↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Злая сказка  (гет)



Автор:
Беты:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Драма, Романтика
Размер:
Макси | 566 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
От первого лица (POV)
Серия:
 
Проверено на грамотность
Когда ты маленький, ты веришь, что можешь стать кем захочешь. Твои мечты не знают границ. Ты веришь в волшебство, веришь в сказки и сказочные возможности. Но стоит тебе повзрослеть, и эта детская вера рассеивается как дым, а вместо нее ты начинаешь видеть перед собой жизненные риалии и с ужасом понимаешь, что мы не можем осуществить все свои мечты. (с) Сесилия Ахерн
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Чернила

Я все еще скучала, хотя и прошло много времени. Апрель, май, начало июня — слишком мало, что бы забыть о его голосе. Тем более что он все время напоминал о себе. О, Том умел настаивать! Игнорировать слизеринца у меня не получалось. Я не хотела с ним разговаривать, даже видеть его красивое, надменное лицо было невыносимо для меня. Но Риддл бы не был собой, если бы не смог привлечь мое внимание.

Заколдованный учебник плавно скользил над моей головой, каждый раз уклоняясь, стоило мне попытаться поймать его. Я махала руками, подпрыгивала и даже пыталась словить его с помощью магии. Все тщетно! Учебник был гораздо шустрее и, словно в насмешку, каждый раз после особенно неудачных попыток подлетал ближе и меланхолично обмахивал меня страницами. Усталая, раскрасневшаяся, я тяжело дышала и искала глазами шутника. Им оказался Том, который с усмешкой наблюдал за моими потугами. Скрипнув зубами, я выкрикнула:

— Экспелиармус!

Парень с легкостью отразил мои чары. Снисходительно посмотрев на меня, он сказал:

— Отвратительно. И как с такой реакцией ты умудрилась обыграть меня? — задал он вопрос, и тут же ответил: — Наверняка ударив в спину. Но, Гермиона, это же так не благородно…

Я взмахнула палочкой еще раз, пробуя оглушить его. Он отбился и со смешком прокомментировал:

— Уже лучше. Я почти поверил, что ты сможешь меня зацепить.

Со сторон раздались одобрительные возгласы — ученикам явно нравилось разыгрывающееся перед ними представление.

— Благородство? — переспросила я. — Тебе ли о нем вспоминать? Ты вообще предпочитаешь сваливать всю грязную работу на своих приятелей!

В последнее слово я постаралась вложить все презрение и ненависть, на которые была способна. Риддл недобро прищурил глаза и, стоило мне отвлечься, сделал молниеносный выпад в мою сторону. Палочка выскользнула из пальцев и оказалась у него в руках. Том медленно улыбнулся, он был доволен своей безобразной выходкой. Вот только где-то в глубине темных глаз тлел крошечный огонек обиды и еще чего-то трудноопределимого. Как будто это я его предала, а Риддл отчаянно искал причину, почему я так поступила.

Ему впервые за четыре года назначили отработку. Отличник и любимец учителей дважды в неделю по вечерам чистил котлы. Представляете? Арчи ликовал и все порывался пойти посмотреть на это действие. Я его отговорила, полагая, что издевки Гриверса окончательно выведут Тома из себя. Слизеринец и так ходил темнее тучи. Даже вечная маска хладнокровия и спокойствия давала трещину, стоило кому-то упомянуть о том злосчастном вечере. Минерва лишь качала головой, наблюдая за творившимся вокруг безобразием. Когда же я призналась ей, что это я заколдовала Риддла, она назвала меня глупым ребенком, а всю затею — возней в песочнице, которая не доведет меня до добра.

И вот теперь Том стоял напротив меня, а я была беспомощна. Рядом его верные «друзья» и несколько любопытных учеников, от которых ждать помощи бесполезно. А я совсем одна, как Мейбл, как Эндрю Баксли, чьи ярко-оранжевые пижамные штаны у меня всегда будут ассоциироваться с той жгучей ненавистью, которую я испытала, глядя на забавы аристократов.

Каков будет твой следующий шаг, мой друг? Отдашь ли меня на растерзание прихлебателям или сам будешь играть с жертвой? Что ты выберешь, Том?

Риддл сумел удивить меня. Он отменил заклинание, и учебник рухнул на землю у моих ног. На него упала палочка, небрежно отброшена тонкими пальцами.

— Бесполезно, — сказал он. — Ты все равно ничего не понимаешь.

И развернулся, с намереньем как можно быстрее покинуть презренное общество.

— Но, Риддл, неужели ты все так оставишь? — удивился Долохов. Наверняка он жаждал продолжения прерванной забавы и теперь недоумевал, отчего все закончилось, не успев начаться.

— Не твоего ума дело, — грубо ответил Том. — Оставь ее в покое. Грейнджер больше не будет вмешиваться в наши дела.

Уверенность, с которой он произнес это, могла развеять любые сомнения. Даже я на миг поверила ему, а потом улыбнулась. Черта с два я оставлю все как есть! Эта печальная сказка еще не закончена, и следующую страницу писать мне. И ты это отлично знаешь, Том.


* * *


Приют из года в год ни капельки не менялся. Серые, унылые стены, бездушные улыбки воспитателей и откровенно недружелюбные взгляды детей встречали меня каждый раз по возвращению из замка. Но раньше было проще. Том всегда был рядом и часто одним лишь своим присутствием мог успокоить меня. А его столь любимое «маггл», брошенное очередному дураку, объявившему мне с Риддлом войну, имело воистину волшебный эффект! Мы сразу начинали строить план, как проучить выскочку. Мы. Как странно сейчас звучало это слово. После той стычки он больше не пытался заговорить со мной. Иногда мне казалось, что Том избегал меня, старался не замечать. Мне было неприятно. По началу я злилась и обижалась, потом пару раз порывалась подойти к нему сама, но останавливалась, стоило мне вспомнить тот роковой разговор в Выручай-комнате. В конце концов, я смирилась с таким положением вещей.

Сейчас, идя по коридору в свою комнату, я остро ощущала пустоту в том месте, где всегда было тепло. Я знала, что в мою дверь больше никто не будет стучать, никто не будет окликать в коридорах и садиться рядом со мной в столовой. Мелочи, но из них состояла моя жизнь в приюте. Теперь же будет тяжело. Столь ненавистное мне одиночество тяжким грузом вновь давило на плечи.


* * *


Утром меня ждал сюрприз. Мои любимые старые туфли были добротно приклеены к половицам. Я их едва не порвала, пока отдирала. Конечно, у меня была и другая обувь, но новую обувать было жалко. Отлепив вторую туфлю, я хмуро рассматривала серую массу, очень похожую на слабое зелье соединения. Вопрос о том, чьих рук это дело, отпал за ненадобностью. Вот только зачем это Риддлу?

В дверь постучали, отвлекая меня от раздумий. Я открыла дверь, все еще сжимая туфлю в руке. На пороге стоял Том и приветливо улыбался. Я же озадаченно посмотрела на него, не понимая, зачем он пришел.

— Доброе утро, — как ни в чем не бывало поздоровался парень.

— Привет… А зачем ты туфли приклеил?

На лице Тома появилась снисходительная улыбка, а потом он сказал:

— Ну, надо же было как-то привлечь твое внимание.

— Вот как, — пробормотала я и попыталась закрыть дверь. Риддл не дал мне это сделать, ловко поставив ногу в проем.

— Не сердись. Лучше пошли завтракать, я подожду тебя в коридоре.

— Нет.

— Что нет?

— Я никуда с тобой не пойду, — упрямо выпятив подбородок, ответила я.

Задорный блеск в темных глазах угас, взгляд стал усталым. Риддл явно не рассчитывал на столь холодный прием, считая мой немой протест очередной блажью. А и правда! К чему все эти ссоры? Ведь он всего лишь травил меня зельем, подавляющим волю. Сущий пустяк, верно?

Риддл молча убрал ногу и позволил мне закрыть дверь. Смотря на аккуратный белый прямоугольник, я испытывала разочарование. Он так легко сдался. И даже не стал спорить. Это заставляло задуматься над тем, какими чернилами будет написана следующая строчка. Черными? Алыми? А может быть, зелеными? Ведь зеленый — цвет надежды и… скорби. Может, он оставит мне чистый лист и заведет новую тетрадь, где будет доминировать лишь один цвет. Но это неправильно и эгоистично.

Когда я вышла из комнаты, Том все еще стоял возле моей двери. Мы не сказали ни слова за всю дорогу, ведущую в столовую. Но, перед самым входом, парень цепко схватил меня за локоть и, наклонившись к уху, прошептал:

— Будь добра: сделай лицо поприветливей. А то, глядя на тебя, можно подумать, что ты проглотила жабу.

Конечно! Большую, темноглазую и наглую. Я попыталась отстраниться, так как мне и правда было неприятно. Он слишком сильно сжимал пальцы на моей руке, и мне было больно.

— Пусти!

— Отпущу, — легко согласился Том и тут же добавил: — А ты улыбайся.

— Я не буду!

— Придется! Я же взамен расскажу тебе, что еще приклеил в комнате. И даже помогу все исправить, не испортив вещи, — пообещал парень.

Сбросив его пальцы с моей руки, я нехотя кивнула. Вещей было жалко — их у меня и так немного. А эту странную просьбу-приказ я могла исполнить, ведь вреда от нее не будет.

Мы вошли в столовую вместе. Уже все собрались и приступили к трапезе. Подростки старались игнорировать нас и делали вид, что их чрезвычайно интересует овсянка в их тарелках.

Я с любопытством смотрела на детей, которых не видела почти год. Бен поправился, окреп и выглядел внушительно. Если бы я не знала, что он добродушнейший из людей, испугалась бы. Хелена как была дурнушкой, так и осталась. Сейчас она весело болтала с девочками, сидящими рядом с ней, и неестественно громко хихикала. Что ж поделать — она любила быть в центре внимания. Дориана я нигде не видела. Может, его усыновили? Ведь даже в нашем возрасте есть шанс обрести семью.

Эмми Бенсон похорошела. Густые льняные волосы отлично сочетались со светлой кожей, а приветливая улыбка делала ее лицо очаровательным. Я невольно взглянула на Тома. Он был хорош, слишком хорош. Даже в невзрачной приютской форме Риддл выглядел уверенно, а хмурое выражение лица только добавляло ему привлекательности. Впрочем, парень всегда умел выделяться из толпы. Интересно, а какой меня видели люди? Невзрачной и серой в сравнении со слизеринцем? Или загадочной и самоуверенной, раз я рискнула «дружить» с ним? Какой я стала в глазах людей, так долго ненавидевших меня?

Мы взяли подносы, получили еду, сели за стол и принялись поглощать пищу. Сидя рядом с ним, я ощущала тепло, исходящее от его тела. Рука Тома время от времени нечаянно задевала меня. Мы не разговаривали и этим вряд ли кого-то можно было удивить в приюте. У нас было негласное правило: не показывать слабостей и привязанностей на людях. Когда ты один против всех, то это чертовски хорошо помогает выживать!

Завтрак приближался к концу. Я уже начала строить планы на сегодняшний день. Если Том надеялся, что я как раньше буду проводить все свое свободное время вместе с ним, то он ошибается. Хватит с меня его сумасбродства и жестоких шуток! Лучше книжку почитаю или на улице погуляю.

Но моим планам не суждено было исполниться. Сзади к Тому подошел парень и насмешливо протянул:

— Так вот какая она — главная достопримечательность нашего приюта! Великий сумасшедший Риддл… Знаете, ребята, он больше похож на побитую собаку, нежели на злодея. Обычное пу-у-угало, которым ворон на огороде пугают, — голос незнакомца так и сочился ядом. Что примечательно — не звучал страх. Другие же боялись. Ненавидели, призирали, злословили, но боялись. А этот парень либо очень храбрый, либо очень глупый. Глядя на то, как заходили желваки на лице Тома, я с уверенностью могла сказать, что глупец как минимум сегодня не досчитается парочки зубов. Риддл обид не прощал.

Слизеринец отложил ложку, не спеша встал со стула и, развернувшись к насмешнику, с размаха ударил парня в челюсть. Бедняга едва устоял на ногах. Хорошо, что его поддержали мальчишки, не дав с позором упасть на пол.

Я недоверчиво посмотрела на Тома. Ну и как, скажите на милость, этот вежливый и всегда спокойный волшебник мог докатиться до махания кулаками? Я, не сдержавшись, усмехнулась и, когда он повернул ко мне голову, одними губами прошептала: «Молодец». Вы считаете, что я не права? Ну и пусть! Но и они тоже поступили плохо, наступая Риддлу на больной мозоль. Ведь он никого не трогал, а детки решили поиздеваться, забыв то, что с Риддлом шутки плохи и всегда чреваты весьма неприятными последствиями.

Том тоже в ответ подарил мне улыбку, с удовольствием принимая похвалу. На этом обмен любезностями закончился, на сцене появилось новое действующее лицо — миссис Коул.

— Вот он! Видите, что Риддл натворил? — раздался звонкий девичий голосок.

Хелена как всегда совала нос в чужие дела. И бессовестно врала, когда дело касалось меня или Тома.

— Господи, Ральф! — всплеснула руками женщина. — Немедленно иди к медсестре. Слышишь? Кто-нибудь, помогите ему дойти. Он едва на ногах держится!

— Миссис Коул, это Риддл его ударил! — наябедничала девочка, чье имя я не помнила.

— И почему я не удивляюсь? — задала воспитательница риторический вопрос. — Не прошло и дня, а ты уже успел наломать дров. Потрудись объяснить свое отвратительное поведение, Томас!

Она выжидающе посмотрела на парня. Он молчал. Я знала, что Риддл не будет оправдываться, считая это унизительным. Гордый, что б его! Это в Хогвартсе он мог спорить и что-то доказывать, а здесь Том предпочитал молчать. Ему не верили. Никогда. Впрочем, он сам был в этом виноват. Но сейчас я не могла оставить все как есть.

— Миссис Коул, — сказала я. — Ральф насмехался над Томом. Том всего лишь защищался.

Женщина с неприязнью посмотрела на меня. Давно прошло то время, когда она сочувствовала маленькой сиротке. Теперь я, как и мой старый друг, была записана в список вредителей, а им, как известно, не верили.

— Гермиона, тебе не стыдно обманывать старших? — ее голос замораживал малейшее желание продолжать спорить.

— Я говорю правду, — спокойно возразила я ей.

Знаю, битва была проиграна так и не начавшись. А победитель будет писать историю красными чернилами. Красный — это страсть, это ликование, это сила. Но кто им дал право выбирать этот цвет?

— Не верьте ей! — все та же девочка с невыразительными чертами лица. — Она все врет! Сама только что смеялась над выходкой своего дружка.

Откуда столько злости, милая? Что я тебе сделала? Ведь даже имя твое я не помню. Ловлю ее взгляд и многообещающе улыбаюсь. Девчонка побледнела и попыталась спрятаться за спинами стоявших рядом с ней ребят. Определенно длительное общение с Томом плохо влияет на меня.

— Хватит! — прикрикнула миссис Коул. — Все вы сейчас пойдете к миссис Эжбот и возьмете задания на сегодняшний день. А Риддл и Грейнджер будут дежурными в столовой. Думаю, что мытье посуды должно охладить ваш пыл и заставить задуматься над своим поведением.

Я кивнула в знак согласия, а Том лишь равнодушно пожал плечами. Чувствую, что эти каникулы будут не менее насыщены, нежели предыдущие.



* * *


Я ненавидела мыть посуду! Особенно в нашем приюте. Огромные кастрюли, множество тарелок и ложок, подносы и стаканы — бесчисленная вереница предметов, глядя на которые хочется повеситься. Моющий раствор и в подметки не годился разъедающему зелью. Если мыть посуду без специальных перчаток, то кожа становилась сухой и трескалась, а появляющиеся ранки плохо заживали. Я уже и не упоминала о толстом слое жира, который приходилось отдирать со стенок — настолько глубоко он въелся.

Риддл тоже ненавидел это занятие. Я знала, что его тошнило от слоя грязи, и он с радостью перебил бы всю кухонную утварь, но… нельзя. Поэтому парень с кислой миной на лице полоскал тарелки в холодной воде и вытирал их. Молча, не жалуясь на несправедливое наказание.

— Зачем ты ударил Ральфа? — я первая решилась нарушить тишину.

— Кого? — рассеянно переспросил он. — А-а-а… Сам виноват. Новичок, а уже строит оборотня. Ще-е-енок…

Я сосредоточенно отдирала с кастрюли пригоревший слой овсянки. Значит, злился. Плохо. Я сомневалась, что Ральф отделается синяком под глазом.

— Ты осуждаешь меня?

— Нет, и ты это прекрасно знаешь.

— Да.

Кажется, в его голосе появился намек на улыбку. Крохотный, но такой знакомый! И я черными чернилами добавила еще один штрих на странице. Постоянство и горькая улыбка — вот чего мне не хватало все это время. И я сама, добровольно, отказывалась от всего этого в угоду своим принципам. Черными чернилами пишут то, что нельзя стереть и вернуть. Но можно вернуться, верно? Начать все сначала и… опять попасть в ту же ловушку.

— Мир? — тихо спросил меня Том.

— Нет. Ты слишком заигрался, не беря в расчет ничье мнение.

Я сделала ему больно. Даже не поворачивая голову, я услышала, как он перестал вытирать тарелку, как задержал дыхание в попытке справиться с эмоциями.

— Хорошо, — безразлично бросил Риддл.

Но я-то знала, что ему хотелось хорошенько встряхнуть меня и спросить, за что я его наказывала. Том действительно не понимал таких простых, естественных вещей, как свобода и право выбора. И он будет раз за разом наступать на те же грабли, пытаясь убедить меня в своей правоте. И чтобы он ни говорил, Риддл скучал по мне так же сильно, как и я по нему. Мы были связаны прочными цепями. Они болезненные, крепкие и выжигающие клеймо там, где соприкасались с живой плотью. Вот только как научиться жить без них?

Когда мы ехали с вокзала в приют, Том всю дорогу сжимал мою руку. Мы сидели на заднем сидении форда, а водитель и миссис Эжбот впереди. Как дети, которые учились в частной школе и получали «стипендию», мы имели некоторые привилегии. Одна из них — два раза в год нас привозили и увозили с вокзала на машине. Невиданная роскошь для детей из приюта!

Риддл всю дорогу смотрел в окно на серые здания, мимо которых мы проезжали. Молчал и держал за руку. Тонкие, холодные пальцы сжимались то сильнее, то и вовсе просто накрывали сверху мою ладошку. В этом жесте было нечто одновременно трогательное и властное. Я никак не комментировала это. Смотрела вперед и старалась не разреветься. Как же плохо мне было тогда! Неправильно, совершенно неправильно и неприемлемо я поступала, отгораживаясь от Тома стенной молчания. А он не отпускал руку. И пальцы холодные, как ледышки, цеплялись за меня, как за последний рубеж. Перед чем? Я не знала, да и знать не хотела! А он молчал, в кои-веки давая мне право выбора.

Я задыхалась от жара, пылающего в груди, от холода, окутывающую мою ладонь, от боли, в клочья раздирающие мой больной разум. А он молчал…

И даже когда я забрала руку, выходя с машины, Риддл не ничего не сказал. Просто смотрел, как я ухожу вслед за миссис Эжбот. Не звал, не требовал, не просил. А я так хотела в тот момент остаться…


* * *


Вечером, когда я собиралась ложиться спать, мне под дверь просунули записку. Развернув белую бумажку, я прочла:

«Чернила на средней полке в шкафу. Футляр с палочкой на дне чемодана. Используй кожуру плодов бергамота, перетертую с волчьими ягодами. Нанеси на место, вокруг приклеенного предмета. Жди минут пять-десять.

P.s. Вещи лучше вымыть, что бы избежать неприятностей в будущем».

Не смотря ни на что, Том исполнял свои обещания. Только сначала их надо было из него вытрясти.

Глава опубликована: 19.05.2011
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 452 (показать все)
Фатияавтор
skarleteir23, не за что =)
Правда, романтика здесь специфическая, но я рада, что вы поверили в чувства героев, какими бы сложными они не были.
Для меня это важно.
Есть такие люди, которых ты выбираешь несмотря ни на что...которые, как "морские волны" в шторм точат тебя, превращая в "камешек гальки"...гладкий такой, податливый и обтекаемый со всех сторон...Камешек этот никуда не денется, вы же столько времени провели вместе, он будет выбирать тебя раз за разом, прощать, любить, верить и жить...

И совершенно не важно, что ты - морская волна, в конечном итоге сточишь все его "Я"...и постепенно увлекшись, можешь уничтожить...а можешь одуматься и сохранить...

Но несчастный "камешек" бросается в воду, как в омут, несмотря на то, что вода режет сталь и, "камушек" не думает о том, что испустит последний дух, разбившись об обманчиво гладкое полотно...Наш "камешек" прыгает с высоты полета птиц, раскинув руки и обнажив душу...Летит на встречу своему "омуту".

Том, в этом произведении, как раз морская волна...он море...Непостоянный... то спокойный и понятный, как штиль в ясный день, то жесткий, ядовитый, жестокий, как цунами, сносящий все "твои" принципы и "устои"...Да, он именно вода, не огонь...тот всегда разрушителен, хоть и прекрасен, не даром его зовут "красным цветком".
А Том...он тяжелый, как водные массы, безграничный, глубокий и непознанный, океан со своими тайнами.

Гермиона... она тот самый бедный камешек гальки, настолько привязана к этому сложному человеку, что рушит себя, раз за разом разрывая струны своей души...хрупкой, девичьей души...Гермиона напоминает мне смычок от скрипки или контрабаса...который стачиваясь, становиться тонким, с отвисшими по разные стороны рваными нитями. Она ломает себя снова и снова, залечивает раны, заштопывает чувства...и выбирает... становясь другой...становясь жесткой и жестокой...На боль проще всего ответить болью, которая изменит тебя окончательно. В конце-концов смычок рвется...а струны издают жалостливый и в то же время мерзкий звук боли, лопнул кокон привычной жизни, терпения и смирения...камешек изменил направление...

(P.S. Я уже готова была ко всему, даже к темной леди Гермионе...настолько она изменилась...)

Уважаемый автор, это очень глубоко и душевно...тяжело, но по-другому эти отношения бы не пошли...
Показать полностью
Фатияавтор
AliLen, спасибо огромное за море теплых слов и ассоциаций =)
Я не умею писать развернутых ответов на отзывы, но безумно рада, что вам понравилось.
Цитата сообщения AliLen от 27.04.2018 в 14:12

(P.S. Я уже готова была ко всему, даже к темной леди Гермионе...настолько она изменилась...)

Уважаемый автор, это очень глубоко и душевно...тяжело, но по-другому эти отношения бы не пошли...

А я к этому была не готова. Все же хотелось ХЭ, не смотря на то, что они оба успели натворить. Перевоспитать Риддла мне не удалось, но и чудовищем он не стал.
Спасибо вам еще раз!
Это история любви, которая наравне с одержимостью.Это история девушки которая пытается вырваться с клетки, но в конце понимает, что жизни в не ее она не хочет.Вот таким я и представляла себе Тома, злым, гениальным, умным, расчетливый и как не парадоксально способным на нежность и любовь в своим диком проявлении.Мне очень понравилась история тем, что вы смогли показать плавное развитие их истории со всеми ее темными сторонами.Спасибо вам большое за такую прекрасную историю.
Не поняла какие воспоминания стёрла Гермиона в ванной старост?
1556
Очень понравилось (особенно балансирование Гермионы на границе "добра" и "зла"). Автору огромная благодарность за хорошую работу.
Постскриптум: Продолжение будет?
Крутая вещь! Том очень каноничен, верю, что из него мог вырасти тот самый Лорд. И любовь-привязанность, граничащая с чем-то сумасшедшим , удивительно правдоподобна. Все герои живые, им веришь. Мне нравились Эйвери и Арчи, их искренне жаль. А Минерва, какая она вышла замечательная, та самая профессор из уже альтернативного будущего.
Том по настоящему пугает, он бессердечный человек. И я рада, что одно лишь появление рядом Гермионы не сделало его в один миг пушистым зайчиком. Это было бы неправдоподобно. Том уже на момент их встречи - тот самый жестокий мальчик, к которому пришел Дамблдор в каноне.
Просто теперь появился некто, заинтересовавший его, отвлекший на себя. Гермиона его не боялась, она интересовалась им, тянулась к нему и неосознанно дарила тепло, которого он был лишен. Этим и привязала к себе, похлеще всяких приворотов.
Очень четко прописано, что в его жизни есть только одна она. Единственный близкий человек, которому он все позволит, кому все простит. И в то же время, он так жестоко и эгоисиично ранит ее, ломает память, лишь бы она не ушла, увидев наконец истинную сущность Тома во всей красе. И в этой своей жестокости к Гермионе он кажется непростительно слабым. Я до последнего ждала, что она все же отвернется от него, уйдет, и в то же время понимала - стоит исчезнуть этой девочке из его жизни , и история пойдет по известному печальному сценарию.
В каноне Том, боясь смерти, создал себе семь якорей, разделив душу на части.
Здесь же, он совершенно случайно обрел один единственный якорь, без которого не видел смысла в той самой вечной жизни.
И это спасло мир от страшного будущего, уберегло сотни судеб.
Однозначно, это лучшая Томиона, в которой упор на развитие героев и сюжет, а не на рейтинговые сцены. В эту историю я верю и однозначно однажды перечитаю.
Показать полностью
Впервые на этом сайте. Вообще искала другую работу. Но интересно и с этой познакомится))
Вторая глава тоже хороша. Читаем дальше
Как мило. Том извинился:,) по своему))
Вот тебе и змейка. Все же это был не безобидный ужик
Вот блин, только хотела лечь спать, а тут такое. Не оторваться
Какой же ваш Том интересный. Про Гермиону и из отношения интересно читать
Я прям удивлена тем, что она решила стереть ему память
Ну Арчи мне не очень жаль, если честно. Назойливый герой
Похоже Эйвери втрескался в Гермиону. Чтож, ожидаемо. Она хороша!
А я наивная надеялась, что он не убьет их ))
Я бы сказала, что Том поступил вполне адекватно. Да он убил, но учитывая что ему наговорил это было сделано под эмоциями. Вообще Минерва и друзья с Гриффиндора не очень то и хорошие здесь
Аха ха. В конце истории я все таки решила : безумны оба 😬😂
Начало истории было многообещающим. А в последних главах пошел какой то экшен. Мне не очень понравилось, было чувство что все смешалось. Но на все воля автора. Спасибо за труд 💚
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх