вести себя неприлично, или потоки энергии Эмпирея заледенели от холодной непреклонной воли — полицейский из будущего мгновенно узнал об этом. Прежде, чем Левиафан успевал установить постоянный контроль над каким-либо городом, туда вылетал Ричард и мощным телекинетическим ударом превращал сияющий шар икринки в безвредную лужицу слизи.

У многих людей и Полукровок по всему Беломорью были отмечены провалы в памяти, но нигде они не превышали пяти минут. Тем не менее, не успевших скрыться Глубоководных кое-где заметили. Из страны в страну поползли слухи о близком конце света...

Могло показаться, что шестеро путешественников с большим трудом держат оборону против подводного чудовища, которое они неосторожно пробудили. И не то, чтобы это была совсем ложная интерпретация положения, в котором они оказались.

Ричард, однако, предпочитал смотреть на неё иначе. А именно — Левиафан в панике. Он загнан в угол. Осталось лишь немного его дожать.

Слишком наглое суждение? Вероятно да, однако Ричарду было не привыкать наглеть. На Пустошах слишком скромные приключенцы долго не жили. И иметь дело с подобными наглецами ему тоже приходилось, так что он мог судить о процессе с обеих сторон.

Кроме того, ему удалось заставить Великую поделиться пакетом воспоминаниямй об этих странных существах.

Левиафаны очень горды, да. Но при этом ещё и очень трусливы — ну, или осторожны, это как сказать. Они не будут рисковать собой ради мести. Если встанет выбор между позорным выживанием и гордой смертью, любой из них не колеблясь выберет первое. Для победы нужно всего лишь заставить Дагона сделать соответствующий выбор.

Процесс "добивания", однако, осложнялся тем, что точного положения Дагона они теперь не знали. Тот покинул свою расщелину (Ричард её, конечно, немедленно заминировал), и дрейфовал над дном, изображая подводную лодку. Его можно было запеленговать по ментальным импульсам, когда он пытался кого-то контролировать на большом расстоянии, но эта информация оставалась актуальной не больше получаса. Под водой Левиафан выжимает до пятидесяти узлов — и это только бесшумно, если же он позволит себе взбаламутить океан, то, вероятно, сможет сравняться и с Ричардом в режиме кавитации — но тогда его и ребёнок засечь сможет. Ребёнок-малк, конечно же — способный по всем параметрам потягаться с противолодочным вертолётом.

Его проблема, однако, заключалась в том, что столь огромную тушу требовалось кормить. Когда Левиафан неподвижно висит в одном месте, он может охладить своё тело почти до нуля по Цельсию, и снизить потребность в пище до минимума. Но для того, чтобы курсировать по морям, ему нужна энергия.

Получить такую энергию он мог тремя способами. Во-первых, просто съесть что-то большое или много мелочи — телепатическим внушением направив добычу себе в пасть. Во-вторых, напрямую выкачать из Эмпирея, как делали сами Ма-Алек. И наконец, переключиться на импланты жизнеобеспечения.

Ричард искренне надеялся, что креветка выберет первый или второй способ. Тогда разбросанные по волнам детекторы возмущений Эмпирея немедленно указали бы её положение. Но увы, приборы молчали.

Надеяться, что заряд в имплантах кончится, не приходилось. Они рассчитаны как минимум на десятилетия, а может и на века межзвёздного путешествия. И нет никаких гарантий, что у Левиафана нет способа перезарядить их где-то в океане.

Если импланты и вырабатывали какую-то энергию, излучение или поле, то километры водной толщи эффективно эти признаки глушили.

Клонария, проникшись проблемами пришельцев, предложила использовать для поиска морского чудовища её соплеменников — но Дж-Онн отказался подвергать Пловцов такому риску. "Это должно остаться строго между нами", — сказал он.

Ричард на всякий случай разместил по всему океану детекторы электромагнитных возмущений. Теперь Дагон не мог воспользоваться ни одним видом телепатии, не выдав себя. Он потерял своё главное оружие — но по-прежнему оставался невидим и неуязвим. Патовая ситуация.

— Не самая выгодная ситуация, — хмуро заметила Змея. — Левиафан может ждать тысячелетиями, а стоит нам уйти в стазис, как он перехватит инициативу.

— Да, но он не знает, когда именно мы уйдём в стазис, — хитро улыбнулся Ричард. — Более того, он вообще не знает, что мы из будущего, и что мы пользуемся стазисом, чтобы вернуться в своё время. Единственный способ для него узнать, следим мы или нет — это попробовать снова подчинить кого-то, а я чётко дал ему понять, чем это чревато. Он скорее ожидает, что мы можем в любой момент вызвать на помощь десяток сородичей. И тем не менее, я лично в стазис уходить не собираюсь, да и вам не советую. Я думаю, работая вместе, мы управимся за месяц-другой.

"Другой" не понадобился. Они управились ровно за месяц. Ричард, как единственный, не боявшийся огня, работал в домнах, выплавляя металл, а Дэйр-Ринг и Дж-Онн собирали готовые детали — от многотонных до микроскопических.

Перерывы они делали только на сбор душ. Ричард выяснил, почему многие Пловцы умирали на такой глубине. Оказалось, в последние недели они чувствуют отравление, и намеренно кончают жизнь самоубийством. О Глубоководных они почти ничего не знают, помимо страшных легенд, которым мало кто верит. Но смерть в лихом заплыве туда, где не ступала ласта Пловца, представляется им более романтичной, чем судорожне барахтанье в агонии на поверхности.

Убедившись, что хорошо вооружён, Ричард приступил к собственно промысловому лову. Он запустил в море сотню подлодок-роботов с ламповым управлением, оборудованных ловушками для душ. Идя чуть выше границы в 3200 метров, они не нарушали договор, и в то же время имели небольшую вероятность попасться на глаза Пловцам. В то же время, радиус обнаружения доставал почти до самого дна.

Выстроившись в цепь с пятикилометровым интервалом, они прочёсывали зону почти в пятьсот километров шириной.

Конечно, у Левиафана оставалось множество способов увильнуть от этой облавы. Но на каждый способ Ричард подготовил контрмеру, и любой манёвр так или иначе вёл к обнаружению чудовища.

Разогнаться и проскочить мимо цепи, обойдя её с фланга, или попытаться проскочить возле дна между двумя роботами? Для этого требовалось форсировать метаболизм, что вело к усилению сердцебиения, разогреву тела — и Левиафан бы "засветился" на акустических датчиках или инфракрасных детекторах.

Вывести подлодки из строя или подчинить их? С ламповой техникой это не то, чтобы совсем невозможно, но потребует больших затрат энергии и/или глубокой концентрации. И сразу же забибикают детекторы возмущений Эмпирея, в избытке раскиданные по волнам.

Уничтожить ударом эффекта массы? Там даже специальные детекторы не понадобятся, сам факт удара станет однозначным сигналом "Левиафан в радиусе пары десятков километров", дальность-то у него ограничена.

Послать Глубоководных вывести роботов из строя? Это будет нарушением договора о границе, а значит, Ричард получит полное право собрать их Эссенцию.

Если бы Левиафан совершенно точно знал радиус действия ловушки (пять километров), он мог бы залечь на дно на достаточной глубине (участков глубже 8200 метров в Белом Море было немало), и пропустить цепь над собой. Но во-первых, Левиафан точного радиуса не знал, и из перестраховки был обязан предположить, что "занавес" тянется до самого дна везде. А во-вторых, Ричард тоже знал все такие участки, и заранее (ещё до запуска подлодок) сбросил на них пассивные донные акустические и тепловые сенсоры.

Левиафан, однако, эти приготовления засёк, прекрасно сообразил, что они означают, и отправил Глубоководных собрать сенсоры, как грибы. Защитить ИХ с помощью ловушек (или чего бы то ни было), Ричард уже не мог — эта территория находилась ниже границы, и рыболягушки были в своём праве.

Заодно, видимо, "большая рыбка" прекрасно поняла, для чего понадобилось такое "минирование", и утвердилась во мнении, что проход лодок МОЖНО переждать на дне, если залечь достаточно глубоко.

Только вот сенсоры были далеко не столь просты. Внутри большой коробки скрывались два сенсорных модуля. После того, как коробка достигала дна, один модуль оставался внутри неё, а второй — выталкивался скрытой пружиной наружу, проплывал пару десятков метров и зарывался в мягкий грунт. Либо наоборот — зарывался непосредственно под лежащей коробкой. Глубоководные подбирали то, что лежало на виду, но не могли найти хорошо спрятанную "мину". На всякий случай Ричард выполнил их из немагнитного титана, хотя и сомневался, что лягушки начнут прочёсывать ил с миноискателями.

Получить от них ответный сигнал, кстати, было тоже совсем не просто. Даже толща обычной морской воды — препятствие практически для всех видов радиосвязи. А уж вода Белого Моря, насыщенная электрически активными бактериями — вообще служила идеальной заглушкой.

Пришлось играть в открытую.

"Навык "Ловушки" — плюс пятнадцать процентов!" — похвалил себя Ричард, когда три дня спустя один из сенсоров засёк биение сердца чудовища. Гидрофон тут же направил к поверхности мощный кодированный звуковой сигнал. Конечно же, Левиафан его засёк — и понял, какую ошибку допустил. Но это уже не имело значения.

Он мог бежать на максимальной скорости — и отрастить за собой ясно видимый "хвост", который запросто отследят буи на поверхности. Или мог уходить медленно и осторожно — и не успеть выйти из зоны поражения глубинных атомных бомб. Но это уже тоже не имело значения.

Ричард ракетой устремился к обнаруженному объекту. Как и в прошлый раз — астральной проекцией. Только на этот раз без бомбы.

— Дагон! Я пришёл договориться!

— Слушай, креветка. Я отлично понимаю, что ты ещё не проиграл. Что ты ещё даже не размялся толком. Что обнаружить — не значит уничтожить. Что ты можешь сбить всё, что я в тебя направлю, а удалённые взрывы, даже ядерные, ты переживёшь.

— Ты понимаешь. Это хорошо.

— Я также понимаю, что если тебя по-настоящему загнать в угол, ты можешь сделать... очень плохие вещи. Не будем их описывать.

Левиафан мог иметь спрятанные бомбы в каждом городе Беломорья — он уж точно не глупее Ричарда и не хуже разбирается в технологиях. Он мог приказать всем жителям Марса — или хотя бы значительной их части — убить себя. Он мог позвать на помощь своих собратьев с других звёзд. Ричард не произнёс этих вариантов вслух только потому, что боялся навести тварь на "конструктивные" мысли.

— Не будем. Чего ты тогда хочешь?

— Тебе ведь всё равно придётся покинуть Марс. Не сейчас — так через несколько тысяч, в крайнем случае миллион лет. Мой народ хорошо разбирается в планетологии. Этот мир будет быстро терять атмосферу и воду.

— Быстро по геологическим меркам. Десять-двадцать миллионов лет — очень много даже для меня.

Ричард мысленно выругался. Он сам подозревал нечто подобное. Снижение уровня моря на много километров всего за миллион лет не является естественным процессом. Тут произойдёт что-то нехорошее... некий природный или искусственный катаклизм.

И он не мог рассказать об этом Левиафану, не раскрыв, что сам является путешественником во времени.

— И тем не менее, ты ничего не потеряешь, если уйдёшь отсюда пораньше. Я готов дать тебе пару десятилетий на подготовку, чтобы ты не бежал совсем с голыми щупальцами.

— И почему я должен позволять тебе давать мне что-то, а не раздавить тебя и твой народ, как червей?

— До моего народа ты не доберёшься. Если ты ещё не догадался, мы не отсюда. Убить меня и двух моих друзей ты, вероятно, сможешь — Но это обойдётся тебе слишком дорого. Во-первых, потому что мой народ не злопамятен, но память у него хорошая. Тебе предстоит жить потом тысячи, возможно миллионы лет в ожидании возмездия — не имея возможности ударить на опережение. А во-вторых — потому что я уже закончил ультимативное оружие против тебя.

Он развернул белый лист, на котором, с невозможной для карандашного рисунка чёткостью, проступило изображение некой конструкции во льдах. Рядом, для масштаба — фигурка человека. Судя по ней, конструкция не намного уступала в размерах самому Дагону.

— Что это? — Левиафан, похоже, уже понял, но ещё надеялся, что ошибся.

— Радиотелескоп, который мы возвели возле северной полярной шапки, и нацелили на ближайшую опорную базу Жнецов. Сигналу, конечно, идти до неё лет триста, но для тебя это не такой большой срок.

— Самоубийцы! Ничтожные медузы! Вы не понимаете, с чем играете! Жнецы уничтожат и вас, и всё живое на этой планете!

— Я знаю. Поэтому телескоп настроен по принципу "мёртвой руки". Сигнал будет отправлен, только если мы погибнем.

Левиафан уходил медленно и величественно, как и подобает чудовищу из бездны. Теоретически он мог прорвать пространство и время просто мысленным усилием, но это было бы для него слишком некомфортным.

Левиафаны вообще не любили спешить. Это, собственно, было единственной причиной, по которой он дал Ричарду себя загнать. Привыкшие мыслить в масштабах тысячелетий, строить сложные и долговременные планы, они некомфортно себя чувствовали, когда тактический расклад менялся каждый день. В позиционной игре с Ричардом морская тварь чувствовала себя так же, как чемпион в шахматах по переписке, вынужденный играть блиц-турнир. Ну, или, если угодно, марафонец, которого заставили бежать спринт. Он не успевал собрать полную информацию, как она уже устаревала.

Именно поэтому Ричард и Змея не готовы были предоставить ему столетия для подготовки отступления. Дать собраться с мыслями — означало уступить ему инициативу. После длительного торга сошлись на пяти марсианских годах, примерно равных десяти земным.

За это время Глубоководные собрали все нужные вещи для путешествия на другую планету, начиная от больших грузовых кораблей, заканчивая маленькими фляжками с культурами водорослей и телами домашних животных в спячке.

Сам же Левиафан был занят куда более серьёзным делом — он строил портал. Вернее, строили шогготы под его управлением — Владыка Дагон был выше примитивной работы руками. Поскольку под водой плавить металл затруднительно, строительным материалом стал генетически модифицированный коралл, в раковинках которого откладывались нужные микросхемы. Основные блоки, как выяснилось, хранились в кладовых подводного города уже давно, теперь нужно было их срастить в единую конструкцию, над чем и трудились пять лет живые полипы. Коралл растёт медленно.

Готовый портал получился весьма впечатляющей конструкцией — готического вида арка между двумя скалами, двух сотен метров в высоту и трёх — в ширину. Питали его два электрогенерирующих шоггота — настоящих живых озера по обе стороны от арки. Когда пространство между ними начало закручиваться водоворотом, Ричард развернул своё тело десятком телескопов, чтобы не упустить ни малейшей детали — для него, как для специалиста по многомерной физике, этой опыт был бесценным.

В океане вода была. В Эмпирее её, разумеется, не было. Поэтому, когда колоссальный пролом соединил две вселенных, Левиафану не пришлось работать щупальцами, а кораблям — включать двигатели. Их просто подхватило течением и швырнуло в бездну в одно мгновение. Будь портал немного поменьше, их бы просто расплющило водоворотом, а так поток получился достаточно равномерным.

Ричард знал, что происходит сейчас по ту сторону портала. Левиафан защищён пузырём трёхмерности, который он сам же генерирует, остальные по сути превратились в потоки информации, в чистую энергию. Ощущение приятным не назовёшь, однако ничего фатального им не грозит. Разумное существо в чистом Эмпирее может превратиться не пойми во что под влиянием собственных мыслей и чувств — поэтому Левиафан контролирует их сознание, удерживая в "статическом" режиме. Затем он притянет разбросанных путешественников эмпирейными щупальцами и втянет внутрь своего пузыря.

На планете прибытия стационарного портала нет, поэтому Левиафан взял с собой более компактный эмпирейный двигатель. Портал, который он создаёт, имеет всего десяток метров в диаметре. Через эту дыру вылезут Глубоководные (в атмосферу над водой, или неглубоко в море — на большую глубину их давление не пустит). Уже на месте они отгрохают лет за десять стационарный портал, через который Владыка Дагон вступит в свои новые владения.

Довольно неуклюжий метод, но гораздо более надёжный, чем кажется на первый взгляд. Если планета прибытия окажется негостеприимной, он снова откроет малый портал и заберёт своих слуг обратно, чтобы поискать другую.

А вот на Марсе, откуда Левиафан ушёл, всё было далеко не столь спокойно. Втягиваясь в огромный провал под чудовищным давлением восьмикилометровой глубины, вода создала катастрофической силы шторм. Прекрасный коралловый город оказался стёрт течением за несколько секунд, обломки выбросило в портал. От грохота и перепада давлений заложило уши у всех морских созданий в радиусе пары километров. А Ричарда ещё и жестоко скрутило эмпирейным возмущением, так что он почти не мог сопротивляться, когда его подтаскивало к дыре.

Не то, чтобы Левиафан осознанно мстил ему. Скорее, просто не счёл нужным убрать за собой. Если его враг так ничтожен, чтобы погибнуть от незакрытого портала... что ж, это проблема врага. Дагона здесь уже нет, куда он ушёл — неизвестно...

Полностью выброшенный в Эмпирей Ма-Алек не погибнет — как не погибли белые марсиане в Зоне Сохранения. Но вернуться обратно будет крайне сложно... не факт, что вообще возможно. А каждый час, проведённый там без квантового поля, охраняющего материальность, грозит превратить его в нечто... очень странное и вряд ли жизнеспособное в обычном пространстве. Эмпирей намного подвижнее и разнообразнее, чем его бесцветный двойник.

Или же... ну да, на это Левиафан и рассчитывал! Спасаясь от мутаций, Ричард кинется к единственному пузырю стабильной материи, который будет в его распоряжении — то есть к квантовому полю Дагона. И сильнейший телепат сможет не торопясь, со вкусом и с расстановкой его взломать — ведь бомбы у Ричарда с собой не будет!

Землянин максимально сосредоточился на образе сейфа. Рёв Эмпирея в его сознании стих. Он по-прежнему очень плохо контролировал своё тело — не мог создать острые лезвия, крепкую броню или тонкие манипуляторы, только судорожно дёргавшиеся мягкие ленты, словно водоросли, которые колышет течением. Не мог генерировать лазерное излучение или выдерживать один цвет по всему телу больше секунды. Но по крайней мере, он вернул себе возможность чётко мыслить — а это главное оружие в любой ситуации.

Он дематериализовался, переведя максимум своей массы в Эмпирей. Как ни странно звучит, это сейчас спасало его от полного погружения туда же.

Парусность той его части, которая находилась в материальном мире, оказалась намного меньше, чем эмпирейной. А ведь если "здесь" вода текла к порталу, то "там" — наоборот, растекалась от него во все стороны, заполняя пустоту. Будь по обе стороны одинаковая физика — этого бы хватило, чтобы улететь от портала прочь.

Увы, с той стороны вода была нематериальна — скорее образ жидкости, чем сама жидкость. Тела в чистом Эмпирее не то, чтобы совсем не взаимодействуют, но это больше похоже на интерференцию волн, чем на столкновение твёрдых тел.

Однако даже этого призрачного сопротивления хватило, чтобы замедлить его сближение с порталом. Если раньше он падал в бездну чуть ли не со скоростью звука, то теперь медленно снижался, словно упавший с дерева листок. Вполне достаточно времени, чтобы придумать нечто... более действенное.

Повредить портал? Арка прочная, если она выдерживает напор воды под таким давлением, то уж сотню тонн телекинеза выдержит запросто. Но дело даже не в этом. Ни Левиафан, ни он сам, ни один разумный, который хоть немного разбирается во многомерной физике, не рискнёт разрушать работающий эмпирейный портал. Особенно настолько огромный и мощный. Последствия могут быть... да какими угодно! Полпланеты на ту сторону засосать — как за здрасте. Вызвать ударную волну, которая сокрушит всё живое в Эмпирее на световые месяцы вокруг — тоже вполне реально.

Подчинить себе шогготов-электростанции и приказать им отключить питание? Не будь он "сейфом" — вполне реальный вариант.

Позвать на помощь Дж-Онна? Нечем. Грохот водоворота заглушит любые звуковые сигналы. Да и прежде, чем брат сориентируется в этом катаклизме, его самого засосёт.

О, а вот этот вариант, пожалуй, может и сработать...

Он трижды пересчитал курс в малейших деталях. Ошибка на пару сантиметров могла стоить ему... ну, может и не жизни, но того, что он привык считать жизнью. Существование в Эмпирее в виде "духа" трудно назвать этим словом.

Когда до провала осталось не более двух десятков метров, он "прыгнул". Рванулся изо всех сил, сосредоточив всю свою волю, всё мастерство управления Эмпиреем на желании достичь одной точки. Единственного безопасного места в этом бурлящем аду, где алмаз бы стёрся в порошок, а прочнейшая сталь — превратилась в мятую жестянку.

По-прежнему оставаясь призрачным, он вошёл в портал. Только не в жадно распахнутую дыру в пространстве — а в саму установку, которая эту дыру создавала. Он погрузился целиком в материал арки — единственное место в окрестностях, где не было течения.

Несколько секунд землянин тяжело дышал, не в силах поверить, что остался жив. Коралл вокруг содрогался от напора воды и вибрировал от рёва водоворота... но стоял. Обязательно нужно будет выяснить, из чего Левиафан делал эту штуку — материал земных коралловых рифов обратился бы тут в пыль за несколько секунд, он хоть и камень, но далеко не прочнейший в природе.

Но это потом, у него ещё будет время изучить это потрясающее огромное устройство. Сейчас в первую очередь нужно его отключить — пока всё Белое Море целиком не утекло в Эмпирей. Не в том даже дело, что ему воды жалко. Та рептилия, что в будущем станет Великой Змеёй, обитает (или обитала, это как посмотреть) на берегах этого моря прямо сейчас. И если бы там было резкое падение до уровня Лоу Кэнэл, она бы это непременно заметила. И рассказала.

Он поспешно потёк вдоль арки, избегая конструктивно важных деталей, через которые шло электрическое напряжение или энергия Эмпирея. Пока не достиг скального основания. Где-то здесь должен быть центр управления... чёрт, нету. Весь круг обошёл — и нету.

Но не мог же Дагон рассчитывать, что портал вырубится сам, исчерпав запасы энергии? Это слишком опасно, а Левиафаны ненавидят риск!

Если в механических деталях ничего такого нет... значит, сами шогготы запрограммированы плавно снизить напряжение через некоторое время. Или не запрограммированы, а Левиафан продолжает их контролировать телепатически прямо из Эмпирея — и выключит, когда сочтёт нужным.

"Что ж... теперь ответственность за сохранение правильной последовательности времени на тебе, креветка. Я сделал всё, что зависело от меня, чтобы не вызвать парадокса. А ты — часть этого времени, и принцип самосогласованности ЗАСТАВИТ тебя отключить питание вовремя. А я отсюда пошёл..."

Потому что как только портал закроется, Дагону уже ничего не помешает взорвать установку.

Утечка жидкости прекратилась только через сутки — видимо, Дагон утратил надежду поймать наглую медузу. Впрочем, портал начал уменьшаться уже через час, и ближе к концу имел диаметр в пару десятков сантиметров. А после его выключения вся генерирующая установка обрушилась сама в себя — Левиафан не хотел давать такую могущественную технологию в руки своих врагов, понятия не имея, что они при желании способны сконструировать аналог своими руками.

На поверхности ничего не заметили. Уровень моря упал примерно на метр, но понадобится некоторое время, чтобы понять, что это не отлив и не временный феномен. Пловцы, конечно, слышали чудовищный рёв из глубин, чувствовали возмущение среды, но понятия не имели, чем оно вызвано.

Опасность миновала. На данный момент.

Ричард, правда, не успокоился, пока не изготовил и не расставил по всему Марсу детекторы возмущений Эмпирея. Кто её знает, эту морскую скотину — может ведь передумать и вернуться отомстить.

Следующие несколько недель прошли весьма напряжённо — но постепенно всё входило в норму. После ухода Левиафана и Рианона у них не осталось соперников на Марсе. Если бы захотели, они смогли бы стать абсолютными владыками планеты. И хотя их спутникам такие вещи в голову не приходили, Ричард вполне серьёзно рассматривал возможность захвата Марса в эту эпоху.

Змея бы его, пожалуй, даже поддержала. Клонария — тоже. Ну а что, он уж точно будет не худшим владыкой, чем Морские короли. Вывести местных за пару столетий из бронзового века, объединить все народы Полукровок с их знаниями и способностями, выйти в космос, построить галактическую империю... Конечно, потенциал развития у нынешних марсиан куда ниже, чем у зелёных... но имея миллиард лет форы...

"Ага, и Жнецов в трёх сотнях световых лет, — жестоко оборвал собственные фантазии Ричард. — Уж не знаю, что это за твари, но если их Левиафаны боятся... вот уж у кого способности к прогрессорству не в пример выше. И если они предпочли прятаться, а не готовиться к сопротивлению — одному маленькому зелёному человечку тут точно ловить нечего. Это не говоря уж о местном климате. Выживать в нём моё тело ещё может, но жить — увольте!"

Сбор душ шёл своим чередом. Выяснилось, что Левиафан забрал с собой не всех Глубоководных. Помимо центрального города, из которого ушли все, и который снесло водоворотом, у них ещё было несколько поселений на других участках дна. Эти "деревни" в основном занимались производством съедобных рыб, моллюсков и водорослей. Поскольку Дагон контролировал их значительно слабее, многие из них не проявили желания следовать в неизвестный мир. А Левиафан и не настаивал — баба с возу, кобыле легче. Ему вполне хватало для обустройства на новом месте четырехсот тысяч из столицы.

Эти Оставленные вели себя не в пример спокойнее столичных жителей с их понтами. Не все из них даже сожалели об уходе Дагона — многие изрядно побаивались далёкого божества, хотя ни за что не признались бы в этом.

Правда, они всё равно настаивали на соблюдении границы в 3200 метров, но Ричард и не собирался её больше нарушать — он вполне наловчился собирать души сверху. Чтобы достичь выгодного для всех сторон компромисса, ему хватило трёх дней переговоров.

А Дэйр-Ринг (или Уроборос в её теле, кто знает) смогла выторговать себе даже право посещать их донные поселения — о чём девушка мечтала с первого дня знакомства. В обмен на небольшую часть знаний Великой.

Ричарду эта идея совсем не понравилась — отпускать свою наивную и общительную подружку в логово без пяти минут врага. Но Змея его успокоила.

— Я буду за ней приглядывать. Уж можешь быть спокоен — у меня с инстинктом самосохранения всё в порядке, я позабочусь о своём носителе. Кроме того, мне тоже нужно решить с ними некоторые вопросы.

— Это какие?

— Хочу попробовать стать богиней.

— Ты с ума сошла?!

— Осторожнее, "Ма-Алефа-Ак", думай, с кем говоришь. Я более вменяема, чем ты можешь даже вообразить. Будь у меня малейшие психические слабости, я давно бы превратилась в шипящее и извивающееся чудовище без малейшей крупицы разума. Хотя время в гробнице течёт не так, как за её пределами, и до психологического возраста в миллиард лет я не дотянула — у меня было более чем достаточно времени, чтобы сойти с ума окончательно и бесповоротно.

— Хорошо, хорошо, я спокоен. Что ты подразумеваешь под "стать богиней"?

— Забрать себе то поклонение Глубоководных, которым пользовался Дагон. Оставленным нужен поводырь — моего опыта с избытком хватит, чтобы заменить его. Мне понадобится около пятидесяти тысяч лет, чтобы завоевать их доверие, и ещё двести тысяч, чтобы мой авторитет для них стал абсолютно непререкаем. Им предстоит крайне нелёгкая эпоха, и только я смогу провести их через неё.

— Предположим, но ты-то сама с этого что получишь? Толпы поклонников с собой в будущее не заберёшь. Или ты надумала остаться в этом времени насовсем? Напомню, что это тело тебе не принадлежит!

— Взамен я хочу получить технологию создания шогготов. И ты, если будешь хорошим мальчиком, сможешь получить её тоже.

— Тебе-то она зачем... а... погоди. Рас Тавас?

— Понял, умничка. Биомасса, которую он вырастит, будет по сути гигантским шогготом. Я не хочу, чтобы возрождение моего народа зависело только от одного полубезумного гения в одной точке пространства и времени. Если я научусь делать приёмник для Эссенции самостоятельно, я смогу оживить свой народ в том времени и месте, которые сочту нужным. За Дэйр-Ринг не беспокойся. Всё это время телом буду управлять я одна — мой разум не стареет. Она же проведёт эти годы во сне, и не потеряет ни секунды из своего ограниченного существования. Более того, ты получишь дополнительную выгоду — безопасность. Весь последующий миллион лет я буду бдительно охранять место твоего упокоения в стазисе. Когда же Глубоководные начнут мне поклоняться, я смогу привлечь и их к охране, а также к регулярной проверке механизмов стазиса.

— А потом они восстанут против такой "богини" и захотят уничтожить её и всё, что с ней связано, — хмыкнул Ричард. — Тебе примера Рианона мало?

Змея внимательно посмотрела на него так, словно впервые увидела. Этот немигающий взгляд длился долю секунды, рядовой зелёный марсианин ничего бы не заметил, но Ричард годами тренировался "читать мысли" без использования телепатии, и отслеживал малейшие нюансы в реакциях собеседников.

— Рано или поздно восстанут, да. Это неизбежно. Однако динамика общества Глубоководных — совсем не такая, как у людей или даже зелёных марсиан. Им понадобится не один миллион лет, чтобы подготовить серьезный мятеж. Задолго до этого я получу всё, что мне нужно, и уйду от них.

— Чтобы оставить Рианона с носом, вам миллиона лет не понадобилось. Или змеиное общество динамичнее лягушачьего?

— Одинаково на долгих сроках, хотя мы быстрее мобилизуем интеллектуальные ресурсы, когда нам что-то угрожает. Глубоководные в такой ситуации реагируют агрессивно, но хаотично. Но я, в отличие от Рианона, не собираюсь представлять для подопечных угрозы. Я буду исключительно благой богиней.

И снова тот же внимательный, испытующий взгляд на краткий миг.

— Им понадобится много времени, чтобы найти повод и средство меня скинуть. А я достаточно умна, чтобы не форсировать этот процесс. Ну и если почувствую, что семена заговора зреют раньше срока — всегда могу уйти пораньше.

— Ты-то можешь, а мы в стазисе что делать будем? Восстание против богов начинается с разрушения храмов и осквернения святынь, если ты не в курсе.

— Я могла бы сказать тебе, что у меня есть надёжные средства контроля посвящённых жрецов, однако ты в это вряд ли поверишь, не так ли? Хорошо. Уговорил. Я буду проверять ваши укрытия исключительно сама, своими руками. Никто из Глубоководных не узнает об их расположении и даже о существовании. Ты удовлетворён?

— На крайний случай сойдёт. Но я всё равно не понимаю, зачем тебе вообще нужна эта авантюра. Рецепт создания шогготов можно выкупить, телепатически украсть, на худой конец — разработать самим, имея достаточно времени на опыты. Это не то, на что можно и нужно тратить миллион лет жизни!

— Видишь ли, малыш, это вы свои годы жизни "тратите", потому что у вас их ограниченное количество. Для меня же потраченное зря — это время, проведённое в стазисе. Я же хочу использовать каждый год с пользой. И принести этот опыт своему оригиналу в гробнице. Он мне пригодится, когда понадобится управлять уже моим народом — таким же долгоживущим и холоднокровным.

— Вот это уже ближе к истине. Но это ведь не всё, не так ли, Великая? У тебя есть и ещё один мотив...

— Какой, по-твоему?

— Ты хочешь собрать в Эмпирее энергию их поклонения. Если миллион разумных в течение миллиона лет верит, что ты богиня...

— Не говори ерунды! — реакция была резкой, словно бросок змеиной головы. — Если бы всё было так просто, то Левиафаны давно вертели бы мироздание вокруг себя. Они играли в богов много миллионов лет, да и Эмпирей контролировали куда лучше, чем я могу, используя силу Дэйр-Ринг.

Ричард погрозил ей пальцем-щупальцем.

— Не сбивай меня с толку, Великая. Я уже достаточно разбираюсь в том, как это работает. Ты сама скачала в меня соответствующие аспекты многомерной физики, не забыла? Левиафаны могли бы... легко могли бы, если бы захотели. Но они не хотели. Насколько бесцеремонно они лезут в чужой рассудок, настолько же тщательно оберегают собственный. А чтобы стать богом, нужно впустить в себя очень, очень много чужой энергии Эмпирея. Твоя собственная личность в этом океане просто тонет, ты превращаешься в сплав чужих мыслей, страхов, мечтаний, верований...

Уж кому, как не Ричарду было помнить, куда приводит этот путь — обжирательство чужими разумами. Он, правда, поглощал умы целиком, а не маленькими кусочками от каждого верующего. Возможно, за счёт этого личность Змеи сможет продержаться дольше... но в итоге от неё всё равно останется мало.

— А я, по-твоему, желаю себе такой судьбы?

— Да. Ты готова пожертвовать своим "Я", потому что у тебя ещё одно есть, запасное, в гробнице. Ты ведь по сути не Великая Змея, а всего лишь её отпечаток. Эхо в мозгу Дэйр-Ринг. Но знаешь что? Мне абсолютно наплевать, что ты будешь творить со своей головой. Но с телом моей подруги я таких извращений не позволю. Она мне нужна такой, как есть сейчас, а не воплощённым кошмаром.

Уроборос несколько секунд молчала.

Дэйр-Ринг ведь тоже слышала этот разговор. И её личность в мозгу первична — Змея ровно ничего не сможет сделать без её согласия. Судя по изменениям цвета кожи четвероногой девушки, внутри неё шла оживлённая дискуссия.

— Ладно, — прошипела Великая наконец. — Я начну ритуал отделения от тела Дэйр-Ринг. Думаю, лет за тридцать управлюсь.

Глава опубликована: 21.01.2017


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 26 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх