Страница фанфика
Войти
Зарегистрироваться


Страница фанфика

Лунные лилии (гет)


Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
AU
Размер:
Миди | 142 Кб
Статус:
Закончен
Ароматом лилий южных
Влажная земля полна -
Сон меня в объятьях кружит
И целует в лоб луна.
На костре сгораю снова,
Прикасаясь к волосам -
Ты рисуешь электроны
И летаешь по ночам.
Плачет бледно-серой краской
Кисть на старое окно.
Ты выдумываешь сказки -
Мне в них верить не дано.
Я боюсь тебе присниться:
Ничего не говори.
Птицы, мы с тобою - птицы,
Десять крыльев на троих.
QRCode

Просмотров:28 883 +5 за сегодня
Комментариев:249
Рекомендаций:8
Читателей:400
Опубликован:03.02.2014
Изменен:08.04.2014
Иллюстрации:
Всего иллюстраций: 1
От автора:
НЕМАГИЧЕСКОЕ АУ. Пишу такое впервые, так что "простите автору его ошибки" (с).

Возрасты героев не соответствуют канону: Северусу примерно 35-36, Луне 18, Лили около 21.

Лунный коллаж http://www.pichome.ru/DOt
Благодарность:
Anaquilibria - за помощь с химией.

http://www.youtube.com/watch?v=mBanrB3PL9I&feature=youtu.be - видео к фику от мисс Элис!

Лунные лилии

Немагическая AU про Северуса и Луну

Фанфики в серии: авторские, макси+миди, все законченные Общий размер: 911 Кб

Скачать все фанфики серии одним архивом: fb2 или html

Отключить рекламу
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

8

Мне приходится плюнуть на драгоценные цветы Лавгудов и припарковаться практически у самой калитки: даже в юности я не пог похвастаться особой силой, а сейчас начинать носить девиц на руках — и того глупее. Я требовательно жму клаксон, надеясь, что отец Луны дома — сам я, при всем желании, не дотащу ее даже до дверей.

Слава богу, Ксенофилиус Лавгуд оказывается дома. Я вижу, как ярко вспыхивает в сгущающейся темноте квадратик окна, и через несколько минут входная дверь приоткрывается.

— Мистер Снейп? — удивленно опознает меня Лавгуд. — Чрезвычайно рад вашему визиту, но не могли бы вы отогнать автомобиль подальше от лилий?

— Всенепременно, — сгорая от раздражения, цежу я. — Вот только дотащим вашу драгоценную дочь до постели — и отгоню.

Ксенофилиус нагибается к опущенному боковому стеклу и ахает:

— Луна!

Вместе мы аккуратно извлекаем Луну из машины и заносим в дом. Потерявшая сознание, вроде бы хрупкая девушка стала весить целую тонну — я еле удерживаю ее, пока Лавгуд трясущимися руками нашаривает выключатель:

— Сюда, мистер Снейп! — он откидывает плед на узкой кровати.

Я передаю ему дочь и замираю: комната Луны оказалась самой настоящей оранжереей с бумажными цветами. Они везде: розы, лилии, георгины, тюльпаны, сложенные из самоклеющихся стикеров, цветной бумаги и даже вырванных из тетради листков, испещренных кардиограммой почерка. На полу, на стенах, на потолке: кувшинки, одуванчики, фиалки — везде, везде цветы, ярко, изящно нарисованные и обведенные еле видимой золотистой цепочкой, в которой я различаю многократно повторяющееся слово: "Мама".

— Это... Луна рисовала? — я восхищенно разглядываю мак, во всю стену раскинувший свои алые, практически живые лепестки.

Ксенофилиус поправляет одеяло, рассеянно поглаживая спящую дочь по волосам:

— Она. И оригами — тоже ее. Простите, мистер Снейп, но... Что с ней?

— Попали под ливень. Я пытался показать ее медикам, но Луна так кричала...

Ксенофилиус понимающе кивает:

— Она ужасно боится врачей. Когда Майя умерла...

Он не выдерживает и прячет лицо в ладонях, но я все равно успеваю уловить сдавленное рыдание. Черт возьми, это еще страшнее, чем слезы Луны!

— Простите, — шепчет Ксенофилиус, отворачиваясь и давясь слезами. — Можно мне... побыть с ней одному?

— Я подожду в машине, — соглашаюсь я.

Вытащив из смятой пачки, завалявшейся в бардачке, сигарету, я долго ищу зажигалку, но, в конце концов, плюю и выбрасываю вонючую палочку. Черт, черт, черт... Я не могу выбросить из головы образ плачущего Лавгуда. Всегда такой был — при виде слез хотелось выть, как потерявшему хозяина щенку...

Лавгуд появляется только через час, когда ночная темнота окончательно поглощает деревеньку. Он, сгорбившись, как старик, пробирается к машине:

— Разрешите?

Я молча киваю, открывая дверцу — Лавгуд осторожно забирается на переднее сидение, сжимаясь в комок. Под старой курткой зябко вздрагивают плечи.

— Она всегда была особенной, — помолчав, выдавливает Ксенофилиус. — Всегда. Майя очень любила цветы, могла с ними сутками возиться. И птиц любила: подбирала выпавших из гнезд птенчиков и выкармливала. Вы знаете, как трудно выкормить стрижа, мистер Снейп? Каждые полчаса нужно кормить его насекомыми, иначе... Ее стрижи долго вили под крышей гнезда...

Я молчу, чувствуя, что Ксенофилиусу необходимо выговориться. Он даже не смотрит на меня, он просто говорит, уставившись вперед:

— Когда родилась Луна, в голове Майи что-то окончательно перемкнуло. Я почувствовал, что теряю ее. Она все время говорила о каких-то странных существах, вроде крылатых лошадиных скелетов или прячущихся в омеле остроносых человечков. С цветами ей было даже интереснее, чем с маленькой Луной — нет, она не была плохой матерью, просто... Уходила...

Ксенофилиус втягивает воздух сквозь зубы.

— А потом она заболела. Перестала узнавать меня, дочку, пела, рассказывала сказки, собирала одуванчики возле дорог... Потом стала чахнуть... Я отвез ее в лучшую клинику Лондона, влез в долги, позанимал у всех, кто готов был помочь... Ее так и не спасли, мистер Снейп. Она просто ушла в себя и не вернулась... Луна с тех пор боится врачей... А теперь... Теперь!..

Ксенофилиус резко разворачивается — в его глазах плещется отчаяние:

— Луна не приходит в себя. Как Майя тогда, перед смертью. Я понимаю, что она болеет, но раньше такого никогда не было! Стакан чая с малиной — и все, как рукой снимало! У меня больше никого нет, мистер Снейп! Пожалуйста, останьтесь, только вы сможете вытащить ее, только вы один. Она любит... любит вас...

— Это все юность и склонность идеализировать, — мечтая провалиться под землю, говорю я. — О любви тут вряд ли можно вести речь...

Ксенофилиус молча вылезает из машины и манит меня за собой. Мы снова поднимаемся в комнату Луны, Лавгуд открывает ящик небольшого комода и вытаскивает стопку листков. Передает мне. Я медленно перелистываю испещренные словами страницы...

— У вас есть спички? — интересуюсь я через какое-то время.

Ксенофилиус молча передает мне коробок. Я выхожу из дома, извлекаю смятую пачку сигарет, отыскиваю в ней единственную целую и закуриваю, впервые за долгое время. В левой руке все еще зажаты листки, вырванные из старой тетради.

Луна писала сказки.

С самого начала она писала сказки обо мне.


* * *

На ночь я остался сидеть в машине — неудобно, холодновато, но мне просто необходимо было подумать. Листочки в клеточку разбросаны на соседнем сидении, бледные буквы будто смеются надо мной...

Она рисовала меня. Меня, склонившегося над колбами или даже булькающим котлом с зеленоватой жижей. Меня, колдующего над порошками и баночками. Меня, рисующего на доске сложные схемы. Везде — я, я, я... Спешные наброски и прорисованные в мелочах Снейпы смотрят на меня с доброй половины листков. На остальных — тонкие строчки текста. Сказки.

— Угораздило же тебя, девочка, — вздыхаю я.

"В старом, заброшенном саду росли несколько яблонь, и каждую осень зрели на них плоды. Все яблони были похожи — длинные, прямые ветви с тонкой корой и зелеными, сочными листьями. Все деревья были прекрасны, кроме одного: веселый ветер, которому он доверчиво подставлял свои ветви, сломал и погнул его.

Но Яблоня росла и продолжала дарить жителям сада, зайцам, ежикам и оленям свои плоды. "Я им нужно" — повторяло дерево, еще крепче вцепляясь корнями в почву.

Созревая,яблоки от некрасивого дерева и его братьев падали вниз — и тогда звери их подбирали, благодаря деревья.

Но иногда они морщились:

— Какие кислые яблоки! — заявляли они. — Наверное, выросли на этом некрасивом дереве!

Дерево только вздыхало.

"Я некрасиво, да еще и бесполезно" — вздохнуло оно, и стало медленно вытягивать корни из земли — дерево вздумало умереть.

Вздох этот расслышала птичка-синичка, которой не было нужды ждать, пока плоды с дерева упадут на землю, ведь у нее были маленькие, но быстрые крылья.

— Я открою тебе секрет, — чирикнула птичка, подлетев близко-близко к кроне. — На всех остальных деревьях никогда не созрело ни одного сладкого яблока".

Резко откладываю листки, сжимая переносицу: ну, Луна, ну...

— Не помешаю? — слышу я снаружи голос Ксенофилиуса.

— Что-то с Луной?

— Температура поднимается, — озабоченно говорит мистер Лавгуд, подходя ближе. — Вот, собираюсь соседям послать весточку, пусть придет Молли Уизли, поможет, чем сможет...

На руке Ксенофилиуса, облаченной в толстую перчатку, висит вниз головой и энергично разминает крылья сова. Взъерошенная птица, с когтями, вполне способными пропороть кожу и плоть, очень аккуратно держится за ткань, тем не менее недобро поглядывая на меня.

— Сова?

— Луна в прошлом году подобрала совенка, — говорит Ксенофилиус, свободной рукой пытаясь свернуть трубочку из бумаги. — Выкормила, пыталась отпустить — куда там! Сплюх так и остался жить на чердаке.

— Сплюх?

— Так его зовут, — безмятежно говорит Ксенофилиус. — Держи письмо, ты, непослушная птица!

Сова щелкает клювом и делает страшные глаза, явно издеваясь над хозяином. В конце концов Сплюх забирает-таки сверточек, и, пройдясь крылом по лицу Ксенофилиуса, взмывает в небо.

— Главное, чтобы не потерял по дороге, — чешет затылок Ксенофилиус.

— Мистер Лавгуд, — осторожно говорю я, — а вы про почтовые ящики не слышали?

— А что тогда делать с мышами? — искренне удивляется Ксенофилиус, провожая взглядом летящий в небе темный комок перьев.

Удивительно, но сова действительно долетает до места назначения. Но вот назад, как почтовый голубь, не возвращается, предпочтя с комфортом проехаться на плече Артура Уизли — рыжего, как солнце, мужа соседки Лавгудов. Дородная и такая же рыжая Молли Уизли, едва взглянув на осунувшегося Ксенофилиуса, решительно и властно отодвигает его с дороги и проходит в комнату Луны.

— Она точно справится? — почему-то шепотом спрашиваю я.

— Молли вырастила семерых детей, — так же шепотом отвечает Ксенофилиус, сверля взглядом светящийся золотой фольгой квадратик окна и рыжеволосую фигуру в нем, ходящую туда-сюда. — Если бы не Молли, мы с Луной пропали бы... Чашка куриного бульона с лапшой, чай с малиной, компресс — и все будет хорошо. Все. Будет. Хорошо.

Я не знаю, кого успокаивает Ксенофилиус в первую очередь — себя или меня.

Глава опубликована: 20.02.2014


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 249 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх