Страница фанфика
Войти
Зарегистрироваться


Страница фанфика

Всегда (гет)


Авторы:
Тетушка Сова, Ада Фрай Помощь во всех частях
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Romance/Angst/Drama/Fantasy
Размер:
Макси | 768 Кб
Статус:
Заморожен
Предупреждение:
AU, ООС
А что если Драко Малфой и Гермиона Грейнджер любили друг друга с самой первой поездки в Хогвартс?
QRCode

Просмотров:131 820 +22 за сегодня
Комментариев:163
Рекомендаций:0
Читателей:1190
Опубликован:01.02.2016
Изменен:24.08.2018
От автора:
Фанфик с таким названием и той же самой задумкой был опубликован мной больше двух лет назад на ficbook.net. Работа набрала достаточно количество "лайков", но ее качество меня не удовлетворяет. На данный момент я работаю над исправлением фанфика. Главы станут больше, стиль лучше, герои более живыми и приближенными к канону, добавится немало новых событий.
Благодарность:
Всем, кто читает мою работу, говорю спасибо за уделенное внимание.
 
Фанфик опубликован на других сайтах:    
Отключить рекламу
 
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
 

Часть 1. Волшебники и волшебницы

Глава 1

Пятое июля так и осталось бы самым обычным днем для Гермионы Джин Грейнджер. Начало летних каникул, легкий дождик с утра и прогулка с семилетней кузиной — вот и все, что осталось бы в памяти. Ничего примечательного, он забылся бы так же, как и большинство предыдущих. Однако пятое июля по праву заняло место одного из самых необычных дней в жизни одиннадцатилетней Гермионы.

Около пяти часов вечера она вышла из автобуса недалеко от своего дома в Ивере, пригороде Лондона, располагающемся всего в паре миль от столицы Соединенного Королевства на запад по Ивер-Лейн. Остатки утреннего дождя уже совсем высохли, и небо радовало чистотой и безоблачностью. Вокруг жались друг к другу похожие как близнецы домики в два этажа, с гаражами и зелеными лужайками под окнами. Кое-где на подоконниках посапывали упитанные кошки, наслаждающиеся вечерним теплом.

Машин было мало. Из-за поворота доносились голоса детей от детской площадки. Гермиона не спеша шла к небольшому коттеджу Грейнджеров под красной черепичной крышей и чувствовала себя по-настоящему дома, в привычной, знакомой обстановке. Здесь каждый куст, каждая ямка на тротуаре, каждое лицо, способное высунуться из окна, навевают воспоминания.

Дверь в их дом была оставлена приоткрытой. Интересно почему? Обычно мама этого не допускала. Гермиона удивилась, но не забеспокоилась. В ее мире редко случались неожиданные события. Если, конечно, не считать моментов, когда билась посуда «на счастье», падали люди или происходило что-то еще в этом роде. Обычно это бывало, когда Гермиона находилась рядом, и ею владели сильные чувства. Но подобным мелочам не стоило придавать значения, верно? По крайней мере, Грейнджеры этого обычно не делали.

— Мама, я дома! — крикнула Гермиона, заметив мамины туфли в прихожей.

— Иди в гостиную, дорогая, к тебе кое-кто приехал.

Интересно, кто это мог неожиданно нагрянуть? Бабушка? Однако в небольшой, но уютной гостиной с большим окном, камином, книжными полками и стенами, увешанными фотографиями членов семьи, рядом с миссис Грейнджер оказалась совершенно незнакомая женщина. И, стоит сказать, очень необычная. Первое, что бросалось в глаза, ее одежда: нечто похожее на тяжелый красный халат и колпак того же цвета. Незнакомка была лет сорока, с очень живыми карими глазами и длинными черными волосами, которые выглядели не слишком ухоженными. Сидела она прямо, с достоинством. Весь ее облик говорил о строгости и уверенности в себе.

— Добрый день, меня зовут Септима Вектор, я профессор нумерологии в Школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс», — произнесла женщина глубоким грудным голосом.

Гермиона, стоявшая в дверях, чуть покачнулась. Происходящее казалось ей настолько странным, что не укладывалось в голове.

— К-кто вы? — запинаясь, переспросила она, переводя взгляд с профессора Вектор на маму и обратно.

— Я понимаю, вам сложно сразу понять и осознать, но все очень просто, — спокойно продолжала гостья. — Вы, Гермиона Джин Грейнджер, приняты в Школу Чародейства и Волшебства на первый курс, и можете приступить к занятиям со второго сентября. Обычно о приеме в школу будущих учеников уведомляют просто письмом, но, так как вы ничего не знаете о мире магии, я здесь, чтобы ввести вас в курс дела и помочь купить все необходимое для обучения.

— Вы хотите сказать, что я волшебница? — уточнила Гермиона. В этот момент она прикидывала, что более вероятно: солнечный удар или отравление, вызвавшее столь яркие и стойкие галлюцинации.

— Именно это я и хочу сказать, — профессор Вектор сохраняла поразительное спокойствие.

— Мам, это розыгрыш? — Гермиона повернулась к миссис Грейнджер, надеясь, что ее всегда практичная и твердо стоящая ногами на земле мать объяснит ей, в чем дело.

— Похоже, нет. Профессор Вектор объяснила мне, что некоторые... необычные происшествия, связаны как раз с твоими волшебными способностями. Ты не умела их контролировать, поэтому что-то билось, взрывалось, падало...

— Да, это так, — подтвердила гостья. — Это абсолютно нормальные проявления неконтролируемой магии у волшебников, которых еще никто не учил. В Хогвартсе вас научат этим управлять и творить настоящее волшебство.

— Но ведь магии не существует! — Гермиона хваталась за соломинку реальности.

Профессор Вектор улыбнулась. И, хотя даже улыбка у нее получалась строгой, это немного разрядило обстановку. Гостья достала из внутреннего кармана «халата» тонкую палочку в несколько дюймов длиной и направила ее на пульт от телевизора, лежавший на журнальном столике перед ней.

— Венгардиум Левиоса, — произнесла непонятные слова профессор Вектор. Пульт плавно взмыл над столиком. Повинуясь движениям палочки, он облетел гостиную по кругу и приземлился точно на то же место, где лежал до этого.

— Ух ты! — вырвалось у Гермионы. Миссис Грейнджер лишь невольно охнула.

— Это довольно простая магия, программа первого года, — пояснила профессор Вектор. — Пройдя полный курс обучения, вы сможете совершить намного больше.

— А где школа находится? — Гермиона прошла по комнате и села рядом с матерью напротив гостьи. Теперь она с нескрываемым восхищением смотрела на женщину в красном «халате» и колпаке, которая выглядела в их совершенно обыкновенной гостиной слегка неуместно.

— В Шотландии, точнее вам мало кто скажет. Особыми чарами она скрыта от глаз маглов, то есть людей, не имеющих волшебной силы. Чтобы попасть в школу, все студенты садятся в десять часов утра на платформе девять и три четверти вокзала Кингс-Кросс на поезд Хогвартс-экспресс. Он к вечеру доезжает до станции Хогсмид, откуда студенты отправляются в школу: первокурсники — на лодках через озеро, а остальные — на каретах в объезд. Далее следует церемония распределения по факультетам, всего их четыре, и торжественный ужин. Потом все отправляются спать, а с утра второго сентября начинаются занятия.

— А что за факультеты? Там разные направления? — Гермиона уже горела желанием узнать как можно больше, любознательности ей всегда было не занимать.

— Факультеты Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин. Программа у них совершенно одинаковая, но на каждом факультете требуются определенные качества характера, согласно им и происходит отбор, — пояснила профессор Вектор. — А теперь я бы хотела сказать о более насущном. Чтобы отправиться в Хогвартс, вам нужны школьная форма, учебники, некоторые принадлежности вроде котла и весов, и, конечно, волшебная палочка.

— И все это можно купить в Лондоне? — не поверила миссис Грейнджер.

— Можно, если знать, где искать. Разумеется, я помогу вам с этим. Давайте договоримся, что в субботу в десять часов я прибуду снова и отправлюсь вместе с вами за покупками. Но вам понадобятся деньги, их придется обменять на магическую валюту. Если у вас нет денег, школа готова предоставить вам учебные принадлежности, правда, не новые, но вполне пригодные.

— Нет-нет, деньги у нас есть! — тут же заверила гостью миссис Грейнджер. — Мы все купим новое и будем очень благодарны вам за помощь.

— Тогда до субботы, — профессор Вектор поднялась и направилась прочь. Гермиона с матерью проводили ее до дверей. Глаза у них все еще были огромными от удивления. У самого выхода волшебница снова улыбнулась им и... исчезла, просто растворилась в воздухе, даже не выходя на улицу.

— Ты тоже это видела? — спросила миссис Грейнджер у дочери.

— Д-да, но я ничего не понимаю, — призналась Гермиона. — И мне интересно, как мы все это расскажем папе?

Миссис Грейнджер только головой покачала. Задача предстояла не из легких, потому что мистер Грейнджер был самым скептичным из всех скептиков Ивера, а может быть, и Лондона.


* * *

В субботу 6 июля Септима Вектор снова появилась у дверей дома Грейнджеров. Она возникла словно из ниоткуда, все в том же красном «халате» и колпаке, и уверенно направилась к дверям. Гермиона видела это из окна своей комнаты на втором этаже.

Открыл ей мистер Грейнджер. Вчера он решил, что у его жены и дочки коллективные галлюцинации. То, что они говорили одно и то же, его ничуть не убедило. Гермионе было страшно стыдно перед профессором Вектор за то, что отец в очередной раз будет проверять правдивость ее слов. Но ничего не поделать.

Миссис Грейнджер наблюдала за разговором мужа и преподавательницы волшебного Хогвартса из кухни, а Гермиона — со второго этажа, перевесившись через перила лестницы. Разговор в гостиной слышно было плохо, но по интонациям не составило труда понять: профессор Вектор сохраняет профессиональное спокойствие, а мистер Грейнджер с трудом подбирает слова и тушуется под строгим прямым взглядом. Наконец, он вышел в коридор и посмотрел на жену, выглядывающую из кухни.

— Мы едем в Лондон, — объявил он, и сразу стало ясно, что профессор Вектор одержала полную победу.

Гермиона даже в ладоши захлопала от радости. Она давно собралась, искренне болея за успех своей будущей преподавательницы в убеждении отца. Спустя пятнадцать минут вся семья Грейнджеров выдвинулась из дома на машине.

— Мы должны оказаться на Оксфорд-стрит, поедем туда вашим способом, как скажете, а дальше я вас проведу, — объявила профессор Вектор.

Было видно, что в машине ей неуютно. Конечно, зачем пользоваться автомобилем, если можешь растворяться в воздухе? Однако волшебница переносила трудности магловского способа передвижения с завидным достоинством. Она ничего не говорила, просто смотрела в окно, сохраняя такое выражение лица, что задавать ей вопросы не хотелось. У Гермионы крутилось на языке множество неразрешенных тайн, но она сдерживалась, чтобы не рассердить профессора Вектор. Вдруг та разочаруется в будущей студентке и решит, что она недостойна Хогвартса?

Ехали долго. Другие машины и светофоры словно сговорились, чтобы задержать Грейнджеров. Гермиона от нетерпения подпрыгивала на заднем сидении машины, но не жаловалась. Ей и так несказанно повезло оказаться колдуньей, теперь можно и немножко подождать.

Недалеко от Оксфорд-стрит мистер Грейнджер припарковал машину. Дальше пошли пешком. Профессор Вектор на удивление хорошо ориентировалась, чем вызвала невысказанное уважение отца Гермионы, который давно разуверился в способности женщины дойти из пункта А в пункт В и не заблудиться.

Вокруг сияли витрины самых обычных магазинов и кафе. Там продавали сувениры, там дамские сумочки, здесь меню зазывало на самые вкусные в мире пирожные. Но нигде не было видно ничего похожего на место, где можно купить волшебную палочку или учебники по волшебству.

«Может, это все-таки розыгрыш?» — подумала Гермиона, когда они миновали станцию подземки Оксфорд-циркумстанс.

Профессор Вектор, однако, бодро шагала дальше, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, следуют за ней Грейнджеры или нет. Наконец, она остановилась перед одним из самых неприметных заведений Оксфорд-стрит. «Бар Дырявый Котел» — гласила вывеска над входом. Своей невзрачностью место совершенно не соответствовало фешенебельному центру Лондона. Волшебница толкнула дверь и вошла. За ней последовала Гермиона с родителями.

Внутри было шумно, людно и дымно. Посетители в большинстве своем оделись похожим образом, что и профессор Вектор. Странные «халаты» разных цветов и степеней заношенности и колпаки. Они разговаривали, смеялись, пили и совершенно не обращали внимания на вошедших.

Провожатая Грейнджеров задерживаться не стала. Вслед за ней Гермиона оказалась во внутреннем дворике бара, совершенно пустом. Профессор Вектор достала волшебную палочку и трижды постучала по кирпичу в стене над мусорной урной. Камень задрожал, потом задергался, в середине у него появилась маленькая дырка, которая начала расти. Через секунду перед ними образовалась внушительных размеров арка.

— Добро пожаловать в Косой переулок! — объявила волшебница и сделала приглашающий жест рукой.

Грейнджеры прошли сквозь арку, которая тут же за ними вновь стала кирпичной стеной. Гермиона завертела головой, как мельница лопастями. Вокруг было что-то совершенно невообразимое. Ближайшим к ней оказался магазин «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные». В стороне ухали совы. В другом месте из окна лавки выглядывали побеги какого-то неизвестного Гермионе растения, хищные на вид. И всюду сновало множество народу. Все эти люди занимались своими делами и не находили в обстановке ничего необычного.

— Сначала в банк, обменять деньги, а потом сможете купить все, что потребуется, — объяснила профессор Вектор и повела их вдоль всевозможных лавок и магазинов. У Гермионы голова шла кругом от такого обилия совершенно необычных предметов, хотелось осмотреть сразу все, зайти в каждую дверь, но приходилось быстро идти следом за родителями и профессором Вектор, чтоб не потеряться.

Банк оказался в самом конце Косого переулка. Это было белоснежное здание, возвышавшееся над всеми магазинчиками магической торговой улицы. Мраморные колонны делали его по-настоящему величественным, словно королевский дворец среди крестьянских домиков. У медных дверей стояло странное существо в алой с золотом униформе. Оно предупредительно открыло медные створки, пропуская посетителей внутрь. Теперь они оказались перед вторыми, серебряными дверями, на которых было выгравировано:

Входи, незнакомец, но не забудь,

Что у жадности грешная суть,

Кто не любит работать, но любит брать,

Дорого платит — и это надо знать.

Если пришел за чужим ты сюда,

Отсюда тебе не уйти никогда.

Дальше Гермиона со спутниками оказалась в мраморном холле, большом, как ангар для самолета. За конторками сидело множество таких же странных существ. Они довольно сильно отличались от людей, хотя явно были разумными. Низенькие, чуть выше пояса одиннадцатилетней девочки, с большими треугольными ушами, отставленными от головы, сморщенными личиками, очень длинными ступнями и пальцами. Кто-то из них считал деньги, к удивлению Гермионы золотые, кто-то взвешивал монеты, кто-то заполнял бланки.

Профессор Вектор подвела своих подопечных к одному из прилавков, который отличался явно преувеличенной высотой. Наверно, это восполняло комплекс неполноценности коротышек рядом с людьми. Из-за своих конторок они смотрели на клиентов сверху вниз, причем довольно недоброжелательно.

— Нам нужно обменять деньги, — сказала профессор Вектор.

Странное существо смерило Грейнджеров презрительным взглядом.

— Фунты? — проскрежетало оно.

— Да, — миссис Грейнджер положила ему на конторку несколько купюр. Их внимательно изучили на свет, обнюхали, и только после этого были выданы несколько монет, золотых и серебряных.

— Кто это? — спросила Гермиона шепотом у профессора Вектор, пока мама считала деньги.

— Гоблины, они хозяева банка, и потише, они очень обидчивы.

Гоблин за конторкой покосился на них, но ничего не сказал. Скоро они уже смогли выйти из холодного величественного банка к солнечному свету. Гермиона взяла у мамы золотую монетку и внимательно ее рассмотрела. По краю, наряду со странными символами, видимо, обозначавшими валюту, были выгравированы слова «unum galleon». Неужели волшебники пользуются латынью? В середине монетки был изображен дракон. На обратной стороне, на месте слов «unum galleon» красовалось название банка «Gringotts», а вместо дракона — голова волшебника с длинной бородой и в колпаке.

— Что это? — повернулась Гермиона к профессору Вектор.

— Это золотой галлеон — самая крупная монета в мире магов, — пояснила преподавательница. — В одном галлеоне — семнадцать серебряных сиклей, а в одном сикле — двадцать девять медных кнатов.

Гермиона отдала маме галлеон и взяла рассмотреть монетки поменьше. На обеих присутствовали надписи на латыни. В качестве легенды было представлено изображение странного зверька с львиной головой, двумя коротенькими подогнутыми лапами и хвостом, загнутым в форме спирали. На медном кнате красовался благородный олень.

— Теперь я вас оставлю, улица одна, не заблудитесь, список необходимого у вас приложен к письму. Всего хорошего. До встречи в Хогвартсе, мисс Грейнджер. — И профессор Вектор растворилась в воздухе.

А дальше началось самое интересное. Весь день Гермиона с родителями ходили по всевозможным магазинам, покупая самые необычные предметы, которые им когда-либо доводилось покупать.

Спустя какое-то время выяснилось, что странные «халаты», в которых ходили волшебники, не халаты, а мантии. Грейнджеры купили три таких черных одеяния в качестве школьной формы в магазине у мадам Малкин.

Большего всего времени Гермиона провела в книжном магазине «Флориш и Блоттс». Она облазила все полки и, подобрав необходимые по списку учебники, начала просто изучать книги. Там было столько всего интересного! Просто на любой вкус! И книги увесистые, с плотными желтоватыми страницами, в кожаных переплетах, и запах от них исходил абсолютно специфический, ни на что не похожий.

Гермионе очень не хотелось ударить в грязь лицом в новой школе. Конечно, там будет множество детей, выросших в семьях волшебников, и необходимо восполнить хотя бы часть тех знаний, которые другие студенты впитали с молоком матерей.

В итоге из «Флориш и Блоттс» Грейнджеры вышли нагруженные, помимо пакетов со школьной формой, еще и кучей книг. А дальше были котел, медные весы, набор стеклянных флаконов и телескоп. Осталось последнее — волшебная палочка.

За ней Гермиона с родителями прошли в магазин, который уже видели по пути в банк. «Олливандер» — гласила вывеска. Внутри лавки было тихо, так, словно все звуки отрезала закрывшаяся дверь. Пахло пылью и деревом. Магазин полнился полками с тоненькими коробочками, и их представилось взгляду такое количество, что просто дух захватывало.

— Добрый день! — из-за стеллажей появился высокий худой старик похожий на кузнечика. — Волшебную палочку?

Грейнджеры дружно закивали. Им всем стало неуютно под проницательным взглядом голубых глаз мистера Олливандера.

— Маглы? Ну, ничего страшного, сейчас разберемся.

Продавец вышел из-за прилавка с измерительной лентой в руках и подошел к Гермионе. После критического осмотра он приступил к измерению. Ему нужно было все: длина руки, расстояние от запястья до локтя, между расставленными большим и указательным пальцами, рост, даже окружность головы. Спустя минуту волшебник ушел к полкам со своим необычным товаром, задумчиво потирая подбородок, а измерения лента продолжала сама, словно бы без контроля хозяина. Вернулся мистер Олливандер, неся в руках три узкие продолговатые коробочки, когда измерения закончились и лента сама убралась на прилавок и свернулась в тугой моток.

— Внутри каждой палочки находится магическая субстанция, которая позволяет вам осуществлять волшебство. Субстанция заключается в определенные породы дерева разной длины и упругости. Все палочки уникальны, и достичь по-настоящему выдающихся результатов вы сможете только со своей. Конечно, можно подчинить себе чужую палочку, но она никогда не будет так послушна, как родная, — наставительно произнес Олливандер, подавая Гермионе волшебную палочку. — Попробуйте, клен и перо феникса, семь дюймов. Взмахните ею.

Мистер Грейнджер в это время внимательно смотрел в окно, для его скептицизма происходящее уже перевалило за отметку «слишком». Его жена, наоборот, внимательно рассматривала полки. Может быть, в глубине души, она жалела, что сама не родилась с волшебным даром. Чувствуя себя неуютно под внимательным взглядом Олливандера, Гермиона взмахнула волшебной палочкой. Из нее посыпались искры, которые слегка подпалили коротенькую бородку колдуна.

— Ой! Простите!

— Ничего-ничего, все в порядке! — мастер похлопал себя по бороде с совершенно довольным видом и забрал у Гермионы волшебную палочку. — Попробуйте эту, боярышник, волос единорога, десять дюймов.

На этот раз пришлось приложить всю возможную осторожность, но опасения оказались напрасны. Палочка неожиданно потеплела в руке и окружила Гермиону прекрасным серебристым сиянием, словно укутала в кокон.

— Ох, — вырвался восторженный возглас у мистера Олливандера. — Я такого никогда в своей жизни не видел. Это очень редкое явление.

— А что оно означает? — голос звучал испуганно. Вдруг сейчас ей скажут, что она все-таки не волшебница?

— Это не ваша палочка, мисс, но ее будущий хозяин будет вас защищать на протяжении долгого времени добровольно и даже с радостью. Я читал о таком, это случалось раньше, пусть и не на моих глазах. Прежние мастера указывали, что такое бывает, когда жена берет палочку мужа при очень крепком и благоприятном союзе.

— Оу, — теперь пришел черед Гермионы удивляться. Она, конечно, мечтала о прекрасном принце из сказки, как все девочки в детстве, но чтобы увидеть его вещь, пусть будущую, и получить такое подтверждение их будущей связи... Этого никто не мог предположить.

— Виноград, десять и три четверти дюйма, жила дракона, попробуйте ее, — как ни в чем не бывало продолжал Олливандер.

Гермиона взмахнула. Из кончика палочки высыпался сноп золотых искр. Они окружили будущую волшебницу и осветили все вокруг приятным теплым сиянием.

— Браво! Это как раз то, что нужно!

Грейнджеры расплатились и вышли из магазина. А Гермиона никак не могла выпустить палочку из рук, она как будто прибавляла сил и уверенности. «Я волшебница!» — звенело в голове, и от этого сердце пело. Но мысль о той чужой палочке из боярышника все-таки засела в мозгу и заставляла возвращаться к ней снова и снова.

Глава опубликована: 01.02.2016

Глава 2.

«Так, все будет хорошо! Я смогу! Это теперь мой мир и стоит к нему привыкнуть! И я смогу, смогу!» — уверяла себя Гермиона Грейнджер. Она стояла в туалете Хогвартс-экспресса уже переодетая в школьную форму. Магловские джинсы и футболка вряд ли уместны в волшебном поезде, едущем в школу Чародейства и Волшебства, и лучше не выделяться. Но из зеркала смотрели огромные от испуга карие глаза.

Родители помахали ей с перрона, а теперь остались позади. Тогда, рядом с ними, Гермиона была полна воодушевления и радости от предстоящей поездки. Весь остаток лета после похода в Косой переулок она с нетерпением ждала первого сентября, когда можно будет отправиться в Хогвартс, с завидным прилежанием штудировала купленные учебники и дополнительные книги, даже попробовала несколько несложных заклинаний. А теперь, когда важное событие, наконец, свершилось, было так страшно, что хотелось спрыгнуть с поезда и побежать домой со всех ног. «Я справлюсь! Я справлюсь!»

Гермиона вышла из туалета. Вдоль всего вагона тянулся длинный коридор. На полу коврик с необычными узорами, которые постоянно меняли очертания. Даже в этом уже чувствовалось волшебство. За длинной галереей окон проплывала Англия. «Хогвартс-экспресс» красной змеей полз между изумрудными холмами, засеянными полями и маленькими деревеньками, обитатели которых его явно не видели, к далекой Шотландии.

В коридоре было пусто. Из-за дверей доносился мерный гул голосов, едущих в школу студентов. Периодически слышались даже хлопки магии. Школьникам запрещалось колдовать вне Хогвартса, поэтому соскучившиеся по волшебным палочкам ребята сразу же за них схватились, стоило выехать из Лондона.

Когда Гермиона снова вошла в небольшое купе, где заняла место, полноватый круглолицый мальчик, похожий на домашнего увальня, озирался по сторонам с паническим ужасом в глазах.

— Что случилось? — надо взять ситуацию в свои руки, чтобы сразу показать: она не тихоня из семьи маглов.

— Моя жаба, — чуть не плакал мальчик, — я, кажется, снова ее потерял!

— Так, давай все здесь осмотрим!

Гермиона долго лазила под сиденьями, обитыми клетчатой тканью, отыскивая склизкое земноводное, которое на самом деле не горела желанием найти, так как лягушек, а тем более жаб, она если и не боялась, то не испытывала к ним особой симпатии. Когда отрицать, что Тревор (так звали беглого питомца) и правда пропал стало невозможно, в голову пришла новая идея.

— Надо пройти по соседним купе и спросить, может, кто видел жабу, — предложила Гермиона.

Никто из их попутчиков не горел желанием ходить по чужим купе в поисках сбежавшей лягушки. Во-первых, это столкновение со старшими студентами, а мало ли что им в голову взбредет; во-вторых, кто-нибудь ненароком может решить, будто это их жаба...

— Хорошо, тогда только я тебе помогу, это будет дольше, но все равно небезнадежно! — решила Гермиона.

Мальчика, как выяснилось, звали Невилл Долгопупс. Связаться с ним было не лучшей затеей: неужели так сложно было уследить за собственной жабой, у него же их не сотня!

Однако выбора не оставалось, отступать Гермиона не собиралась, и потому храбро направилась в соседнее слева купе.

— Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее найти, — с места в галоп начала она, но голос ее постепенно затихал, так как на лицах ребят примерно ее возраста возникали нахальненькие улыбочки.

В этом купе сидели трое мальчиков и одна девочка очень неприятной наружности, чем-то напоминающей мопса. Почему-то взгляд сразу упал на одного пассажира: бледного, с тонкими чертами лица и прилизанными светлыми волосами, его водянисто-серые глаза быстро пробежали по Гермионе, словно оценивая. Она вспыхнула и запнулась. Непонятно, почему ее внимание привлек именно он, и почему щеки вдруг порозовели, а глаза сами собой опустились в пол.

— Жаба? Нет, не видели, — довольно вежливо произнес бледный мальчик, специально растягивая слова, в голосе слышались усталость и скука. — Я — Драко Малфой.

— А я — Гермиона Грейнджер, — несмотря на недружелюбную обстановку лучше представиться в ответ. Этот мальчик вглядывался в ее лицо, словно ожидал какой-то реакции, а, когда Гермиона просто назвала свое имя, его губы скривились в презрительной ухмылке.

— Ты из семьи маглов, верно?

— Да, и что с того? — худшие опасения, что быть маглорожденной — не лучшая рекомендация в магическом мире, оправдались.

— Да чего ты от нее хочешь? Просто грязнокровка! Таким как она здесь не место! — визгливо вставила лепту девочка, похожая на мопса.

— Да она ничего же не знает! Ей скажи: «Дамблдор» — и никакой реакции! — поддакнул соседке один из мальчиков. Это был крепыш, подстриженный под полубокс. В глазах его не проскользнула и тень интеллекта.

— Неправда, реакция будет, Дамблдор — величайший волшебник нашего времени и директор Хогвартса, — зачем-то начала демонстрировать свои знания Гермиона, хотя чувствовала, что это лишнее. В глазах закипали слезы. А в голове не возникало ни одной идеи, как исправить ситуацию.

Малфой фыркнул. Его, видимо, позабавили «шутки» его товарищей. Это стало последней каплей, и Гермиона пулей вылетела из купе. Она подошла к окну поезда и прислонилась лбом к холодному стеклу. Слезы не текли, но в горле стоял ком. Все-таки где-то в уголке ее сердца таилась крохотная надежда, что дискриминации в магическом мире нет, но теперь все стало понятно. И сил уйти подальше от купе, из которого доносился смех, конечно, над ней, просто не было. И зачем Гермиона только согласилась на эту авантюру? Школа! Как же! Здесь она всем чужая, и друзей нет! За что этим людям ее любить? Они дети волшебников, а, значит, лучше ее во всем.

— Эй, прости, я не хотел тебя обидеть, — Гермиона резко обернулась. Рядом с ней стоял тот самый бледный мальчик из купе.

— Ничего, — улыбка получилась вымученной, а на глазах снова выступили слезы.

— Мы грубо обошлись с тобой, но обещаю, этого больше не повторится, — мальчик почему-то перестал растягивать слова и говорил совершенно нормально, даже голос показался Гермионе приятным.

— Правда?

Малфой просто улыбнулся ей. У него было красивое лицо, очень тонкое, словно вырезанное опытным скульптором. Зализанные назад волосы казались неестественно светлыми и лежали очень аккуратно, волосок к волоску. Улыбка разом преобразила мальчика. Он как будто опустился с вершины холодного высокомерия, которым с лихвой полил Гермиону при знакомстве, и встал на землю, на уровень обычных людей. Но, главное, серые глаза засияли, словно свежевыпавший снег на солнце. В них было столько всего и сразу... Ничего не стоило залюбоваться ими и забыть на пару мгновений о времени. Ведь нечасто встречаешь настолько красивые и выразительные глаза, тем более у одиннадцатилетнего мальчика.

— Ты, правда, из семьи маглов? Я раньше не общался с... маглорожденными волшебниками, — начал вслух рассуждать новый знакомый.

— А это плохо? Быть маглорожденной волшебницей? — уточнила Гермиона, хотя сама уже догадалась об ответе.

— Да нет, неплохо, — уклончиво повел плечами Малфой, его прекрасные глаза отразили задумчивость и смущение одновременно, он лукавил, это читалось на его лице. Гермиона не знала, зачем ему это, но была благодарна за неумелое подобие поддержки. — Таких много, и они неплохо устраиваются.

— В каком смысле устраиваются?

— Ну, учатся в школе, потом находят работу. В Министерстве Магии много маглорожденных, в спорте, в производстве магических предметов... У нас равноправие. Маглорожденный волшебник вполне может стать Министром Магии.

— Я еще не очень понимаю, как устроено управление, — призналась Гермиона. — Министр Магии глава всех волшебников?

— Да, всех волшебников в Англии. Он всем руководит, издает законы, следит за правосудием. Но он тоже подчиняется правилам. Если будет брать на себя слишком много, то его сместят. — По голосу Гермиона поняла, что Малфой не очень доволен необходимостью объяснять элементарные вещи. — Среди моих предков были Министры Магии, — неожиданно добавил он.

— Правда? Это, наверное, очень почетно. Твоя семья уважаема, раз к ней принадлежали такие высокопоставленные люди, — откуда все это взялось — сложно сказать. Скорее всего, сыграло роль детское увлечение Гермионы историей, особенно дворянством. Поэтому понятие благородных семей не было для нее пустым звуком.

Малфою ее слова неожиданно очень понравились. Он весь надулся от гордости и засиял, как начищенный грош.

— Да, это так и есть. Малфои — древний аристократический род. Я так и понял, что ты из семьи маглов — не узнала фамилию.

— Я пока совсем немного знаю и не успела встретить ее, но обязательно почитаю о Малфоях, чтобы знать такой древний род и не попасть впросак, — горячо пообещала Гермиона.

Собеседнику ее слова явно польстили еще больше. Но в этот момент из-за двери купе, где сидели друзья светловолосого мальчика, раздался веселый смех и шум возни.

— Ладно, я пойду, увидимся... Гермиона, — Малфой слегка запнулся на ее имени, как будто не сразу вспомнил его. Ему явно хотелось присоединиться к прежней компании.

— Увидимся, Драко, — кивнула Гермиона и пошла дальше вдоль вагона. А собеседник ее вернулся к себе, вид у него был крайне довольный.

Гермионе же оставалось только вернуться к поискам жабы. Она заходила в каждое купе и спрашивала. Народ сидел очень разный: кто-то уже в форме, кто-то в разномастной магловской одежде, кто-то с едой, кто-то с журналами, где-то шли оживленные разговоры, где-то дремали. Вокруг было столько разных голосов и лиц, что голова быстро пошла кругом. В некоторых купе Гермиону принимали очень дружелюбно, расспрашивали, в некоторых же отвечали односложно. Но такого холодного приема, как у товарищей Малфоя, она больше нигде не встретила.

Любя делать наблюдения и сопоставлять события, Гермиона быстро отметила, что студенты делятся по цвету галстуков. В тех купе, где преобладали красные с золотым, было шумнее всего. Там, где царили желтый и черный, столы ломились от сладостей. У синих с бронзовым наблюдалось больше всего книг и журналов. А вот из купе с зелено-серебряными галстуками сразу хотелось выйти, там встречали холодными, презрительными лицами и цедили ответ сквозь зубы. Ну и были, конечно, смешанные компании, они обычно и выглядели своеобразно. Но таких оказалось меньшинство.

Когда Гермиона вышла из очередного купе, где расположилась группа пятикурсников в желто-черных галстуках, в коридоре ее ждал Невилл.

— Это безнадежно, — грустно произнес он. — Ее никто не видел.

Гермиона, не отвечая ему, толкнула дверь в соседнее купе. У окна сидели два мальчика: один с ярко-рыжими волосами, другой с черными и в круглых треснутых очках...

— Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. — Гермиона сделала паузу, оглядывая мальчиков без галстуков. — Так вы ее видели или нет?

— Он здесь уже был, и мы ему сказали, что не видели, — ответил рыжий веснушчатый мальчик. Он сидел, подняв волшебную палочку, а на коленях у него дремала толстая апатичная крыса. Это и привлекло внимание Гермионы так, что она даже толком не расслышала ответа.

— О, ты показываешь чудеса? Давай, мы тоже посмотрим.

Она села на свободное сидение в купе и жадно воззрилась на рыжего. Ее уже не интересовало, вошел ли Невилл следом за ней. Все-таки магия вызывала смешанное чувство щенячьего восторга и благоговейного трепета.

— Э-э-э... Ну ладно.

Похоже, мальчику не очень хотелось колдовать при зрителях, но Гермиона в порыве воодушевления решила не обращать на это внимания.

— Жирная глупая крыса, перекрасься ты в желтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет. — Он помахал палочкой, но ничего не произошло.

Гермиона скептически посмотрела на крысу. Это заклинание было совершенно непохоже на те, какие она видела в учебниках. Там все было более коротким, часто с использованием латыни. Может, этот мальчик просто так шутит?

— Ты уверен, что это правильное заклинание? Что-то оно не действует, ты не заметил? А я тут взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться, — и все получилось. В моей семье нет волшебников, я была так ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса, — и я имею в виду, приятно удивлена, ведь это лучшая школа волшебства в мире. И конечно, я уже выучила наизусть все наши учебники — надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех. Да, кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, а вас?

Тирада закончилась. Гермиона истратила весь свой пыл. Ей неожиданно захотелось выговориться, потому что перед ней сидели такие же первокурсники, как она сама, и недружелюбия они не проявляли.

— Я — Рон Уизли, — пробормотал рыжеволосый мальчик.

— Гарри Поттер — представился тот, кто в очках.

Гермиона выдохнула. Вот это имя она точно знала.

— Ты действительно Гарри Поттер? Можешь не сомневаться, я все о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твое имя упоминается и в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке».

— Да? — Гарри Поттер был удивлен. Или Гермионе показалось? Неужели он этого не знал? Как можно было не поискать упоминаний собственного имени? Ведь необходимо же разобраться, что с тобой произошло, тем более, когда над этим ломает головы вся магическая Британия!

— Господи, неужели ты не знал? Если бы я была на твоем месте, я бы прочитала о себе все, что можно найти в книгах. Да, вы не знаете, на какой факультет попадете? Я уже кое-что разузнала и хочется верить, что я буду в Гриффиндоре. — Гермиона вспомнила веселые шумные компании гриффиндорцев в красно-золотых галстуках. Вот бы влиться в их коллектив! — Похоже, это лучший вариант. Я слышала, что сам Дамблдор когда-то учился на этом факультете. Кстати, думаю, что попасть в Когтевран тоже было бы неплохо... Ладно, мы пойдем искать жабу Невилла. А вы двое лучше переоденьтесь, я думаю, мы уже скоро приедем.

Невилл все еще топтался в дверях, и Гермиона забрала его с собой. Слишком много она наболтала. И сколько раз говорила себе держать рот на замке? А теперь ее сочтут болтушкой. А это же совсем несолидно!

Вместе с Долгопупсом она прошла еще несколько купе. Тревор так и не нашелся. Гермиона с Невиллом шли по вагону назад, к себе, когда одна из дверей распахнулась. Оттуда пулей вылетели два рослых парня, которых девочка видела в купе у Малфоя, а затем и он сам собственной персоной. Щеки у него покрылись красными пятнами, а в глазах застыли гнев и испуг одновременно. Это делало их не менее красивыми, но немного другими, словно разом потемневшими. Гермионе показалось, что Драко ее не узнал, но что-либо сказать она бы все равно не успела, мальчики быстро скрылись в следующем вагоне.

Гермиона заглянула в купе, откуда выскочил Малфой с компанией, и снова увидела Рона Уизли и Гарри Поттера. Мир просто упорно толкал ее навстречу этой парочке!

— Что тут у вас происходит? — спросила девочка. Сладости разбросаны, Рон застыл посреди купе, держа свою крысу за хвост.

— Думаю, она потеряла сознание, — произнес Рон, обращаясь к Гарри. Гермиону он оставил без внимания. — Нет... Не могу поверить! Представляешь, она снова уснула, — добавил он крайне удивленно.

Гермиона понимала, что лучше уйти, и, собственно, так и собиралась поступить, но следующие слова обоих мальчиков заставили ее остаться и слушать.

— Ты раньше встречался с Малфоем? — спросил Рон.

Гарри рассказал о том, что видел его в Косом переулке, в магазине мадам Малкин. Судя по всему, Драко произвел на него крайне отрицательное впечатление, что весьма удивило Гермиону. Почему-то ей он вовсе не показался противным! Наоборот, ухоженный вежливый мальчик... Пусть и со странной манерой говорить и, видимо, заскоком на почве чистокровности.

— Я слышал о его семейке. Они одни из первых перешли обратно на нашу сторону, когда Ты-Знаешь-Кто исчез. Они сказали, что он их околдовал. А мой отец в это не верит. Он сказал, что отцу Малфоя не нужно было даже повода для того, чтобы перейти на Темную сторону.

Гермиона стояла ошеломленная. Кто прав? Ее собственное чутье подсказывало, что все не так просто и нельзя составлять мнение о человеке исходя из поведения его отца, тем более в тот момент, когда мистер Малфой служил Тому-Кого-Нельзя-Называть или его заставляли служить, сам Драко еще даже не родился. Но, с другой стороны, Рон явно принадлежал волшебному миру, он с молоком матери впитал все правила и убеждения колдунов, она же совсем ничего тут не знала! Но тогда получается, что стоит довериться его мнению и даже не смотреть в сторону бледного мальчика. Сразу вспомнились выразительные серые глаза Малфоя. Гермиона решила, что понаблюдает сама и определит, кто прав. Если Рон, то они с Драко всего лишь поговорили и ничего страшного в этом быть не может, а если все-таки ее женская интуиция, то она может обрести интересное знакомство.

— Мы можем чем-то помочь? — вывел ее из задумчивости Рон.

Гермиона сама на себя рассердилась: надо же было уйти в себя на пороге чужого купе!

Девочка начала защищаться единственным доступным ей способом: включила командный тон и начала читать наставления, что, естественно, симпатии к ней ни у Гарри, ни у Рона не прибавило. Наконец, она смогла удалиться, не уронив собственного достоинства.

На душе скреблись кошки. У нее никогда не было много друзей, точнее сказать, их почти не было. Среди маглов не любят «ботаников», к каковым ее причисляли. Гермиона так надеялась, что в новой школе все изменится! Но надежда рушилась. Девочка совершенно не могла разобраться, кто есть кто, да и особо желающих с ней подружиться тоже не нашлось, хотя она прошла по всему поезду.

Невилл ушел, и Гермиона медленно двигалась к своему купе, пытаясь восстановить воодушевление от поездки в Хогвартс, владевшее ею утром. «Все будет хорошо! Я готова! Я справлюсь!» — повторяла она себе как мантру.

— Эй, ты чего такая сосредоточенная? — Гермиона даже подпрыгнула от удивления. На нее смотрел молодой человек, явно старшекурсник, высокий и худой как жердь. У него были тонкие черты лица, острый носик и быстрые карие глаза, которые, казалось, подмечали все вокруг. А венчала это корона огненно-рыжих кудрей.

— Я... не знаю... — Гермиона просто таращилась на незнакомца.

— Я Перси Уизли, староста Гриффиндора. А ты первокурсница?

— Да, — Гермиону не тянуло разговаривать, но карие глаза Перси смотрели с подкупающей искренностью.

— Страшно ехать в Хогвартс?

— Да, — честно призналась она, и тут же выпалила: — Я маглорожденная.

— А! Небось уже наткнулась на поборников чистоты крови?

Гермиона опустила глаза в пол и грустно кивнула.

— Ты ко всему привыкнешь. Раз пришло письмо из Хогвартса, значит в твоей крови есть магия, а это главное. Ведь совершенно неважно, кто твои родители, куда важнее — кто ты. А ты волшебница, одна из нас. Поэтому имеешь полное право здесь быть и учиться в школе наравне с другими.

— Наверное, ты прав, — у Гермионы просто от сердца отлегло. Слова Перси попали как раз в точку.

— Хочешь чаю? — предложил староста Гриффиндора.

Это было так неожиданно и приятно, что голова уже кивала, когда мозг еще не сообразил, что происходит.

— Отлично, тогда идем.

Перси повел Гермиону по коридору поезда совсем в противоположную сторону. Она же в этот момент размышляла над тем, что тот невежливый Рон тоже носил фамилию Уизли.

— А там твой брат? — пришлось обернуться, чтоб указать на купе, от которого они успели уже порядком удалиться.

— Наверное, — лишь пожал острыми плечами Перси. — У меня здесь три брата едет, причем двое из них имеют привычку быстро передвигаться, возможно, один как раз в том купе. Вообще, у меня пять братьев и сестра, но Билл и Чарли уже закончили Хогвартс, а Джинни только в следующем году будет одиннадцать.

— Как интересно! — восхищенно выдохнула Гермиона. — Такая большая семья!

— Ну да, нас много, но это бывает весело на самом деле.

Перси толкнул перед Гермионой дверь купе. Там сидели только старшекурсники. У окна удобно устроилась голубоглазая блондинка с подвижной мимикой, она постоянно меняла выражение лица от счастливейшей улыбки до крайнего расстройства. Напротив нее сидел плотный парень с добродушным лицом и уплетал огромное на вид печение с большим аппетитом. Компанию завершала худенькая и маленькая девочка с двумя русыми косичками и в круглых очках.

— Это кто у нас тут? — тут же заинтересовалась блондинка. Ноги она закинула на сидение, и Гермиона чуть не споткнулась о ее оставленные на полу туфли.

— Наткнулся на грустную первокурсницу в коридоре, решил напоить чаем, — сообщил Перси.

— О, какой ты молодец! — восторженно воскликнула девушка. Она спустила ноги с сидения и призывно похлопала Гермионе по освободившемуся месту. — Я Пенелопа Кристалл — староста Когтеврана.

На столике была тут же наколдована аккуратная чашечка с розочками, полная горячего ароматного чая. И часть сладостей, купленных, скорее всего, в тележке, Пенелопа широким жестом передвинула подальше от полноватого мальчика поближе к Гермионе.

— Угощайся!

Атмосфера в купе царила веселая. Старшекурсники что-то обсуждали и шутили. Перси активно рисовался перед Пенелопой, что не замечал только их товарищ, занятый едой. При этом, как ни странно, Уизли произвел на Гермиону очень положительное впечатление серьезного вдумчивого человека с большими познаниями. Пенелопа же ей не понравилась совсем. Она изображала из себя наседку, обращаясь с Гермионой как с малым ребенком, как будто ей пять, а не почти двенадцать.

Вспомнился Малфой. Его попытка говорить о равноправии в волшебном мире. Но с ним не было так тепло и спокойно, как в этом купе. Рядом со старостами не приходилось притворяться, можно снова почувствовать себя маленькой девочкой, о которой обязательно позаботятся.

Мысли текли вяло, хотя Гермиона все же поставила в голове еще один «плюсик» за Гриффиндор благодаря Перси. Уходить от старших совсем не хотелось, хоть большинство их разговоров было непонятно, а внимания на Гермиону особенно не обращали. Здесь чувствовалась дружелюбная атмосфера, и страх потихоньку отступал...

А за окнами поезда тем временем темнело. Приближался Хогвартс...

Глава опубликована: 01.02.2016

Глава 3.

«Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно».

Драко Малфой поднялся. Вслед за ним, как по команде, встали Кребб и Гойл. Они втроем знакомы довольно давно, так как их отцы хорошо знали друг друга еще со времен Темного лорда и Пожирателей Смерти. Малфой не испытывал к ним особой симпатии, так как ума в их крупных головах было немного. Но отец всегда говорил ему, что иметь таких друзей очень удобно, с ними не страшно затевать потасовку, да и слова лидера эти молчаливые верзилы сделают более весомыми...

Вместе с ними в купе ехала Пэнси Паркинсон, подруга детства. Ее отец тоже был старым другом мистера Малфоя, поэтому дети росли рядом. Драко любил Пэнси за то, что интеллектом она выгодно отличалась от Кребба и Гойла, да и характер имела боевой, не леди, а девочка-пацанка. Эх, сколько же воспоминаний! И лазание по деревьям в парках отцовских имений, и воровство вкусностей с кухонь, и пугание павлинов миссис Малфой, и дерганье за хвост кошку миссис Паркинсон... Теперь, в Хогвартсе, дружба, конечно, не кончится. Если Кребб и Гойл нужны для внушительности, то Пэнси — для души. Есть еще Теодор Нотт, тоже друг детства, но тот всегда был слишком умным и слишком серьезным для шалостей. Хотя Драко любил его за нестандартное мышление. Нотта с ними в купе не было. Он всегда отличался независимостью и умением то появляться, то исчезать, без каких бы то ни было объяснений. На платформе в Лондоне он стоял рядом, а потом куда-то испарился.

На улице стало заметно холоднее, чем утром. На маленькой платформе Хогсмида не было освещения, поэтому сразу бросилась в глаза огромная лампа в руках местного слуги Хагрида. Отец говорил Драко, что в школе его держат из жалости. Малфой повязал на шею шерстяной шарф. «И кто придумал эту дурацкую традицию: первокурсники должны плыть на лодках! В такую погоду могли бы придумать быстрое перемещающее заклинание, чтобы раз — и сразу в тепле!» — думал Малфой, медленно пробираясь вместе с Креббом и Гойлом вслед за верзилой-лесничим. — «И как ему только доверяют первокурсников? Он судя по виду и съесть может!» — ползли ленивые мысли в светлой голове.

И куда подевалась Пэнси? Наверно, познакомилась с кем-нибудь из девчонок и решила изобразить тихую и воспитанную? Ну, это Паркинсон умеет, притвориться ангелочком — в ее стиле. Вот только долго не протянет, обязательно ляпнет скабрезную шуточку или поставит подножку фифе на каблуках.

И все-таки холодно. И ветер сырой. Даже теплая мантия и шерстяной шарф, связанный мамой, не спасали Драко от пронизывающего ветра. Сейчас бы завернуться в плед у теплого камина с большой чашкой чая с молоком. Отличный вечер для настоящего англичанина.

— Еще несколько секунд и вы увидите Хогвартс! — пробасил Хагрид, не оборачиваясь. Драко тысячи раз видел его на картинках в «Ежедневном пророке» и в книгах. Еще больше слышал о нем от родителей и ребят, уже там побывавших. Однако от вида, открывшегося ему через пару секунд, все равно захватило дух. Прямо у них под ногами лежало огромное зеркало Черного озера, его спокойные неподвижные воды отражали мириады звезд, рассыпанных по небу. На скале на том берегу возвышался величественный замок с башенками и бойницами, большинство его окон светились. Малфою вдруг захотелось поделиться впечатлением, это была действительно неподдельная красота, древняя, дышащая величием и могуществом, но рядом стояли только Кребб и Гойл с совершенно пустыми глазами, их не интересовало ничего, кроме предстоящего ужина. Чуть ниже по склону Малфой увидел копну каштановых волос Гермионы Грейнджер. Ему пришло в голову, что именно она бы его поняла, даже не Пэнси, которой чуждо чувство прекрасного, и не Тед, которого ничем не удивишь, а она, с ее огромными восторженными карими глазами, но девочка что-то рассказывала круглолицему увальню, для него, видимо, и искала жабу. Девочка почему-то привлекла его внимание. Отец бы не одобрил этого, но Драко далеко не всегда слушал отца, тот всегда был холоден и категоричен в суждениях. Вот мама выгодно от него отличалась, она понимала, что нельзя вешать на людей ярлыки, и учила этому сына. Что бы сказала мамочка о Гермионе? Ее бы, наверное, тоже заинтересовала девочка с живыми светящимися глазами и непослушными кудрями.

— По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид.

Малфою пришла в голову мысль: хорошо бы четвертой в их лодке была Гермиона, но она села вместе со своим круглолицым, Поттером и Уизли. К Драко, Креббу и Гойлу посадили какого-то мальчика, который за все время плавания так и не назвал своего имени, а Малфой не стал спрашивать. Пэнси он увидел чуть в стороне, рядом с Дафной Гринграсс и неожиданно возникшим Теодором. Дафну они все, конечно, знали, но ее отец не жаловал Малфоев за их прошлое, а мистер Малфой тихо презирал Гринграсса, считая его подлизой. Однако знакомы они были, как и все чистокровные семьи в Англии. Дафна -противоположность Пэнси, этакая маленькая леди, влюбленная в платьица и заколки для волос, следящая за собой и боящаяся посадить пятнышко на свой наряд. Драко считал ее слишком скучной, а потому недостойной внимания. Однако Пэнси всегда неосознанно тянулась к ней, как будто находила в ней шарм, незнакомый Малфою.

— Пригнитесь! — крикнул Хагрид, когда они подплыли к утесу на другой стороне озера.

Небольшая флотилия примерно из восьми лодок с первокурсниками и одной большой с Хагридом вошла в полутемный сырой грот. Сверху свисали острые когти сталактитов, а шелест воды о гравий напоминал шепот привидений.

Когда лодки причалили под замком, в одной из них Хагрид обнаружил жабу. Растерянное лицо неловкого мальчика вызвало смешки в толпе первокурсников. Да, тяжело будет этому увальню. Коллектив подростков не терпит слабаков.

Гермиона стояла уже в стороне и разговаривала с какой-то девочкой. Ее кудри еще сильнее растрепались на ветру, и это делало ее необыкновенно живой, не такой, как подвижная и смешливая Пэнси, и не такой, как идеально одетая и причесанная Дафна. Драко отвернулся. С какой стати эта девочка все время попадается ему на глаза?

Хагрид провел их по шуршащей гальке к небольшой двери, проделанной прямо в камне. Первокурсники держались тесной, активно перешептывающейся группкой. Драко посмотрел на Винсента Кребба, стоящего чуть ли не вплотную к нему. На лице старого товарища не отражалось абсолютно никакого интереса к происходящему. А тем временем Гермиона продолжала что-то вещать своей соседке.

За дверьми их ждала профессор МакГонагалл, высокая, черноволосая, в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было строгим, но Малфоя это не пугало. Она — декан Гриффиндора, а он собирался в Слизерин, так что пересекаться они будут только на занятиях. К тому же отец не раз говорил Драко, что в чистой крови есть способности к волшебству, и ему будет проще, чем другим студентам. В это заверение мистера Малфоя хотелось верить, хотя мама при этих словах всегда только снисходительно улыбалась.

Профессор МакГонагалл провела их в маленькую комнату возле Большого зала и произнесла вступительное слово. Его Малфой почти не слушал, он осматривал лица студентов рядом с ним, пытаясь понять, кто из них чистокровный волшебник и из какой семьи, а кто маглорожденный. Если слушать маму, то это совершенно неважно, а если отца, то круг общения надо выбирать по чистоте крови. Драко хотелось самому понаблюдать и составить собственное мнение.

Неожиданно его слуха достиг чуть высоковатый голос Гермионы Грейнджер. Она довольно громко рассуждала о том, какие заклинания она уже успела выучить и какие из них могут ей понадобиться при распределении по факультетам.

«Хвасталась, что прочитала столько книг, а не знает про Распределяющую шляпу! — усмехнулся Малфой про себя. — Какие же глупости иногда говорят новички!» В тот момент не хотелось вспоминать, что он и сам тут первый раз, на общих правах.

В комнате стоял легкий гул многих голосов, который резко перерос в общий истошный вопль. Драко даже не сразу понял, в чем дело: через противоположную от двери стену в зал просачивались привидения. Они обсуждали Пивза, школьного полтергейста. Ну, зачем так орать? Как будто ни разу не видели призраков! Это ведь совершенно обычное явление.

Привидений прогнал голос вернувшейся в комнату профессора МакГонагалл. Она велела выстроиться в шеренгу и вывела первокурсников в Большой зал, где за столами уже сидели старшие студенты. В первые мгновения глаза даже пришлось сощурить, их резал яркий свет сотен заколдованных свечей, парящих в воздухе.

Драко поднял голову, чтобы полюбоваться заколдованным потолком, о котором так много слышал. Сверху на него смотрели те же звезды, что он видел на улице, с озера. Даже не просто звезды, а неизмеримая темная бездна, уходящая к далеким галактикам. Потолок Большого Зала казался глубже и безграничнее, чем настоящее небо. Но на то и магия, даже волшебство природы она может сделать чудеснее в тысячи раз.

Первокурсников выстроили в линию перед столом преподавателей, стоящим перпендикулярно четырем факультетским. Драко сразу выделил лицо профессора Снейпа, своего крестного. Когда-то он был хорошим другом его отца, после падения Темного Лорда долго не появлялся в имении, но потом все вернулось на круги своя. Конечно, Северус отличался мрачностью и неразговорчивостью, но Драко любил его за ум и умение сразу уловить главное. Снейп всегда старался быть внимательным к маленьким детским проблемам, что выгодно отличало его от холодного и важного мистера Малфоя.

В центре стола восседал профессор Дамблдор. Его Драко видел только на портретах, но никогда лично. За директором Хогвартса давно и прочно закрепилась репутация слишком демократичного мага, именно поэтому его не жаловали древние чистокровные рода, а он их в свою очередь.

Профессор МакГонагалл тем временем вынесла на всеобщее обозрение трехногий табурет и затертую остроконечную шляпу, всю в заплатках. Драко помнил, как отец рассказывал ему про эту шляпу, она принадлежала когда-то Годрику Гриффиндору, то есть теперь ей было уже около десяти веков! Основатели Хогвартса заколдовали шляпу, и она признавалась одним из сильнейших и чудеснейших артефактов в мире.

Шляпа шевельнулась, а потом в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела. Даже на Драко, который знал, чего ожидать, это произвело впечатление. Он внимательно слушал песню о четырех факультетах. Шляпа каждый год придумывает что-нибудь новое. «Какая же сила была в магии основателей, что она подарила не только умение заглядывать в души учеников, но и настоящий интеллект, независимый от разума создателя?» — подумал Малфой.

Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. Профессор МакГонагалл с гордым видом развернула длинный свиток пергамента. Казалось, что на нем может уместиться намного больше имен, чем перед ней стояло первокурсников.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла заместитель директора. — Начнем. Аббот, Ханна!

Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение...

— Пуффендуй! — громко крикнула шляпа.

Крайний правый стол разразился аплодисментами. Ханна поспешила занять там свое место. Толстый Проповедник, привидение Пуффендуя, приветливо ей помахал.

Дальше были Сьюзен Боунс, тоже отправленная в Пуффендуй, Терри Бут и Мэнди Броклхерст, зачисленные в Когтевран, Лаванда Браун, отправленная за стол Гриффиндора. Первой слизеринкой стала Милисента Булстроуд, к своему удивлению, Малфой ее не знал. Все чистокровные волшебники в Англии были знакомы между собой, а грязнокровок на Слизерин не зачисляли. «Может, она не жила в Англии? Или ее воспитывали в приюте?» — удивленно подумал Драко.

После Милисенты вызвали Джастина Финч-Флетчли и отправили в Пуффендуй. Малфой начинал скучать. Церемония длилась слишком долго, а все студенты, отправляемые не в Слизерин, не представляли для него никакого интереса. И тут...

— Гермиона Грейнджер!

Она чуть ли не бегом рванулась к табурету и быстро надела Шляпу на голову. Видимо, ей не терпелось получить распределение.

«В Слизерин, пожалуйста, в Слизерин!» — эта мысль пришла сама собой. Драко сам не знал, кому он молится, да и зачем хочет распределения маглорожденной девочки на факультет, куда берут только чистокровных, не смог бы ответить. Однако идея сформировалась. Он хотел, чтобы эта всезнайка с вороньим гнездом на голове стала его одногруппницей, его подругой.

— Гриффиндор! — провозгласила Шляпа.

И сердце как-то неприятно оборвалось. Весь зал и даже великолепный волшебный потолок перестали казаться такими потрясающими. Драко привык получать желаемое, а тут его обидели без права на обжалование.

А Гермиона тем временем бодро зашагала к столу своего факультета, крайнему левому. Там ее уже ждал с рукопожатием старший из рыжих Уизли. Она гордо устроилась рядом с ним, и они о чем-то заговорили. А Драко почувствовал себя неожиданно одиноко посреди Большого Зала рядом с Креббом и Гойлом.

Вызвали Невилла Долгопупса, того самого увальня, для которого Гермиона искала жабу. Он споткнулся и упал, даже не дойдя до табурета. Малфой хмыкнул. Странных товарищей подобрала себе эта Грейнджер. Отношение Драко к ней за этот вечер менялось чуть ли не каждую минуту, теперь он почти ее ненавидел.

Невилл напялил Шляпу и водрузил тяжелое, неказистое тело на табурет. Сортировщица серьезно задумалась. А потом неожиданно выкрикнула:

— Гриффиндор!

После этого, мнение Малфоя о красно-золотом факультете упало даже ниже плинтуса. Храбрецы? Благородные? И берут таких как Долгопупс? Неувязочка, товарищи, неувязочка!

К тому же, встав с табурета, Невилл побежал к своему столу, забыв снять Шляпу. Зал разразился хохотом. «Комику» пришлось бежать обратно и отдавать артефакт Мораг МакДугал. Ее распределили в Когтевран.

И, наконец, прозвучало...

— Малфой, Драко!

Сердце ускорило темп, хотя волноваться было не о чем. Даже никакой интриги не возникало: поколения семьи Малфоев учились на Слизерине, и его не могут отправить никуда больше.

Драко вышел из шеренги и важно прошествовал к табурету. Он не должен показать, что волнуется.

«Хочешь в Гриффиндор? — спросила Шляпа, когда Малфой ее надел. — Следом за Грейнджер?» Драко стало страшно, ладони вспотели. Его не поймут дома! Да и не приживется он на Гриффиндоре! «Нет», — мысленно ответил он, стараясь быть уверенным в ответе.

— Слизерин! — выкрикнула Шляпа, ничего больше ему не сказав.

Драко снял ее и передал чудной на вид девочке, чуть позже отправившейся в Когтевран. Малфой прошел ко второму справа столу под громкие аплодисменты Слизерина и сел между Креббом и Гойлом, ранее отобранными на тот же факультет. Взгляд невольно зацепился за кудрявую макушку Грейнджер. Девочка все еще увлеченно болтала с рыжим Уизли. Драко отвернулся, рассерженный то ли на нее, то ли на себя, то ли на обоих сразу.

— Мы все вместе, как и думали, — радостно заявила сидящая напротив него рядом с Дафной Гринграсс Пэнси Паркинсон. — Разве не чудесно?

— Чудесно! — и Драко выжал из себя улыбку. И чего это он киснет? Для этого совершенно нет поводов! В конце концов, Шляпа предложила ему пойти в Гриффиндор, тогда сейчас он мог бы сидеть рядом с Грейнджер. Но ведь это чудовищная глупость! Все его друзья здесь, и его место тоже на Слизерине. И никакого выбора!

В этот момент распределение закончилось. Блейз Забини, которого Драко не знал, как и Милисенту Булстроуд, присоединился к Слизерину. Профессор МакГонагалл унесла табурет и Шляпу, со своего места поднялся Альбус Дамблдор, с очень длинной серебряной бородой.

— Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!

Ученики переглянулись. Более странной речи и представить себе было сложно. Однако у Драко возникло стойкое ощущение, что эти слова относятся к нему, просто он не понимает смысла этого диковинного послания. Но рассуждать долго на этот счет было некогда, на столах появилась еда.

Драко достаточно опустошил тележку со сладостями в поезде, но теперь почувствовал голод и сразу накинулся на угощение. Путешествие по Черному озеру и длинная церемония распределения порядком разожгли его аппетит.

— Итак, наши первокурсники, новая надежда Слизерина... — рядом с Малфоем неожиданно очутилось крупное приведение с выпученными глазами и вытянутым костлявым лицом, его одежда была запачкана серебряной кровью.

Драко сразу понял, что это Кровавый Барон, привидение подземелий Слизерина. Его побаивались все другие призраки и даже Пивз. Слизеринцы гордились грозностью своего покровителя, но при этом сами испытывали перед ним некий трепет.

— Уже шесть лет подряд Слизерин выигрывает кубок соревнования между факультетами, надеюсь, вы нас не подведете!

— Почему вы весь в крови? — бестактно влезла Пэнси Паркинсон. Драко лишь поморщился, не стоило задавать подобный вопрос самому зловещему привидению школы.

— Чем дальше, тем меньше манер у молодежи, — недовольно проскрежетал барон. — Кто вас учил правилам приличия, милочка? Я, между прочим, старше вас на тысячу лет! Имейте уважение!

И Кровавый Барон отвернулся к Джемме Фарли, старосте факультета. Малфой немного выдохнул. Общество Кровавого Барона не располагало к спокойному ужину. Зато теперь можно было подналечь на еду, не забыв бросить недовольный взгляд на Пэнси. Та в ответ только состроила ему шаловливую гримаску.

Первокурсники ели молча, все устали, да и большое количество новых впечатлений не располагало к беседам. Хотелось хорошенько все обдумать, переварить. Все-таки Хогвартс производил неизгладимое впечатление даже на тех, кто заранее готовился к его величию.

После основных блюд появилось сладкое, и у студентов словно нашлись дополнительные желудки, чтобы запихать туда еще еды, хотя после ростбифов и картошки, казалось, что невозможно проглотить больше ни кусочка.

Когда все превратились в раздувшиеся животы на ножках, еда окончательно исчезла со столов. Дамблдор снова поднялся. «Опять несколько бессвязных слов?» — подумал Драко. Но речь директора оказалась простой и понятной, чисто организационной. Нельзя ходить в лес, нельзя колдовать на переменах, нельзя ходить в правую часть коридора на третьем этаже — все ясно и даже скучно.

— А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал директор. Он взмахнул волшебной палочкой, и с ее конца сорвалась золотая лента. Она зависла над столами, а затем распалась на слова песни. — Каждый поет на свой любимый мотив. Итак, начали!

И начался настоящий хаос! Все пели по-разному, перебивали и сбивали друг друга. Шум стоял невероятный. Наконец, все допели, и только близнецы Уизли (кто же еще это может быть с ярко-рыжими головами?) продолжали тянуть гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал им дирижировать. А когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех.

— О, музыка! — воскликнул директор, вытирая глаза. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!

Первокурсники зашагали к выходу вслед за старостой Слизерина, Джеммой Фарли. По рассказам Драко прекрасно знал, что гостиная Слизерина находится в подземельях, рядом с Черным озером, однако руководство Джеммы оказалось как нельзя кстати. Малфой понял, что легко заплутал бы в извилистых коридорах подвального этажа, если б они не шли все вместе. Да, ориентироваться в Хогвартсе будет куда сложнее, чем в родовом имении Малфоев.

Джемма завела первокурсников в тупик и остановилась перед голой стеной. Некоторые ученики удивленно переглянулись.

— Вечная слава, — произнесла староста, и стена отъехала в сторону.

Взору первокурсников открылось узкое длинное подземелье из дикого камня. С потолка свисали зеленоватые лампы, окованные в серебро. Камин украшала искусная тонкая резьба. Повсюду стояли группки из глубоких зеленых кресел и пуфиков вокруг столов. На стенах висели старинные гобелены, изображающие подвиги известных слизеринцев в средние века, и возвышались тяжеловесные буфеты из черного дерева. Уютно и в тоже время торжественно — вот как можно было охарактеризовать гостиную Слизерина.

— Спальни девочек налево, спальни мальчиков направо, — объяснила Джемма. — Спокойной ночи. — И она покинула гостиную, чтобы присоединиться к возвращающимся с пира друзьям.

— Странно, что она не научила нас согревающему заклинанию сразу же, здесь прохладно, — произнесла черноволосая пухленькая девочка с мягкими чертами лица.

— Да, действительно странно, — ответил Малфой. Первокурсники стояли кучкой посреди гостиной, и никто не спешил уходить.

— Давайте познакомимся, — предложил высокий для своего возраста, долговязый мальчик со смуглой кожей и жесткими черными волосами. Он прошел вперед и плюхнулся в одно из мягких кресел. Его однокурсники тут же последовали примеру и расположились вокруг одного из круглых столов на ножках в форме изогнутых змей, поближе к камину.

— Меня зовут Блейз Забини, — представился все тот же смуглый мальчик.

— Почему я тебя не знаю? Ты нечистокровный? — тут же спросил Драко, и голос его прозвучал довольно холодно. Он не заметил, как при этих словах девочка, вспомнившая про согревающее заклинание, сильнее вжалась в кресло.

— Чистокровный, не волнуйся, — глаза Блейза недобро блеснули. — Мой отец итальянец, и я долго жил в Италии. Но мать решила, что в Хогвартсе образование лучше, она англичанка.

— Да, в Хогвартсе лучшее магическое образование в Европе, твоя мать совершенно права, — подтвердил Теодор Нотт. Этот худой мальчик со светло-русыми волосами сидел, нахохлившись, на пуфике и обводил однокурсников сердитым взглядом, как будто в каждом искал подвоха. Интересно, где он был за ужином? — Я Теодор Нотт, — он вспомнил, что надо представиться.

Блейз повернулся и в упор посмотрел на Малфоя, он сразу взял на себя роль главного, но Драко это не понравилось. У него возникало стойкое ощущение того, что Блейз скользкая личность со множеством тайн.

— Я Драко Малфой, а это — Винсент Кребб и Грегори Гойл, — произнес он, стараясь сразу очертить зону влияния. Он бы назвал еще Теда и Пэнси, но Нотт уже представился, а Паркинсон могла заартачиться и выкинуть какую-нибудь глупость.

— Пэнси Паркинсон, — тут же вылезла она и протянула Забини руку, а тот ее пожал, с интересом вглядываясь в девочку. Драко кинул на нее недовольный взгляд. Она признает Забини лидером? Нет, надо будет сделать ей промывку мозгов. Пэнси все-таки его подруга!

— Дафна Гринграсс, — и светловолосая красавица кокетливо улыбнулась Блейзу. Драко вскипел. Он не любил Дафну, которая все время выпендривалась, но она тоже была его, а не Блейза. Этот чужак приехал из Италии и прибирает к рукам его, Малфоя, факультет, на что не имеет никакого права!

— А ты? — Забини обратился к пухленькой темненькой девочке, которая испуганно переводила глаза с одного лица на другое. Казалось, ей страшно в этой незнакомой обстановке, среди важничающих однокурсников.

— Милисента Булстроуд, — тихо ответила та и постаралась слиться с тенью.

— Так много магглорожденных приняли в этом году, просто кошмар какой-то! — заявила Пэнси. Она уселась в кресле поудобнее, подогнув ноги под себя.

— Зато Поттер, — глубокомысленно вставил задумчивый Теодор.

— А чем тебе так понравился Поттер? — едко вставил Драко. Сразу вспомнилось, чем закончилось их знакомство в поезде, а стыд — не лучший товарищ.

— Ну, известная личность. Интересно посмотреть, как он поведет себя теперь, вырвавшись от маглов. Или ты не помнишь, что наши говорят?

Драко, разумеется, помнил. В среде чистокровных волшебников летом было брожение из-за поступления Гарри Поттера в Хогвартс. Рождались мысли, что он может стать новым Темным Лордом и что в таком случае его нужно поддержать. Посмотрев сегодня в глаза знаменитости, Малфой сильно усомнился в такой версии. Но обсуждать это при всех не хотелось, поэтому он просто кивнул. Блейз посмотрел на обоих с интересом, что еще больше убедило Драко в необходимости быть осторожнее.

— А эта Грейнджер? Она же просто повсюду была, во все купе заходила и потом всем на глаза попадалась. Она же вообще не молчит, вещает и вещает, как ходячий учебник! — продолжила Пэнси, у которой словесный поток вообще редко прекращался.

— А что у нее на голове, вы видели? Она же с расческой совершенно незнакома! — вставила свою лепту Дафна Гринграсс.

Малфой молчал. Его Гермиона не раздражала, ее прическа, наоборот, казалась, забавной. Но разве можно сказать о своей симпатии к ней в гостиной Слизерина? Нет, это немыслимо! Да и если дойдет до отца, то ему не поздоровится!

В это время начали возвращаться старшекурсники, группками, переговариваясь и смеясь. У них накопилось много тем за лето, чтобы обсудить.

— Хватит сидеть, надо идти спать! Завтра уже занятия! — командным тоном произнес Драко, стараясь вернуть себе лидерские позиции.

— Да, ты прав, — неожиданно легко согласился Блейз и сладко потянулся. — Пора по кроватям.

Ребята, как по команде, встали и разошлись в разные стороны.

Спальня мальчиков-первокурсников справа была небольшой, но уютной. Старинные кровати под шелковыми зелеными пологами так и манили. А в противоположной от двери стене располагалось окно, закрытое толстым стеклом. За ним плескалась черная вода. Драко знал, что иногда слизеринцы сквозь такие окна видят гигантского кальмара и других подводных обитателей Черного Озера.

Чемоданы уже доставили, они ждали своих хозяев под кроватями. Малфой был рад наконец-то переодеться в пижаму и залезть под толстое одеяло, расшитое серебряными нитями. День выдался длинным и полным впечатлений, пора бы ему уже закончиться. Однако, засыпая, Драко мысленно спорил с Пэнси и Дафной о Гермионе Грейнджер. Она просто любознательная, вот и все. И волосы у нее красивые и, наверное, мягкие...

Глава опубликована: 01.02.2016

Глава 4

Учебный год начался сразу, без подготовки и времени на раскачку. Драко пришлось быстро включаться в незнакомый ритм школьной жизни. Ранние подъемы, четкие графики и домашние задания. Он к этому совершенно не привык.

Зато нашлось время исследовать сам Хогвартс. Не зря говорят, что школа магии — само воплощенное волшебство. Драко казалось, что замок постоянно меняется. Все сто сорок две лестницы двигались и утром вели уже не туда, куда вечером. Это сбивало с толку и затрудняло ориентацию в и без того запутанных коридорах Хогвартса. Дополнялось все это множеством тайных проходов, без знания которых часто нельзя было добраться до места назначения.

Ориентироваться в древних переходах — целое искусство, которое приходилось осваивать на ходу и быстро, так как все занятия проходили в разных кабинетах, карты ученикам никто не дал, а опаздывать строго запрещалось. Драко чувствовал, что ничем не отличается от других первокурсников, которые как совята, с распахнутыми от удивления и непонимания глазами, носились взад и вперед в поисках нужной комнаты и постоянно терялись. Портреты не помогали, так как считали ниже своего достоинства уделять детям внимание. Старшекурсники часто специально отправляли не туда, ради шутки. Иногда проводниками служили приведения, которые выказывали куда больше интереса к жизни школьников, чем обитатели портретов. Однако чаще всего ученики оказывались перед нужной дверью чисто случайно, а потом снова не могли ее найти.

Интересно погулять и по территории Хогвартса. Сентябрь радовал теплом и ясным небом, поэтому в свободное время можно было насладиться множеством уютных двориков. Стены замка, а также беседок, во многих местах заросли густым зеленым плющом, который придавал атмосфере таинственности.

К западу от школы раскинулся Запретный лес, для школьников он представлял бесконечную плотную стену деревьев, среди которых даже днем царил полумрак. О лесе рассказывали много ужасов, но даже он добавлял местности особый флер таинственности.

Нашлось место и разветвленной сети стеклянных теплиц с множеством самых диковинных растений. Там проходили уроки травологии. Первый из них был у первокурсников Слизерина во вторник вместе с пуффендуйцами. Невысокая толстенькая профессор Стебль для начала провела новичкам экскурсию по своим владениям. Чего у нее только не росло, и за семь лет ребятам предстояло с этим познакомиться.

Другие уроки были не менее интересными. Самым первым в жизни Драко стал урок заклинаний. Крохотный профессор Флитвик подкладывал книги себе на стул, чтобы казаться выше. Он пискляво говорил о технике безопасности, об основах применения магии. При этом он активно жестикулировал и часто менял интонации. Все это было весьма комично, но, когда Пэнси не выдержала и хихикнула, профессор Флитвик взмахнул волшебной палочкой, и у нее выросли рога, как у оленя. Паркинсон завизжала от ужаса.

— Имейте уважение, юная леди, я заслуженный волшебник, и пусть мой рост вас не смущает, искусство владения волшебной палочкой его компенсирует.

После этого он убрал рога, но урок плотно впечатался в головы. Профессора Флитвика уважали, хотя все-таки не боялись.

Урок трансфигурации начался с того, что профессор МакГонагалл продемонстрировала свои способности анимага, встретив учеников в виде серо-полосатой кошки с кругами вокруг глаз, словно от очков. Затем она приняла свой обычный вид и приступила к уроку. Трансфигурация оказалась очень сложной. Может быть в чистой крови и были заложены определенные способности, но Драко этого не чувствовал. У него ничего не получалось, а суровый декан Гриффиндора лишь хмурила брови.

Уроки защиты от темных искусств напоминали клоунаду. Профессор Квирелл боялся своего предмета, а еще собственной тени и посторонних звуков. Весь его кабинет пропах чесноком, которым он надеялся защититься от вампиров. На голове профессор носил тюрбан, от которого исходил странный неприятный запах. Ученики откровенно потешались над преподавателем, а он лишь нервно хихикал.

Каждый четверг по ночам школьники приникали к телескопам на Астрономической башне и изучали звездное небо. Это стало одним из любимых уроков Драко, хотя в нем, по сути, не было ничего волшебного. Но далекие созвездия завораживали и притягивали своей таинственностью.

Еще школьникам преподавалась история магии. Единственный предмет, который вел призрак. Профессор Бинс умер глубоким стариком и на урок пришел уже без тела. Он говорил монотонно, ученики зевали. Это были самые скучные уроки в программе.

В пятницу у Слизерина стояло сразу два занятия по зельям, причем сдвоенные с Гриффиндором. Драко это обстоятельство очень порадовало. Всю неделю он ловил себя на том, что ищет глазами Гермиону Грейнджер. Она попадалась ему в Большом зале и иногда в коридорах. Но у него совершенно не было времени с ней поговорить, а, как ни странно, хотелось. Драко сам не мог понять, что привлекает его в этой девочке из магловской семьи с вороньим гнездом на голове и задатками зубрилы. Малфой был не в силах назвать в ней что-то такое, что должно бы нравиться, однако все в сумме возбуждало к ней интерес. Ему хотелось узнать Гермиону поближе.

Тем более что отношения с одногруппниками развивались совсем не так гладко, как ему бы хотелось бы. Кребб и Гойл ходили за ним хвостом, но они не отличались умом, а потому казались скучными. Тед засел в библиотеке. Этого и следовало ожидать при его тяге к знаниям. Остальные общались с Малфоем, но в них чувствовалась какая-то неискренность, как будто они знали его титул и устраивали задел на будущее. Драко видел, что дружбу с ним считают полезной, но не более. Зато Блейз чувствовал себя прекрасно. Он завоевал любовь и расположение всех однокурсников и даже завел дружбу с некоторыми старшекурсниками Слизерина и первокурсниками других факультетов. Его любили. В Забини были легкость общения и обаяние, которых не хватало Драко. К нему тянулись. Даже самовлюбленная Дафна Гринграсс не вела себя с ним высокомерно. Даже Пэнси Паркинсон старалась проявить себя перед ним с лучшей стороны, а не как невоспитанная хулиганка, которой она на самом деле являлась. Все это бесило Драко. Он хотел того, что так легко получал Блейз, но у него не выходило при всех стараниях. Может поэтому его так тянуло к Гермионе Грейнджер, глаза которой светились искренностью? Оттого Драко с нетерпением ждал зельеварения.

Утром в пятницу Малфой не спеша намазывал булочку маслом. День обещал быть чудесным, солнечным. Следовало бы успеть погреться на солнышке перед неумолимо надвигающейся осенью с ее дождями.

— У нас сдвоенное зельеварение с гриффиндорцами, — задумчиво заметила Милисента Булстроуд.

— Гриффиндорцы всегда выпендриваются, — вставил какой-то третьекурсник, сидевший чуть в стороне.

Малфой ничего не сказал, но сразу вспомнил копну каштановых волос Гермионы Грейнджер. Сегодня у них будет общий урок. Можно внимательно понаблюдать за ней и сделать выводы...

Естественно, с профессором Снейпом, своим деканом, слизеринцы уже успели познакомиться, так что на урок в его кабинет в подземельях шли спокойно и уверенно. Им успели рассказать, что главный зельевар Хогвартса всегда и во всем поддерживает учеников своего факультета. Да и сами они убедились, что декан к ним вполне благосклонен.

Драко уселся на первую парту рядом с Винсентом Креббом. Гермиона устроилась на другой первой парте, одна. Малфой невольно отметил и Гарри Поттера, который выбрал место в самом конце ряда вместе с рыжим Роном Уизли.

Как и профессор Флитвик, профессор Снейп начал знакомство с классом с того, что открыл журнал и начал читать фамилии. Естественно, он заинтересовался больше гриффиндорцами, так как со своими новичками уже успел познакомиться.

— О да, — негромко произнес профессор Снейп, дойдя до фамилии «Поттер». — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Драко, а за ним, конечно, Кребб и Гойл, захихикали. Видимо, декан был согласен с мнением самого Малфоя, который искренне считал, что слава досталась этому мальчику незаслуженно, ведь лично он ничего не сделал, чтобы остановить Темного Лорда, просто что-то пошло не так. К тому же неожиданная живучесть ребенка сломала устоявшийся мир Малфоя-старшего, ему пришлось долго изворачиваться, чтобы выпутаться из грязного прошлого Пожирателя Смерти.

Драко услышал тихое, неодобрительное «хм», и, повернувшись, встретился глазами с Блейзом Забини. Выпендрежник, судя по виду, был крайне недоволен смехом Малфоя и его «телохранителей», более того, он, казалось, не одобрял и реакцию профессора Снейпа. И чего только этот полу-итальянец о себе думает! Драко помнил идею о том, что Гарри Поттер может стать новым Темным Лордом, но категорически в это не верил вслед за отцом.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал декан Слизерина, обведя класс внимательным взглядом. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки. Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая чувства... Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

Речь профессора Снейпа оказалась очень проникновенной. У Драко руки зачесались от желания скорее приступить к этой необыкновенной магической дисциплине. Несмотря на это, он отметил, что Гермиона Грейнджер нетерпеливо заерзала на стуле. Неужели она чувствует то же самое, что и он?

— Поттер! — неожиданно произнес профессор — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

Малфой удивился. С чего бы это экзаменовать «золотого мальчика» до начала занятия? К тому же сам Драко не знал ответа на этот вопрос, зато рука Гермионы взметнулась в воздух. Она явно знала и это тоже. Малфой невольно почувствовал гордость за нее. Умная девочка, хоть и маглорожденная.

— Я не знаю, сэр, — ответил Гарри Поттер. На лице профессора Снейпа появилось презрительное выражение, Драко разделял его, хотя сам был не более осведомлен, чем мерзкий Поттер.

— Так, так... Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. Если я попрошу вас принести безоаровый камень, где вы будете его искать?

Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. Драко это нравилось.

— Я не знаю, сэр.

— Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?

Малфой постарался не показать своего удивления. Разве кто-нибудь читал учебники перед школой? Хотя не знать, что такое безоаровый камень — это уж совсем глупо, про него все знают.

— Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

Гермиона даже встала со стула, продолжая тянуть руку вверх. «Этот Поттер — полный тупица», — подумал Малфой. И тем временем приветливо улыбнулся Грейнджер, которая, однако, этого не заметила, сосредоточенно не отводя глаз от профессора Снейпа.

— Я не знаю, — тихо ответил Поттер. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее?

Малфой не смог сдержать смеха. Его подхватили остальные слизеринцы, да и некоторые гриффиндорцы тоже, но менее уверено.

— Сядьте! — рявкнул профессор Снейп, на мгновение повернувшись к Гермионе. — А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, так же известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал.

Все схватились за перья и зашуршали. Даже слизеринцы, надеющиеся на лояльность собственного декана. Профессор Снейп казался очень рассерженным.

— А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора.

После этого профессор Снейп задал задание приготовить простейшее зелье для лечения фурункулов. Впервые за всю неделю Драко испытывал настоящее блаженство, учитель раскритиковал всех, кроме него. «Отец был прав, чистая кровь дает многое!» — думал он, когда Снейп позвал весь класс полюбоваться на то, как Малфой варит рогатых слизняков. В этот момент Невилл Долгопупс, тот самый круглолицый мальчик, который потерял жабу в поезде, умудрился растопить котел своего соседа по парте. Зелье капало на пол, прожигая дырки в ботинках. Малфой быстро вскочил на парту, обувь у него была дорогая и терять ее по милости какого-то олуха не хотелось. Вину за зелье Долгопупса Снейп свалил на Поттера, что даже Драко показалось перегибом.

Час спустя, выйдя из подземелий, Малфой решил подышать свежим воздухом, так как погода стояла чудесная, а до обеда еще оставалось время. Он велел Креббу и Гойлу отнести его учебники в спальню, а сам подставил лицо солнечным лучам. Изумрудно-зеленая лужайка полого спускалась к озеру. Неожиданно для себя Драко обратил внимание, что Гермиона идет чуть в стороне от него в полном одиночестве.

— Привет, — поздоровался он.

— О, привет! Поздравляю, кстати, у тебя получилось отличное зелье, — девочка дружелюбно улыбнулась ему, и Драко расплылся в ответной улыбке.

— Ты молодец, знала ответы на все вопросы профессора Снейпа, — тоже похвалил ее Драко. Гермиона смутилась.

Они опустились на траву на берегу озера, подставляя лица последним солнечным лучам уходящего лета.

— Можно у тебя кое-что спросить? — вдруг неожиданно серьезно заговорила Грейнджер.

— Ты ведь уже спрашиваешь, — заметил Драко.

— Просто я слышала... Уизли говорил, еще в поезде... Он сказал, что твои родители были связаны с Волан-де-Мортом...

— Тсс, — умиротворение как рукой сняло, даже день показался не таким приятным от этих слов. — Не произноси этого имени! Его никто не произносит! Нельзя!

— Почему? — удивилась Гермиона.

— Он, конечно, исчез, но его имя по-прежнему приносит беду, — вздохнул Драко, чувствуя, что даже идиотам Креббу и Гойлу не пришлось бы этого объяснять.

— Так Уизли соврал?

— Нет, и не спрашивай меня об этом, это как минимум невежливо, — сердце Драко сжалось, неужели отец не всех убедил, что действовал под заклятием «Империус»? Ему на мгновение стало страшно. Он поднялся и пошел к замку. Падение Темного Лорда поставило под удар все планы отца. Более-менее исправить положение удалось с огромным трудом, и не без помощи связей Блэков, которые пришлось поднять маме. Отец очень не любит вспоминать, что его задницу спасали родственники жены.

— Драко, прости, я не хотела тебя обидеть! Я не знала! — Гермиона быстро догнала его.

— Забудь, — вздохнул Малфой, обезоруженный виноватым взглядом карих глаз. — Все хорошо! Просто на обед пора.

В Большой зал они пошли вместе, болтая об уроках и домашних заданиях. Драко ловил себя на том, что ему интересно с ней, куда интереснее, чем с Пэнси Паркинсон или Тедом Ноттом, и уж тем более, чем с Креббом и Гойлом... Наверное, мама была права. Чистокровные и маглорожденные ничем не отличаются, кроме генеалогического древа.

В Большом Зале Драко плюхнулся на свое место между Винсентом и Тедом, напротив Паркинсон.

— Слышал, со вторника начинаются полеты на метлах? — сразу спросила Пэнси.

— Нет, но это хорошая новость! — обрадовался Малфой. Настроение немного поднялось. В детстве он не раз летал на метле. Самая первая, еще детская, у него появилась в трехлетнем возрасте, но летала она совсем низко, так что Драко скоро стал загребать ногами по траве. Последние годы он летал на настоящей, взрослой метле, но только в пределах поместья и не выше крыши имения, чтоб его не увидели маглы. Малфой обожал чувство легкости и свободы, которые дарили ему полеты. Да и квиддич... Куда без него. Они с Креббом, Гойлом и Пэнси не раз устраивали небольшие матчи два на два. Тед обычно выступал арбитром, он так и не стал фанатом метел.

— Было бы еще лучше, если б с нами не занимались гриффиндорцы, — вставила лепту Дафна. Драко в этот момент от души накладывал рагу себе на тарелку. В отличие от Гринграсс его эта новость порадовала. Есть шанс увидеться с Гермионой и покрасоваться перед ней своим мастерством. Разве не прекрасная перспектива?

Остаток дня прошел за обсуждением предстоящих полетов, прогулками вокруг замка и игрой в волшебные шахматы вечером.

— Может, партию? — предложил Малфою Блейз, когда увидел, что тот обыграл Грегори Гойла, что было совсем не сложно.

— Садись, — милостиво разрешил Драко, внутренне радуясь шансу утереть нос выскочке. Играть его учил отец, причем не только честно. Поэтому Драко был искренне уверен, что никто не сможет с ним сравниться.

Блейз быстро принес собственный набор. Ведь в волшебных шахматах фигурки движутся, могут не слушаться игрока или подсказывать ему. Поэтому часто выигрыш зависит именно от взаимопонимания с непосредственными участниками партии.

К огромному удивлению Драко Забини оказался достойным противником. Играть с ним было очень трудно. Малфою приходилось подолгу раздумывать над каждым новым ходом, чтобы не потерять репутацию непобедимого шахматиста (пока его мог обыграть только отец).

Вокруг стола собралась довольно приличная группа зрителей. Причем не только первокурсников. Многие старшие школьники одобрительно хмыкали, видя, как старательно все продумывают Драко и Блейз, из каких сложных ситуаций выпутываются.

И все-таки Малфой выиграл. Это далось ему с большим трудом, но он справился. Отец мог бы им гордиться.

— Ты, наверно, мухлевал, — неожиданно зло заявила Дафна Гринграсс, которая всю неделю хвостом ходила за Забини. — Знаю я, как ты играешь.

Это было обидно. Особенно учитывая тот факт, что в этот раз Драко играл абсолютно честно, полагаясь только на собственный ум. Для него — дело чести победить Блейза, который занял место, положенное ему, Малфою.

— Не надо, Дафна, нужно уметь проигрывать, — неожиданно произнес полу-итальянец и протянул Драко руку. Удивление не смогло не отразиться на лице. Рукопожатие состоялось, и Забини ушел, следом за ним последовала Дафна. А Малфой все сидел и удивленно думал о том, как показал себя Блейз. Смог бы сам Драко признать честный проигрыш и протянуть руку победителю? Что-то подсказывало, что вряд ли. Теперь он не мог относиться к Блейзу с тем же презрением, что раньше, Забини показал себя достойным противником и с этим нельзя было не считаться.

На следующий день Драко пришлось вспомнить о горе домашнего задания. Маячила неприятная перспектива идти в библиотеку и заниматься целый день. Нельзя же ударить в грязь лицом и получить плохую отметку. Отец этого точно не одобрит. Малфои всегда учились на отлично.

В коридоре, ведущем во владения мадам Пинс, Драко встретил Гермиону Грейнджер.

— Привет. Ты идешь в библиотеку? — она не смогла скрыть удивления.

— Привет, а почему я не должен туда идти? Сомневаешься, что умею читать?

— Нет, просто не видела тебя там раньше...

— МакГонагалл задала огромное домашнее задание по трансфигурации, — со вздохом объяснил Драко. — Просто так, без пары часов в библиотеке, я его не сделаю...

Они вошли и бросили сумки у одного стола. Не сговариваясь, заниматься решили вместе.

— А что это ты такая расстроенная сегодня? — спросил Малфой, водя пальцем по корешкам книг на полке.

Гермиона бросила взгляд на тяжелые тучи за окном, предвещавшие дождь.

— Во вторник полеты... — неуверенно начала она.

Малфой обернулся и внимательно посмотрел на нее. Он сразу догадался, в чем дело. Первым порывом было посмеяться над ней, так бы он поступил с любым другим человеком из семьи маглов, не умеющим летать, но Гермиона была особым случаем...

— Боишься? — он подошел к девочке и посмотрел на «Историю квиддича» в ее руках. — Не стоит, я уверен, у тебя прекрасно получится! — Малфой улыбнулся.

Губы Гермионы сложились в ответную улыбку, но глаза остались встревоженными.

— А ты летал уже?

— Конечно, — Драко рассмеялся. — Глупый вопрос. Я с детства на метле. Отец говорит, что если меня не возьмут в сборную факультета, это будет огромной ошибкой и, знаешь, я с ним согласен.

И Малфой начал расписывать свой полет на метле, когда он с трудом и необыкновенной ловкостью ускользнул от магловского вертолета. Гермиона кивала и, похоже, была в полном восторге от ловкости и храбрости Драко. Он даже заметил восхищенный блеск в ее живых карих глазах, что ему, конечно, польстило. Малфой и не догадывался, что ничуть не уступал в хвастливости и любви к квиддичу мальчишкам из Гриффиндора. Под его нескончаемый водопад слов, Гермиона успела изучить домашнее задание Слизерина и найти ему несколько весьма полезных статей на эту тему.

— Ты меня хоть слушаешь? — вдруг остановился Малфой.

— Конечно, «а глаза у него были размером с яблоки, когда он увидел хвост метлы в лобовом стекле», — повторила его последние слова Гермиона. — Смотри, тебе для этого задания нужно прочитать вот это, здесь подробно и понятно, а потом написать ответ на основе вот этого, чтобы использовать более сложную, а значит выигрышную, терминологию.

— Гермиона, ты чудо! — восхитился Малфой. — А можно почаще так? Я буду тебе что-нибудь рассказывать, а ты находить мне материал для домашнего задания?

— А свое я когда буду делать? — польщенно улыбнулась Гермиона.

«Историю квиддича» с советами для начинающих летать Грейнджер с собой все же взяла, чем заслужила от Малфоя только насмешливый взгляд. Неужели она думает, что теория ей сильно поможет?

Вторник пришел достаточно быстро на радость большинства слизеринцев, в том числе Драко, у которого просто руки чесались продемонстрировать свое мастерство.

Проходя утром мимо стола Гриффиндора вместе с Винсентом и Грегори, Драко увидел покрасневшую напоминалку в руках Долгопупса. Не посмеяться над этим увальнем было просто невозможно, поэтому Малфой без особого труда выхватил шар у него из рук. Поттер и его верный Уизли тут же вскочили со своих мест, видимо, решив защищать своего непутевого однокурсника.

И тут, словно из ниоткуда, между ними материализовалась профессор МакГонагалл.

— Что здесь происходит? — строго спросила она.

— Малфой отнял у меня напоминалку, профессор, — объяснил Невилл.

Вот ябеда! Разве можно быть таким не самостоятельным!

— Я просто хотел посмотреть, профессор, — стараясь, чтобы голос звучал совершенно невинно, произнес Драко и специально уронил напоминалку на стол перед Невиллом. Махнув Креббу и Гойлу, он пошел прочь, чувствуя на себе неодобрительный взгляд Гермионы Грейнджер. И чего такого произошло? Разве нельзя просто пошутить, тем более Долгопупс сам на это напрашивается.

К половине четвертого слизеринцы подтянулись к площадке для полетов. Чистое небо, легкий ветерок и ясное солнце — идеальная погода для полетов на метле. Пэнси так и приплясывала от предвкушения. Она всегда умела и любила летать. Дафна Гринграсс, которая к воздушному спорту не испытывала никакой любви, жалась к Блейзу. Забини периодически бросал ей и нелюдимой Милисенте Булстоуд успокаивающие фразы. Драко не одобрял возню Блейза с девчоночьими страхами, но сам уже успел забыть, как поддерживал испуганную Гермиону Грейнджер.

Появились гриффиндорцы. Стайкой черных мантий они сбежали по склону холма к площадке. Драко отметил, как опасливо Поттер косится на два ряда школьных метел. Ну конечно, он же вырос у маглов, значит, тоже не умеет летать. Вот это будет потеха!

Наконец появилась преподавательница полетов, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба.

— Ну и чего же вы ждете? — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы — давайте, пошевеливайтесь.

Драко подошел к ближайшей метле. Она была старая, потертая, на древке даже остались следы ученических ногтей. Фу! И на таком убожестве придется летать!

— Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!».

— ВВЕРХ! — крикнуло двадцать голосов.

Метла послушно прыгнула в руку Драко. Он осторожно погладил древко большим пальцем и сел на летающий транспорт верхом. Магл, наверно, сравнил бы это с ощущением от езды на велосипеде, так же привычно, такое же чувство, что никогда не разучишься.

Малфой отметил, что метла Гермионы Грейнджер просто покатилась по земле. «Увереннее надо! Четче!» — хотел крикнуть ей Драко, но не стал, чтоб не вызывать лишних вопросов.

Мадам Трюк пошла вдоль шеренги, проверяя, кто как сидит. Неожиданно она остановилась перед Малфоем.

— Вы неправильно держите метлу, мальчик мой, — заявила мадам Трюк.

Драко даже задохнулся от возмущения. Такое унижение!

— Но я летаю не первый год! — горячо возразил ей Малфой.

— Значит, все это время вы летали, неправильно держа метлу, — парировала мадам Трюк. — На моих уроках вы будете держать ее правильно, ради техники безопасности.

Малфой решил не спорить. Все равно будет летать так, как ему удобно. И никакая школьная матрона, которая сама не отрывает ног от земли, не имеет право диктовать ему это.

— А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Трюк. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем спускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку — три, два...

В этот момент Долгопупс рванулся вверх, видимо, не рассчитав своих сил.

— Вернись, мальчик! — крикнула мадам Трюк.

А Невилл продолжал подниматься вверх, как пробка, вылетевшая из бутылки. Лицо у него было испуганное. Слабак! Элементарного сделать не может! И тут идиот-Долгопупс разжал руки и полетел вниз. Его метла еще некоторое время поднималась вверх, а потом полетела в сторону Запретного леса. А сам Невилл с неприятным хрустящим звуком упал на траву.

Мадам Трюк склонилась над ним. Ее лицо было белее снега.

— Сломанное запястье, — пробормотала она. Когда преподавательница распрямилась, лицо ее выражало явное облегчение. — Вставай, мальчик! Вставай. С тобой все в порядке. — Она повернулась к остальным ученикам. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой.

Мадам Трюк приобняла заплаканного Невилла и повела его к замку. Долгопупс сильно хромал.

— Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий — настоящий мешок! — рассмеялся Драко, когда преподаватель и ее незадачливый ученик отошли на приличное расстояние. Малфой все еще волновался, как отзовется замечание мадам Трюк о том, что он неверно сидит на метле. Нужно было разрядить обстановку и отвлечь мысли остальных.

Слизеринцы его поддержали дружным гоготом.

— Заткнись, Малфой, — встряла какая-то девчонка с Гриффиндора.

— Ооо, ты заступаешься за этого придурка Долгопупса? Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые плаксивые мальчишки! — Пэнси всегда умела осадить. Драко был ей благодарен за вмешательство. Все-таки они друзья детства и не только Блейз заслуживает ее внимания.

И тут в траве на солнце что-то блеснуло.

— Смотрите! — Драко кинулся туда. В руке у него оказался стеклянный шар, который он видел у Долгопупса за завтраком. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка!

— Отдай ее мне, Малфой! — Драко даже не сразу расслышал слова Гарри Поттера. Медленно он повернулся к нему и усмехнулся. Неужели представился шанс помериться силами с самим Поттером? Доказать, что знаменитость и яйца выеденного не стоит, в отличие от него, Малфоя. Да и тут столько неумеющих летать… и свои, слышавшие, что он неверно держит метлу. Надо восстанавливать репутацию. Идея оформилась в голове почти мгновенно.

— Я думаю, я положу ее куда-нибудь, чтобы Долгопупс потом достал ее оттуда, — например, на дерево.

— Дай сюда! — заорал Поттер. Но Драко его не слушал. В крови закипал адреналин. О да, именно этого он ждал так долго! Малфой схватил метлу и взмыл в воздух, так легко и привычно. И никакая мадам Трюк не смеет говорить ему, что он неверно сидит! Он всем покажет, на что он способен!

— А ты отбери ее у меня, Поттер! — Драко понимал, что несчастный магловоспитанный мальчишка не сможет преследовать его в воздухе. Победа! Как же приятно утереть нос Поттеру!

Но золотой мальчик схватил метлу.

— Нет! Мадам Трюк запретила нам это делать: из-за тебя у Гриффиндора будут неприятности! — выкрикнула Гермиона Грейнджер. Но Поттер ее не слушал, не слушал и Малфой. Сейчас дело было совсем не в маглорожденной девчонке, которая чем-то зацепила. Мужские разборки куда важнее ее кудахтанья. Драко даже порадовался, что Поттер решил за ним последовать, ведь так он сможет отомстить за унижение в поезде.

Однако, к огромному удивлению Малфоя, летел Поттер неплохо. Как такое может быть? Ведь он никогда не летал! Или летал? Может то, что «звезда» не знал ничего о волшебном мире и жил у маглов, просто красивая легенда? Ложь?

А Поттер тем временем завис в воздухе перед Драко.

— Дай сюда! Или я собью тебя с метлы! — самоуверенно крикнул он. Но Малфоя не так-то просто взять на слабо. То, что этот очкарик все-таки умеет летать, не отнимает способностей к этому у Драко.

— Да ну? — он постарался спросить это как можно более издевательски. Поттер рванулся на него, Драко ели успел уклониться. Идиот! Даже скорость не умеет рассчитывать!

— Что, Малфой, заскучал? Ты сейчас один, Кребба и Гойла рядом нет, и никто тебе не поможет!

Да как он смеет?! Этот мерзкий Поттер. Он бил по больному, но Драко никогда бы никому в этом не признался, даже себе.

— Тогда поймай, если сможешь! — в гневе выкрикнул Малфой и швырнул напоминалку вверх, в небо, а сам рванулся к земле. Приземлившись рядом с Пэнси, он успел увидеть, как Поттер заканчивает почти отвесное пике, хватает шар в полуметре над землей и мягко скатывается с метлы. У Драко просто отвисла челюсть, такого он еще не видел. И этот Поттер не умеет летать?!

— ГАРРИ ПОТТЕР! — к ним бежала профессор МакГонагалл. Сердце Драко ушло в пятки. Только сейчас он вспомнил про запрет мадам Трюк и о том, что тоже поднимался в воздух. Но пока претензии, видимо, были только к Поттеру.

— Никогда... никогда за все время, что я работаю в Хогвартсе...

Преподаватель осеклась, словно ей не хватило воздуха, но очки ее грозно поблескивали на солнце.

— Как вы могли... Вы чуть не сломали себе шею...

— Это не его вина, профессор...

— Я вас не спрашивала, мисс Патил...

— Но Малфой...

— Достаточно, мистер Уизли. Поттер, идите за мной, немедленно.

Драко ликовал, про него не вспомнили, а этого зазнавшегося Поттера теперь отчислят! Идеальный день!

Мальчик-который-выжил вслед за профессором МакГонагалл скрылся в замке. Малфой с восторгом провожал их глазами. И тут...

— Зачем ты это сделал? Зачем провоцировал его? — набросилась на него Гермиона Грейнджер. — Чего тебе эта напоминалка далась?

Малфой хотел было начать оправдываться, увидев такой гнев в добрых глазах девочки. Но совсем близко стоял Блейз Забини. Он просто не мог ударить в грязь лицом перед ним.

— Не шуми, Гермиона, — Драко постарался, чтобы голос звучал как можно более холодно и бесстрастно. Это словно окатило девочку ледяной водой, она просто стояла и смотрела во все карие глаза на Малфоя. — Я не пай-мальчик, если ты еще не поняла, и слушать твои нотации, как этот увалень, не намерен.

Гермиона сделала шаг назад. В темно-карих глазах застыл испуг. Это не нравилось Малфою, но иначе просто нельзя. Авторитет дороже, тем более, что его положение и так висит на волоске.

Гермиона Грейнджер отошла и встала в стороне от остальных. Драко это было неприятно. У него самого трудно складывались отношения с одногруппниками, видимо, у нее те же проблемы. Но нельзя давать слабину! Она не имеет права отчитывать его при всех! Он должен был показать, на что способен, и то, что влетит только Поттеру — приятный бонус.

Мадам Трюк вернулась одна совсем скоро.

— А где Поттер? — удивленно спросила она.

— Его забрала профессор МакГонагалл, — ответила ей та же девочка с Гриффиндора, которая пыталась его защищать вместе с Уизли. Патил, кажется.

— Ну ладно, тогда продолжим.

Ученики поднялись в воздух. Потом спустились, затем снова поднялись и описали круг. Малфой старался приглядывать за Грейнджер, но держаться в стороне. К концу занятия она держалась более уверенно, что не могло не радовать.

Почти сразу после полетов был ужин. Драко зашел в спальню, чтобы переодеться в чистое и расчесать растрепанные ветром волосы, и пошел в Большой Зал вместе с Креббом и Гойлом. За столом Слизерина было тихо. Первокурсники устали и разговаривали мало. Но хоть никто не сделал Драко замечание по поводу того, как он сидит на метле или о напоминалке. Настроение у Малфоя было приподнятое, ведь теперь Поттера отчислят. Только ссора с Грейнджер оставила неприятный осадок.

После еды он решил пройти мимо стола Гриффиндора. Просто грех не поглумиться напоследок.

— Последний школьный ужин, Поттер? — с издевкой спросил Драко, поравнявшись с золотым мальчиком и его верным рыжим псом. К сожалению, совсем рядом сидела и Гермиона Грейнджер, а она подначек явно не одобрит. Вот только останавливаться Драко уже не собирался. — Уезжаешь обратно к маглам? Во сколько у тебя поезд?

— Смотрю, на земле ты стал куда смелее, особенно, когда рядом два твоих маленьких друга, — холодно парировал Поттер. В горле поднялось бешенство. Да как он смеет считать Малфоя трусом? Это просто недопустимо!

— Я в любой момент могу разобраться с тобой один на один, — ответил он, стараясь не выдать своего гнева. — Сегодня вечером, если хочешь. Дуэль волшебников. Никаких кулаков — только волшебные палочки. Что с тобой, Поттер? А, конечно, ты же никогда не слышал о дуэлях волшебников.

— Он слышал, — влез Уизли, вставая перед Драко. — Я буду его секундантом, а кого возьмешь ты?

Малфой бросил взгляд на своих спутников. Какая, в сущности, разница? Являться на магическую дуэль он не собирался, не дурак же. Сдаст этих остолопов Снейпу, и их точно исключат, обоих.

— Кребба. Полночь вас устраивает? Тогда в полночь ждем вас в комнате, где хранятся награды, — она всегда открыта.

И Малфой пошел дальше. Теперь осталось только сходить к Снейпу в кабинет и рассказать о планах неразлучной парочки. Пусть и домой едут вместе, он просто оказывает Поттеру услугу.

На лестнице его догнала Гермиона Грейнджер, которая, конечно, слышала весь разговор о дуэли.

— Постой! Зачем ты это делаешь? Зачем подставляешь и их, и себя? — ее щеки раскраснелись от быстрого бега по лестнице, а глаза горели.

— Кто тебе сказал, что у тебя есть право меня воспитывать? — сейчас рядом не было Блейза, но Драко самого зацепила ее манера совать свой нос, куда не просят. — Это мое дело, что я делаю и как. Твоего совета, кажется, не спрашивали.

— Почему сегодня ты кажешься мне таким противным? — всегда добрые карие глаза Гермионы непривычно метали молнии. И Драко неожиданно стало не по себе от этого взгляда. Как будто в лице девочки перед ним материализовалась его совесть. Или мама… Вот кого она напоминала ему своей добротой и прямолинейностью! Вот почему так его заинтересовала! Только Нарцисса Малфой всегда помнила о манерах и чувстве собственного достоинства. Гермионе тоже придется этому научиться, если она хочет в приличное общество.

А она тем временем убегала от Драко вверх по лестнице. Ее волосы грозно раскачивались в такт ходьбе. Захотелось побежать следом и исправить ситуацию, чтобы ее карие глаза снова мягко засияли. Но неуместный порыв был подавлен на корню.

Малфой развернулся и ушел. Сердце колотилось как бешенное от пережитых эмоций. Он пронесся через гостиную Слизерина, оставив там Креба и Гойла, и поднялся в спальню. Ему не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать

Драко Малфой мерил шагами комнату и сожалел о каждом сказанном грубом слове. И зачем он так с Гермионой? Она ничего плохого не сделала, просто просила его не нарываться, неужели нельзя было просто объяснить ей, что иначе лицо не сохранишь... И зачем эта глупая девчонка наскочила на него неожиданно, да еще при Креббе и Гойле? Неужели она не понимает, что при них он лидер, который должен быть жестким, язвительным, иначе его сочтут тряпкой, что при них он не мог быть полностью откровенен с ней?

Драко не хотел оставлять Поттера безнаказанным за его слова, просто не мог. Надо было просто подставить его под наказание. Малфой умылся холодной водой, чтобы охладить разгоряченное лицо, и отправился в кабинет к своему декану.

Глава опубликована: 13.04.2016

Глава 5

Хогвартс подарил Гермионе Грейнджер целую лавину впечатлений. Новые уроки, новые люди... Да и сам замок был насквозь пропитан магией. Движущиеся и говорящие портреты, переставляющиеся лестницы, привидения — все это стало шоком для девочки из семьи маглов. В поезде Гермиона отчаянно мечтала о том, чтобы стать своей, влиться в среду детей из волшебных семей. Теперь же стало абсолютно ясно, что это невозможно сделать быстро. Грейнджер ждал целый новый мир, непонятный и неизведанный, скрывающий бесконечное множество тайн и загадок, которые так хотелось разрешить.

Уроки радовали Гермиону. Она прочитала все учебники еще дома и теперь могла не ударить в грязь лицом перед преподавателями и однокурсниками. Профессора хвалили, задания доставляли истинное удовольствие. Грейнджер хотела стать лучшей в своем классе, а может и на всем курсе, она тянулась к этому, старалась изо всех сил и у нее получалось.

Единственное, что бесконечно расстраивало Гермиону, это отсутствие друзей. Нет, в магловской школе она тоже никогда не была популярна, но там у нее были любящие родители и пара верных товарищей. Здесь Грейнджер осталась одна. Она не вписалась в свой класс, не сумела подружиться. Соседки по спальне для девочек — Парвати Патил и Лаванда Браун — уже с первого дня учебы стали неразлучны. А Гермиона, как ни старалась, не могла сблизиться с ними. Парвати и Лаванда обсуждали модные платья и косметику, молодежные магические группы и сплетни Гриффиндора. Гермиону это не интересовало. Мальчишки тоже не горели желанием с ней общаться. Наиболее дружелюбным оказался добродушный Невилл Долгопупс, но он был стеснительным и закрытым, поэтому предпочитал сидеть один.

Единственным другом Гермионы оказался Драко Малфой. Несмотря на нелестную характеристику Уизли, Грейнджер ему симпатизировала. В нем было что-то благородное, аристократическое, чего явно не хватало остальным. К тому же Драко не старался побыстрее от нее сбежать, а наоборот, радовался возможности поболтать. И он отличался умом. Никто из одногруппников Гермионы не мог похвастаться такими же знаниями. Это импонировало.

Однако Малфой мог вести себя и подло по отношению к Гриффиндорцам. Один случай с напоминалкой Невилла чего стоит! Гермионе хотелось бы урезонить его, но Драко не позволял. Он сразу становился холодным и отчужденным, даже пугал Грейнджер.

Теперь же не осталось и такого друга. Слишком поздно на ум пришла мамина присказка: «Мужчину не переделаешь, надо или смириться, или удалиться». Гермиона начала перевоспитывать Драко на лестнице, и он ушел, обиделся. Да и верно, с какой стати ему к ней прислушиваться, если они знакомы всего вторую неделю? Грейнджер жалела, что полезла со своими наставлениями, но боялась идти мириться.

А тем временем идея Малфоя с дуэлью волшебников привела к интересным последствиям, в том числе и для самой Гермионы, которую это вроде бы не должно было касаться...

Весь вечер, решая задачки по трансфигурации, Гермиона слышала перешептывание Поттера и Уизли, они явно готовились к дуэли. Ох уж эти мальчишки! Как можно быть такими безответственными! Так легко нарушать школьные правила! Ведь их могут исключить! Или их это совсем не волнует?

Когда в гостиной было уже совсем мало народу, а задачки по трансфигурации подходили к концу, пришел Перси Уизли. Судя по горящим глазам он гулял с Пенелопой Кристалл. И тут Гермиону осенило: надо все рассказать ему! Перси — староста и брат Рона, он может повлиять, может запретить им идти! Может быть тогда и Драко не попадется.

Гермиона вскочила и кинулась к Перси.

— О, привет! — старший из школьных Уизли увидел ее раньше, чем она успела открыть рот. — Ты Гермиона, верно? Как твои дела? Как первые учебные недели?

Хотела ответить, что все хорошо и начать жаловаться на мальчишек, открыла рот… И издала лишь жалкое хлюпанье. На глаза навернулись слезы. Ведь никто кроме родителей за две недели не интересовался, как у нее дела, даже Драко! А теперь нет и Драко… Она совсем, совсем одна, никому не нужна… Из левого глаза скатилась одинокая слезинка.

— Ну что ты? — Перси плюхнулся в рядом стоящее кресло, теперь его лицо было на одном уровне с Гермиониным. — Кто тебя обидел?

Она лишь помотала головой. Крепкие руки старосты обняли ее. От него пахло улицей, но и чем-то теплым, очень домашним. Потом она узнает, что это «фирменный» запах семьи Уизли, но пока это были только добрые объятия Перси. Гермиона уткнулась ему в плечо и разревелась как маленькая.

— Ну-ну, успокойся! Хочешь, снимем баллы с тех, кто тебя обижает? — Гермиона в ответ только помотала головой, возя влажным носом по мантии Перси.

— Никто здесь не хочет дружить со мной, — наконец смогла она выговорить.

— А ты сама? Ты хочешь с ними дружить?

Гермиона только энергично закивала.

— Тогда постарайся их понять, поддержать их темы разговора. Все наладится, вот увидишь. Гриффиндорцы всегда очень дружные, мы же не Слизерин какой-нибудь! Просто еще рано, вы все привыкаете к новой обстановке… Скоро будете не разлей вода всем курсом ходить!

— Правда? — это подействовало успокаивающе. Слезы иссякли. Гермиона достала из кармана мантии носовой платок и начала приводить себя в порядок.

— Конечно, правда, — веснушчатое лицо Перси расплылось в теплой улыбке.

— Прости, что я тут разревелась, как маленькая.

— Да ничего, всем нужно порой выпустить пар. Ты приходи, если станет грустно или если обидит кто. Я всегда помогу!

Перси похлопал ее по плечу и ушел. И Гермиона так и не рассказала ему о том, что мальчишки собрались на дуэль. «Я сама их остановлю! Дождусь ночи и не дам им уйти из гостиной!» — решила она и пошла умываться.

С половины одиннадцатого в пижаме и мягком розовом халате Грейнджер сидела в кресле в гостиной и ждала. Народ постепенно разошелся по спальням, камин догорал. Гермиона чувствовала, что начинает клевать носом и периодически щипала себя за руку, чтоб не уснуть.

В половине двенадцатого на лестнице, ведущей к спальням мальчиков, раздались шаги. Поттер и Уизли все-таки решили нарушить правила.

— Не могу поверить, что ты все-таки собираешься это сделать, Гарри, — Гермиона обратилась именно к Поттеру, считая его более разумным. Одновременно с этим для пущего эффекта она зажгла лампу.

— Ты? — яростно прошептал Уизли, словно специально создавая контраст со старшим братом. — Иди спать!

— Я чуть не рассказала обо всем твоему брату Перси, — отрезала Гермиона, решив не упоминать, что сделать это ей помешали собственные слезы. — Он староста, он бы положил этому конец. Но я все же промолчала.

— Пошли, — совсем неожиданно, Поттер совершенно ее проигнорировал и обратился к Рону. Он отодвинул портрет Полной Дамы и направился прочь из гостиной Гриффиндора. Гермиона чуть не задохнулась от возмущения. Она бросилась следом за мальчишками и задержала их в коридоре.

— Вы не думаете о нашем факультете, вы думаете только о себе, а я не хочу, чтобы Слизерин снова выиграл соревнование между факультетами. Из-за вас мы потеряем те призовые очки, что я получила от профессора МакГонагалл за то, что знала несколько заклинаний, которые необходимы для трансфигурации.

В ответ она получила дружное:

— Уходи!

— Хорошо, но я вас предупредила. И когда завтра вы будете сидеть в поезде, везущем вас обратно в Лондон, вспомните о том, что я вам говорила, — что вы… — она хотела сказать, что они самодовольные напыщенные индюки, которые совершенно лишены здравого смысла, но это вдруг потеряло всякое значение. Полной Дамы не было на портрете, а значит, Гермиона не могла вернуться назад.

Ее пронзила острая волна страха. Черт ее дернул полезть наружу следом за этими дураками!

— И что же мне теперь делать? — она снова почувствовала, как предательски наворачиваются слезы, но голос Уизли ее отрезвил.

— Это твоя проблема. Все, нам пора идти, вернемся поздно.

Мальчишки развернулись и пошли прочь. Гермиона оставалась в темном пустом коридоре совершенно одна. Иррациональный страх холодной липкой лапой взял за горло. Не совсем отдавая себе отчет в своих действиях, Грейнджер кинулась следом за уходящими Поттером и Уизли.

— Я иду с вами.

И опять оба проявили завидное единодушие:

— Исключено.

— Вы думаете, я буду стоять тут и ждать, пока меня схватит Филч? — слова рождались в голове лишь за секунду до того, как сорваться с языка. — А вот если он поймает нас троих, я честно ему скажу, что пыталась вас отговорить, а вы это подтвердите, и тогда мне ничего не сделают.

— Ну и наглая же ты, — громко возмутился Рон.

Гермиона в этот момент размышляла о том, что подумает о ней Драко, когда увидит ее на дуэли вместе с этой неразлучной парочкой. И за что ей только такое наказание…

— Заткнитесь вы оба! — резко бросил Поттер. — Я что-то слышу…


* * *

Спустя час Гермиона, наконец, оказалась в своей постели. Сердце колотилось как бешеное. Столько всего случилось… Спящий в коридоре Невилл, не пришедший на дуэль Драко, бегство от Филча и эта огромная трехголовая собака на люке… Нет, поменьше бы таких ночей, слишком много адреналина.

В тот момент Гермиона даже себе бы не призналась, что ей понравилось. Чувствовать себя частью команды и пережить настоящее приключение. Это выгодно отличалось от ее размеренных будней за книжками. Вот только ее не позовут с собой в следующий раз. И это очень огорчало…

На следующее утро в гостиной Гермиона хотела было присоединиться к Поттеру и Уизли, но они не обратили на нее внимания. Это обожгло обидой, ведь они такое пережили вместе! Если это их не объединило, то что тогда сможет? Видимо, Перси ошибся, что она сумеет подружиться с однокурсниками. Или их курс станет единственным исключением из правила, что гриффиндорцы всегда дружны.

Чтобы сохранить гордость Гермиона решила игнорировать ребят. Ей казалось, что так будет лучше, но, на самом деле в ней просто говорили обида и незнание как себя вести, как привлечь внимание. Одиночество грызло сердце, поэтому Гермиона старалась подсаживаться поближе к Перси. Даже если он не говорил с ней, рядом с ним все равно казалось, что не одна.

И была еще ссора с Драко, которая давила на сердце. На сдвоенном зельеварении он даже не смотрел в ее сторону. Неужели их едва начавшаяся дружба так кончится?

Спустя неделю за завтраком в Большом Зале над столом появились шесть сов, несущих длинный сверток. Он сразу привлек всеобщее внимание, в том числе и Гермионы. Она сидела рядом с молчаливым Невиллом и вела шеей вслед за странной процессией в воздухе. Совы спикировали прямо перед Поттером и Уизли. Грейнджер это даже не удивило, с этими двоими вечно что-то необычное случается. Поттер отцепил от свертка письмо, быстро пробежал его глазами. А Уизли в это время заглядывал ему через плечо. Потом оба вскочили, схватили сверток и чуть ли ни пулей выскочили из Большого Зала, естественно, еще более усилив всеобщее любопытство.

Гермиона пошла следом. Для себя она решила, что уже наелась и хочет забежать в спальню за конспектами по заклинаниям, чтоб потом не ходить за ними между первым и вторым уроками. То, что ее, как и всех, глодало желание узнать тайну длинного свертка, она себе не признавалась.

Около лестницы что-то происходило, это стало понятно сразу, как только Грейнджер вышла из Большого Зала. Гермиона замерла в стороне так, как будто вовсе и не наблюдает. Но взгляд ее был прикован к Драко, который вырвал сверток из рук Поттера и разворачивал его. Это была метла! Грейнджер совершенно в них не разбиралась, но по тому, как блестела полированная ручка, как аккуратно лежали гладкие прутья, было ясно — игрушка из дорогих.

Разговора мальчиков слышно не было, но Гермиона по лицу видела, как горды собой Поттер и Уизли и как рассержен Малфой. Грейнджер настолько увлеклась попытками прочесть разговор по губам, что не заметила, как из Большого Зала вышел профессор Флитвик. Конечно, не обратить внимания на повышенно эмоциональных ребят у лестницы преподаватель не мог, поэтому направился сразу к ним. Тихого, чуть писклявого голоса маленького заклинателя Гермиона тоже не слышала, но он, судя по всему, оказался на стороне гриффиндорцев. Креббу и Гойлу пришлось расступиться, и Поттер с Уизли побежали вверх по лестнице. Профессор Флитвик улыбнулся слизеринцам и тоже не спеша, чуть подпрыгивая, последовал наверх готовиться к уроку. Драко стоял у лестницы рядом со своими «телохранителями», вид у него был разозленный и беспомощный одновременно. Гермиона видела, как поникли его плечи, когда Флитвик отвернулся. Поттеру и Уизли разрешили иметь метлу, а ему нет! Грейнджер вспомнила, с каким восторгом Драко рассказывал о полетах тогда, в библиотеке. Конечно, ему тоже хотелось летать, и на своей метле, и не только на занятиях мадам Трюк.

Гермионе хотелось подойти к Малфою, поддержать его, как друга. Ведь Кребб и Гойл явно не заметили его состояния. И в тот момент, когда Грейнджер сделала шаг им навстречу, Драко ее заметил. Карие и серые глаза встретились. Лед, ничего больше не увидела Гермиона в красивых, выразительных глазах Малфоя. Она сразу поняла, что лучше не подходить, он не только не позволит подбодрить себя, но еще и скажет что-нибудь противное, чтоб скрыть свое состояние.

Грейнджер поспешила пройти мимо, к лестнице, больше не поднимая глаз. Не хотелось получать новую порцию холодного душа. В этом Драко так сильно контрастировал с сердечным Перси…

Гермиона догнала Поттера и Уизли на лестнице, ведущей на третий этаж.

— Значит, ты полагаешь, что это награда за то, что ты нарушил школьные правила? — гневно спросила она у них, решив отомстить двум индюкам за бесчувственность к Драко. При этом он, конечно, никогда б об этом не попросил и никогда не одобрил такой защиты.

— Кажется, ты с нами не разговаривала, — спокойно отметил Поттер. И Гермиона поняла, что удар заслуженный, нечего было строить из себя обиженную последнюю неделю. И почему она все время ошибается в выборе способа поведения?

— И ни в коем случае не изменяй своего решения, — добавил Уизли. — Тем более что оно приносит нам так много пользы.

Гермиона прошла мимо них с максимально гордым видом. Кто бы знал, чего это стоило! Слова больно задели. Она и так сильно переживала из-за своего одиночества, а тут еще этот невоспитанный Уизли подчеркнул, что отсутствие общения с ней его только радует! Надо было собирать самолюбие по кусочкам и идти на трансфигурацию. Погружение в сложные задачи профессора МакГонагалл всегда помогает избавиться от плохих мыслей.

И время снова побежало вперед. А Гермиона по-прежнему была одна, она ходила на уроки, делала домашние задания, занималась дополнительно в библиотеке. Иногда удавалось поговорить с Перси или Невиллом, но чаще приходилось прятать одиночество в книгах, запихивая себе в голову новые и новые знания. А что еще оставалось?

Нередко Гермиону посещали мысли о том, что следовало бы все бросить и вернуться домой, снова пойти в старую школу. Там рядом будут родители, там у нее есть маленькая забавная кузина, которая всегда поднимает настроение своей детской непосредственностью, там есть Маргарет, подруга с самого детства, с которой и в песочнице играли, и куклами обменивались, там есть Бобби, соседский мальчишка, с которым можно погонять на велосипеде. Это жизнь, которую Гермиона знает, в которой она не одна. А тут все чужое. Вот только сдаваться совсем не хотелось. Слишком интересно было учиться, слишком жгло желание освоить и познать эту сторону себя и мира. Жизнь без волшебства показалась бы ей теперь неполной, блеклой, словно цветной фильм внезапно станет черно-белым. И каждый раз Гермиона находила в себе силы, чтоб утром снова встать с кровати и прожить еще один день среди книг.

Так незаметно подкрался Хэллоуин. Он встретил вкусным запахом запеченной тыквы, но поначалу ничем не отличался от любого другого дня. Потом настроение все-таки немного оторвалось от нулевой отметки. На уроке заклинаний профессор Флитвик объявил, что они готовы заняться чарами левитации. Этого ждал, кажется, каждый ученик в классе, а Гермиона особенно, потому что в учебе заключалась последняя ее радость. К тому же у нее единственной из всех получилось поднять перо над столом. Профессор Флитвик был в восторге, и Грейнджер даже заулыбалась, что теперь бывало с ней крайне редко.

Гермиона шла с урока в приподнятом настроении, тем более что она любила Хэллоуин и вечером школьников ждал торжественный ужин. В коридоре собралась целая толпа, приходилось буквально пробираться в нужную сторону. И тут…

— Неудивительно, что ее никто не выносит. Если честно, она — настоящий кошмар! — услышала она голос Уизли, идущего чуть впереди нее, как всегда, рядом с Поттером.

На глазах сразу набухли слезы. «Неужели это — правда?» — промелькнуло в голове. Тыльной стороной ладони Гермиона попробовала стереть слезы с лица, чем размазала их еще больше. Обгоняя закадычную парочку, она врезалась в Поттера, так как почти ничего не видела из-за застилавшей глаза мути. Извиняться не стала, а просто постаралась побыстрее скрыться в толпе, чтоб они не увидели ее слез.

«У меня нет здесь друзей! Никто не захотел со мной общаться. Вроде подружились с Драко, но и того я обидела! Что я за человек такой, что не могу ни с кем нормально общаться?» — слезы бежали и бежали по щекам. Скатывались по подбородку на ворот рубашки. Гермиона даже не смотрела, куда она идет. Какая разница? Желание уехать домой было сильным, как никогда раньше.

Она даже не заметила, как оказалась в пустом коридоре, не заметила и человека, идущего ей навстречу, поэтому врезалась в него со всего размаху.

— Эй, ты чего? — раздался прямо над ухом знакомый голос Драко Малфоя.

Гермиона не могла ему ответить, она просто разрыдалась еще сильнее. Уже в голос. Драко, недолго думая, схватил ее в охапку и втолкнул в ближайший пустой класс, подальше от любопытных глаз и сплетен, которых всегда много в Хогвартсе. Грейнджер в изнеможении рухнула на стул и закрыла лицо руками. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь видел ее в таком состоянии, и уж тем более не Драко. Она ждала от него язвительных замечаний, ведь они в ссоре. Но их не последовало. Драко сел около девочки на корточки и попытался отнять ее руки от лица.

— Тише, Гермиона, тише, не плачь. Кто тебя так обидел? Я им голову оторву!

Гермиона лишь помотала головой. Она еще не могла говорить. И ей совершенно не хотелось, чтобы Драко знал, что ее расстроило. Однако то, что он с ней и утешает, было приятно, этого она не могла не признать.

Малфой просто сел рядом и приобнял ее. Каштановая головка с копной неуправляемых волос оказалась у него на груди. Гермиона вдруг почувствовала, что она дома. Здесь, рядом с этим холодным мальчишкой ей хорошо и спокойно. Такого не мог дать даже всегда приветливый Перси. Просто хотелось сидеть так подольше, вдыхать горьковато-холодный запах туалетной воды знакомого человека и чувствовать, что в кой-то веки не одна. В тот момент даже не было сил удивиться, что одиннадцатилетний мальчик пользуется мужскими ароматами.

Постепенно приходя в себя, Гермиона осознавала, что сидит с Малфоем, а значит, он ее простил.

— Ты больше на меня не сердишься? — спросила она хрипло, когда, наконец, смогла говорить.

— А ты на меня? — вопросом на вопрос ответил Драко, глаза его лукаво блеснули.

— Обещаю, больше не буду пытаться тебя перевоспитать, — выпалила она.

— Это правильно, все равно бесполезно, — кивнул он и подал ей аккуратно сложенный носовой платок с витиевато вышитыми инициалами Д.Л.М., пахнущий той же туалетной водой. — А я постараюсь на тебя не срываться, хотя обещать не могу, характер у меня непредсказуемый, — и он улыбнулся ей по-доброму, как раньше.

В порыве чувств Гермиона крепко обняла Драко.

— Я пойду умываться, ладно?

— Хорошая идея, тебя проводить?

— Нет, спасибо.

Гермиона ушла, но чем дальше она уходила от Малфоя, тем навязчивее в голову лезли слова Рона о том, что она «настоящий кошмар». В туалете девочка снова разразилась слезами, даже не пошла на обед, оставшиеся уроки и пир в Большом зале по случаю Хэллоуина.

Поэтому о том, что в подземельях не все в порядке, она поняла по незнакомому звуку, похожему на низкий рев и шарканье гигантских подошв в коридоре. Что это такое Гермиона даже предположить не могла, пока не почувствовала ужасный запах и не обернулась. В женский туалет влезал горный тролль, она поняла это, потому что видела таких на картинках в библиотечной книге. Вот только думать о том, как глупое чудовище оказалось в школе, Гермиона уже не могла. Колени тряслись от страха. А тролль уже нависал над ней…


* * *

… И после этого жизнь наладилась. Гермиона сама не знала, как сумела, все еще трясясь от ужаса, придумать более-менее правдоподобную историю и соврать, глядя в глаза профессору МакГонагалл. Своему декану! Но она смогла, и после этого все почему-то встало на свои места. Может, иногда неправильные поступки оказываются самым лучшим выходом из ситуации?

Она дождалась Гарри и Рона в гостиной Гриффиндора, где продолжался прерванный банкет в честь Хэллоуина. Они пришли, стояли и смотрели на нее пару минут, оба. Гермиона не знала, куда деваться от всех чувств, которые нахлынули на нее в тот момент. Она бы не смогла выговорить ни слова, даже если б придумала, что сказать. «Спасибо», — произнесли тогда Гарри и Рон хором. И после этого они вместе пошли к столам с угощением. У нее наконец-то появились друзья! Вот только сказать им о Драко она так и не смогла. Они бы не поняли, а возвращаться к одиночеству слишком не хотелось. Так начались секреты от друзей… Знала бы она, как надолго это затянется и во что выльется, разрубила б Гордиев узел уже тогда и расхлебала последствия, когда это было еще относительно просто. Но Гермиона пошла по пути наименьшего сопротивления и скрыла свою дружбу с Малфоем от Гарри и Рона. А Драко согласился ей подыграть… Они думали, что общие секреты сближают людей, Грейнджер не смогла бы переубедить Гарри и Рона в их отношении к Малфою, а ему не хотелось иметь ничего общего с этой парочкой. Решение обоих устроило.

Прошло больше месяца с субботнего матча по квиддичу в начале ноября. Тогда Гарри сумел справиться с взбесившейся метлой и поймал снитч, чуть его не проглотив. Судя по всему, Драко это сильно задело, причем что больше: поражение своего факультета или то, что самый юный ловец вырвал победу своей команде, — Гермиона не знала. Теперь у нее получалось значительно реже видеться с Малфоем, и каждая встреча стала на вес золота.

— В следующий раз Гриффиндору надо взять ловцом древесную лягушку, у нее рот больше! — все еще возмущался Драко.

Приближалось Рождество. Почти каждый день небо извергало на замок охапку пушистых снежинок, которые по большей части таяли, достигая земли. Это было красиво. Повсюду царила веселая предпраздничная атмосфера. До каникул оставалась всего пара дней, и Гермионе не терпелось скорее увидеть родителей.

— Твоя шутка про древесную лягушку уже никого не смешит, — улыбаясь, чтобы смягчить свои слова, заметила девочка. — Главное, что Гарри поймал снитч, а как он это сделал, совершенно неважно!

— Знаешь, Поттер с Уизли плохо на тебя влияют, — недовольно покосился на нее Малфой.

— Нет, я бы сказала так, даже если бы не дружила с ними. Надо уметь проигрывать, Драко!

— О, это к талантам Малфоев точно не относится, — фыркнул он, почему-то смутившись, как будто что-то вспомнил.

— А что относится? — Гермиона чуть обогнала его и заглянула в глаза, чтобы убедиться, что он не злится.

— Ну, например, тонкий вкус, твоим дружкам этому еще надо поучиться, — Драко весело рассмеялся.

Они некоторое время шли молча, не спеша, просто прогуливаясь. Было приятно пообщаться, такой шанс выдавался нечасто из-за уроков и внутренней жизни факультетов.

Драко поймал красивую резную снежинку на голую ладонь и, остановившись, смотрел, как она тает. Гермиона не сводила с него глаз. «И почему он такой колючий? Если бы Гарри и Рон видели его таким, каким вижу я, изменили бы свое мнение!»

— Скажи, а почему ты всегда ведешь себя по-разному? При мне ты один, при ребятах другой... — осторожно спросила девочка.

Малфой поднял на нее бледно-серые глаза, похожие на блеклое зимнее небо, и долго смотрел, не говоря ни слова.

— Я веду себя со всеми одинаково, Гермиона, просто все по-разному на это реагируют.

Она знала, что это неправда, но ничего не могла возразить. Драко решил переменить тему.

— Ты поедешь домой на Рождество?

— Да, я так соскучилась по дому, по родным... А ты?

— Я тоже, в нашем доме всегда так красиво на Рождество... И столько всего вкусного! — Драко мечтательно закатил глаза. — А как маглы отмечают Рождество?

— Я думаю, так же, как волшебники... Огромная елка с игрушками, подарки утром, всякие вкусности... Разве у вас не так?

— Так, только игрушки движутся, — рассмеялся Драко.

Они медленно зашагали вперед. Вокруг кружил снег, как в стеклянном шаре. Снежинки запутывались в каштановых локонах Гермионы, таяли на светлых волосах Малфоя.

— Ты пришлешь мне открытку? — спросил он.

— Конечно! Как я могу не поздравить друга с Рождеством?

Глава опубликована: 27.04.2016

Глава 6

Прошел первый семестр в школе, а так ничего и не наладилось. Драко чувствовал, что теряет друзей. Его привычная манера поведения не работала. Только Кребб и Гойл всегда следовали за ним, молчаливыми тенями. Все остальные слизеринцы души не чаяли в Забини. Он пользовался завидной популярностью у всех, с кем сталкивался. Драко это приводило в бешенство. Он не мог понять, что такого есть у Блейза, чего не хватает самому Малфою? Отец обещал ему совершенно другое развитие событий. Так в чем подвох?

— Представляешь, какой командой вы бы с Блейзом стали, если б объединились? — заметил Гойл незадолго до начала каникул. Они втроем сидели в гостиной Слизерина и пытались делать домашнее задание по зельеварению, но отвлекались на все, на что только можно было отвлечься.

— И ты туда же, Грег? Ты тоже влюбился в Забини? — и без того взвинченный Драко завелся с пол-оборота.

— Ну, почему сразу влюбился? Просто это заметно облегчило бы всем жизнь. Но решать тебе, мы с Винсом последуем за тобой.

И всегда так было. Кребб и Гойл всегда с Драко. Если даже Грег заметил, что среди первокурсников Слизерина произошел раскол и Малфой остался в меньшинстве, то такое положение дел должно быть совершенно очевидно.

Драко все время казалось, что он упускает нечто важное, но поймать мысль за хвост никак не удавалось.

И, как ни странно, не начать кидаться на людей ему помогала Гермиона Грейнджер. Маглорожденная, с вороньим гнездом на голове и любовью тараторить, она совершенно не вписывалась в прежний круг общения Малфоя, но, когда все старые понятия летели в трубу, можно было послушать внутренний голос. А внутреннему голосу с Гермионой было легко и комфортно. Странно, но интересно.

Драко ждал каникул, чтобы вернуться домой. Он соскучился по родителям, по поместью, но еще больше по ощущению твердой почвы под ногами, и Малфой в тайне надеялся, что все так и осталось.

В поезде он сидел в купе вдвоем с Креббом и Гойлом, все остальные слизеринцы собрались у Забини, даже Пэнси и Нотт! Вот уж от кого он не ожидал, так это от них, тем более что на праздник они с родителями все равно приедут в имение к Малфоям. Однако сейчас они предпочли развлекаться вместе с Забини и бросить старого друга. Драко никому бы не признался, как сильно его это задело. Ведь он привык быть лидером в компании, а тут его место увел из-под носа какой-то полу-итальянец, причем не приложив к этому никаких видимых усилий.

— Пойду, пройдусь по поезду, — бросил Малфой Креббу и Гойлу. Те дружно поднялись следом за ним. — Не надо, я сам.

Все-таки слова Поттера, сказанные в воздухе и перед несостоявшейся дуэлью, о том, что Драко храбрый только тогда, когда за спиной два верных телохранителя, оставили след. Не хотелось, чтобы его воспринимали только как маленькую шавку, лающую из-за ног хозяина. Малфой был собой и без Кребба с Гойлом, это теперь приходилось подтверждать. И неважно, что сейчас школьная знаменитость с нищим дружком в поезде не ехали. Доказать предстояло в первую очередь самому себе.

Коридоры «Хогвартс-экспересса» пустовали. И народу ехало меньше, чем первого сентября, да и все предвкушали встречу с родными, потому сидели тихо, а не бегали из купе в купе, чтоб поздороваться с каждым из школьных приятелей лично.

Драко сам не знал, куда идет, просто шагал и прислушивался к знакомым и незнакомым голосам из-за дверей. Каштановую голову впереди он заметил сразу. Гермиона быстро шла ему навстречу. Настроение сразу подскочило. Все-таки эта девочка всегда его радовала, что-то в ней было такое, чего не хватало слизеринцам. Может быть, природный оптимизм? Или искренность?

— Привет, ты куда собрался? — Гермиона остановилась перед ним посреди коридора.

— Привет, да никуда, просто брожу… Заменяю школьное приведение! — Драко облокотился на поручень под окном. За стенками поезда летели заснеженные английские холмы.

— А знаешь — похож! Особенно бледность! — и Грейнджер звонко рассмеялась.

— Эй, это же признак аристократизма! Все аристократы бледные! — попытался защититься Малфой, хотя сам уже смеялся. Эта дружеская подначка окончательно оторвала его от мыслей о Забини. И чего только так разволновался! Он едет домой, чтобы повидать родителей, по которым очень соскучился, и на Рождество к нему приедут и Кребб с Гойлом, и Теодор с Пэнси, все будет как раньше. Так чего грызть себя? Надо радоваться!

— Ну вот, теперь ты улыбаешься — моя миссия выполнена! А то уж слишком смурной шел! — гордо подняв подбородок, заявила Гермиона.

— Да, ты умеешь поднять настроение, это я понял за полгода!

Они просто стояли у окна и смотрели друг на друга. А ковер как и прежде менял узоры, и за окном плотные тучи, наконец, разразились снегом.

— А ведь так мы и познакомились, в поезде, у окна, — вдруг сказала Гермиона абсолютно серьезно.

— Да, и я рад, что вышел тогда за тобой. Ты — настоящий друг, Гермиона, — упоминать, что она стала такой, в противовес тем, кто легко сбежал к Забини, явно не стоило.

Драко видел добрые смешинки, пляшущие в темно-карих глазах Грейнджер. Вот по таким глазам веселым, искренним с немного игривым взглядом Драко скучал на Слизерине. Малфой вытянул руку и убрал одну из выбившихся кудряшек Гермионе за ухо. Волосы оказались удивительно мягкими на ощупь, как пух. Она же лишь удивленно смотрела на его руку.

— Что это ты озаботился моей прической? — в голосе звучало удивление.

— Просто надеялся, что с вороньим гнездом все-таки можно что-то сделать, но ошибся… — с притворной грустью заявил Драко.

— Ах ты! — Гермиона легонько ткнула кулаком Малфоя в плечо.

— Убила! Она меня убила! — давясь от смеха, застонал он.

Поезд уже подъезжал к Лондону, и пора было расходиться по своим купе. А они все стояли у окна и смеялись вместе. В голову Драко закралась мысль, что вышло бы очень здорово, если б Гермионе тоже позволили приехать к ним на Рождество. Но отец никогда этого не разрешит. Можно только мечтать.

А за окном огромными пушистыми хлопьями шел снег…


* * *

На Кингс-Кросс Драко встретил отец. Да это было и неудивительно. До Рождества оставалось совсем немного, а значит, миссис Малфой снова спустилась на кухню и надела любимый старый фартук, который так раздражал ее мужа.

Дома пахло елью и готовящимися угощениями, как всегда перед Рождеством. Когда отец и сын вышли из «входного» камина в прихожей, на них сразу обрушился целый букет потрясающих ароматов. Из коридора под лестницей, ведущего на кухню, уже доносились шаги хозяйки дома.

— Вы здесь? Драко!

На людях миссис Малфой всегда выглядела как настоящая леди, но сейчас, в мягком домашнем платье и фартуке, с высоко подколотыми волосами, она напоминала любую английскую хозяйку.

— Мама!

Словно маленький ребенок, Драко кинулся в нежные руки, пахнущие мукой и ванилью.

— И кто только придумал уезжать на учебу так надолго! Я же с ума сойду, пока ты окончишь Хогвартс! — миссис Малфой уткнулась носом в светлые волосы сына.

— Ну-ну, хватит тут ваших нежностей, — встрял отец. Он скинул пальто на руки подоспевшему Добби и ушел к себе в кабинет. Мистер Малфой вообще любил закрываться там и делать вид, что работает, хотя откуда у него бралось столько важных дел и бумажной волокиты, никто из домашних не знал.

— Слава Богу, что мне удалось отговорить его отправлять тебя в Дурмстранг, это же так далеко! Я бы точно не пережила! — полушепотом заявила миссис Малфой, по-прежнему обнимая сына.

— А что вы там с домовиками готовите? — решил отвлечь ее Драко. Все-таки он уже не ребенок. Мама слишком носится с ним, словно ему по-прежнему пять лет. Это еще до школы казалось неуместным, а теперь, после четырех месяцев вдали от дома, просто коробило. Он взрослый мужчина, а не маменькин сынок!

— Твой любимый тыквенный пирог, — она хитро подмигнула сыну.

— Тогда я переоденусь и приду к вам! — сразу обрадовался он. — Разве я могу такое пропустить?

И Драко побежал наверх, в свою комнату, такую привычную. Конечно, старинное обустройство поместья было слишком важным, чтобы можно было менять его по собственному желанию. Это делало спальни не очень уютными. Но когда всю жизнь проводишь в окружении тяжелых портьер, старинных гобеленов, шелковых обоев и массивных гардеробов и комодов из редких пород дерева, то начинаешь видеть в этом бездушном убранстве особый уют. Драко любил свою комнату, хотя и не мог в ней ничего изменить.

Когда он уже переоделся и готов был идти вниз, к матери, появился Добби — домовик в грязной, застиранной наволочке.

— Хозяин Люциус просил хозяина Драко зайти в кабинет, — пропищал тот. Его уши, похожие на болтающиеся лоскутки кожи, забавно тряслись от страха перед непредсказуемым хозяйским гневом.

— Спасибо, Добби, я иду.

Спорить с отцом всегда было бессмысленно, проще подчиниться. Тем более так он не накажет Добби. Жестокость мистера Малфоя со слугами всегда расстраивала маму, а значит, не нравилась Драко.

Кабинет отца, полный шкафов с книгами и пергаменными рукописями, освещал только неверный свет камина. Хозяин дома сидел в глубоком кресле из зеленой кожи и выписывал перед собой волшебной палочкой руны, они зависали в воздухе серебряными значками. Мистер Малфой то что-то дописывал, то что-то стирал, то просто смотрел и думал.

— Отец, — Драко постучал, входя в кабинет. Даже если его ждут, лучше не нарушать правила вежливости.

— Садись, Драко, — он взмахнул рукой, и все руны растаяли в один миг. — Я хотел послушать твои впечатления от школы.

— Мне понравилось в школе, — и ведь не лгал! Просто недоговаривал…

— Профессор Снейп говорил, что ты неплохо учишься…

— Я стараюсь! — гордо улыбнулся Драко.

— Плохо стараешься, — неожиданно сердито отрезал отец. — Ты должен быть лучшим в своем классе, лучшим на потоке! Малфои всегда и во всем лучшие!

— Да, отец, — Драко только понурил голову. Он надеялся, что дома можно будет отдохнуть, расслабиться. Но отец всегда отличался требовательностью, глупо было ожидать, что теперь требования изменяться.

— По словам профессора Снейпа лучшая у вас на потоке какая-то маглорожденная выскочка. Ты же понимаешь, что так не должно быть. Поставь ее на место, пусть знает, что грязнокровке никогда не стать лучше настоящего чистокровного мага. Грязнокровки достойны лишь крохи собирать с наших столов.

— Да, отец, — а в душе поднималась горячая волна гнева. Гермиона не такая! Нельзя так о ней говорить! И она, действительно, лучше учится, потому что уделяет этому больше времени и сил. Драко видел, как она старается, как радуется получаемым за знания очкам. Она заслужила быть лучшей на потоке. Но разве можно спорить с отцом? Тем более таким!

— Потрать каникулы на учебу и докажи, что ты можешь намного больше, чем она, — жестко поставил точку мистер Малфой. — Можешь идти, мне надо работать.

— Да, отец, — и Драко как можно быстрее вышел из кабинета. Он так надеялся на возможность отдохнуть, а вышло совсем иначе.

Мама на кухне как раз доставала тыквенный пирог из печи. Аромат витал просто божественный.

— Ммм! Дашь отщипнуть немного?

— Конечно нет! — миссис Малфой бросила на сына притворно строгий взгляд, но глаза ее смеялись. — Но через несколько минут будем доставать тыквенные кексы, и вот ими я тебя угощу!

Драко сразу заулыбался. Рядом с мамой всегда было легко и радостно, она словно излучала теплый свет, согревающий каждого.

— Я так рада, что ты вернулся! — мама отошла от пирога и села на стул, оказавшись сразу ниже сына. — Без тебя дома как-то очень пусто…

— Я очень по тебе соскучился! — и это было чистой правдой. Драко обнял мать, ее лицо оказалось у него на груди. Она замерла, слушая биение сердца.

— Отец с тобой уже говорил?

— Да, ты знаешь о чем?

— Знаю, — мама лишь печально вздохнула. — Я пыталась ему объяснить, что не надо на тебя давить. Что тебе не обязательно тратить все каникулы на занятия, что в школе могут быть разные ученики с разными способностями.

— Отца нельзя переубедить, я понимаю.

Она кивнула. Пора было доставать кексы. Драко всегда любил их за то, что мама пекла перед Рождеством больше, чем нужно, а потом они вдвоем пили на кухне чай с лишними. Отец бы этого не одобрил, он не мог понять, что иногда хочется забыть о манерах и просто поболтать, а не чинно принимать пищу в парадной столовой.

Вот и сегодня мать и сын уселись за небольшой столик недалеко от печки. Вокруг сновало трое домовиков, убирая кухню после рождественской готовки. Миссис Малфой сняла фартук и сразу стала выглядеть немного солиднее. На плите засвистел чайник, и она сама взялась разливать чай. Драко уже не впервые подумал, что было бы просто замечательно, жить не в огромном поместье, а в небольшом домике, чтобы всегда было так, и без отцовских заморочек.

— А как у тебя дела с ребятами? Надеюсь, вы поладили? — спросила миссис Малфой, усаживаясь напротив сына.

— Не очень, — честно признался Драко. — К нам поступил какой-то Забини, и все ребята дружат с ним…

— А ты почему нет?

— Он же занял мое место! — опешил Малфой.

— Странно… Почему вы, мужчины, всегда боретесь за какое-то свое место? Почему нельзя не бороться постоянно, а объединить усилия и дружить всем вместе?

— Никогда не думал, что ты будешь говорить, как Гойл!

— Значит, Гойл прав.

— А еще я дружу с той маглорожденной, которая лучшая на потоке, — выпалил Драко. Он понимал, что ему будет легче, если он расскажет маме, но как-то тут получилось совсем не к месту.

Брови миссис Малфой поползли вверх. Она молчала несколько ударов сердца.

— Ты же знаешь, что отцу это не понравится?

— Знаю, поэтому не сказал ему.

— Я не должна учить тебя скрывать что-то от отца, ты же понимаешь?

У Драко сердце ушло в пятки. Неужели даже мама его не поймет? Неужели сейчас отправит каяться к отцу? Такого же просто быть не может!

— Понимаю. Ты что, тоже против?

— Нет, дорогой, я не против, если она хорошая девочка. Но ты же знаешь, что все мы насквозь пронизаны предрассудками. Эта дружба не принесет тебе радости в будущем. Твой отец и твои друзья ее не примут. Очень тяжело разрываться между дорогими людьми.

Драко почудилась грустная улыбка на губах матери, но он не стал об этом думать. Мало ли что она вспомнила при этих словах, его сейчас волновало совсем другое.

— Но ведь времена меняются. Может, это пройдет…

— Я тоже надеюсь, дорогой, но это очень слабая надежда. Некоторые вещи не меняются никогда.

Драко перевел взгляд на огонь в камине. Поленья уютно потрескивали под светящимися языками. Мама была права, но перестать общаться с Гермионой, когда у него и так почти не осталось друзей, он просто не мог. Эгоизм или предчувствие, но что-то мешало принять как данность мысль, что им с Грейнджер лучше поссориться и никогда не мириться...


* * *

Рождественская ночь выдалась звездной и морозной. Драко сидел на ковре у камина вместе со старыми друзьями, как раньше, еще до школы. Сейчас это казалось таким давним…

Посреди гостиной высилась огромная украшенная движущимися игрушками ель. Гости Малфоев вместе с хозяевами устроились по креслам и диванам небольшими тихо беседующими группками. Домовики разносили на серебряных подносах высокие бокалы с шампанским.

— Как же хорошо, — протянул Тед. — Как будто нам снова по пять лет…

— Фи, не хочу опять быть пятилетней! — усмехнулась Пэнси. — Сейчас фантазия на шалости у меня гораздо богаче!

— И что же ты планируешь сейчас? — Драко заинтересовался.

— Ну, может быть полить шампанским светлое платье миссис Кребб…

— Не надо, — до этого могло показаться, что Винс задремал, но при словах Паркинсон тут же встрепенулся. — Она так любит это платье!

— И это ты называешь хорошей фантазией на шалости? — ехидно ухмыльнулся Драко. — Это ты могла провернуть и в пять лет!

— А Блейз бы оценил… — надула губки Пэнси.

Драко словно ледяной водой облили. Нет, им уже не по пять лет, и все не как раньше, потому что теперь влез мерзкий Забини, и они стали не такими уж и друзьями.

— Эй, Драко, ты чего? — Теодор выглядел удивленным.

— Просто Пэнси напомнила про Забини.

— А что не так с Забини? — тут же взвилась на защиту дружка Паркинсон.

— А то, что из-за него мы больше не общаемся так, как раньше! — гневно выкрикнул Малфой, но удачно заигравшая музыка заглушила его слова от взрослых.

— Правда? Из-за него? — глаза Пэнси стали узкими как щелочки и злыми. — А мне кажется, что из-за тебя! Ты пытаешься показать себя командиром, хочешь, чтоб тебя все слушались. Ты оскорбляешь Блейза своим высокомерием. А он не сделал тебе ничего плохого!

— Потому что он непонятно кто, а я должен был стать лидером! — вспылил Драко.

— И это Блейз виноват, что ты не смог? Что у него получается быть лидером лучше, чем у тебя? По-моему, ты просто ищешь виноватых, а винить можешь только себя! — если бы Паркинсон могла прожигать взглядом, Малфой давно бы превратился в кучку пепла.

— Слушай, Пэнси, давай лучше потанцуем! Музыка играет! — Кребб оказался как нельзя кстати. Он чуть ли не силой увалок Паркинсон от камина, танцевать среди старших. Иначе Драко кинулся бы на нее с кулаками, забыв о том, что джентльмены девушек не бьют.

— Не кипятись, — спокойный голос Теда заставил Драко начать успокаиваться. — Она защищает нового друга. Мы все считаем, что было бы намного проще, если бы вы с Блейзом поладили. Проще для всех. Мы же разрываемся между вами.

— А может, не стоит разрываться? Просто отправить Забини к соплохвостам и не бросать меня! Тед, вы все знаете меня с детства, а Забини всего четыре месяца!

— Да, мы знаем тебя с детства и любим, но почему это препятствует увеличению нашей компании? В школе все и всегда заводят новых друзей. Что в этом плохого?

— Забини плохое!

Драко поднялся. В нем кипел гнев, и он не знал, как его разрядить.

— Я пойду спать, — отрезал он и покинул гостиную.

Темнота и прохлада коридоров имения его немного отрезвили. Теперь старой дружбе почти наверняка придет конец. Малфой готов был рвать и метать от отчаяния.

На подоконнике спальни его ждал подарок от Гермионы… И на душе сразу как-то потеплело. Все-таки он не один. И отец не заставит его перестать с ней общаться.


* * *

Как же приятно было снова оказаться дома, в родных стенах! Гермиона прыгала от счастья, словно маленький ребенок, что снова спит в своей постели, сама мажет себе тосты джемом и может раскладывать книжки где и как захочет. Все-таки каким бы уютным и доброжелательным не был Хогвартс, а дом он не заменит. Разве что для Гарри, который никогда не знал, что это такое.

Время, когда Гермиона хотела бросить школу и вернуться к прежней жизни, давно прошло. Теперь у нее были друзья, она с удовольствием училась и ни за какие коврижки не отказалась бы от магии. Ведь это часть ее природы, часть, которую она наконец-то узнала и теперь готова была изучать.

Дом теперь казался маленьким после четырех месяцев в замке, да и полное отсутствие волшебства теперь казалось непривычным. Как это фотографии не движутся? Как это узоры на коврах застыли раз и навсегда? Так не интересно!

Все-таки вернулась уже не та Грейнджер, что раньше.

— Ты так повзрослела, дорогая, — сказала мама в первый же вечер, когда Гермиона вытирала рядом с ней посуду после ужина. — И прямо вся светишься. Наверное, тебе очень хорошо в этой школе.

— Да, мам, сначала не заладилось, а потом я привыкла, и у меня там друзья, и учиться очень интересно… — Гермиона начала взахлеб рассказывать о Хогвартсе, но миссис Грейнджер лишь качала головой. Слишком многого она не понимала в этом загадочном для нее мире и не могла понять.

Мистер Грейнджер же больше всего заинтересовался движущимися картинками и схемами в книжках, которые Гермиона привезла с собой.

— И как они только такое делают! Это же просто фантастика! — восхищался он.

— Это не фантастика, это магия! — гордо ответила Гермиона. Она понимала, что ее новый мир навсегда останется непонятным и чуждым для ее родителей. От этого становилось немного грустно, но лишь чуть-чуть, все затмевала радость встречи.

В один из первых дней дома Гермиону разбудил знакомый вопль:

— Ты приехала и смеешь дрыхнуть? Даже поздороваться не зашла!

Не нужно было даже открывать глаза, чтобы узнать Маргарет. Раньше они с Грейнджер были одноклассницами и лучшими подругами, сидели за одной партой и во всем друг другу помогали. Но теперь столько всего изменилось. Казалось, что магловская школа была так давно!

— Привет, Мэг, я так тебе рада! — Гермиона разлепила глаза и крепко обняла холодную с мороза подругу.

— Вставай, соня, Бобби ждет нас на улице!

Сон как рукой сняло. Гулять, как до Хогвартса, с друзьями, которые сто лет ее знают. Гермиона быстро собралась, даже подпрыгивая от нетерпения. Она ведь так по ним скучала!

Но долгожданная встреча принесла только ностальгию. Она столького не могла им рассказать! Приходилось притворяться, что Гермиона учится в специальном интернате для одаренных детей, собственно, Хогвартс был на него похож. Но как же волшебство? Новые открытия о мире? Как же гоблины? Почтовые совы? Все это так важно для понимания новой жизни Гермионы, но все это тайна, которую нельзя раскрыть старым друзьям. Конечно, Грейнджер смогла рассказать о Гарри и Роне, что они подружились после очередной шалости… Но ведь это была смертельно опасная шалость с горным троллем! А вот это уже секрет. Рассказала и о Драко, Маргарет и Бобби даже поняли, что он не ладит с ее друзьями, поэтому нельзя общаться со всеми одновременно. Но все это было так мелко на фоне многовекового противостояния Гриффиндора и Слизерина…

Зато было очень приятно слушать о старых знакомых по магловской школе, о соседских ребятах. За четыре прошедших месяца Гермиона упустила кучу сплетен и проказ! А ведь это только начало! Можно ли дружить, когда ты половины не можешь рассказать друзьям из своей жизни и появляешься только на каникулах? Грейнджер верила, что можно. Ведь она очень дорожила и Маргарет, и Бобби. Да и не хотелось оставлять совсем уж позади магловскую часть себя. Ведь она словно принадлежит к обоим мирам одновременно.

Все-таки Рождество объединяет людей. И Гермиона была безмерно рада воссоединиться с семьей. Тем более, что на праздник приехали и бабушка с дедушкой, и тетя с дядей и, теперь уже восьмилетней, кузиной. Как же она выросла! Ведь Грейнджер гуляла с ней как раз тогда, когда в ее доме появилась профессор Вектор. Сколько ж всего произошло с той поры!

Глава опубликована: 22.05.2016

Глава 7

Каникулы пролетели быстро, слишком быстро. И красный поезд снова отвез учеников в Хогвартс.

Драко уже не знал, чего хочет больше. Дома за ним все время присматривал отец, засаживая за книжки. Это ужасно портило каникулы. Хотелось гулять и развлекаться, а не учиться. При таком режиме самому себе кажешься сросшимся с учебниками и их сухим запахом лежалой бумаги.

Из друзей в поместье появлялись только Кребб и Гойл, и то не каждый день. Они рассказывали, что все собираются у Паркинсонов, там весело, они даже сами ставили пьесу! И туда же часто приезжает Блейз Забини. От этой новости Драко просто коробило! Его старые друзья веселятся, берут с собой выскочку Блейза, а его не зовут, он вынужден корпеть над книгами в домашней библиотеке.

От этих ужасных каникул хотелось назад, в Хогвартс, где хотя бы исчезнет неусыпный контроль отца. Однако в школе оказалось не лучше. Все, как и в первом семестре, крутилось вокруг Забини. Он, словно звезда, заставлял вращаться вокруг себя всех остальных школьников по им заданным орбитам. А Драко мог лишь наблюдать и копить зависть. И это пагубно сказывалось на его настроении. Даже Кребб с Гойлом стали стараться проводить с ним поменьше времени, слишком часто он на них срывался.

Как ни странно, но спасением оказалась библиотека. Дома Драко так злился на необходимость заниматься, а в школе сам, добровольно, засел за книги. Конечно, он объяснял себе это тем, что выполняет отцовское желание видеть его лучшим на потоке. Но истина была куда проще: Драко просто нечем было заняться. Не сидеть же сычом в гостиной Слизерина, сверкая глазами из полумрака, как старый злой филин. В библиотеке же он казался при деле, и никто не думал говорить, что Малфой замыкается в своем одиночестве.

В один из вечеров, когда за окном завывала пурга, а в библиотеке уютно таяли свечи, к Драко подсела Гермиона Грейнджер.

— О, я вижу, ты решил серьезно взяться за ум! — ее глаза лукаво блеснули.

У Драко в этот момент как раз не сходилась задача по трансфигурации. Он понимал, что где-то допустил ошибку в формулах или подсчетах, но никак не мог ее найти. Это сердило. Перед внутренним взором всплывал насмешливый взгляд отца: «Что, даже программу первого курса не тянешь? Может, ты у нас сквиб?».

— Да, решил поучиться, — буркнул он Гермионе, не отрывая глаз от пергамента с решением.

— Что ты там решаешь? Дай посмотреть! — она выдернула пергамент у него из-под носа и быстро пробежала глазами по строчкам.

— Вот, смотри, здесь должно быть иначе…

Ей найти ошибку не составило никакого труда. Драко почувствовал, что завидует уже не только Забини, но и Грейнджер.

— Почему у меня не получается так легко, как у тебя? — в сердцах воскликнул он.

— Может, потому, что ты слишком хочешь решить, начинаешь волноваться? А я смотрю спокойно, отстраненно. Я не поддаюсь чувствам, только холодный разум!

— Ты хочешь сказать, что я слишком эмоционален? — Драко почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— Да ты даже сейчас разнервничался! Успокойся, я на тебя не нападаю.

Драко словно ведром холодной воды окатили. Нервы, действительно, расшалились. Так дело не пойдет!

— Прости! — он спрятал лицо в ладонях, пытаясь прийти в себя.

— У тебя все хорошо? — в ее голосе звучало неподдельное участие. На душе Драко сразу стало чуточку теплее. Он убрал руки и постарался улыбнуться Гермионе.

— Ты нашла мне ошибку, и теперь я, наконец, смогу дорешать эту задачу, — попробовал отшутиться он.

— Если для тебя сейчас важна учеба, то может я смогу тебе помочь? — Гермиона смотрела внимательно. Было ясно, что она понимает — настоящая проблема вовсе не в сложной задачке по трансфигурации, но не хочет тянуть из Драко откровения помимо его воли. Ему вдруг непреодолимо захотелось ей все рассказать, просто выложить все, что так занимает его голову. Вдруг Гермиона сможет дать правильный совет? Но он, конечно, этого не сделал. Зачем загружать ее проблемами? Он мужчина и должен сам все исправить.

— Попробуй.

Драко решил принять помощь хотя бы по учебе. Может тогда отец будет доволен. Это заметно облегчило бы жизнь. Тем более, чтобы стать лучше Гермионы, нужно сначала хотя бы достичь ее уровня.


* * *

Следующим вечером, уже после закрытия библиотеки и занятия с Гермионой, Драко сидел в гостиной Слизерина, свернувшись с книжкой в кресле. К его удивлению, Грейнджер сумела найти ему не занудную книжку по истории магии, чтобы он смог лучше подготовиться к предстоящей контрольной. Она вообще потрясающе умела обращаться с книгами, они словно слушались ее, сами находились, открывались на нужных страницах и легко расставались со своими тайнами. Этот конкретный том Гермиона приручила специально для него.

— Ты опять сидишь один? — на подлокотник его кресла опустилась Пэнси Паркинсон. Драко даже опешил от неожиданности. Они не разговаривали с самого Рождества! С чего бы это гордой и своенравной Пэнси первой приходить мириться?

— Я читаю, — не очень дружелюбно ответил он, но постарался сдобрить краткость улыбкой.

— Раньше тебя не тянуло на книги.

— Раньше я не учился в Хогвартсе, — парировал он, понимая, что они оба прекрасно знают подтекст разговора.

— Может, ты все-таки присоединишься к нам? — и она мотнула головой в сторону Нотта, который читал вслух какую-то статью из «Ежедневного пророка», вокруг него сидели все первокурсники, кроме Драко и Пэнси.

— Что-то не хочется, — Драко сразу стал похож на ежа, выставившего иголки во все стороны.

— Ты ведешь себя как ребенок! Блейз на тебя не сердится, он бы с радостью дружил с тобой, если б ты сам не обозлился на весь мир. Как ты не поймешь, что своим упорством делаешь хуже только себе? Ты сам изолируешь себя ото всех. Неужели не замечаешь, что становишься изгоем? Причем ты сам бежишь от нас.

— Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу Забини! Это вы оттолкнули меня, когда начали дружить с ним! Не обвиняй меня во всем! Виноваты вы!

— Ты совсем свихнулся, да? — голос Пэнси прозвучал спокойно и печально. — Ты хоть сам себя слышишь?

— Это не я свихнулся, это вы свихнулись, раз терпите над собой этого выскочку!

— Просто этот «выскочка» не ставит себя выше нас, вот и все.

Паркинсон встала с подлокотника и пошла назад к ребятам. И веселая компания сразу втянула ее в себя, включив в разговор. Они прекрасно чувствовали себя вместе. Даже Кребб и Гойл влились в коллектив. Но только не Драко, который после разговора с Пэнси почувствовал себя еще более брошенным и одиноким, чем раньше. Он прижал к себе книгу. Гермиона его настоящий друг, она не предаст его.


* * *

Время шло быстро. Зима сменилась весной, снег растаял. Гермиона продолжала подтягивать Драко по учебе, когда было время. Хотя теперь это сложно было назвать подтягиванием, скорее, совместными занятиями. Учеба давалась теперь легко, что и не удивительно при том объеме свободного времени, которым располагал Драко.

Его отношения с однокурсниками так и не наладились. У него остались только верные Кребб и Гойл, которые тоже норовили чуть что улизнуть к Забини. Чем уж Блейз так притягивал всех, оставалось для Драко загадкой.

И вот сегодня, в эту сырую весеннюю ночь, он лежал в кровати и ругал себя на чем свет стоит. Надо же было такое сотворить! Просто уму не постижимо, как ему в голову взбрело все это!

А ведь все неприятности начались из-за пустяка. Он шел из Большого Зала и увидел Гермиону с ее дружками. В таких случаях Драко всегда навострял уши, но обычно не слышал ничего интересного. Тогда же он услышал, как Уизли произнес слово «дракон», а потом все трое испуганно замолчали, увидев его. После этого проснулся упорный червячок любопытства. Драко знал, что у Гермионы этот день начинался с травологии. У него самого занятие было на первом этаже у профессора Флитвика. После заклинаний он увидел, как вся троица бегом бежит от теплиц к хижине Хагрида. Любопытство зашевелилось активнее. И почему только он не подождал вечера и не спросил обо всем у Гермионы? Драко же решил проследить за троицей. То, что он увидел в окно, невозможно было себе даже вообразить! У Хагрида вылуплялся настоящий дракон! Чтобы понять какой, нужно было лучше разбираться в их видах, но уже одного знания, что это дракон, хватало за глаза.

Разумеется, тем же вечером Гермиона на него налетела. Она пылала праведным гневом за то, что он решил шпионить за ней. Но Драко удалось как-то отшутиться. Грейнджер ему доверяла и не видела в нем угрозы. Она верила, что он сохранит ее секрет. Но для него это был не ее секрет, а Хагрида. И защищать лесничего он никому не обещал. К тому же спустя чуть больше недели опасный питомец тяпнул за руку Уизли. Драко не отказал себе в удовольствии пойти и поиздеваться над ним в больничное крыло. Это доставило радости в его унылую жизнь. За это он, естественно, вечером получил от Гермионы. Но главная его, болвана, тогдашняя радость была в том, что он стащил у Рона книжку ради оправдания перед мадам Помфри. В ней он нашел письмо от Чарли Уизли. Поттер придумал послать дракона Хагрида к брату своего дружка в Румынию. Тогда Драко решил, что это отличный шанс проучить Поттера. Время и место встречи с друзьями Чарли было ему теперь известно. Когда Поттер потащит дракона на башню, его можно будет легко сдать Филчу. И тогда «знаменитость» выгонят из школы. Драко все еще помнил, как этот зазнайка поступил с ним в поезде, да и то, что он отобрал у него Гермиону, ужасно злило. Так что разделаться с Поттером казалось замечательной идеей. Вот только он подставил не только «мальчика-который-выжил», но и Гермиону, что в его планы вовсе не входило. Да при этом и себя. То, что под наказание попал еще и увалень Долгопупс, его совсем не волновало.

И теперь Драко лежал в кровати и осознавал, каким болваном он был все это время! Теперь он не только подставился сам, но и потерял единственного оставшегося друга. Гермиона не простит ему такой подлости.

Он сам не заметил, как провалился в сон. А утром случилось неожиданное. После завтрака, когда большинство уже узнало о случившемся по сарафанному радио, Драко к стенке припер Забини. Причем в буквальном смысле слова. Полуитальянец зажал его в каком-то пыльном углу пустого Хогвартского коридора.

— Какого черта ты творишь? Ведешь себя как крыса!

— Я не обязан перед тобой отчитываться! — рявкнул на него Драко, взбешенный уже одним видом Блейза.

— Нет, обязан! Как минимум потому, что я тоже учусь на Слизерине, а из-за тебя факультет потерял очки.

— Я же их и отработаю, можешь не бояться за свои драгоценные очки, — выплюнул ему в лицо Драко.

— Да нет мне никакого дела до очков! Ты друг моих друзей, и я не понимаю, почему тебе обязательно нужно быть такой свиньей! Мне плевать, что подставился сам, но ты как крыса сдал других ребят!

— Они ж с Гриффиндора! — Драко никак не мог понять, чего так приципился Блейз. Да, ему было стыдно, он предал подругу, но ведь Забини не знал о его дружбе с Грейнджер. Чего ему белениться?

— И что? Это не повод совершать подлость! Любая победа должна быть честной, а ты играешь грязно, в итоге это обернется против тебя же.

Забини сделал шаг назад, а потом развернулся и ушел. Драко же так и остался стоять в углу коридора. Выражение лица Забини было такое, словно он только что изрядно выпачкался в чем-то очень мерзком. И почему стоит обращать внимание на мнение Блейза? Но Драко стало еще поганей от слов соперника.

Он очень хотел поговорить с Гермионой, но она избегала его. Конечно, удивляться нечему, она чувствовала себя преданной и не хотела с ним разговаривать. Драко же чувствовал себя мерзко и очень хотел извиниться.

До наказания сделать этого не удалось. А потом как-то резко стало не до разговоров. Их отправили в Запретный лес, с Хагридом и Клыком, ночью. Никому, или почти никому, Драко не признался бы, какой дикий ужас его сковал при этом известии. Он и раньше-то не испытывал никакой симпатии к лесу, а теперь испугался его до дрожи. Только присутствие Поттера не позволило ему окончательно потерять лицо и завыть от ужаса как девчонка.

А потом они разделились. И Драко оказался один на один с лесом. То, что рядом были Долгопупс и Клык, ничем эту ситуацию не улучшало. Невилл сам был белее мела и трясся как осиновый лист, а собака выглядела такой безразличной ко всему, что вряд ли встала бы на защиту школьников.

Они шли все глубже и глубже в лес, и с каждой минутой становилось все страшнее и страшнее. Драко попытался даже заговорить с Долгопупсом, чтоб хоть как-то разрядить тишину, но разговор, как назло, не клеился.

А потом Драко запнулся о корень. Ботинок даже не сразу вылез из западни. Освободившись, наконец, он увидел, что Невилл ушел вперед, и бросился догонять, но в темноте не рассчитал расстояние и наткнулся на него. Долгопупс заорал, как умалишенный, и выпустил в небо сноп красных искр — сигнал тревоги.

Спустя пару минут появился Хагрид. Поняв, что тревога ложная, он очень разозлился. Теперь Драко предстояло идти вместе с Поттером. Какой ужас ему пришлось пережить вовремя этой «прогулки», он даже описать бы не смог.


* * *

Спустя час они стояли все у хижины Хагрида, пережившие смертельный страх и встречу с кентавром. Лесничий даже вынес им по кружке горячего чаю, чтоб согреться и прийти в себя. Чай пах травами. В любой другой ситуации, Драко побрезговал бы принимать что-либо от Хагрида, но не сейчас.

Поттер находился в глубокой задумчивости и смотрел перед собой невидящим взглядом. Невилл все еще трясся и стучал зубами о край чашки. Драко сделал пару шагов и встал рядом с Гермионой, которой Хагрид вынес плед. Она завернулась в него целиком и приняла забавный, но в тоже время очень уютный вид.

— Прости меня, — прошептал ей Драко в кудрявые волосы. — Я такой дурак! Я поступил подло, но больше этого не повторится, обещаю. Мне тебя очень не хватает.

— Я так испугалась там, в лесу, — так же шепотом ответила Гермиона. Голос ее до сих пор чуть дрожал.

— Я тоже, — доверительно ответил он.

Гермиона обернулась и внимательно посмотрела на него. Ее глаза сверкнули в темноте, отражая свет из окна хижины.

— Это было испытание для всех нас.

Как ни странно, после этого они помирились. Видимо, пережитое в лесу сплотило их и разрушило обиду.

Глава опубликована: 23.06.2016

Глава 8

Как ни странно, но наказание в Запретном лесу помогло Драко по иному взглянуть на ситуацию. Невольное предательство Гермионы и слова Забини в пустом коридоре заставили увидеть собственные ошибки. Да, он вел себя как эгоист, как капризный ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Это не достойно Малфоя, даже просто мужчины не достойно.

Однако если это заставило Драко помириться с Гермионой и всеми силами стараться загладить свою вину перед ней, то пойти на мировую с Забини он не мог даже теперь. Нельзя пойти с повинной к человеку, который отобрал у тебя всех друзей, по крайней мере, так думал Малфой.

Самокопание и стремление к самосовершенствованию прервало письмо от отца. Драко сидел в гостиной Слизерина с очередной книжкой. Эту он нашел себе сам, Гермиона медленно, но верно научила его любить пыльные фолианты, содержащие в себе мудрость поколений волшебников, и теперь Малфой и сам мог поладить с очередным томом без помощи подруги.

Домашний филин постучал в стекло, Драко сразу узнал его «азбуку Морзе» и вскочил открывать. Странно, что филин принес письмо не с утренней почтой. Окна гостиной Слизерина находились у самой земли, конечно, птице неудобно слетать к ним.

Драко погладил гладкие перья птицы и отвязал письмо от ее лапы. Обычно из дома ему писала мать, рассказывая о том, что происходит в поместье, интересуясь его делами и передавая «наилучшие пожелания» от отца. Сегодня же на конверте значилось имя самого Люциуса Малфоя.

Это было так странно, что Драко даже не пошел за совиным печеньем для пернатого посланца, а сразу углубился в чтение. Выяснилось, что отец недавно писал профессору Снейпу, осведомляясь об успехах сына, декан хвалил, но из этих похвал Люциус пришел к выводу, что Драко по-прежнему не лучший на потоке. И это стало поводом для написания целого трактата о старательности, силе чистой крови и непозволительности всяким выскочкам превосходить успехами настоящего Малфоя.

К концу довольно длинного письма Драко уже колотило от бешенства. Чего отец хочет? И так превзошел самого себя, выбился в лучшие ученики, из учебников не вылезает, и все ему мало! Упреки Люциуса были настолько несправедливы, что Драко хотелось плюнуть отцу в лицо. В гневе он зашвырнул пергамент, испещренный ровными отцовскими строками, в камин.

И только тут Драко понял, что на него смотрит вся гостиная. Видимо, на его лице отразился такой гнев, что его трудно было не заметить, ведь обычно Малфой сохранял ледяное спокойствие.

— А чего вы хотели? Он же совершенно не умеет себя контролировать, — спокойно произнес Блейз Забини и снова вернулся к листку пергамента, на котором за несколько минут до этого объяснял Милисенте Булстроуд последовательность изготовления зелья роста волос, которое они сейчас проходили со Снейпом.

— Это я не умею?! — бросил ему Малфой через всю гостиную.

— Не я же только что кидался письмами, — спокойно парировал Забини, не поднимая головы. — Ты все строишь из себя джентльмена, но джентльмен никогда не теряет присутствия духа, а ты только и делаешь, что идешь на поводу у эмоций.

Красная пелена гнева застлала Драко глаза, в ушах застучала кровь. В тот момент он действительно не контролировал себя. Спровоцировал ли Блейз его нарочно или это вышло случайно — никто не мог сказать, да и вряд ли этот вопрос был так уж существенен.

Драко кинулся через гостиную на Забини и стащил его с пуфа, на котором полуитальянец только что сидел. Достать волшебную палочку даже не пришло в голову, хотелось просто разорвать обидчика, виновника всех бед, разорвать совершенно по-звериному. Обычное заклинание не удовлетворило бы пожара ненависти, разгоревшегося в душе. Хотелось почувствовать мягкое тело под кулаками, услышать стоны противника.

И Драко бил, старался ударить как можно больнее, чтобы Забини ощутил хотя бы часть той боли, которую причинил самому Малфою.

Вот только Блейз не был так прост. Он прекрасно умел контролировать себя, поэтому быстро смог сгруппироваться и вытащить волшебную палочку.

— Петрификус тоталус! — и Драко замер на полу гостиной безвольной кучей. Под действием заклинания он не мог пошевелить ни одним мускулом.

— Только что ты сам доказал, что я прав, — чеканя каждое слово, произнес Забини, поправляя рубашку. — Ты не умеешь контролировать себя, ты вспыльчив, самодоволен, не умеешь рассчитывать собственные силы. Но ты не дурак, поэтому сейчас понимаешь, что я прав. Надеюсь, что сейчас тебе достаточно стыдно за твое поведение, чтобы мои слова были излишними.

И Блейз снова устроился на пуфик. Как ни в чем ни бывало он повернулся к пораженной Милисенте и продолжил объяснять зельеварение.

А Драко неподвижно лежал на полу у его ног, побежденный и совершенно раздавленный. Гнев уступил место жгучему стыду. Ведь хотел стать лучше, сдержаннее, разумнее, а получилось...

Пэнси Паркинсон прошла мимо под руку с Дафной Гринграсс. Обе даже не посмотрели на Малфоя, словно его и не было, зато бросили взволнованные взгляды на Забини, не пострадал ли. От этого на душе стало так гадко, что захотелось удавиться. Вот только Драко знал, что самоубийство — это не его путь, его путь — это преодоление препятствий.

Он сумел встать только тогда, когда Блейз вручил Милисенте исписанный и изрисованный пергамент с объяснениями. Булстроуд поблагодарила за помощь и убежала спать. Сам Блейз махнул палочкой в сторону Малфоя и, не сказав ни слова, удалился сторону Теодора Нотта, увлеченно изучавшего какую-то толстенную книжищу.

Драко поднялся и оглядел гостиную. Он словно превратился в человека невидимку. Его никто не замечал, он был здесь лишним, не нужным. Его окружали люди, которым не было до него никакого дела. Как он только до этого докатился? Как сумел потерять друзей и одобрение отца? Как можно меньше чем за год настолько испортить собственную жизнь?

Малфой вышел из гостиной, хотя час был уже поздний, и отправился бродить по школьным коридорам. Там было холодно, он зябко кутался в мантию, однако радовался, что физический дискомфорт не позволял окончательно скатиться в пучину собственного отчаяния. Драко даже не мог понять, в каком месте он поступил неправильно, с какого момента начались все его проблемы.

Неожиданно за поворотом раздались шаги. Бежать было некуда, да Малфой и не хотел прятаться. Наказание его в тот момент не пугало, он сам себя достаточно наказал.

Из едва разорванной светом факелов темноты вынырнул профессор Снейп. Несколько секунд он просто смотрел в лицо Малфою, после чего махнул рукой:

— Пойдемте, — и Драко покорно поплелся за своим деканом и крестным. Петляя по мрачным коридорам школьных подземелий, он вспоминал, как в детстве называл этого человека «дядя Северус» и взбирался к нему на колени. Сейчас между ним и Снейпом не было доверительных отношений, однако это был единственный хорошо знавший его человек на многие мили вокруг. Почему Драко раньше не пришло в голову пойти и поговорить с деканом — непонятно. Хотя вряд ли он сможет посоветовать что-то дельное, сам Снейп никогда не умел ладить с людьми.

Они вошли в кабинет зельевара, комнату, заставленную ингредиентами для зелий и заваленную книгами и пергаментами. Профессор не умел быть аккуратным или не считал нужным наводить порядок. Драко просто снял стопку книг с одного из стульев и сел.

Снейп наколдовал им по чашке чая, что не вязалось с его образом нелюдимого и негостеприимного хозяина, и сел за свой стол. Его темные глаза внимательно следили за Драко.

— Зачем ты привел меня сюда, дядя Северус? — спросил Малфой, снова вспомнив, как называл крестного в детстве.

— Не фамильярничай, Драко, — ответил декан, сделав акцент на последнем слове. При учениках он всегда обращался к нему «мистер Малфой». — Ты не в том положении, чтобы ссориться еще и со мной.

Из Драко словно выкачали весь воздух. Он понял, что Снейпу все известно о его трудностях, и ссутулился на своем стуле. Даже ароматный чай не мог привести его в чувства.

— Я знаю, что ты умудрился перессориться со всеми однокурсниками и знаю, что твоему отцу это не понравится, если я ему об этом напишу.

— Мне все равно, — выдохнул Малфой. — Вы уже написали ему, что я не лучший на потоке, и отец прислал мне целый свиток недовольных комментарий по этому поводу.

— Ты считаешь, что мне стоило ему соврать? — Снейп удивленно приподнял левую бровь.

— Нет, он бы все равно узнал это от кого-нибудь.

— Я поговорю с Люциусом, Драко, ты достаточно стараешься, тебя нужно хвалить за прилежание, а не ругать. Но, сдается мне, ты учишься не потому, что тебе интересно, как мисс Грейнджер, а потому, что тебе больше нечем заняться.

Драко вздрогнул при упоминании имени Гермионы. Интересно, почему Снейп о ней вспомнил?

— Почему вы упомянули Грейнджер? — вырвалось у Малфоя прежде, чем он успел задуматься над вопросом.

— Во-первых, потому что она действительно учится старательно по собственному желанию, а не по принуждению, во-вторых, потому что мне известно о твоей дружбе с ней. Думаю, об этом твой отец не знает так же, как о твоей ссоре с друзьями.

— Вы же не скажете ему об этом! — Драко даже со стула вскочил от волнения.

— Нет, не скажу, хотя и не знаю, на что ты рассчитываешь. Твоя семья и твои друзья одобрить дружбу с магглорожденной волшебницей не могут. Но она и ее помощь плодотворно влияют на твою учебу, поэтому, как декан Слизерина, я должен ее поощрять.

Драко сел и снова уставился на профессора. Он совершенно не понимал, зачем Снейп позвал его к себе.

— Я постараюсь помочь тебе с отцом, Драко, но ты должен наладить отношения в коллективе. Ты давно знаешь многих одногруппников, ты сможешь найти способ помириться с ними. Я не хочу, чтобы на Слизерине царил такой разлад, нам хватает вражды между факультетами. Ты понял меня?

— Да, профессор.

Драко понимал, что Снейп прав, и даже не собирался спорить, но вот как наладить отношения со слизеринцами, он совершенно не представлял. Точнее, единственный способ он видел в примирении с Забини, если новоявленный лидер примет Малфоя как своего, то и все остальные это сделают. Вот только Блейз Драко презирает, и найти к нему подход будет очень сложно. Однако, раз даже профессор Снейп настаивает на этом, стоит попробовать.


* * *

На следующий день Малфой сидел на берегу Черного озера, глубоко погрузившись в раздумья. Он пытался найти способ как помириться с Забини, но в голову ничего не шло. Чтобы как-то развлечься, Драко пускал блинчики по воде камнями, которые он нашел на берегу.

— Не ожидала тебя здесь увидеть, — Драко даже вздрогнул от неожиданности. Рядом с ним, бросив сумку с книгами на траву, опустилась Гермиона Грейнджер.

Дни уже стояли удивительно теплые, майские. Приближение лета чувствовалось кожей, солнышко радовало частыми посещениями шотландского небосклона.

— Почему не ожидала? — Драко тепло улыбнулся подруге. Вот кого он всегда по-настоящему рад видеть.

— Я думала, ты в замке, — неопределенно пожала она плечами. Вид у Гермионы был задумчивый, словно ее тяготили какие-то мысли и она никак не могла от них отделаться.

— Тебя что-то беспокоит? — проявил наблюдательность Малфой.

— Да нет, все хорошо, — Гермиона постаралась улыбнуться, но вышло у нее как-то не очень. — А у тебя как дела?

— Подрался вчера с Забини, — честно ответил Драко. Он не посвящал подругу в свои проблемы, но сейчас ему не хотелось секретничать. Только она могла сейчас выслушать его и поддержать, больше никого не осталось. Именно поэтому Драко так тянуло к ней, или он так себе это объяснял.

— Ты в порядке? — Гермиона взволновано оглядела Малфоя на предмет повреждений.

— Да, все нормально.

— А из-за чего вы подрались?

— Он сказал, что я не джентльмен, потому что не умею сдерживать эмоции.

Гермиона посмотрела на Малфоя еще более пристально. Наверное, она поняла, что проблема серьезнее, чем Драко о ней говорит, но Малфою не хотелось углубляться в детали. Достаточно того, что он уже и так сказал.

— Это было грубо, Забини не должен был так говорить, — задумчиво произнесла Грейнджер. — Но если для подобного обвинения были причины, то тебе нечего стыдиться. Всех нас порой эмоции захлестывают с головой.

— Я Малфой, а Малфои должны быть полным воплощением спокойствия.

— Это все мерзкие стереотипы! — и Гермиона в гневе ударила кулаком по земле. Конечно, ведь на нее стереотипы действовали куда сильнее, чем на Драко.

— Иногда мне кажется, что мы живем в клубке стереотипов, — произнес Малфой задумчиво. Он смотрел, как играет солнце на каштановой голове Гермионы, и ему становилось спокойнее. Если она понимает его, может, и другие поймут. Может быть, для него еще есть шанс!

— В нашей власти вырваться из него, — все так же задумчиво ответила Грейнджер.

— О чем ты думаешь? Ты сегодня, словно в облаках витаешь.

— Я? Да так, не о чем, — вдруг испугалась Гермиона. — Прости, мне надо идти. Надеюсь, ты помиришься с Забини.

И она, вскочив, направилась в сторону замка. А Драко просто смотрел ей вслед и думал о том, что не заслуживает ее доверия, после случая с драконом Хагрида. Но он постарается доказать, что ему можно доверять, и именно эта задача казалась Малфою самой важной, потому что после целого года дружбы с ней, он уже не верил отцовским словам насчет маглорожденных. Гермиона лучше многих чистокровных волшебников, которых он знает. У нее светлая, добрая душа, которая способна на сострадание, почти забытое в аристократическом кругу снобов. Гермиона не кичится предками, а пробивает сама себе место под солнцем, и это достойно уважения куда больше, чем их попытки пристроиться за счет древних фамилий.

Глава опубликована: 03.07.2016

Глава 9

Драко долго думал о том, как ему наладить отношения с однокурсниками, он перебрал множество вариантов, но все они ему не нравились. Одни роняли его достоинство, другие не были достаточно действенными, третьи казались невыполнимыми. Все это заставляло «шестеренки» в мозгу Малфоя крутиться с утроенной силой.

Наконец, в голову пришла довольно простая идея. Надо было пойти и поговорить с Ноттом. Тед всегда был замкнутым, но очень умным. Они с Драко ни разу не ссорились напрямую за этот год. Да, все говорило о том, что и этот друг детства на стороне Забини, но это не было высказано вслух. Следовательно, у Малфоя имелся солидный шанс восстановить прежнюю дружбу с Ноттом и получить совет. Возможно, Тед даже подскажет правильное решение.

Застать старого друга одного не составило труда, он любил одиночество, книги, тишину библиотеки, собственные размышления, которыми редко с кем-то делился. Драко это знал, поэтому легко нашел Теда в дальнем углу книгохранилища, в обнимку с пухлым томом «Руководства по разведению гиппогриффов в неволе».

— Привет, Тед, — Малфой сел на соседний стул, стараясь напустить на себя непринужденный вид.

— Привет, — Нотт даже головы не поднял.

— Интересная книга? Нам ее вроде не задавали!

— Не задавали, просто случайно на нее наткнулся и решил почитать, — равнодушно пожал плечами Теодор.

— И что интересного вычитал? — Драко упорно старался отвлечь друга от чтения и втянуть в разговор. Это никогда не было легкой задачей, поэтому ничего не говорило о нынешнем отношении Нотта к Малфою.

— Да, только начал, — Тед, наконец, поднял глаза от пожелтевших страниц и внимательно посмотрел на Драко. — А у тебя что нового?

— Ничего особенного, к экзаменам готовлюсь, — уклончиво ответил Малфой, понимая, что ему и рассказать-то нечего, все его положительные эмоции последнее время были связаны с Гермионой, а говорить об этом с бухты-барахты кому-то из слизеринцев, пусть даже и Теду, не стоило.

— Ты пришел мне об этом сказать? — Нотт прекрасно понял, что у Малфоя к нему разговор, возможно, даже понял, какой именно.

— Нет, я пришел к тебе за советом, думаю, догадываешься каким.

— Догадываюсь, — Нотт откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Драко. — Не думаю, что открою тебе Америку, сказав — помирись с Блейзом. Все проблемы начались из-за того, что вы двое воспринимаете друг друга неадекватно.

Малфою очень хотелось возразить, что он-то как раз воспринимает Забини адекватно, это все остальные ослепли. Но это никак не могло помочь делу, и он просто кивнул.

— Проблема в том, что ты слишком закостенел в своих принципах чистокровности и аристократизма. Я понимаю, что это идет из семьи и не могу тебя обвинять. Но Блейз — может. Он не знает тебя так хорошо, как я. С другой стороны, ты сам, первый, стал относиться к нему с пренебрежением. Разумеется, его это задело.

— Но ведь Забини — чистокровный, чем ему могли помешать мои принципы? — спросил Драко, вспомнив о Гермионе. От тех принципов, о которых говорил Нотт, уже мало, что осталось.

— Да, он чистокровный. Но он боится не за себя… — Тед многозначительно замолчал.

— Расскажи мне, пожалуйста, в чем дело. Я обещаю воспринимать все адекватно, — попросил Малфой, понимая, что обратился как раз по адресу.

— Надеюсь, потому что мне придется открыть тебе чужой секрет. И я делаю это только потому, что ты мой друг и я тебе доверяю, — Нотт сделал многозначительную паузу, посмотрев на начинающийся за окном дождь, и продолжил: — Блейз придерживается довольно демократичных взглядов. Я не во всем его поддерживаю, но мне кажется, в чем-то он прав. Мир меняется, мы должны меняться вместе с ним.

Тед закрыл книгу и повернулся к Драко всем корпусом. Он словно искал следы раздражения или презрения на лице Малфоя, но не находил.

— Понимаешь, Блейз очень сдружился с Милисентой Булстроуд, — продолжил Нотт. — Не знаю уж, на какой почве они сошлись, только Милли смотрит на него с восторгом и ловит каждое его слово, а Блейз предан ей как верный пес и готов броситься на ее защиту по поводу и без.

— Хочешь сказать, он защищает Милисенту от меня? — удивленно спросил Драко, когда Тед сделал паузу.

— Да, именно это я и хочу сказать.

— Но почему? Я не сделал ей ничего плохого, я не собираюсь ее обижать в будущем. Честно говоря, я вообще не обращал на нее внимания весь этот год!

— Ты просто не все знаешь. Блейз боится, что ты начнешь обижать Милли, когда узнаешь. А она очень мягкий, очень ранимый человек. Честно говоря, я сам бы взялся ее защищать, если б не Блейз.

— А чего я не знаю?

Тед вздохнул, долго смотрел Драко в глаза, обдумывая, стоит ли рассказывать ему правду, а потом выпалил на одном дыхании:

— Милли — полукровка!

Малфой не выдержал и расхохотался. Нотт посмотрел на него, как на ополоумевшего. Он явно не ожидал такой странной реакции.

— Я никогда не думал, что все может разрешиться так просто! — отсмеявшись, сказал Драко. — Статус крови Милисенты никак не меняет дела. Мое отношение к ней никак не изменилось. Я ее совсем не знаю, возможно, если узнаю, то буду относиться к ней так же трепетно, как вы. И уж ни в коем случае я не собираюсь травить ее. Человек не выбирает родителей.

— А ты явно вырос с тех пор, как мы общались последний раз, — с явным облегчением ответил Нотт. — Интересно было бы узнать, что заставило тебя сменить мнение? Ведь в начале года ты думал иначе.

— Может, я тебе как-нибудь расскажу эту историю, — улыбнулся Малфой, вспоминая игру солнечного света на каштановых кудрях Гермионы Грейнджер. Это она изменила его взгляды и его самого тоже. Просто поразительно, что может сделать один человек с другим.

— Поговори с Блейзом, Драко! Мы все хотим, чтобы ты был с нами, как раньше!

— Я тоже этого хочу, — улыбнулся Малфой. — Спасибо, дружище! Ты очень мне помог!

Драко похлопал Теда по плечу и пошел к выходу. Он рассчитывал как можно быстрее поговорить с Забини. Но этого не случилось, Блейз как сквозь землю провалился. И Малфой решил не торопить события. Пусть все идет своим чередом, теперь у него есть ключик от восстановления собственного положения. Драко даже поймал себя на том, что симпатизирует Забини теперь, когда узнал правду.


* * *

Гермиона бежала так, как никогда раньше не бегала, от нее зависела жизнь Гарри и судьба философского камня! Если бы Дамблдор не уехал. Если бы можно было сразу пойти к нему!

Гермиона простилась с Гарри в комнате с зельями профессора Снейпа, сумела привести в чувство Рона, все еще лежавщего на шахматной доске профессора МакГонагалл, они поднялись на метле из комнаты с ключами. Но Уизли повредил ногу при падении, поэтому ей пришлось потратить несколько драгоценных минут, чтобы помочь ему доковылять до больничного крыла. Гермиона не стала ждать пробуждения мадам Помфри, она понеслась в совятню так, что волосы развевались за спиной.

В первое мгновение ей показалось странным, что в обиталище сов так свежо и тихо. Драматические события спасения философского камня разворачивались внизу, в подземелье, а здесь убивающая, звенящая тишина. Гермиона с ужасом осознала, что у нее нет ни пера, ни пергамента, чтобы написать письмо Дамблдору, да и Букли на насестах не было видно, она, наверное, улетела охотиться.

— Гермиона! Что ты здесь делаешь в такое время?

Она даже подпрыгнула от неожиданности. Из-за балки к ней выходил Драко Малфой. И можно было устраивать соревнование, на чьем лице написано большее удивление.

— О, Драко, некогда объяснять, я срочно должна отправить письмо Дамблдору! — чуть не плача от облегчения, что теперь она не одна, выпалила Гермиона.

Ничего не спрашивая, Малфой потянулся за сумкой и достал ей перо, чернильницу и чистый лист пергамента. Гермиона бросилась к подоконнику и быстро написала несколько строк:

«Уважаемый профессор Дамблдор,

Вы очень нужны сейчас в Хогвартсе! Мы знаем, что кто-то пытается украсть философский камень, прошли почти все преграды... Но Гарри там сейчас один. Он обещал задержать вора, но долго ему не продержаться! Поспешите, профессор, иначе будет поздно, а я так боюсь за него!

Гермиона Грейнджер.»

Малфой уже протягивал ей руку, на которой сидел красивый ухоженный филин. Гермионе даже было некогда удивляться, что у всех школьников совы, а у него именно филин. Итак слишком много времени упущено.

Однако, когда птица взмыла в ночное небо, Грейнджер осознала, что ничем больше не может помочь другу, ей остается только ждать... Поэтому в голову сразу пришел вопрос касательно Драко.

— А что ты здесь делал? — повернулась к Малфою Гермиона.

— С вечера голова болела, и я после ужина пришел сюда подышать воздухом... Здесь редко кто бывает, кроме сов, а их я люблю, и филин — мой верный друг...

— Но уже далеко за полночь! Тебе не избежать беды, если найдут, — испуганно проговорила девочка.

— Правда? — искренне удивился Драко. — Я, наверно, задремал, потому что не заметил, как пролетело время... А что тебе понадобилось от Дамблдора ночью?

Гермиона вздохнула, уселась на подоконник и все ему рассказала, начиная с того, чем обернулась для них с Поттером полночная дуэль. И заканчивая сегодняшними событиями. С каждым ее словом Малфой, и без того бледный, становился все белее и белее, пока не принял оттенок чисто выстиранной простыни.

— Какой ужас! И ты ничего мне не рассказала?

— К слову не пришлось, мы же сами толком ничего не знаем... Да ты бы и помочь не смог...

— Ну, кто такой Николас Фламель я бы тебе точно рассказал, и не пришлось бы так мучиться! — самодовольно ухмыльнулся Малфой. Шок проходил.

Он молчал некоторое время. Гермиона старалась угадать, о чем он думает, но голова слишком устала, чтобы соображать.

— Это не может быть Снейп, мой отец хорошо его знает, да и я тоже! Да, согласен, к вам, гриффиндорцам, он относится предвзято, но он не так плох, как тебе кажется, профессор Снейп — честный человек, за это я могу поручиться!

— Если с Гарри все будет в порядке, то мы об этом узнаем, — тихо ответила Гермиона и вся сжалась от страха за друга.

Драко сел рядом с ней и обнял, стараясь успокоить.

— Ты будешь мне писать летом? — спросил он, чтобы отвлечь девочку от страшных мыслей.

— У меня нет совы, — напомнила ему Гермиона.

— А если я тебе напишу? Тогда ты сможешь прислать ответ вместе с моим филином!

— Тогда обязательно, разве я смогу оставить твое письмо без ответа?

Драко улыбнулся. Гермиона почувствовала, что успокаивается. Горько-холодный запах Малфоя приводил мысли в порядок. Она очень устала. Всегда рядом с Гарри и Роном ей приходилось напрягать все силы, чтобы успевать за ними, быть такой же сильной и храброй как они. С Драко этого никогда не требовалось. С ним можно было расслабиться и никуда не бежать, не напрягаться. Он был спокоен и уверен, как скала, за которую можно ухватиться во время любого шторма. По крайней мере, так представлялось Гермионе. Она была безумно рада, что судьба свела их. Возможно, дальше все усложниться, но пока, эта дружба была ей слишком дорога, чтобы ее потерять.


* * *

Засыпая под утро в своей постели, Драко решил во что бы то ни стало помириться с Блейзом в этот же день. Посидев с Гермионой в совятне и заслужив, наконец, ее откровенность, он лучше понял однокурсника. Если тот чувствует себя так же легко и уверенно рядом с Милисентой, как сам Драко рядом с Гермионой, то ему, действительно, есть, что защищать. Такие друзья стоят очень многого.

Потрясающий случай! Ведь Малфой и Забини оказались, по сути, в аналогичных ситуациях, и вместо того, чтобы стать друзьями и помогать друг другу, превратились во врагов. Драко искренне надеялся, что это не зашло слишком далеко, не стало необратимым. Ведь если Забини способен на такое благородство, то с этим человеком явно стоит дружить.

Утром Драко проспал слишком долго, поэтому пришлось отправиться на поиски Забини по замку. Окончание ночного приключения Гермионы он уже знал, поэтому не волновался. Сегодня его подруга весь день проведет у постели Поттера, это, конечно, вызывало ревность, но ведь и сам Малфой собирался воссоединиться с прежними друзьями.

Забини он нашел во время обеда, в гостиной Слизерина. Видимо, тот возвращался зачем-то в спальню и теперь собирался в Большой Зал, когда столкнулся лицом к лицу с Малфоем.

Блейз даже не повернул головы. Он хотел просто пройти мимо Драко и присоединиться к остальным на обеде.

— Блейз, подожди, пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить, — как можно спокойнее и увереннее произнес Малфой. Он помнил, что Забини счел его «не джентльменом» и теперь хотел исправить это впечатление.

Полуитальянец остановился и выжидающе посмотрел на Драко. В его глазах не было ни капли тепла, но и гнева или раздражения там тоже не было, и это давало надежду.

— Я хотел извиниться перед тобой за то, что вел себя как полнейший осел. Уверяю тебя, между нами произошло недопонимание, которое мне хотелось бы устранить. Нам еще шесть лет вместе учиться, даже если мы не станем друзьями, то хотелось бы сохранять ровные приятельские отношения.

— Долго речь готовил? — язвительно осведомился Забини.

У Драко челюсть свело от этого замечания. Ему сразу вспомнилось высокомерие Блейза и то, что он занял место лидера, на которое Малфой рассчитывал сам. Захотелось ударить нахала в лицо, а не извиняться перед ним. Подавить порыв оказалось сложно, но вполне по силам.

— На самом деле, да. Поэтому хочу, чтоб ты ее выслушал, — с ледяным, как ему казалось, спокойствием, произнес Драко. — Мне рассказали о том, что ты защищаешь от меня Милисенту, потому что она полукровка.

На этих словах Забини напрягся, руки сжались в кулаки. Он принимал боевую стойку, готовясь броситься на Малфоя, если тот произнесет хоть одно невежливое слово в адрес Милисенты.

— Я хотел сказать, что ты зря волнуешься. Я не собираюсь обижать Милисенту. Мне совершенно все равно, что она полукровка. Она одна из нас, такая же студентка Слизерина как Пэнси или Дафна, и мое отношение к ней будет таким же, как и к ним. Да, раньше я придерживался других взглядов, более жестких, но это давно в прошлом.

— Правда? — Забини как-то сразу расслабился и словно обмяк. Ему эти слова тоже принесли облегчение. Для Малфоя это наблюдение стало подобно откровению.

— Конечно, правда! — и он улыбнулся.

В порыве чувств, которые итальянский темперамент не привык скрывать, Блейз сделал шаг вперед и обнял Драко.

И в этот момент раздались аплодисменты. И Малфой, и Забини подпрыгнули от удивления и обернулись разом. У входа в гостиную стоял весь первый курс Слизерина, кроме них двоих. Неизвестно, сколько они успели услышать, но то, что примирение произошло, они поняли точно. И лица их сияли улыбками.

— Ну, наконец-то ты образумился! Я так скучала! — выскочила вперед Пэнси и тоже крепко обняла Малфоя.

Тогда он почувствовал, что все встало на свои места. Теперь все так, как и должно быть. Драко воссоединился со своими друзьями и, судя по блеску глаз Забини и Милисенты, приобрел новых. И теперь они будут одной большой семьей, как и положено студентам Хогвартса, особенно на Слизерине, ведь слизеринцев тихо ненавидят три других факультета, за кого же еще им держаться, как не за своих?

Глава опубликована: 30.07.2016

Глава 10

Громкий свист разрезал прохладный шотландский воздух, и красно-черный «Хогвартс-экспресс» со стуком тронулся с места в клубах пара. Школьники, особенно младшие, выгибались из окон, чтобы проводить взглядом величественный замок, словно скользящий по водной глади Черного озера.

Гермиона Грейнджер не была исключением, она сидела в купе вместе с Гарри и Роном и высовывала голову из окна до боли в шее. «Эх, до свидания, милый Хогвартс!» — думала Гермиона, провожая взглядом замок. Сколько всего случилось за этот год, сколько всего изменилось! Она была обычной девочкой из лондонского пригорода, училась в обычной школе, гуляла с друзьями, помогала маме, в ней не было ничего особенного, пока письмо, написанное зелеными чернилами и доставленное совой, не позвало ее в сказку. Да, Хогвартс до сих пор был для Гермионы настоящей сказкой! И несмотря на то, что ей было очень тяжело в нем прижиться, она, наконец, нашла верных друзей. И теперь чувство того, что она не домой едет, а, наоборот, уезжает из дома, никак не хотело отпускать. Сколько же всего важного случилось за этот год, просто словами не передать!

Сидеть на месте просто не было сил. Гарри все еще витал где-то в своих мыслях, скорее всего еще раз возвращался к столкновению с Квиррелом. Несмотря на разъяснения профессора Дамблдора загадок оставалось все еще слишком много. И, конечно, главный вопрос: вернется ли еще Тот-Кого-Нельзя-Называть? Что-то подсказывало Гарри, что вернется, а Гермиона за год привыкла верить его интуиции. Но в тот день настроение было настолько приподнятым, что думать о пережитых и предстоящих ужасах не хотелось.

— Пойду прогуляюсь, — поднялась с места Гермиона. Рон попытался последовать за ней. — Да нет, сиди! Я ненадолго!

Она видела, что Рон уже удобно устроился на сидении и отчаянно ленился двигаться с места, хоть и мужественно решился составить ей компанию. К тому же, в коридоре можно было встретить Драко, и тогда компания ей только помешает. За этот год Гермиона по-настоящему сблизилась с Малфоем, и неприязнь к нему со стороны Гарри с Роном ее очень расстраивала. Но ей ведь было только двенадцать, и она считала их с Драко «прятки» лишь увлекательной игрой, а примирение его с ее друзьями легким делом недалекого будущего. Кто из нас склонен предвидеть последствия своих «игр» в двенадцать лет?

Гермиона вышла из купе и зашагала вдоль вагонов. Отовсюду доносились веселый смех и оживленные разговоры. Довольные, что экзамены остались позади, школьники стремились наговориться перед двухмесячной разлукой на лето.

С лица Гермионы не сходила радостная улыбка. Она и сама не знала, почему так счастлива, ведь уезжать из школы совсем не хотелось.

— О, привет! Да ты сегодня прямо сияешь! — вывел ее из задумчивости знакомый голос. Перси Уизли с трудом предотвратил столкновение. — И витаешь в облаках! Колись, что задумала?

— Привет, Перси! — и Гермиона крепко обняла старосту Гриффиндора. Рон бы не поверил, что она так сдружилась с его братом, которого в семье считали зазнайкой. Сколько раз он поддерживал ее, особенно в начале года? Сколько раз помогал советом? Все-таки очень здорово, что они подружились еще тогда, первого сентября. Без него Гермионе было бы туго. — Сама не знаю почему, но настроение у меня сегодня просто отличное!

— Соскучилась по дому? — Перси удивленно приподнял бровь. — Или гордости Гриффиндора надоело учиться?

— Нет, конечно! Ты же знаешь, что учиться мне никогда не надоест, — и Гермиона ему подмигнула.

— Эй, да ты никак зелье-счастья украла у профессора Снейпа! Так нечестно, я как староста должен тебя оштрафовать!

— Учебный год кончился, очки нельзя снять. Смирись, ты бессилен, Перси!

— Вот, чертовка!

И только тут Гермиона обратила внимание, что Перси один и не настолько весел, как она сама.

— Слушай, а где Пенелопа? — и по выражению его глаз, она сразу поняла, что попала в точку.

— Не знаю, — сразу «сдулся» Перси. — Мы с ней повздорили... Она даже не пришла к нам в купе...

— Все будет хорошо! Вы с Пенелопой обязательно помиритесь. Она же тебя любит!

Перси тут же покраснел до самых корней волос. Он вообще легко краснел, Гермиона это уже знала. Точно такой же особенностью обладал и Рон, но не Фред с Джорджем, которых ничем невозможно было смутить.

— Эээ, прости, Гермиона, я не знаю, не хочу об этом говорить...

«Какие же странные эти мальчишки, даже большие! — подумала Гермиона. — Не верят в чувства, не хотят говорить, не позволяют себя утешить... Все это такая ерунда!»

— Ну, как хочешь, — проявила она снисходительность и тут же перескочила на другую мысль. — Ты будешь мне писать летом?

— А ты этого хочешь? — еще больше смутился Перси.

— Конечно! У меня просто нет совы, но если ты мне напишешь, я тебе обязательно отвечу!

— Хорошо, — и он широко улыбнулся. — Я тебе напишу! Ведьмочка!

Он частенько называл ее «ведьмочкой», и ей это ужасно нравилось, это тоже было частью Хогвартсовской сказки, ведь теперь она учится на ведьму. Это за целый год не стало обычным.

— Ладно, я пойду! Увидимся, Гермиона, — Перси потрепал ее по густым волосам и ушел. Гермиона двинулась по коридору дальше.

В одном из купе она услышала голос Драко. Нет, заходить к слизеринцам, конечно, не стоило, но заглянуть в щелку чуть приоткрытой двери никто не запрещал. Там сидела большая компания, чуть ли не все первокурсники Слизерина, они о чем-то весело болтали и смеялись. Гермиону порадовало, что Драко был среди них. Он не жаловался, но она чувствовала, что у него не складываются отношения с коллективом, ее это расстраивало, ведь кому как не ей понять всю горечь одиночества! Но теперь, по-видимому, все наладилось, и за Драко можно было больше не переживать. Гермиона совершенно не сомневалась, что на их с Малфоем дружбу это никак не повлияет. Он дорожит ею, это видно, и она, конечно же, очень ценит его. Ее Драко! И почему только Гарри и Рон к нему так несправедливы?

Гермиона вернулась в свое купе. Мальчики обсуждали планы на лето. Гермиона залезла с ногами на сидение и притихла. Как же все-таки хорошо! Жаль только, что с Драко в поезде не попрощались. Но ведь он обещал ей писать! Значит, не заскучают.

Она и сама не заметила, как задремала, а проснулась от того, что Гарри тряс ее за плечо. Поезд уже почти остановился. Гермиона ухватилась за огромный чемодан и двинулась к выходу, вслед за своими мальчиками. Ее ждали мама с папой, и это обстоятельство тоже очень радовало.

На выходе уже в давке Гермиона почувствовала у себя на локте чью-то руку, обернулась — Драко Малфой, собственной персоной! Да еще и улыбается от уха до уха.

— Я рада, что ты влился в компанию, — тихо сказала ему Гермиона. Драко удивленно покосился на нее.

— Ты знала, что у меня проблемы?

— Конечно! Я же твой друг.

— Да, отличный друг!

— Нам пора, — Драко кивнул на совсем уже приблизившийся выход из вагона. — Но я скоро тебе напишу! И буду ждать длинного ответа!

— Обещаю, отвечу как можно длиннее.

И они разошлись, радостные, что все-таки сумели найти друг друга в толпе. Но уже спустя пару минут Гермиона и думать забыла о Малфое, оказавшись в объятиях родителей. Как же все-таки она по ним соскучилась.

Через полчаса они уже ехали в машине в сторону дома. Папа был молчалив, впрочем, как и всегда. Мама без остановки пересказывала домашние новости. А Гермиона никак не могла осознать, что больше не в Хогвартсе, что ей целых два месяца нельзя колдовать, что целых два месяца она не увидит Гарри и Рона, Драко и Перси, даже Парвати с Лавандой и свою кровать под балдахином. Школа стала такой родной, в то время как папина машина показалась непривычной.

Заходя домой, в до боли знакомую гостиную, Гермиона неожиданно для самой себя осознала, как сильно изменилась. Даже на Рождественские каникулы она приезжала другой. Теперь у нее не было пути назад, она вся целиком, до последней мысли, принадлежала другому миру. Конечно, это навсегда ее дом и ее родители, но прежней близости и теплоты больше никогда не будет. Ведь ее близкие не поймут очень многого из того, что ее волнует, а она не сможет это передать. Ведь мир стоматолога слишком далек от мира, где школьники сражаются с самым темным волшебником всех времен!

Гермиона посмотрела на свою фотографию годовалой давности, стоящую на каминной полке. От той девочки ее отделяла пропасть. И все-таки она ни капли не жалела, что окунулась в водоворот новой жизни и новых впечатлений. Ее место там, среди волшебников, она одна из них, пусть и магглорожденная, ей это нисколько не помешает.

Глава опубликована: 03.08.2016

Часть 2. Спящая красавица

Глава 11

Лето оказалось лучше Рождественских каникул, лучше, чем ожидал Драко Малфой. Во-первых, профессор Снейп каким-то неизвестным образом убедил отца, что учится Драко выше всяких похвал, и Люциус перестал третировать сына, постоянно засаживая его за книжки. Во-вторых, одиночество завершилось, старые друзья снова часто и подолгу гостили в имении Малфоев, вместе с ними приезжали и новые, то есть Блейз Забини и его Милли.

За лето Драко успел получше узнать эту парочку. Ненавистный ранее однокурсник оказался очень интересным собеседником, с горячим итальянским темпераментом, пробивающимся, несмотря на возраст, и глубокими понятиями о чести. Блейз заслуживал лестных отзывов, которыми его наделяли Пэнси и Дафна. Кстати, последняя, ранее не особенно жаловавшая своим присутствием имение Малфоев, стала часто там появляться, всегда одновременно с Забини. Драко это искренне забавляло, потому что даже дураку было ясно, что Блейз не отходит от своей Милисенты, а Дафну и Пэнси воспринимает лишь как собеседниц, но не как девушек. «Что-то рано у вас любовные похождения начались! Вам бы еще книжки читать и на метлах гонять, а не интриги плести!» — прокомментировал ситуацию мистер Паркинсон, обратив внимание на заинтересованный взгляд дочери в сторону Блейза.

Милли же оказалась точно такой, какой ее описывал Теодор Нотт. Тихая, скромная, добрая она не вписывалась в компанию настоящих слизеринцев, которые умение строить козни впитывали с молоком матери. Может, именно поэтому Блейз и взял Булстройд под свое крыло? Она бы не протянула долго одна в компании вечно соперничающих однокурсников без покровительства Забини. Ведь тот, несмотря на все свое благородство, все же был настоящим слизеринцем.

Пэнси как-то поделилась с Драко откровениями Милли, по секрету, естественно. Оказывается, Булстроуд познакомилась с Блейзом еще в поезде и очень им заинтересовалась. Но ее новый друг не испытывал никаких иллюзий по поводу своего распределения, вся его семья училась на Слизерине. Поэтому Милли попросила Шляпу отправить ее именно на этот факультет, хотя изначально ей предлагали Пуффендуй. Тихоня Миллисента вписалась бы там, но всем известно, что решающую роль в распределении играет желание первокурсника.

Летом Драко имел честь познакомиться и с миссис Забини. Она оказалась моложавой женщиной, с громким голосом и лидерскими замашками. Англичанка, она объездила весь свет, знала пять языков и много специфических заклинаний, семь раз побывала в официальном браке, а сколько сожителей имела без регистрации — одному Богу известно. Отец Блейза был ее первым мужем, возможно, она даже любила его, потому что именно с ним впервые уехала из Англии, поселившись на его родине, и прожила там целых пять лет, невиданно долгий срок. Мистер Забини умер при невыясненных обстоятельствах, когда Блейзу было три года. Все свое немалое состояние он оставил жене и сыну. После этого ни один брак миссис Забини, которая решила оставить себе эту фамилию в память о первом муже, не длился более двух лет. Все ее супруги умирали неизвестно от чего, оставляя ей все, что у них было. За это миссис Забини по всему миру называли «черной вдовой», что лично ее очень забавляло. Драко она не понравилась. Слишком активная и яркая для утонченного аристократического мира, к которому он привык.

Познакомился Малфой и с мистером Булстроудом, отцом-волшебником Милли. Правда произошло это не дома, а у более либеральных Гринграссов. Все-таки Булстроуд женился на маггле, что разом вычеркнуло его из категории приличных людей. Миллисента многое взяла от отца, причем не только внешне. Как и отец, она тоже вела себя тихо и скромно, старалась не выделяться из толпы. Однако мистер Булстроуд, несмотря на свой довольно кроткий нрав, каким-то чудом сумел получить хорошее место в Министерстве магии. Люциус сказал, что у этого человека хорошие покровители.

Так что лето проходило весело, за пикниками в родовых парках и играми в квиддич, обычно командами три на три: Драко с Креббом и Гойлом против Блейза с Пэнси и Милли. Дафна и ее сестра Астория, которая только в новом учебном году должна была оказаться в Хогвартсе, предпочитали наблюдать за игрой с земли и не портить прически ветром. Из Миллисенты тоже был неважный игрок, но Блейз ее прикрывал, и они с Пэнси отлично справлялись, тем более, что неповоротливость Кребба и Гойла облегчала им задачу.

Как-то вечером за таким импровизированным матчем в саду поместья Малфоев из беседки наблюдал Люциус. Он заявил, что погода слишком хороша, чтобы сидеть в четырех стенах, поэтому он подышит воздухом, а заодно вспомнит, как сам играл с друзьями над этой же самой лужайкой.

Драко в тот раз старался изо всех сил, чтобы не ударить лицом в грязь перед отцом. Тот всегда был для него самым строгим судьей. Судя по выражению лица, мистер Малфой остался доволен. Вечером, после чая, он подозвал сына к себе.

— Ты хорошо держишься на метле, сынок, — одобрительно заявил Люциус, хлопая ладонью по дивану рядом с собой. Драко сел и благодарно улыбнулся отцу.

— Спасибо, отец.

— Ты не думал присоединиться к сборной Слизерина по квиддичу? Я играл, когда учился. Был ловцом. Почему бы тебе не пойти по моим стопам?

Драко почувствовал подступающее радостное волнение. Он помнил свою обиду, когда Поттера на первом курсе взяли в сборную, хотя это и не положено по правилам. Но тут же перед глазами всплыл образ слизеринского капитана, Маркуса Флинта, который очень ревниво отбирал игроков, опираясь не столько на их умения, сколько на личную дружбу с собой. Он никогда не возьмет второкурсника, который, к тому же, был изгоем весь первый год обучения.

— Я бы хотел, но вряд ли Маркус возьмет меня в команду.

— А почему бы ему тебя не взять? У тебя отличные способности! И, насколько мне известно, ловец сборной Слизерина как раз выпустился.

— Флинт берет только своих друзей.

— Тогда тебе стоило подружиться с ним, Драко. Дружба — это не только удовольствие, но и полезные связи, а если ты хочешь играть в сборной, то дружба с капитаном — это очень полезно.

Драко опустил голову, понимая, что отец в очередной раз им недоволен. И почему только Поттеру все так легко дается? Он знаменитость! Ему законы вообще не писаны!

— Но это дело поправимое, — тем временем рассуждал Люциус. — Купим сборной метлы, это всего-то семь штук. Как раз этим летом поступили в продажу новые «Нимбус-2001», быстрые и послушные, на них легко обыграть соперника. Я попечитель школы и могу совершить такую покупку, не возбуждая подозрений. А тебя после этого просто не могут не взять в команду.

Глаза Драко загорелись. Пусть это и не очень честно, но зато он сможет играть в сборной факультета и утереть нос Поттеру! Это ли не мечта?

— А ты, правда, это можешь? — в восторге выкрикнул он.

— Конечно, — самодовольно усмехнулся Люциус. — Твой отец может все!

Драко подскочил с места и порывисто обнял Малфоя-старшего. В тот момент он любил его больше всех на свете.


* * *

— Драко, идем скорее! — позвал Люциус Малфой своего сына. Он как раз закончил разговор с хозяином магазина «Горбин и Бэрк». Драко повернулся и поспешил за отцом. Малфоя-старшего вообще злить не рекомендовалось, можно было сильно получить, а последнее время он вообще прибывал в ужасном расположении духа. Министерство собиралось нагрянуть с проверкой в особняк Малфоев, и Люциусу приходилось продавать весьма ценные вещи, чтобы не вызывать подозрений.

Драко не нравилось, что Министерство магии лезет в дела их семьи. Какое им дело до того, что человек хранит в собственном доме? Однако отец, видимо, считал иначе, поэтому и беспокоился из-за проверки.

Выйдя в Косой переулок, Драко начал внимательно вглядываться в толпу, хотя раньше прохожие его совсем не интересовали. Здесь он надеялся встретить Гермиону Грейнджер! Конечно, они переписывались все лето, она писала ему длинные интересные письма, а Драко получал настоящее удовольствие, отвечая на них, но все это было не то. Одно дело читать ровные строчки, написанные ее аккуратным убористым почерком, а совсем другое — разговаривать с реальным человеком, видеть глаза и улыбку, слышать ее пронзительный смех... Если бы отец узнал о подобных мыслях, то Драко бы точно не поздоровилось. Но мальчик тщательно скрывал от него свою дружбу, и пока весьма успешно.

Посмотрев в магазине на новую модель скоростных метел «Нимбус-2001», которые Люциус окончательно решил купить для всей сборной Слизерина, Малфои отправились во «Флориш и Блоттс». В этом году занятия по защите от темных искусств, вместо уничтоженного «несравненным» Поттером заики Квиррела, должен будет вести Златопуст Локонс. Этот вечно выпендривающийся блондин жутко бесил Драко, но выбора у него все равно не было.

В магазине собралась огромная толпа. Пока Люциус отправился за книгами, Малфой решил постоять в стороне от толпы. Несмотря на это, он прекрасно видел Поттера, которого Локонс вытащил к себе ради фотографии в «Ежедневный пророк». У Драко даже челюсть свело от ненависти. И что этот выскочка Поттер все время лезет? Почему он постоянно на глазах?

Отвернувшись от знаменитой парочки, Малфой увидел Гермиону, которую так старательно искал глазами. Она стояла среди рыжих голов Уизли и улыбалась смущенному Гарри, пытающемуся избавиться от Локонса. «Так вот в чем дело! Конечно, он же знаменитость! Великий Поттер! Кто тут устоит?» — пронеслось в голове у Драко. Даже себе он не признался бы, насколько больно и обидно ему стало от этого вывода. Гермиона и правда стала дорога ему за прошедший с их знакомства год.

Он увидел, как Гарри подходит к Джинни Уизли, и шагнул к нему, не отказывая себе в удовольствии вдоволь поиздеваться над обеими ненавистными ему личностями.


* * *

Выходя из магазина вслед за отцом, у которого теперь под глазом красовался здоровенный синяк, Драко поймал на себе обвиняющий взгляд подоспевшей Гермионы. И что это она все время смотрит на него так, как будто он во всем виноват? Он ничего плохого не сделал, так же как и его отец, Уизли первый к нему полез... И все-таки Драко было не по себе, неужели он в очередной раз ненароком обидел ее?

Глава опубликована: 07.08.2016

Глава 12

Уже в первый учебный день Гермиона хотела поговорить с Малфоем. Но была слишком занята. Сначала травология и мандрагоры, потом трансфигурация и навозные жуки, которых нужно превратить в пуговицы...

После обеда они с Гарри и Роном вышли на улицу подышать воздухом перед уроком защиты от темных искусств. Его Гермиона ждала с нетерпением, ведь Локонс такой милашка, такой душка... Она никак не могла оторваться от его книги «Встречи с вампиром».

В этот момент к Гарри пристал Колин Криви, один из гриффиндорских первокурсников, на редкость навязчивый мальчишка. И почти сразу на горизонте замаячил Драко. Он стоял рядом с Креббом и Гойлом. Почувствовав Гермионин взгляд, Малфой обернулся, но увидел не только ее, но и Колина, фотографировавшего Гарри.

Грейнджер хотела подойти поговорить с Малфоем, но не знала, как сделать это на глазах у друзей, чтобы потом не вызвать лишних вопросов. Глаза Драко потемнели, он подошел к ним.

— Подписать фото? Ты, Поттер, раздаешь свои фотографии с автографом? — он говорил громко и насмешливо.

Гермиона подняла на него глаза, но Малфой на нее не смотрел. Его взгляд был устремлен только на Гарри.

Впервые за все это время Гермиона испытала неприязнь к Драко, он пугал и обижал ее и раньше, но никогда не был противен. Теперь же... Что-то изменилось, когда Грейнджер увидела чуть ли не ненависть к Гарри в светлых глазах Малфоя. Она знала, как этот взгляд может улыбаться, согревать, раскаиваться, беспокоиться… Но не хотела видеть в нем этой разрушительной злости. Не должно быть таких глаз у мальчишки в двенадцать лет! Это неестественно!

И тем не менее Гермиона не отрывалась от развернувшейся картины. Ее Драко не может, не должен быть таким! Вот только существует ли он на самом деле? Ее Драко? Может, она сама его придумала? Сама нарисовала образ? Но как же их разговоры в прошлом году, их переписка летом? Неужели все это ложь, игра, а на самом деле Малфой вот такой, злой и язвительный? Все это не состыковывалось в голове Гермионы, пугало ее.


* * *

Вечером Грейнджер одна шла из библиотеки. По каменным коридорам Хогвартса ползли длинные лиловые тени, превращая замершие в нишах рыцарские доспехи в настоящих чудовищ. Нет, страшно не было. Гермиона уже привыкла к этой непередаваемой Хогвартсовской атмосфере, даже успела соскучиться по ней за лето. Она любила свою школу, со всеми ее жутковатыми тайнами.

— Гермиона! — она обернулась на голос, уже зная, кого увидит. Перед ней оказался Драко Малфой. — Я знал, что встречу тебя здесь. Хотел повидать. Учебный год начался, а мы даже не встретились!

— Привет, Драко! — вымученно улыбнулась Гермиона. В голове тут же возник сегодняшний образ: Малфой норовящий унизить Гарри и Колина. Неприязнь к другу поднялась в горле липкой волной, но Грейнджер постаралась задавить ее поглубже.

— Как прошел первый день? — спросил Малфой. Его глаза неприятно сощурились, когда он заметил ненатуральное выражение лица Гермионы.

— Неплохо.

Гермиона отошла к окну и устремила взгляд на укутанные подступающей ночью кроны Запретного леса. Ей не хотелось смотреть в вытянутое и бледное лицо Малфоя, которое раньше казалось ей красивым, аристократичным, а сегодня неожиданно показало себя безобразным.

— Что не так? — Драко подошел сзади так, что Гермиона чувствовала его дыхание у себя на затылке.

— Что ты сегодня днем устроил перед школой? Зачем пристал к Гарри и Колину? — спросила она, сама не зная, что должна услышать в ответ, чтобы наваждение прошло.

— Я? То есть то, что Поттер раздает автографы, ты считаешь нормальным, а то, что я попытался над ним пошутить — нет? Это же дискриминация какая-то Гарри же не виноват, что стал знаменитым! Он не просил гибели своих родителей! Колин — ребенок, увидевший человека, сказки о котором слушал все детство. Естественно, он заинтересовался! А ты был груб! — Гермиона била его словами, словно раздавала пощечины.

— Вот значит как?! Поттер непогрешим! Ему все можно! А мне нельзя даже пошутить, сразу начинаешь нотации читать.

— Ты невыносим! Я не говорила, что нельзя шутить, я говорила, что нельзя шутить так грубо!

— Я невыносим? То есть поэтому ты даже слова мне не сказала за два дня? Конечно, у тебя же есть Поттер с Уизли, знаменитость и его верный пес! Зачем тебе обращать внимание на какого-то Малфоя!

— Ты говоришь гадости, даже сейчас! Хотя прекрасно понимаешь, что это не так!

Гермиона вся раскраснелась от рвущихся наружу эмоций. Ей хотелось ударить Драко, но она сдерживалась, потому что это было бы настоящим оскорблением. Нет, она не станет опускаться до его методов, она сдержит свой гнев. Но как же это сложно!

— А как? Ты всегда с ними! На меня нет времени. А когда мы встречаемся, ты начинаешь читать мне нотации.

— Ты хочешь сказать, что не заслужил нотаций? Белый и пушистый? Ни в чем не виноват?

— Я не чувствую никакой вины! Это ты ее придумала.

— Ах, я придумала! Вот и оставайся один, весь из себя такой невиноватый!

Гермиона развернулась на невысоких каблуках школьных туфлей. Волосы взметнулись за спиной, задев лицо Малфоя. Грейнджер быстро зашагала по коридору прочь, вся задыхаясь от гнева. И как только он имел право не признать своей вины?! Вел себя днем как последний грубиян, а теперь еще и ее в чем-то обвиняет! Не уделили ему должного внимания! Фу ты — ну ты, какая цаца! С ним не сразу поздоровались, а он уже со злости побежал обижать ее друзей! Хорошее же воспитание дают в чистокровных волшебных семьях!

Идти в таком состоянии в спальню не стоило, и Гермиона выскочила на школьный двор. Благо отбоя еще не было, а погода стояла теплая.

Легкий ветер с озера остудил разгоряченное лицо и заставил перевести дух. Прохладный вечерний воздух наполнил легкие. Грейнджер медленно спускалась к Черному озеру, сама не зная, почему идет именно туда. Ведь там она так часто сидела с Драко, прячась от глаз других студентов.

— Ты куда собралась так поздно? — окликнул ее знакомый голос. На этот раз перед ней стоял не Малфой, а Перси Уизли.

— Хотела подышать воздухом перед сном, — не очень убедительно ответила Гермиона, но Перси не стал настаивать на откровенности.

— Я вот тоже решил, — задумчиво протянул он. — Погода просто замечательная! Но долго она все равно не продержится, это было бы просто волшебством.

Гермиона кивнула. Она смотрела на гладь озера и даже разглядела, как почти в самой середине плеснул щупальцем по воде гигантский кальмар. Почему-то хотелось разреветься, хотя никаких разумных причин для этого не было.

Перси опустился прямо на траву и расстелил часть своей мантии так, чтобы Гермиона могла сесть рядом. Она опустилась и привалилась к плечу друга. От него пахло почти так же, как от Рона, чем-то очень теплым и домашним. Наверно, это распространяемое вокруг себя чувство уюта свойственно всем в большой семье Уизли.

«Вот бы и мне так же устроить собственную семью, где всем будет спокойно и легко» — подумала Гермиона. Перси сложил руки на согнутых коленях и не сводил глаз с озера.

— А с Пенни мы так и не помирились за лето, — произнес он, словно обращаясь к скрывшемуся в глубине гигантскому кальмару.

— Мне очень жаль, — тихо ответила Гермиона. — Я сегодня тоже поругалась с другом.

— С Роном или Гарри?

— Нет, с другим.

И Перси снова не стал настаивать на откровенности. Это было его замечательной чертой. Он всегда знал, когда лучше не развивать тему. Гермиона старалась отвечать ему тем же. Иногда лишняя откровенность может лишь испортить сложившиеся отношения, Грейнджер понимала это даже в свои почти тринадцать лет, и потом еще не раз проверит истинность данного постулата на собственной шкуре.

— Я уже на шестом курсе. Следующий год будет последним. А кажется, что вчера впервые переступил порог этого замка, — снова задумчиво заговорил Перси.

— С чего это тебя потянуло на меланхолию? — искренне улыбнулась Гермиона. — Говоришь так, как будто ты древний старик. Но рановато, знаешь ли. Тебе всего шестнадцать!

— А чувствую, что все шестьдесят! — невесело усмехнулся Перси. — Не знаю, что на меня нашло сегодня.

— Не думай о плохом, — как можно бодрее произнесла Гермиона. — У нас еще все впереди! Ты же хочешь построить карьеру в Министерстве, у тебя есть все шансы! Не старься раньше времени, а иди к своей мечте!

Грейнджер почти ласково потрепала рыжие кудри Перси. Тот благодарно улыбнулся.

— Пошли в замок, а то замерзнешь, — ответил он. Его голубые глаза отражали свет первых, выступивших на небосклоне звезд.

В тот вечер Гермиона никак не могла уснуть. Сказались то ли переизбыток эмоций, то ли неприятное открытие Малфоя. Она долго ворочалась с боку на бок, а, когда все же уснула, ее преследовали странные, тяжелые видения.

Она бежит по коридору Хогвартса, а за ней с криком и жутким лязгом несутся рыцарские доспехи.

Дьявольские силки обвивают ее, душат. Гермиона ищет волшебную палочку, чтобы призвать солнечный свет, но ее нигде нет. А толстые, гладкие стебли смыкаются все плотнее…

— Я слишком стар! Я устал! — без всякого выражения говорит ей Перси Уизли и шагает из стрельчатого замкового окна. Гермиона кидается за ним, понимая, что не успеет поймать, и боясь увидеть то, что от него осталось. Но Перси не разбивается, у него выростают крылья, как у орла, и он летит прочь от замка.

— Ты предала меня! Выбрала Поттера и Уизли! Теперь я тебе отомщу! — кричит Драко Малфой, дико вращая глазами и направляя палочку на Гермиону. А она опять безоружна…

Глава опубликована: 08.08.2016

Глава 13

Драко стоит в коридоре Хогвартса. Солнечные лучи бьют через мелкие разноцветные стекла оконных витражей и рассыпаются радугой по каменному полу. Перед ним стоит Гермиона Грейнджер, такая красивая, милая, но ее рука лежит в ладони ненавистного Поттера. Мальчик в очках высокомерно ухмыляется Драко, отчего Малфой чувствует себя униженным.

— Да кому ты нужен? Глупый, уродливый мальчишка! Никто не захочет дружить с тобой, когда рядом Гарри, Мальчик-Который-Выжил, — произносит Гермиона.

Ее губы складываются в презрительную гримасу, портя доброе лицо. Глубокие карие глаза смотрят пренебрежительно, как на навозного жука или клопа. Драко чувствует себя маленьким и жалким рядом с ними. Как будто он, букашка, вознамерился стать равным лебедю.

«Кому ты нужен? Кому ты нужен? Кому ты нужен?» — бьется в голове нежный голос Гермионы, в котором никогда не было столько яда.

— Мы же друзья, — хочет закричать Драко, но с губ срывается лишь жалкий шепот, неспособный достичь ее ушей.

Малфой проснулся в своей кровати в слизеринской спальне весь в холодном поту. Окон не было, и он не мог понять, настало уже утро или нет. Драко нащупал рукой волшебную палочку, и она, казалось, придала ему уверенности.

— Люмос, — шепнул он и поднял магический огонек, чтобы увидеть большие часы над дверью с тяжелым маятником в форме кобры с раскрытым капюшоном. Стрелки показывали десять минут шестого.

Драко задвинул тяжелый полог кровати и откинулся на почти плоскую, слежавшуюся за ночь подушку. Дыхание еще не до конца выровнялось от страшного сна. Он так боялся, что они с Гермионой никогда не помирятся, что готов был на коленях ползти просить прощения даже за то, чего не совершал. Это он, Драко Малфой, чистокровный волшебник! Отец убил бы его за это.

Обратившись мыслями к Люциусу Малфою, мальчик сразу вспомнил, что сегодня его первая тренировка со сборной факультета в качестве ловца. Его уже в который раз обдало жаркой волной предвкушения. Его мечта наконец-то станет явью. Отец выполнил свое обещание, он поговорил с профессором Снейпом и купил всей команде новые метлы «Нимбус-2001», вышедшие всего месяц назад. Сказать, что Малфой волновался, это ничего не сказать, он просто с ума сходил! А вдруг у него ничего не получится и он подведет свою команду? Драко всегда старался показать себя спецом во всем, что касается полетов и квиддича, но что если его способностей, которые так хвалят дома, не хватит, чтобы впечатлить Маркуса Флинта, капитана сборной? Отец в свое время тоже играл за сборную ловцом, и Драко, естественно, должен был проявить себя не хуже.

Проваливаясь в дрему, он пообещал себе, что сделает все возможное на поле и сразу после тренировки отправится на поиски Гермионы, чтобы помириться.


* * *

Когда команда Слизерина по квиддичу вышла из раздевалки, на поле уже стояли в форме гриффиндорцы, готовые взлететь вверх. Малфой увидел Гермиону на трибуне рядом с Уизли. У него даже челюсть свело. И почему она должна быть здесь? Конечно, Грейнджер встанет на сторону Гриффиндора, но у Флинта есть разрешение от профессора Снейпа. Опять неприятности, опять разборки, как же надоело!

— Но я забронировал стадион! Забронировал! — крикнул гриффиндорский капитан и вратарь, по совместительству, опускаясь на землю.

«Ну вот, началось», — подумал Малфой, чувствуя, как скука проявляется на его лице.

— Ты забронировал, а у меня... — голос Флинта звучал как издевка.

Драко не слушал своего капитана. Он краем глаза следил за Гермионой, зашевелившейся на трибуне. Слова гриффиндорского капитана доносились словно сквозь вату:

— У вас новый ловец? Это новость! Откуда вы его взяли? — Драко глубоко вздохнул, пытаясь набраться терпения на всю эту канитель, и шагнул вперед.

— Ты случайно не сын Люциуса Малфоя? — спросил один из близнецов Уизли. Об их фамилии даже гадать не нужно было, рыжие волосы и старенькие «Чистометы» говорили за них.

Флинт не дал Драко открыть рот, сразу начал хвастаться метлами, отцовским подарком. «Вот, зачем он? Теперь они будут думать, что я купил место в команде! Хотя так оно, в сущности, и есть», — думал Малфой, пока Маркус распинался.

— Смотрите, к Гриффиндору спешит подмога, — вырвал Драко из задумчивости голос Флинта. Он резко обернулся и увидел Гермиону с младшим из братьев Уизли, торопящихся к ним от трибун. Ему так и хотелось крикнуть ей, что не виноват, все Снейп и Флинт, но разве Драко мог сделать подобное при двух-то командах? Он нацепил маску безразличия, чтобы никто не догадался, как все это действует на него.

— Что происходит? Почему вы не играете? А этот тип что тут делает? — посыпались вопросы изо рта Уизли. Он обращался к Поттеру, но смотрел на Драко, что последнего страшно бесило.

— Я новый ловец сборной Слизерина, Уизли, — процедил Драко, стараясь вложить в голос все свое презрение к этому рыжему прихвостню Поттера. — Мы любуемся метлами. Их купил мой отец для всей нашей команды.

Все равно Флинт уже растрезвонил, что метлы — подарок отца, так что ж теперь скрывать? Тем более показное богатство всегда злило этого рыжего нищеброда. Его отец не мог купить метлу даже своим детям, не то что всей команде. Хотя у него и из выводка набралась бы целая команда! И все-таки не воспользоваться таким шансом задеть Поттерова дружка было бы просто грешно.

Малфой чувствовал разочарование во взгляде Гермионы, даже не поворачиваясь к ней. Но одновременно Драко видел восхищение, горящее в глазах Уизли. «Это месть за фингал отца!» — пронеслось в голове, еще больше увеличивая собственную гордость.

— Хороши, а? Не расстраивайтесь, соберите с болельщиков деньги и тоже купите. Или выставите на аукцион свои «Чистометы-5». Музеи всего мира за них подерутся.

Слизеринцы расхохотались над его шуткой, но Драко отчетливо, словно в тишине, услышал чеканные слова Гермионы, которые задели его сильнее всего другого, ударили под дых.

— Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде. Все они попали туда благодаря таланту.

— А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивает! — выпалил он и в то же мгновение осознал, что дружбы с Гермионой больше не будет, она никогда не простит ему этого мерзкого слова. Все его надежды — напрасны! Никакое «прости» не смоет этой минуты с их отношений.

Драко даже не сразу понял, что все вокруг закричали, когда Уизли попытался заколдовать его. Он стоял словно в вакууме. На какие-то несколько мгновений, показавшихся ему вечностью, его серые глаза встретились с карим взглядом Гермионы. На лице теперь уже бывшей подруги он увидел, как сильно ее задели сказанные слова. В ее добрых теплых глазах набухли слезы. Малфой сразу вспомнил, как утешал ее в прошлом году, когда она плакала из-за Уизли. А теперь виноват он сам, он и никто больше, и от этого ему до конца жизни не отмыться. Гермиона вместе с Поттером бросились к Рону, изрыгающему здоровых слизняков, и потащили его куда-то. А Драко так и стоял оцепенелый, убитый собственной глупостью...

— Чего встали? В воздух! — скомандовал Маркус Флинт.

Малфой на автомате оседлал метлу и взмыл вверх. Сегодня его первая тренировка, он должен показать себя с лучшей стороны, но в голове были совершенно другие мысли. Вместо того, чтобы сосредоточенно искать снитч, который выпустил для него Флинт, Драко думал лишь о прозрачных, словно утренняя роса, слезах Гермионы.

Как он мог так оступиться? Теперь она ни за что его не простит! И дружбы больше не будет. Не будет их разговоров обо всем на свете, совместных занятий в библиотеке, прогулок у озера, переписки… Ничего не будет! Сердце сдавливала холодная лапа одиночества. Конечно, теперь, в отличие от прошлого года, у него есть старые друзья, есть Блейз с Милли. И все-таки именно потеря Гермионы отозвалась такой острой болью. Она нужна ему больше всех остальных, а почему, он и сам не знал.

— Чего замер? Мы тренируемся или как? — рявкнул Флинт ему в самое ухо.

Драко начал лениво кружить над полем, делая вид, что высматривает снитч. Но в голове мысли роились, как растревоженные пчелы. Разумеется, в конце тренировки Маркус остался им крайне недоволен.


* * *

Драко медленно шел с тренировки. Флинт был возмущен, хотя, разумеется, не сказал этого вслух, ведь благодарность за метлы никто не отменял. «Лицемеры! Подхалимы! Ни одного искреннего слова, ни одной улыбки от души!» — метались мысли в разгоряченной голове Драко. В тот момент ему как никогда нужен был теплый взгляд Гермионы, которая честно говорила, что думает, и не пресмыкалась перед именем и деньгами. Но Малфой не сомневался в том, что она к себе и близко его не подпустит после произнесенного на поле оскорбления — и как оно только могло сорваться с языка? Ведь он даже мысленно ее так не называл!

Малфой занес метлу в спальню и пошел на обед. Неразлучная троица тоже сидела в Большом Зале за столом Гриффиндора. Поттер и Уизли выглядели какими-то пришибленными. Драко в очередной раз удивился: как это их не выгнали из школы за полет на автомобиле на глазах магглов? Но ведь это «золотой Поттер», ему все вечно сходит с рук. Малфой почти не ел за обедом, паршивое настроение и чувство вины совсем отбили аппетит. Он то и дело бросал взгляды на Гермиону, пытаясь мысленно попросить прощения и все объяснить, но, естественно, у него это не получалось, тем более, что она даже головы не повернула в его сторону.

Когда Гермиона поднялась и вышла из Большого Зала одна, Драко бросил недопитый сок и недоеденный кусок ростбифа и кинулся за ней. Догнал он ее уже на лестнице. Сам не знал, на что надеялся, но чувствовал, что обязан попытаться.

— Гермиона, постой, послушай... — он не понимал, что сказать ей, как объяснить все эти бесконечные ссоры.

Девочка резко повернулась к нему на каблуках. Глаза ее пылали таким гневом, которого Драко еще ни разу не видел.

— Не подходи ко мне, Малфой! Я не хочу иметь с тобой ничего общего!

— Гермиона! Я самый большой дурак на свете! Хочешь на колени встану? Только прости меня! — он попытался исполнить свое предложение, не дожидаясь ее согласия, но встать на колени на ступеньках лестницы оказалось нелегким делом.

— Не трудись, мне ничего не нужно! Хоть на животе валяйся, я не поверю больше ни единому твоему слову!

— Гермиона! Как я могу загладить вину? — но она уже уходила от него, предоставляя возможность разговаривать со своей удаляющейся спиной.

Когда она окончательно затерялась в толпе идущих с обеда людей, Драко наконец осознал, что все и правда закончилось. Он развернулся и кинулся в ближайший мужской туалет. Слезы стояли в его серых глазах, и Малфой не хотел, чтобы кто-нибудь их заметил. Он закрылся в кабинке и прислонился к тонкой деревянной перегородке. Ни одному рыданию, ни одному звуку Драко не позволил сорваться с губ. Никто не должен знать о его слабости, никто.

Когда Малфой умывался у раковины спустя полчаса, к нему подошел Теодор Нотт.

— Ты чего? — он удивленно покосился на Драко.

— Все хорошо, — совершенно спокойно, по привычке растягивая слова, ответил он. — Что-то попало в глаз, никак не могу вымыть.

— Давай помогу!

Тед долго и сосредоточенно искал соринку в глазу Малфоя, даже что-то нашел. Тот снова потер веко и потом долго благодарил однокурсника за помощь. Нотт, кажется, поверил ему, а это самое главное.

Однако, когда они вместе шли в гостиную Слизерина, Драко был молчалив. Он чувствовал, что потерял нечто очень важное вместе с дружбой Гермионы и просто обязан это вернуть!

Глава опубликована: 19.08.2016

Глава 14

— Эй, Малфой, не спи! — в очередной раз окликает его Флинт.

Прошло больше двух недель после роковой ссоры с Грейнджер, но Драко никак не мог выкинуть ее из головы. Чувство вины просто сгрызало его изнутри. И, естественно, это очень плохо сказывалось на концентрации и сосредоточенности.

Маркус раздражался все больше, это чувствовалось в каждой реплике капитана сборной. Он все еще не решался высказаться прямо, но Малфою и без того хватало. Вся команда смотрела на него с разочарованием. Теперь уже и слизеринцы считали его место купленным.

«Как мы будем играть с таким ловцом? Мы же останемся на последнем месте!» — услышал Драко в прошлый раз разговор Монтегю и Утхарта. Ему стало обидно, он ведь обещал себе, что в этот раз постарается лучше. И все равно все шло из рук вон плохо. Надо собраться! Но даже квиддич не помогал отвлечься.

— Малфой, это никуда не годится! Мы никогда не выиграем, если ты не соберешь голову в кучу и не начнешь думать на поле об игре, а не о своих делах! — сердито рявкнул Драко Флинт, когда они вошли в раздевалку после тренировки.

— Я стараюсь. Честно! Обещаю, что в следующий раз будет лучше!

— А я надеялся, что ты совсем не стараешься! Потому что если твои «старания» выглядят именно так, то я отдам метлы твоему отцу и найду другого ловца! Нам надо обыграть Поттера, а это невозможно, если ты будешь витать в облаках, как девчонка! — Маркус орал на него, ничуть не стесняясь. И Малфой понимал, что абсолютно заслужил эту гневную отповедь. Отец купил метлы, чтобы у Драко было место в команде, но эти злосчастные «Нимбус-2001» не обеспечат постоянного членства. Если он не вернется в форму, его вышвырнут еще до первого матча. И абсолютно правильно сделают. Команда должна выигрывать, для этого нужен сильный состав, — вот главная цель. Зачем им ловец, который не может поймать снитча?

Драко отчаянно хотелось играть за Слизерин, заслужить уважение членов команды и одобрение отца. Утереть нос Поттеру, в конце концов!

Вот только Малфой отчетливо понимал: чтобы вернуться в форму, ему надо помириться с Грейнджер. А это не представлялось возможным. Они не пересекались так, чтобы оказаться наедине. Гермиона всегда была вместе с Поттером и Уизли, словно эта троица никогда не расставалась. Не выдавалось даже малюсенького шанса поговорить и помириться. Даже если не учитывать того факта, что она вообще не станет его слушать. Он ведь уже пытался поговорить с ней, но все пошло наперекосяк. Кто даст гарантию, что на этот раз будет лучше?

И все-таки Драко готов был пробовать снова и снова. Слишком болезненно чувство вины, слишком скучал он по подруге. Но даже попытки объясниться ему не давали. Словно весь Хогвартс сговорился не оставлять Малфоя наедине с Грейнджер.

— Я сделаю все возможное, чтобы мы победили! — отчеканил Драко, смотря прямо в темные глаза Флинта. — Обещаю!

— Ладно уж! — Маркус не был злым человеком. Он быстро заводился, но также быстро и остывал. — Не сердись, я просто хочу выиграть.

Флинт потрепал Драко по плечу и пошел к своему шкафчику. А Малфой развернулся и вышел на поле. Он взмыл в воздух и долго просто летал, стараясь полностью отдаться вдохновению полета. Потом начал выделывать разные финты в воздухе. Ему нужно было снова почувствовать себя единым организмом с метлой, сродниться с ней. Драко полюбил воздух с тех пор, как впервые оторвался от земли без чьей-либо помощи. Никакие обиды, уж тем более никакие девчонки, пусть даже Гермиона Грейнджер, не смогут отнять у него этой любви и этого восторга от свободы полета. Ведь он хорош на метле, может вытворять почти все что угодно. Из него получится хороший ловец, главное не отвлекаться на собственные мысли.

И Драко впервые за более чем две неделе заставил себя отбросить мысли о Гермионе и просто летать. Тело все помнило, оно с радостью отзывалось на его команды. Тренироваться со снитчем в темноте было бесполезно, но в умении держаться на метле он тогда попрактиковался вволю.

Было уже десять вечера, когда Драко подошел к замку. Приближалось время отбоя.

— О, ты вернулся! А мы уж думали, что решил заночевать под открытым небом! — неожиданно услышал Драко знакомый голос.

Из тени угла центрального холла к нему вышли Блейз и Милисента, держащиеся под руку.

— Вы ждали меня? — глазам своим не поверил Малфой.

— Конечно, мы же волновались, — проворковала Милли. Она всегда говорила тихо и плавно, при том, что ни худобой, ни легкостью ничуть не отличалась. Ее голос чем-то напоминал Драко птичье щебетание. Сначала сочетание довольно крупной девушки и тонкого тихого голоса показалось ему нелепым, но теперь он воспринимал Милли цельно и симпатизировал ей в какой-то мере, хотя, конечно, не так сильно как Блейз.

— Мы услышали, что Флинт недоволен тобой, и решили подбодрить, — сообщил Забини. Он оценивающе осмотрел друга. — Где ты был так долго?

— Летал, — честно ответил Драко. — Решил потренироваться подольше.

Они спустились в гостиную Слизерина и скоро устроились на уютном диванчике чуть в стороне от одного из каминов. Так как комната была узкой, длинной и холодной, то огня тут никогда не бывало много, студенты порой даже просили добавить им очагов.

— Мы же играли в квиддич летом, ты был просто великолепен! Почему сейчас Флинт недоволен? — серьезно спросил Блейз.

Драко попытался придумать что-нибудь, чтобы солгать, но потом увидел сочувствие в глазах друзей и понял, что лгать совсем не хочется. Может, поэтому его так и тянет к Гермионе, что с ней он всегда искренен? Ведь со слизеринцами он постоянно держал маску, так учил отец. Вероятно, стоит попробовать иной подход?

— Просто не могу сосредоточиться, — признался Драко. — Вместо того, чтобы думать о снитче и полете, витаю в облаках.

— И что это за облака такие? — лицо Блейза тут же осветилось неприкрытым интересом.

— Я поссорился с подругой, крупно. Помириться не получается. И я не могу перестать об этом думать. Поэтому так ужасно играю.

— Но я только вчера видел, как вы мило болтали с Пэнси, — не понял Забини.

Милисента же все это время сидела молча, положив подбородок на плечо, повернувшемуся к другу всем корпусом Блейзу. Ее глаза мерцали в полумраке гостиной, а губы сложились в мягкую, сочувствующую полуулыбку.

— Я не ссорился с Пэнси, я о другой подруге. Неважно о ком. Главное, что это безнадежно.

— Ты мне все лето доказывал, что Малфои никогда не отступают от своего, — спокойно напомнил Забини.

— Да, помню, — и Драко тяжело вздохнул. Вот только Гермиона не его, как бы он ни хотел обратного. Пэнси — его, и Тед, и Крэбб с Гойлом, даже Забини! А она — нет. Она принадлежит Поттеру с Уизли. Отступится он от нее или нет, это ничего не изменит. Гермиона не простит, не позволит даже объясниться. Если Драко не оставит эту затею, он сам же сгрызет себя невозможностью исправить ситуацию. В свои двенадцать лет он уже до мозга костей Малфой и прекрасно понимает, что несмотря на безнадежность ситуации, не остановится ни перед чем, чтобы найти возможность помириться.

— И что же? Пустые слова? — подначивал его тем временем Забини.

— Нет, я буду страдать от этого, но я добьюсь шанса. Это произойдет не сейчас, но она же не сможет вечно на меня обижаться. Чувства поутихнут, и я выпрошу прощение, — в тот момент он отчаянно верил в справедливость своих слов. — Я Малфой, а Малфои своего не отдают.

— Вот это правильно! Вот теперь я тебя узнаю! — и Блейз дружески похлопал его по плечу.

— Она обязательно простит тебя, — подала голос Милли. — Сложно противостоять человеку, который так сильно раскаивается. Она будет круглой дурой, если отвернется от тебя.

Драко только нервно хохотнул. Представить Гермиону Грейнджер дурой у него никак не выходило.


* * *

Весь следующий день Малфой снова неосознанно искал повода встретиться с Гермионой, он даже несколько раз видел ее в коридорах, но всегда в составе неразлучной троицы. Хоть зубами скрежещи от безысходности!

Вечером Драко бродил по берегу Черного озера, ведь они так часто сидели там в прошлом году! Ему хотелось отвлечься. Погода стояла довольно прохладная, поэтому он надел свитер под мантию и укутался в шарф. Идти в замок не хотелось, слишком паршивое было настроение.

И тут…

— Замерзла? — раздался из-за раскидистой ивы голос Перси Уизли.

— Да, немного, — ответил ему такой знакомый голос Гермионы Грейнджер.

— Иди ближе, рядом теплее! — сквозь тонкие, вытянутые листья ивы Драко увидел, как Перси распахнул полу своей мантии и укрыл ею свою спутницу. И она легко позволила ему это.

Дальше у них завязался какой-то глупый, ничего не значащий разговор, но Малфой не хотел его слушать. Он уходил к замку, даже не заботясь о том, чтобы его не увидели. Мысли в голове перемешались и образовали чудовищный салат.

Она ведь все время ходила со своими дружками! А, оказывается, быстро нашла замену их посиделкам! Подумать только, Гермиона и этот длинный рыжий червяк, у которого школьные правила вместо души! Что она вообще могла в нем найти? Что у них может быть общего?

Драко отказывался понимать. Его ломало от того, как легко Перси обнимает Гермиону, как запросто они болтают о каких-то несущественных мелочах. А ведь сам Малфой о большем и не просил, но ему и в этом отказано!

В отличие от него самого Грейнджер выглядела вполне довольной жизнью. Конечно, у нее ведь целая свита поклонников! Все только и ждут, чтобы поговорить с ней или согреть ее своей мантией! Как у нее все легко и просто складывается. Понятное дело, что тут не до примирения с проштрафившемся Малфоем, когда сразу наготове другой друг!

Только уже улегшись в постель, Драко наконец-то смог рассуждать трезво. Он и раньше слышал от Гермионы о Перси, хоть и очень мало. Но все-таки они явно дружили и до ссоры Грейнджер с Малфоем. Так что ее сегодняшняя легкость в общении с еще одним Уизли никак не связана с Драко. И он сам обидел ее, а не она прогнала его. Только он один виноват в том, что больше не может также вот сидеть возле нее и греть своей мантией.

С этим надо было что-то делать… Но шанс не представлялся еще довольно долго.

Глава опубликована: 21.08.2016

Глава 15

Пара профессора Бинса была в самом разгаре, поэтому большинство второкурсников Гриффиндора уже мирно спали, положив щеки на собственные руки, сложенные на парте. Рон так уютно посапывал, что любой другой преподаватель давно бы отвесил ему сочную затрещину. Вот только нудно вещающему призраку нет до него никакого дела.

Гермиона всегда боролась со скукой и аккуратно конспектировала объяснения профессора Бинса, но сегодня никак не могла сосредоточиться. Они с мальчиками приняли решение сварить Оборотное зелье и все выяснить. Конечно, Грейнджер сама это предложила, но теперь мысли ее никак не желали отрываться от этой затеи.

Драко Малфой — наследник Слизерина! Для нее это звучало просто смешно! Конечно, он из древнего магического рода, среди его предков, несомненно, были выдающиеся волшебники. И все-таки представить, что Драко напал на миссис Норрис и написал кровью слова на стене. Это немыслимо! Тайная комната, которую никто не смог найти? Чудовище, которое помнит еще самого Салазара Слизерина? Все это казалось Гермионе не слишком правдоподобным, но все-таки более вероятным чем преступление, совершенное Драко.

Грейнджер была на него очень сильно обижена, его «грязнокровка» все еще сидело на самом краю сознания и не давало покоя. Малфой показал себя высокомерным и грубым, не ценящим дружбу… И все-таки не злым. Его отец, которого Гермиона видела этим летом, произвел на нее крайне отрицательное впечатление. Он мог заставить Драко делать что-то нехорошее… И все-таки совершенно не верилось!

Вопрос о чистоте крови как-то очень резко всплыл в этом году. На первом курсе Гермиона не сталкивалась так плотно с магическим расизмом. Теперь же вся неприглядная сторона дискриминации по вопросу о чистоте крови вырвалась наружу. Противно.

Малфои были поборниками слизеринских идей о превосходстве родовитых волшебников над магглорожденными, Грейнджер это знала. От них вполне можно было ожидать поддержки этих идей даже в школе. И все-таки Драко раньше не волновал статус ее крови, по крайней мере, он этого не выказывал.

Может, что-то изменилось и важность этого вопроса стала более явной? Нет, не может быть, чтобы произошло событие, разом обострившее важную социальную проблему, а о нем не написали в «Ежедневном Пророке» или хотя бы не сказали кому-то! Так или иначе, но об этом было бы слышно. Ан нет, тишина.

Мысли Гермионы снова поползли к Драко. Вспомнилась их прошлогодняя дружба. Ведь все было так просто и легко. Почему так не могло продолжаться и дальше? Может, мистер Малфой узнал, что Драко дружит с ней, и провел «воспитательную беседу» летом? Странное дело, но дружить по переписке оказалось даже проще, чем в школе. Не нужно было прятаться от Гарри и Рона, зато можно высказывать любые свои мысли, даже те, что побоялась бы сказать в глаза.

Гермиона была откровенна с друзьями. Им не приходило в голову спрашивать об отношениях с Малфоем, поэтому врать не приходилось. А с ним самим можно было говорить о чем угодно.

Теперь Гермионе очень не хватало этой дружбы. Она скучала по их разговорам, по дружеским подначкам, по посиделкам вдвоем у Черного озера. В этом году Грейнджер ближе сошлась с Перси Уизли, но он не мог заменить ей Малфоя. Это были совсем разные люди.

И все-таки Гарри уверен, что умный, чуть заносчивый, избалованный, но искренний Драко может быть наследником Слизерина и готовить преступления против грязнокровок. Грейнджер всегда доверяла Поттеру, но в прошлом году он так же огульно обвинял профессора Снейпа, который не был ни в чем виноват. Почему в этом году он должен быть прав касательно Драко? Ведь совершенно ясно, что Гермиона знает Малфоя лучше Гарри. Ее суждение в этом случае объективнее, даже при том, что она очень обижена.

Оборотное зелье поможет им установить истину и реабилитировать Драко в глазах Гарри и Рона. Все-таки не такая уж большая цена за их спокойствие. Нарушение школьных правил Гермионе не показалось такой уж большой проблемой, это отразилось несомненно пагубное влияние Поттера и Уизли. Перси ни за что бы не одобрил! Но ведь это Перси, он никогда бы не понял и того, почему именно их троих так волнует эта ситуация, зачем лезть туда, где должны разбираться опытные волшебники? Но Гермиона и не собиралась ему этого объяснять.

Она сама не осознавала, как опутывает себя секретами. Скрывала одних друзей от других, дела с одними от дел с другими… Грейнджер не называла это ложью, только «умалчиванием», но все-таки когда-нибудь это могло обернуться большим скандалом со всеми друзьями разом, которые, несомненно, почувствуют себя обманутыми.

Звон колокола возвестил об окончании занятия по истории магии и разбудил большую часть студентов. Гермиона вышла из класса вместе с друзьями. Сейчас как раз было время обеда, поэтому шагали они довольно бодро.

На лестнице она увидела неестественно светлую макушку Драко Малфоя. Он шел с неотлучными Крэббом и Гойлом, к ним же присоединилась Пэнси Паркинсон. Ребята о чем-то весело болтали. Гермиона заметила, как весело смеется Драко, чуть запрокидывая голову назад. Она так хорошо знала эту его привычку. Он выглядел вполне довольным в компании слизеринцев.

Сердце кольнуло. Грейнджер снова и еще острее почувствовала, что скучает по нему, потому как он так же заразительно смеялся, чуть запрокидывая голову, вместе с ней над общими шутками. И зачем ему только понадобилось думать о чистоте крови? Почему ему пришло в голову назвать ее «грязнокровкой»? Разве кровь делает человека более интересным собеседником или более верным другом? Гермиона считала, что нет, но, возможно, в аристократических магических семьях считали иначе.

В этот раз Драко ее не увидел, хотя до этого она ловила на себе его взгляды. Вот только чтение человеческих душ никогда не было сильной стороной Грейнджер. Она могла судить по поступкам, но по не выражению лица.

«Почему наша дружба закончилась так быстро и так нелепо?» — подумала Гермиона, когда они с Гарри и Роном уже входили в Большой Зал, а Малфой пропал из виду.


* * *

Вечером после ужина Гермиона сидела в закрытом женском туалете на втором этаже, прямо на полу, и старательно помешивала варево в котелке. Оборотное зелье собиралось вариться еще довольно долго, но внимания требовало всегда. Приходилось иногда выходить с урока или вставать и красться посреди ночи, чтобы засыпать нужный ингредиент или помешать в положенное время.

Конечно, ни Гарри, ни Рон не утруждали себя этой работой. Все ложилось на плечи Грейнджер. Но она не жаловалась. У нее лучше получалось справляться с зельями, так что тут и предлагать им взять на себя часть обязанностей не стоило.

— Привет, — раздался за спиной Гермионы писклявый девчачий голос. Она подпрыгнула от испуга и чуть не выронила палочку, которой мешала зелье.

Это оказалась всего лишь Плакса Миртл, весьма капризное привидение женского туалета на втором этаже, собственно, он и был закрыт из-за того, что тут обитало своенравное неупокоенное существо.

— П-привет, — проблеяла Гермиона, поправляя непослушные волосы, чтобы успокоиться.

— Ты теперь часто сюда приходишь, но со мной не говоришь… Тоже считаешь меня психованной? — надрывный голос Миртл уже предвещал надвигающуюся истерику.

— Вовсе нет. Просто я раньше видела тебя только мельком. И я не думала, что ты захочешь поговорить.

— А почему бы нет? Разве мне не может быть скучно? — призрак все еще искала повод для истерики.

— Я подумала, тебе может быть скучно со мной, — решила польстить ей Гермиона.

— Это вероятно, — тут же успокоилась Миртл. Голос ее звучал польщено. — И все-таки вдруг ты окажешься менее скучной, чем канализационные трубы?

Грейнджер передернуло от этого сравнения, но она, насколько могла, постаралась это скрыть. Все-таки эксцентричная Миртл могла сдать ее кому-нибудь из преподавателей, чего в ее положении необходимо было всячески избегать.

— Ты любишь путешествовать по трубам? — спросила Гермиона просто для того, чтобы что-то спросить. И вернулась к помешиванию зелья.

— Да, люблю! Это как аттракцион. Да и можно услышать сквозь стены много всякого интересного.

— Правда? И что обычно ты слышишь? — Гермиона заинтересовалась. Вдруг удастся выяснить что-то о наследнике Слизерина без всякого Оборотного зелья.

— Обычно всякие глупости. Но бывает и чьи-то секреты…

Миртл начала рассказывать про любовные похождения хогвартсских старшекурсников. Большинство имен Гермиона слышала впервые, поэтому не особенно вникала в повествование. Она очнулась, лишь когда привидение сказало:

— Слышала неделю назад, как Перси Уизли расстался с девушкой. Пенни Кристал потом долго рыдала в туалете на пятом этаже. Я тогда там была. Ее утешала Мэгги Вальсмистон. Пенни уверяла, что Перси влюблен в другую, в какую-то малолетку, что ей надоело постоянно завоевывать его. Ты не знаешь, о ком она? Этот Уизли ведь с твоего факультета!

— Нет, не знаю, — честно ответила Гермиона. Даже то, что Перси расстался с Пенелопой стало для нее новостью, ведь она старалась не спрашивать его о личной жизни.

— Скучная ты девочка! Не интересуешься, с кем встречаются и расходятся школьные красавчики! — надтреснуто взвизгнула Миртл и нырнула в ближайший унитаз.

Гермиона так и не поняла, что это было, чем она так расстроила местное привидение. Но это и к лучшему. Ей пора было возвращаться в гостиную, приближалось время отбоя. И все-таки слова Плаксы Миртл ее заинтересовали. Она всегда считала, что это Перси бегает за Пенелопой Кристал, стараясь завоевать ее расположение, а оказалось, что как раз наоборот.

«А Перси красавчик?» — подумала Грейнджер, примеряя оценку призрака к своему вкусу. Он был высокий, с тонким лицом, кучей веснушек и кудрявыми рыжими волосами. Сложно считать такого парня красивым по стандартным меркам. К тому же Перси отличался слишком уж педантичной любовью к школьным правилам, нарочитой сухостью и официальностью даже там, где этого не требовалось. Гермиона не могла бы сказать, что он очень уж ей нравится, но она видела в нем верного друга, человека, который всегда может дать дельный совет.

Почему-то при мыслях о красоте Перси вспомнился Драко Малфой. Вот его можно было бы назвать красивым по любым меркам. Только у него холодная, высокомерная красота. В нем нет ничего общего с такими уютными, домашними Уизли. К тому же Драко из богатой семьи и с детства приучен ухаживать за собой, как настоящий лорд.

Гермиона попыталась сравнить Драко и Перси, но тут же испугалась собственным мыслям. Ведь нужно не внешние качества сравнивать, а души! Да и зачем сравнивать? Перси ее друг, а Драко считает ее ниже себя, потому что она магглорожденная. Какое тут может быть сравнение?

Глава опубликована: 26.08.2016

Глава 16

Драко узнал не сразу, что Гермиона попала в больничное крыло. Никому бы и в голову не пришло сообщать ему эту новость. Он обидел Грейнджер, она с ним не разговаривала, даже не замечала его, хотя прошло уже почти 3 месяца. Малфой не мог не волноваться за нее. Тем более в Хогвартсе не клали в лазарет с элементарной простудой. Здесь должно было быть что-то посерьезнее, и Драко место себе не находил.

Наконец, он решился пойти в больничное крыло. Там Гермиона, по крайней мере, не сможет от него убежать. Может, это долгожданный шанс поговорить? Пока Малфой шел в лазарет, он додумался до того, что почти обрадовался неожиданной болезни Грейнджер, решив, что это их возможность, наконец, помириться.

Но стоило Драко войти в палату, как все его обнадеживающие рассуждения тут же улетучились. Пациентов не было, занята, по-видимому, оказалась только одна кровать за ширмой в углу. А у самой этой ширмы сидел Перси Уизли и о чем-то вдохновлено рассказывал. От двери невозможно было расслышать сути беседы, но голос старосты Гриффиндора и его приподнятое настроение легко узнавались. Когда Перси на минуту замолчал, Драко услышал и голос Гермионы. Судя по тону, она была очень рада присутствию старшего из школьных братьев Уизли и заинтересована тем, что он рассказывал.

Малфой вышел из палаты, чтобы его не заметили. Очень не хотелось объяснять Перси, зачем он пришел. Хотелось уйти совсем. Сердце грызло неприятное чувство, что Гермионе хорошо и без него, чувствует она себя, судя по голосу, вполне неплохо, так что волноваться не о чем.

И с чего Драко вообще решил, что они смогут помириться? Ведь все это время Грейнджер четко давала понять, что это невозможно, что она не простит ему «грязнокровку»! Какая глупость! Неосторожно сказанное слово разбило дружбу, которой Драко так дорожил. Просто этот дурацкий сон, ее слова о купленном месте, которые били по живому, заставили Малфоя забыться на какое-то мгновение… И именно оно все решило для них обоих.

Может, вовсе и не нужно идти мириться? Может, так даже проще? Гермионе не приходится врать своим дружкам с Гриффиндора о нем, а Драко не нужно прятаться от слизеринцев, которые и сами не поймут, да еще и могут донести отцу. Что будет, если Люциус Малфой узнает о дружбе сына с магглорожденной, даже думать было страшно. Он просто разотрет Драко в порошок!

И все-таки уйти от лазарета не хватило сил. Слишком скучал по Гермионе, слишком хотел извиниться… В тот момент дружба между ними оказалась важнее последующей лжи и отцовского гнева. Драко забрался в нишу за рыцарскими доспехами и остался ждать, пока уйдет Перси.

А тот все не уходил и не уходил. У Малфоя затекли ноги, но он продолжал ждать своей «очереди». Как все было бы просто, если б не существовало предрассудков о чистоте крови и вражды между Гриффиндором и Слизерином! Но это только мечта, фантазия. Это ситуация никак не меняется уже несколько сотен лет, чуть ли не с самого основания школы. Да и сейчас нет особых желающих что-то менять.

Драко знал, что и среди Малфоев никогда не водилось любителей магглорожденных волшебников. Его предки всегда смотрели на магглов и их отпрысков свысока, как на второй сорт. Возможно, это можно было понять с возрастом, но Драко в свои двенадцать лет это положение вещей оценить не мог. Он хотел дружить с теми, кто ему нравился, независимо от статуса их крови. Так было и с Гермионой Грейнджер. Она интересный собеседник, чуткий человек, верный друг. Кого волнует, что ее родители не могут колдовать? Разве это вообще должно кого-то волновать?

В этот момент из лазарета вышел Перси Уизли. Он прошел по коридору мимо Драко, что-то весело насвистывая и вовсе не смотря по сторонам. Когда староста Гриффиндора скрылся за поворотом коридора, Драко вылез из своей ниши и снова пошел в сторону больничного крыла. Но теперь ему стало страшно. А вдруг Гермиона и слушать его не захочет? Просто выгонит, и дело с концом? Он замер, пару минут мялся у дверей, потом глубоко вздохнул. «Малфои никогда не отступают от своего», — напомнил себе Драко, а Грейнджер он хотел видеть своей.

И он вошел. Гермиона по-прежнему лежала за ширмой. Драко приблизился, помялся. Грейнджер молчала. Может, она уснула? Или подумала, что это не к ней? Или узнала его и не хочет видеть? Вопросы бились о череп изнутри, не находя выхода.

Малфой поднял глаза на окно. За стеклом танцевали пушистые рождественские снежинки, почти теплые. Ему захотелось оказаться вместе с Гермионой на улице, пройтись по заснеженной территории школы, поймать на ладонь снежинку и посмотреть, как она тает. Ведь больничное крыло это совсем не уютное место, чтобы вести в нем такие важные разговоры.

— Гермиона! — наконец, решился подать он голос. Драко шагнул за ширму, но девочка в ужасе спряталась с головой под одеяло.

— Уходи, — выкрикнула она. Этого и следовало ожидать. Но раз уж Малфой пришел и даже дождался ухода Перси, то теперь они просто обязаны поговорить.

— Можешь со мной не разговаривать, но запретить мне удостовериться, что с тобой ничего серьезного не случилось, ты не в силах, — голос Малфоя звучал достаточно уверенно, чем он очень гордился. Пытаться вытащить Гермиону из-под одеяла он посчитал невежливым, поэтому просто перетащил стул Перси из-за ширмы поближе к кровати и сел.

— Зачем ты пришел? Поиздеваться? — как-то надрывно спросила Грейнджер.

— Думай обо мне что хочешь, но уж жестоким я никогда не был, — Драко почувствовал обиду, но сдержался. Она имела право на него злиться, а он хотел помириться, так что не время выказывать свои чувства. — Я за завтраком услышал, как Патил и Браун спорили о том, почему ты оказалась в больничном крыле, и решил проведать тебя.

— Но мы в ссоре!

— Поправка: ты на меня сердишься, уже больше трех месяцев, но я по-прежнему твой друг, и твоя судьба мне не безразлична...

— Правда? — Драко услышал в ее голосе чувство, которое не смог идентифицировать. Но это все равно дало ему надежду. Ведь они разговаривают! А это уже добрый знак.

— Конечно! Я до сих пор не понимаю, как мог так тебя обидеть, знаю, прощения это не заслуживает, но, помня твое мягкое сердце, продолжаю надеяться… — Драко старался быть как можно убедительнее, веря, что давить на жалость — не самая плохая тактика. Сейчас он готов был сделать что угодно, лишь бы Гермиона его простила.

— Как-то больно наигранно... — не поверила Грейнджер.

— У меня было время и придумать, и выучить эти слова, — усмехнулся Драко, а потом вдруг заговорил голосом болезненно взволнованным, какой он редко себе позволял, но сейчас никак не мог контролировать. — Гермиона, что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я просто не могу представить, чтобы нашей дружбе пришел конец, не хочу этого! Как доказать, что я вовсе не думаю так, как сказал тогда? Пойми, я такой: вспыльчивый, неуравновешенный хулиган, но неужели во мне нет ничего, что помогло бы тебе простить меня?

— Вот такие моменты, когда ты становишься искренним, а не тем высокомерным мерзавцем, которым хочешь казаться, — ответила Гермиона, а потом облегченно выдохнула: — Мир.

— Ура! — он готов был пуститься в пляс от восторга! Долгим пыткам совести пришел конец, да и Драко так соскучился по Грейнджер, что просто дождаться не мог, когда наверстает с ней пропущенное время. Ни Поттер, ни оба брата Уизли не существовали для него в тот момент. Были только он и его Гермиона, и никто не посмеет больше помешать их дружбе. Малфой им не позволит.

Некоторое время они молчали, думая каждый о своем, а потом Драко, наконец, спросил:

— А что с тобой все-таки случилось? Голос вполне здоровый. Или симулируешь?

— Ничего я не симулирую! — и в каком-то необъяснимом порыве Гермиона скинула с себя одеяло и села перед ним на кровати. С шерстью на лице, треугольными ушками и горящими кошачьими глазами.

— Ого, — выдохнул Малфой. — Ничего себе! — других слов у него просто не нашлось.

— Смейся теперь! — Драко не смог бы сказать, чего больше в этих ее словах: смущения или злости. Но смеяться он вовсе не собирался. Наоборот, искренне сочувствовал.

— И не подумаю, — абсолютно серьезно ответил он. А потом наклонился и крепко сжал Гермиону в объятиях. — Можешь не бояться, я никому не скажу! — прошептал Драко ей в самое кошачье ухо.

Грейнджер вдруг тоже порывисто обняла его и неожиданно расплакалась.

— Как я могла так ошибиться... кошка... надо же... я такая дура... — разбирал Драко сквозь рыдания. Он молча гладил ее по спине, пытаясь успокоить, а сердце пело от того, что она снова рядом, снова доверяет ему. Нет, такого больше не повторится, Малфой никогда больше так ее не обидит.

Когда поток рыданий иссяк, Гермиона отстранилась и посмотрела на него необычным желтым взглядом.

— Оборотное зелье? — уточнил Драко, хотя уже знал ответ. Ничего больше это просто не могло быть. ? И в кого ты хотела обратиться?

— В Милисенту Булстроуд, — Гермиона даже покраснела под шерстью и опустила глаза.

— Что? — глаза Малфоя полезли на лоб. — Зачем?

Он даже предположить не мог, зачем Грейнджер понадобилась личина Милли. Что такого могла сделать Милисента, что понадобилась ей? Все это просто не укладывалось в голове.

— А Гарри и Рон стали Креббом и Гойлом, — продолжала тем временем Гермиона, шокируя Драко все больше и больше. И тут он вспомнил не такие уж давние события, и все встало на свои места.

— А, ну теперь понятно, что за животы, а потом сонные рожи и вышибленная память! Это твоя была идея про пирожные со снотворным?

— Угу!

— Видишь, если бы ты меня тогда простила, скольких проблем бы не было, подошла бы и спросила. Я бы посмеялся, конечно, ну какой из меня наследник Слизерина, но все-таки сказал бы это сразу, — в глазах Драко плясали озорные огоньки. Она провернула такую сложную авантюру ради того, чтобы всего лишь задать ему вопрос! Драко льстило, что гриффиндорцы сочли его наследником Слизерина, и все-таки это слишком походило на абсурд.

— Ты сердишься? — осмелилась спросить Гермиона.

— Ни капли, наоборот, восхищаюсь твоим талантом к зельям и смелостью все это провернуть! Я недооценивал тебя, Гермиона Грейнджер, ты самая необычная волшебница из всех, кого я когда-либо видел! — и Драко расплылся в теплой доброй улыбке, которую до Гермионы видела, наверное, только Нарцисса Малфой.

Глава опубликована: 31.08.2016

Глава 17

Пасхальные каникулы миновали вместе с рождественскими. Несмотря на заметное улучшение погоды, атмосфера в Хогвартсе оставалась гнетущей. Миссис Норрис, Колин Криви, Джастин Финч-Флетчли, Почти Безголовый Ник... Все они пали жертвой странного оцепенения. Да еще сплетни о наследнике Слизерина. Теперь, когда вся школа знала, что Гарри Поттер змееуст, многие думали, что за нападениями стоит он.

День матча Гриффиндор против Пуффендуя выдался солнечным и ветреным. Идеальная погода для квиддича. Это очень радовало Оливера Вуда, который не умолкал ни на минуту за завтраком.

Гермиона с утра была задумчивой и почти не слушала рассуждений ребят о предстоящей игре. Ей казалось, что разгадка вертится на языке, не хочет отпускать, но поймать идею никак не удается. Обычно в таких случаях помогала библиотека. Грейнджер бросила взгляд на часы и поняла, что времени до матча в обрез. «Это может подождать», — решила она.

Но когда мальчики направились в спальню за метлой и снаряжением, Гарри снова услышал странный голос. Грейнджер насторожилась. Это привело ее к мысли, что скоро должно совершиться новое нападение. Разгадка нужна была как можно скорее.

Гермиона напрягла голову. «Думай, думай! Это тебе под силу!» — и в этот момент ей, кажется, удалось ухватиться за хвостик идеи, вертевшейся все утро. Теперь она была просто обязана срочно отправиться в библиотеку.

— Гарри, я, кажется, поняла! Бегу в библиотеку! — бросила Гермиона мальчикам, уже прыгая вверх по лестнице.

В коридоре она, к своему удивлению, столкнулась с Малфоем.

— Драко? Ты? В библиотеку перед квиддичем? — девочка глазам не верила.

— Если ты не заметила, то читать я умею, — ухмыльнулся Малфой, но потом решил не язвить. — Мне просто нужно сдать пару книг, которые я и так сильно задержал. Сегодня все равно не Слизерин играет, так что можно не спешить.

Они вместе вошли в библиотеку. Гермиона сразу кинулась к стеллажу, где стояли различные книги по уходу за магическими существами.

— Ты что, питомца завела? — не удержался Драко.

— Нет, я, кажется, поняла, что за монстр сидит в Тайной комнате, — бросила Гермиона. Она заправила за ухо выбившуюся прядку и принялась с остервенением листать чудовищных размеров энциклопедию «Все магические существа от А до Я».

— Серьезно? И кто же? — Малфой заинтересовался. Он бросил сумку на пол и сел к столу напротив Гермионы. — Или это секрет неразлучной троицы?

— Я думаю, это василиск, — бросила девочка, наконец, отыскав нужную страницу.

— Что? Но как... — до Драко постепенно доходило. Что может быть логичнее? Оставить своему наследнику зверушку, изображенную на гербе его факультета?

— Только Гарри слышит странный голос, потому что это змея, а он змееуст. Василиск живет столетия, поэтому вполне может быть современником и Слизерина, и его наследника, — чем дальше Гермиона говорила, тем отчетливее понимала, что права. И это же понимал Малфой. — Он боится петухов, и Хагрид как раз жаловался, что кто-то передушил всех школьных петухов. И его боятся пауки, мы видели, как они сбегают из замка. Все сходится.

— А как же оцепенение? — спросил Драко, изучая энциклопедию, лежащую на столе вверх ногами. — Никто из жертв не был укушен...

Гермиона задумалась. Она чувствовала, что разгадка на поверхности.

— Смотри, — снова подал голос Малфой. — Василиск убивает взглядом.

— Но никто пока не умер...

— Верно, потому что никто не смотрел ему в глаза, все видели его сквозь что-то...

— Ты гений! — выдохнула Гермиона.

— Есть у кого учиться, — и Драко подмигнул Гермионе.

В этот момент раздался бой часов.

— Одиннадцать! Я должна идти на матч!

— Давай, я сдам книги и за тобой, — Гермиона уже убегала, когда Драко крикнул ей вслед. — Будь осторожна!

Девочка развернулась и замерла, а потом вытащила из сумочки маленькое зеркальце и показала ему.

— Убить он меня не сможет!

— Ну, оцепеневшей я бы тебя тоже видеть не хотел!

Гермиона усмехнулась и убежала. А Драко еще пару минут смотрел ей вслед…


* * *

Сдав все книги мадам Пинс, Драко Малфой вышел из библиотеки и двинулся к выходу. Конечно, сегодня Слизерин не играл, но посмотреть на матч все равно стоило. Драко почти не сомневался, что выиграют гриффиндорцы, у них, что ни говори, сильная команда, а в Пуффендуе учатся одни неповоротливые тупицы.

— Мистер Малфой, что вы здесь делаете? — разорвал тишину пустого коридора голос профессора Снейпа.

— Иду на матч, профессор, — Драко даже удивился такому вопросу.

— Матч отменен, профессор МакГонагалл пошла оповестить собравшихся на стадионе. Всем ученикам велено срочно идти в свои гостиные.

— Что случилось? — в душу заползли холодные щупальца страха, смешанные с дурным предчувствием.

— Потом.

Снейп сам проводил Малфоя в гостиную, где собрался уже весь Слизерин. Студенты шумели, бурлили, обсуждая причины отмены матча. Никто ничего не знал.

— Тишину, пожалуйста, — потребовал декан, и, хотя говорил он негромко, гостиная сразу погрузилась в молчание. Драко опустился на ручку кресла Блейза Забини рядом с профессором, чтобы ничего не пропустить. — Было совершено еще одно нападение, двойное, — начал Снейп, и по гостиной пролетел испуганный вздох. — На этот раз жертвами стали Пенелопа Кристал, староста Когтеврана, и Гермиона Грейнджер, ваша однокурсница из Гриффиндора. К счастью, они живы, хотя подверглись оцепенению, как и прочие жертвы.

В глазах у Драко потемнело. Его совершенно не волновала судьба какой-то когтевранки, но Гермиона... Его Гермиона... Ведь он только полчаса назад просил ее быть осторожной, а она с улыбкой показывала ему зеркальце, гордая тем, что, наконец, раскрыла тайну. Тогда, в библиотеке, ему и в голову не приходило, что через какие-нибудь жалкие полчаса добрая благородная гриффиндорка будет лежать в больничном крыле.

Малфой почти не слушал изменения в правилах, которые зачитывал профессор Снейп. Какая теперь разница? Ему, чистокровному, все равно ничего не грозит, Драко был в этом уверен. А единственный человек, которого он хотел защитить, уже подвергся нападению.

Когда декан собрался покинуть гостиную, Малфой подошел к нему.

— Профессор, я хотел бы навестить мисс Грейнджер...

— Зачем, позвольте вас спросить? Она не сможет вам ничего сказать.

— Пожалуйста, профессор, я разговаривал с ней в библиотеке буквально перед нападением, не могу поверить, что она вышла оттуда и попала в лапы какому-то монстру, — в глазах Драко застыла мольба.

— Хорошо, я вас провожу, — вышли они вместе.

Снейп нравился Малфою тем, что никогда не задавал лишних вопросов и всегда стоял на стороне своих учеников. Слизеринцы доверяли ему безоговорочно, хотя знали, что ребята с других факультетов его не любят.

Драко вошел в больничное крыло с тяжелым сердцем. Он одновременно и хотел увидеть Гермиону, и боялся вида неподвижной статуи, которой она стала. Ведь пока память предлагала ее образ гордой, смеющейся, живой...

Девочка лежала на койке за ширмой, необычно тихая, сжимая зеркальце в руке. Она походила на бледную восковую фигуру. Драко вспомнил ее на той же кровати с кошачьими ушками и чуть не разрыдался. Да, тогда внешне она мало походила на себя, но внутри оставалась все той же Гермионой... Его лучшей, самой любимой подругой. Теперь она не могла вскочить к нему с кровати, не могла обнять в ответ, даже расплакаться у него на плече, хотя каждая ее слезинка всегда ножом резала Драко по сердцу, но это все равно лучше, чем эта холодная неподвижность.

Снейп ушел. Малфой осторожно коснулся пальцами гладкой кожи руки, сжимающей зеркальце.

— Ох, моя храбрая девочка, как же вовремя ты догадалась, — прошептал Драко. Сейчас его успокаивало только одно: она жива. Даже несмотря на эту холодную неподвижность, застывшие глаза, Гермиону еще можно вернуть, как и всех оцепеневших, мадам Помфри и профессор Стебль справятся с этим. Драко верил, что Гермиона еще встанет, иначе можно просто выть в голос.

Он вспомнил, что она так и не успела рассказать Поттеру и Уизли о василиске. Конечно, сами эти олухи не скоро додумаются. Но Гермиона верила, что они справятся, что им под силу спасти школу. Малфой знал, какая она умная, поэтому не давал себе повода сомневаться.

Драко покинул больничное крыло, просидев там около часа, с тяжелым сердцем. Нападение на Гермиону словно выбило у него землю из-под ног, даже дышать стало труднее, но он не должен был отчаиваться, она бы ему этого не позволила, ведь сама девочка никогда не теряла надежды.

Глава опубликована: 06.09.2016

Глава 18

В школе как будто стало темнее для Драко. Раньше он часто видел Гермиону и на уроках, и в Большом Зале, и просто в коридорах. Ему нравилось случайно сталкиваться с ней, похожей на комок жизненных сил и энергии, словно она сама была олицетворением жизни. Теперь же этот огонек лежал в больничном крыле окаменевший. Даже ссорясь с ней, Малфой все равно видел ее улыбку, слышал ее смех, пусть и адресованные другим, а теперь Гермионы просто нигде не было.

Драко не знал, как объяснить это щемящее чувство одиночества среди людей. Как будто все остальное имело значение лишь тогда, когда она тоже была рядом. А без нее даже в толпе сохранялось чувство пустоты.

— Что это ты такой притихший? Что стряслось? — спросил его как-то Блейз Забини.

— Эта атмосфера давит на меня, — Драко не соврал, хотя это и была только часть правды. — Ходить на уроки с сопровождением, выходить из гостиных нельзя, все серые и испуганные. Удавиться можно! Еще и квиддич отменили!

— Да, это очень тяжело, — поддакнул ему Блейз. — Мне все это тоже страшно не нравится. Поговаривают, что Школу закроют, если не найдут виновника нападений.

— Отец говорил, что в прошлый раз Тайную комнату открыл Хагрид, — протянул Малфой. — Может, и сейчас это он?

Но ему не верилось. Хагрид выглядел слишком тупым и добродушным, чтобы натравливать монстра на школьников. Да и этот здоровяк лесничий любит Гермиону, зачем ему пытаться убить ее? Картинка отчаянно не складывалась, но он и думать не хотел, что Хогвартс закроют. Малфой любил школу. Конечно, отец изначально хотел отдать его в Дурмстранг, где темным искусствам уделялось намного больше времени, и где директором был Игорь Каркаров, старый знакомый отца еще по временам Темного Лорда, которому служили оба.

— Ты сам-то в это веришь? — снисходительно спросил Блейз.

— Не особенно, но хочется надеяться. Мне, честно говоря, неважно, кто это сделал, главное, чтобы его нашли, школу не закрыли, а жертв нападений оживили. А Хагрид это или не Хагрид — без разницы.

— Да, мне тоже, — кивнул Забини. — Не хочу, чтоб Хогвартс закрывали. Эта такая история, такая уйма традиций, что просто кощунство это разрушать.

И тот разговор был одним из многих однообразных разговоров с разными людьми, но на одну и ту же тему…

Малфой занимал себя одной мыслью: как помочь Поттеру и Уизли разгадать загадку вместо Гермионы. Он не мог просто подойти и рассказать, ему бы не поверили. Еще оставался очень важный вопрос: как огромная змея передвигается по замку так, что ее никто еще не видел? Ведь не обязательно смотреть в глаза, можно заметить и хвост... Да и если василиск ползает по коридорам, тем более средь бела дня, жертв должно быть куда больше. Драко усиленно ломал голову над этой загадкой. Его преследовало чувство, что будь рядом Гермиона, она бы сразу догадалась.

Наконец, он решил оставить это на совесть Поттера с Уизли. Он даст им знать о василиске, остальное пусть решают сами. Идея, как рассказать, не выдав себя, пришла быстро.

Конечно, перемещаться по школе в одиночку было запрещено, но в библиотеку их отпускали. Придя туда в очередной раз в компании друзей-слизеринцев, он снял с полки ту самую энциклопедию, которую читала Гермиона. Повернувшись спиной к ребятам, чтобы они не задавали вопросов, он осторожно вырвал из книги страницу про василиска и положил ее во внутренний карман мантии. Мадам Пинс, да и сама Грейнджер, наверно, тоже, назвала бы это кощунством, но в опасное время нужны радикальные меры.

В тот же вечер, сразу после зельеварения, Драко подошел к профессору Снейпу и попросил разрешения посетить больничное крыло.

— Что-то вы зачастили туда, мистер Малфой, — ухмыльнулся декан.

— Просто у меня что-то болит желудок в последнее время, хотел посоветоваться с мадам Помфри...

— Что-то серьезное? — в темных глазах профессора Снейпа мелькнуло подозрение.

— Не думаю, но близятся экзамены, хочу быть здоровым.

Декан кивнул и чиркнул записку, чтобы Драко не останавливали в коридорах. Малфой пулей припустил вниз. Но в одном из переходов, как раз рядом с туалетом Плаксы Миртл, он услышал разговор Филча и МакГонагалл. Не желая сталкиваться лицом к лицу ни с одним из них, Драко юркнул за колонну и затих.

— Опять трубы текут, — жаловался Филч. — Это несчастное приведение портит всю сантехнику в этом крыле!

— Не верю, что вы не можете справиться с трубами, Аргус, — ответила ему МакГонагалл, и они скрылись за поворотом.

«Трубы», — мысленно повторил про себя Малфой. И тут его осенило, конечно, трубы! Василиск ползает по трубам, поэтому на него никто еще не наткнулся. И он ринулся в больничное крыло.

На случай, если Снейп проверит, Драко зашел к мадам Помфри и спросил про желудок. Она, кажется, не поверила ему, но дала какую-то настойку, велев принимать утром и вечером перед едой.

Выйдя от школьной врачевательницы, Малфой подошел к койке Гермионы. С того дня, как он впервые увидел ее оцепеневшей, ничего не изменилось. Все тот же пустой стеклянный взгляд, та же неподвижность...

— Я постарался, Гермиона. Можешь мной гордиться, — прошептал Драко. Он вытащил из своей школьной сумки перо и чернильницу, пристроился на прикроватной тумбочке и написал внизу оторванной страницы: «Трубы». Он помнил почерк Гермионы и пытался скопировать его, чтобы Поттер с Уизли подумали, что этот листок был там с самого начала.

Закончив, Драко вложил страничку в левую руку девочки.

— Возвращайся, Гермиона, я скучаю, — Малфой поддался порыву и коснулся губами ее холодного каменного лба. — Я должен был пойти с тобой и защитить, не знаю как, но должен был.

Малфой накинул сумку на плечо и ушел. Чувство тоски только усилилось. Он ничего не мог сделать, только ждать.

А в гостиной на него тут же накинулся Флинт. Команда собралась у одного из каминов за общим столом и изучала стратегию игры. Не хватало только ловца.

— Где это ты бродишь, когда никого не выпускают из гостиных? — подозрительно сощурился Маркус.

— Ходил к Помфри, Снейп разрешил, — буркнул Драко, опускаясь в свободное кресло. Ему не хотелось сейчас говорить с кем-то, тем более с товарищами по квиддичной команде. После неудач Малфоя на первых тренировках отношения не заладились. Потом он исправился, но вернуть шанс произвести хорошее первое впечатление никому не дано. Драко считали слабым игроком, купившим место в команде, но не прогоняли. Все-таки фамилия и метлы давали ему право быть ловцом.

— Мы тут разбираем стратегию игры, — начал растолковывать ему Флинт и тут же ушел в сложные комбинации. И чем больше Драко слушал, тем меньше ему эти комбинации нравились, все слишком сложно, запутано, а главное никакой гарантии успеха. Маркус не учитывал слабости своих игроков, он рисовал себе план игры для некоторой абстрактной команды, а не для конкретных людей, со своими достоинствами и недостатками.

Драко на некоторое время отключился от его рассуждений и вгляделся в движущуюся схему. Он столько раз разбирал легендарные квиддичные матчи. Малфой позволил себе расслабиться, отключиться от неприятных мыслей о Гермионе и подумать о квиддиче.

— Все понятно? — закончил Флинт.

Команда загудела, выражая согласие. Драко поднял голову.

— А что, если так? — он достал листок пергамента и начал быстро чертить линии, на ходу рвано объясняя Маркусу и ребятам. Его захлестывал азарт, идея составить такую стратегию на следующий год, которую никто точно не обойдет, захватила Малфоя с головой.

— У тебя здесь провисла система, надо подтянуть сюда Монтгомери… — у Флинта тоже загорелись глаза, он включился в обсуждение. И вскоре вся команда отключилась от их разговора, остались только горячо обсуждающие квиддич Драко и Маркус.

Они крутили поле и игроков часа три и извели кучу пергамента, комкая листы и швыряя их в камин.

— А ты молодец, Малфой, — сказал под конец Флинт, падая в кресло. Рассуждать сидя он не мог, ходил и размахивал руками, а теперь выдохся и устроился с удобством. Пыл обсуждения был позади, можно и расслабиться.

— Спасибо, — Драко был искренен. Может, это начало дружбы со сборной?

— Теперь будем вместе думать над играми, так лучше получается! — и они с Флинтом пожали друг другу руки.

Драко встал, чтобы пойти в спальню, и тут же столкнулся с Пэнси Паркинсон, которая оказывается, давно стояла у него за спиной.

— Ты молодец! Наконец, показал им всем, чего ты стоишь! — и подруга крепко обняла его в порыве гордости.

— Спасибо! Мне самому это оказалось очень интересно! — Малфой даже раскраснелся от пережитых эмоций.

— Вот, теперь я тебя узнаю! А то как в воду опущенный ходил! — и Пэнси искренне ему улыбнулась.

После этих слов Драко сразу же вспомнилась окаменевшая Гермиона, и настроение словно ветром сдуло.

— У нас в школе такая ситуация, что не очень к месту веселиться, — одернул подругу Малфой. — И со мной все в порядке.

Он прошел в свою спальню, там уже укладывались Крэбб и Гойл, о чем-то переговариваясь, но Драко не стал вслушиваться. Часы над дверью отбивали секунды маятником в виде кобры с раскрытым капюшоном, те секунды, которые были вырваны из жизни его Гермионы чьей-то злой волей.

Это было ужасно несправедливо, что именно она попалась василиску! Они ведь не так давно помирились, а теперь Драко снова лишен ее общества. Безумно несправедливо!

Глава опубликована: 11.09.2016

Глава 19

Друзья не смогли полностью заменить Гермиону Драко, он под любым предлогом у разных преподавателей брал разрешение и шел в больничное крыло, чтобы ее проведать. Малфой просто садился на табурет рядом с койкой подруги и начинал говорить. Стараясь не нарушать тяжелую тишину лазарета, он рассказывал Грейнджер обо всем, что происходило в его жизни, в школе, о чем писал «Ежедневный пророк». Драко знал, что с волшебниками, находящимися долго без сознания, полезно разговаривать, может, они и не услышат, но ощущение чьего-то присутствия повлияет на них благотворно.

Через три недели мадам Помфри сжалилась над Малфоем и выписала ему постоянный пропуск.

— Я очень удивлена, что вы так дружите с мисс Грейнджер, все-таки она с Гриффиндора. Но это очень полезно, что вы к ней ходите, мы с профессором Стебль думаем, что оцепеневшие слышат нас.

После этого Драко стал приходить почти каждый день. Порой он даже читал Гермионе учебники, чтобы она не сильно отставала от школьной программы, ведь ей все равно придется нагонять летом.

И еще Малфой часто приносил ей цветы, трансфигурировал их из всего, что попадалось. Благодаря его магии букеты не вяли. Драко знал, что Гермиона любит герберы и создавал их для нее всех цветов, на которые только хватало фантазии. Это стало для него очень важным, тонкая ниточка, связывающая его с Грейнджер, которая лежала такая молчаливая, недоступная, холодная… Ее руки были словно лед, и Драко все время хотелось ее согреть, но даже от его прикосновений кожа Гермионы не согревалась.

— Вы бы не тратили столько времени здесь, ваша учеба тоже очень важна, мистер Малфой, — сказала как-то мадам Помфри. — А то я заберу у вас пропуск.

— Мне это не мешает, — испугался Драко. — Сейчас же нет тренировок по квиддичу, так что времени много.

Он помолчал немного и, когда школьная врачевательница уже отошла от него, добавил:

— Здесь я не так сильно по ней скучаю…

— Ох, мистер Малфой, потерпите, мандрагоры совсем скоро вырастут, и мы поднимем всех. И мисс Грейнджер снова будет нам улыбаться.

— Очень этого жду, — кивнул Драко, вспоминая нежную улыбку Гермионы. — Возвращайся, Гермиона, мне тебя ужасно не хватает, — произнес он, сильнее сжимая ее ладонь.

Однажды, придя в больничное крыло, Драко увидел у койки Гермионы Перси Уизли. Малфой тут же спрятался за ширму, раздраженно переминаясь с ноги на ногу. Его выводило из себя то, что староста Гриффиндора уделяет столько внимания Грейнджер. Тем не менее ему очень хотелось узнать, о чем же говорил Перси. Поэтому Драко успокоил свое колотящееся сердце и прислушался.

— Возвращайся, Гермиона, без тебя так пусто… И Гарри с Роном ходят, как в воду опущенные, все шушукаются о чем-то. Ты-то, конечно, знаешь, что у них там за секреты, но мне они никогда не расскажут.

Перси замолчал, но через пару минут снова заговорил.

— Кто-то все время создает тебе букеты. Хотел бы я знать, что за таинственный поклонник. Рон на такую трансфигурацию не способен, да и Гарри вроде тоже. А тут… Может кто-то из старших? Эх, Гермиона, я так скучаю по нашим разговорам! Иногда мне кажется, что только ты и понимала меня, по-настоящему понимала. А теперь я один, как в пустыне… Еще и Пенни тоже оцепенела… Знаешь, мы ведь с ней помирились всего за неделю до нападения… Как ты и советовала…

Драко почувствовал облегчение, хотя сам не мог до конца объяснить почему. Если Уизли помирился со своей Кристал, значит, он не претендует на Гермиону! Но ведь они все всего лишь друзья, а дружить можно с множеством людей одновременно. Драко не мог объяснить даже себе, чем его так раздражает внимание Перси к Грейнджер, но отчетливо понимал, что это интерес иной, чем у Поттера или младшего из Уизли.

— Ты меня очень правильно научила, — продолжал между тем староста Гриффиндора. — Все прошло именно так, как ты сказала. Я очень благодарен тебе за это. Хотя знаешь, по секрету, Пенни больше не кажется мне такой умной, я ее переоценивал в какой-то мере. Но она очень хорошая, я рад с ней помириться. Мы с ней так давно друг друга знаем, и у нас много общего.

Перси перевел дыхание. Казалось, что он о чем-то задумался, с чем-то борется в себе.

— Поправляйся, Гермиона, — наконец, сказал он. — Ты очень мне нужна! Просто так, честно. Просто поговорить, посидеть у озера, позаниматься в библиотеке. Я скучаю по нашим посиделкам. Возвращайся к нам, мы все тебя очень ждем!

Драко увидел из-за ширмы, как Перси сжал твердую безжизненную руку Гермионы, потом наклонился, поцеловал ее в щеку и ушел быстрым широким шагом. Малфой некоторое время смотрел ему вслед. Этот Уизли учился уже на шестом курсе, он был старше них, наверно, понимал больше. И его отношение к Гермионе было иным, чем у остальных. Это заставляло Драко задуматься.


* * *

В то время, когда школа бы сломлена гнетущей безнадежностью, а удручающая тоска по Гермионе давила на Малфоя с каждым днем сильнее, произошло еще одно странное знакомство. А именно Драко столкнулся с плаксой Миртл! Встретились они, разумеется, в мужском туалете, а не в женском.

— Ты тот мальчик, что все время ходит к Грейнджер, — констатировало привидение.

Драко резко обернулся и, только удостоверившись, что туалет пуст, снова посмотрел на Миртл.

— Да. А ты кто? Я никогда тебя раньше не видел.

— Я привидение женского туалета на втором этаже. Меня зовут Миртл. Я знаю твою Грейнджер, мы с ней часто болтали, когда она варила Оборотное зелье у меня в туалете.

— Я знаю про зелье, — сказал Драко, решив, что Гермиона вела себя очень неосторожно, не скрываясь от этого болтливого привидения.

— Ты ее друг?

— Да.

— Тогда странно, что ты обо мне не знал. Мы с ней много говорили. Ну, конечно, кто станет вспоминать бедную Миртл, когда у него есть живые друзья! — и привидение с криком нырнуло в унитаз.

Драко решил, что обидел несчастную мертвую девочку. Тем более то, что она живет именно в туалете, очень его заинтриговало. Он знал, что там вечно текли трубы, похоже, именно из-за Миртл.

И через некоторое время Малфой сам пришел к ней. Они поговорили. Оказывается, она погибла именно тогда, когда впервые была открыта Тайная комната. Ее убил василиск! Драко попытался разведать побольше. Вместе они долго говорили о Тайной комнате, о том, где она может находиться, даже пытались ее найти. Но при сложностях с передвижениями по замку из-за новых правил, это было почти невозможно.

— А почему ты постоянно ходишь к Грейнджер? — спросила как-то Миртл. — Влюбился?

Драко даже поперхнулся от неожиданности. Он никогда об этом не думал. Любовь — это последнее, о чем двенадцатилетнему мальчишке придет в голову думать.

— Мы друзья, — наконец, выдавил Малфой.

— Она говорила о своих друзьях, Гарри и Роне, но они к ней приходят гораздо реже.

— Я за них не в ответе, — Драко было не приятно, что Миртл пытается разобраться в его чувствах.

— И все-таки они реже к ней приходят. К ней еще часто заходит староста Уизли. Вы с ним не сталкивались?

— Нет, — соврал Драко. — Но я знаю, что она с ним дружит.

— У нее куча друзей! Почему интересно? Она ведь такая зануда! Все время учится. Да и зубы у нее длинные, и на голове воронье гнездо.

— Зато сердце доброе, — вставил Малфой, сомневаясь, что Миртл его поймет. Но она поняла и затихла.

— Ты и правда ее любишь. Просто еще не понял этого. Потом поймешь, и пусть она ответит взаимностью на такую любовь, иначе жизни тебе не будет, — как-то очень серьезно сказала девочка-привидение. — Если бы ты не любил ее, то не таскался бы к ней чуть ли не каждый день, не разговаривал бы с ней, ведь она все равно не отвечает, и не создавал для нее цветы. А это все очень мило.

— Это называется дружба! — резче, чем собирался, оборвал Миртл Драко. — Мы друзья.

И он ушел. А слова призрака еще долго звучали в его ушах.

Глава опубликована: 18.09.2016

Глава 20

Все тело словно каменное. Боли нет, но и иных ощущений тоже нет. Веки слишком тяжелые, чтобы открыть глаза.

— Мисс Грейнджер, вы слышите меня? — донесся до Гермионы чей-то голос.

И тут накрыла волна воспоминаний…

Она бежит по коридору школы, чтобы успеть на матч. В руке маленькое зеркальце, заглядывает им за углы.

— Гермиона! Ты чего еще в школе? — это Пенелопа Кристал.

— Вот бегу на матч, а ты?

— Тоже! Я проспала сегодня, но хочу попасть.

И они и идут вдвоем.

— Ты не видела Перси?

— Он должен быть на матче. Я рада, что вы помирились.

— Да, я тоже, — Пенелопа смотрит на нее как-то странно, словно не верит в Гермионину искренность.

И тут Грейнджер поворачивает зеркальце за очередной угол, видит сначала удивленный, а потом испуганный взгляд Кристал. Она опускает глаза. Из зеркала на нее смотрит огромный желтый глаз. И далее темнота…

Василиск! Значит, она видела глаз василиска! Зеркальце спасло ей жизнь! Как же вовремя пришла догадка.

— Мисс Грейнджер, — ее снова позвали. Она попыталась открыть глаза, хотя бы пошевелиться, но тело так затекло, что не слушалось. С губ сорвался легкий стон.

Чьи-то мягкие руки начали активно растирать ее тело. Стало легче. Постепенно Гермиона смогла пошевелиться. Глаза открывались медленно, их резал свет из окна больничного крыла.

Над ней склонилась мадам Помфри.

— Пытайтесь немного двигаться, постепенно сесть, встать. Только медленно и осторожно. Мне нужно пойти к другим пациентам.

Гермиона попробовала кивнуть, но получилось не очень. Мадам Помфри отошла.

Приходить в себя оказалось долгим и мучительным процессом. Хорошо еще, что об излечении оцепеневших никому не сообщили. Грейнджер не хотела, чтобы вокруг нее крутились Гарри и Рон, они же жуткие непоседы, а ей сейчас все давалось с огромным трудом.

Больше всего ее шокировало время, которое она провела в оцепенении. Гермиона поверить не могла, что ее вышвырнуло из жизни так надолго. Сколько же всего она пропустила! И как теперь готовиться к экзаменам, которые чуть ли не завтра, а ее не было больше двух месяцев! Это ж сколько надо нагнать!

Гермиона порадовалась, когда мадам Помфри рассказала ей про подвиг Гарри и Рона. Бедная Джинни, сколько ж ей пришлось вынести за этот год! Маленькая, добрая, наивная девочка! Какое счастье, что Гарри успел во время! Еще чуть-чуть, и Джинни поплатилась бы за свою наивность.

Жалко было и Локонса, в которого попало его собственное заклинание. Теперь бедняга навсегда останется пациентом больницы Святого Мунго. А мог бы еще столько всего совершить, написать, изобрести…

Гермиона гордилась тем, что ее мальчики и без нее узнали про василиска. А она-то считала себя почти гением, который разгадал великую тайну! Но Гарри с Роном оказались не глупее и справились без нее. Какие же они молодцы!

А еще ей было безумно приятно, что они не забывали про нее и принесли букет любимых гербер. Она не помнила, чтоб они когда-нибудь обсуждали ее любимые цветы, но мальчики, без сомнения, угадали. Гермиона долго восхищалась бархатными темно-фиолетовыми цветами.

Только к вечеру она размяла тело и пришла в себя настолько, что мадам Помфри отпустила ее в Большой Зал на пир по случаю окончания учебного года, взяв обещания есть немного и не налегать на тяжелую для желудка пищу.


* * *

— Как хорошо, что ты снова с нами! — с набитым ртом проговорил Рон. Пир был в самом разгаре. Гермиона сидела между своими мальчишками и тоже радовалась своему возвращению.

— Да, я тоже этому рада! Сколько же я всего пропустила, — ее, действительно, очень беспокоил этот факт.

— Не бойся, мы все в подробностях тебе расскажем, словно ты все время была с нами, — успокоил ее Гарри.

И тут Гермиона вспомнила шикарные темно-фиолетовые герберы на своей прикроватной тумбочке в больничном крыле.

— Кстати, спасибо вам за цветы! Никогда б не подумала, что вы такие умельцы! Да и любимые цветы угадали… — но по лицам друзей Гермиона уже понимала, что ошиблась.

— Прости, Гермиона… Мы как-то не подумали об этом… Тебе ж было все равно, пока ты лежала… А когда вас собрались будить, мы с Гарри пытались спасти Джинни… — промямлил Рон.

— Все хорошо, я понимаю, — задумчиво ответила Гермиона. Вот только вопрос, от кого тогда цветы? Стоило спросить об этом у мадам Помфри, тогда бы не попала в такую глупую ситуацию.


* * *

Отмену экзаменов праздновала вся гостиная Гриффиндора, но Гермиона еще не до конца оправилась от оцепенения, чтобы предаваться шумному веселью вместе со всеми. Она тихо улизнула из гостиной. Ноги сами понесли ее в пустой коридор первого этажа, окна которого выходили на теплицы, и подоконники этих окон были низкими и широкими. Занятия здесь не шли, поэтому ученики появлялись крайне редко. Это место показал ей Драко, он приходил сюда на первом курсе, просто чтобы уйти из слизеринской гостиной, и они не раз там встречались.

Сейчас Гермионе хотелось пойти именно туда, и еще больше она желала встретить Драко. Ведь из-за ее оцепенения они очень долго не виделись! И Гарри рассказал ей о вырванной из энциклопедии странице в ее руке со словом «Трубы», если это сделал не Малфой, то кто еще?

И в школе волшебства произошло чудо, Драко сидел на подоконнике пустого коридора и смотрел на темноту за окном.

— Драко! — Гермионе захотелось броситься к нему и обнять, но она почему-то не решилась.

— Гермиона! — он повернулся к ней и расплылся в искренней улыбке. Он был рад ее видеть, это отразилось в его глазах.

Они молчали и смотрели друг на друга. Тогда казалось, что слова не нужны.

— Спасибо за цветы, — выговорила, наконец, Гермиона. Она подошла и села рядом с Малфоем. Теперь Грейнджер совершенно не сомневалась, что это его подарок, даже странно было, что она подумала сначала на Гарри и Рона.

— Пожалуйста. Я часто менял им цвет, почему-то казалось, что так лучше. И часто к тебе приходил, почти каждый день. Помфри сжалилась и выписала постоянный пропуск. Мне хотелось верить, что ты меня слышишь. А ты слышала?

— Нет, прости, — Гермиона смутилась. Для нее все время оцепенения пролетело как один миг, а вот человек навещал ее, скучал, рассказывал ей новости…

— Это ничего. Мне и самому нужны были эти разговоры, так я меньше скучал.

— А ты скучал по мне? — покраснев и опустив глаза, спросила Гермиона.

— Очень, — честно признался Драко, и в этом его «очень» послышалось больше искренности, чем во всех радостных воплях Гарри и Рона. Они были вместе, заняты, у них и времени не нашлось скучать. А вот он, правда, скучал, потому что Драко не воспринимал Гермиону как данность, как нечто само собой разумеющееся, в отличие от Гарри и Рона. Малфой постоянно боролся за ее внимание с гриффиндорцами, так же как она боролась за него со слизеринцами. Их дружба была слишком необычной, чтобы не воспринимать ее как чудо. Поэтому Драко и скучал по ней больше остальных.

В порыве чувств Гермиона крепко обняла Драко и чмокнула его в щеку. Он так сильно покраснел, что весь пошел красными пятнами. Но именно в тот момент Грейнджер услышала тихий вздох, у арки в коридор стоял Перси Уизли и смотрел на них.

— Перси! — позвала Гермиона, но он не откликнулся. Просто развернулся и ушел. Она не стала его догонять. Что-то в его взгляде подсказало, что не стоило этого делать. Тем более, что ее уход сейчас очень обидел бы Драко, чего Грейнджер, конечно, не хотела.

Глава опубликована: 25.09.2016

Часть 3. Пробные чувства

Глава 21

Семестр закончился, и Гермиона оказалась дома быстрее, чем сумела разобраться, что же собственно произошло. Может, из-за долгого лежания в оцепении ее мозг стал работать медленнее? Все-таки Грейнджер совершенно выпала из жизни. Однако удивленный, разочарованный взгляд Перси, увидевшего, как она обнимает Малфоя, застрял у нее в памяти. Несколько дней Гермиона просто старалась убедить себя, что это не имеет никакого значения, и если Перси не рассказал обо всем Рону сразу по возвращении в гостиную, то и дальше не расскажет. Но было в его взгляде что-то такое, что заставляло Грейнджер бояться, а не обидела ли она самого Перси?

Тогда же ей в голову пришла мысль, что ее дружбу с Малфоем необходимо «рассекретить». Да, ее друзья будут шокированы подобной новостью, но если они и правда ее ценят, то должны принять ее дружбу с Драко. Иначе и быть не может! А она расскажет им, какой он на самом деле замечательный. Но ее грызли сомнения…

— Дорогая, ты такая задумчивая ходишь с самого своего приезда… У тебя что-то случилось? — спросила мама, когда они вместе с Гермионой мыли посуду после ужина.

— Знаешь, я все не могу решить один вопрос… Я уже два года дружу с одним мальчиком, Драко, и мне с ним очень интересно, он замечательный друг… Но он учится на другом факультете, и наши факультеты враждуют между собой, хоть это и сущая глупость, конечно. Но мои друзья с факультета, Гарри и Рон, очень не любят Драко, они все трое постоянно друг с другом задираются. Поэтому я скрываю от Гарри и Рона, что дружу с Драко. А накануне отъезда из школы я случайно встретилась с Драко и обняла его, так как он очень скучал по мне, пока я лежала в лазарете, создавал мне цветы, говорил со мной… И это мое объятие увидел Перси, староста нашего факультета, брат Рона и еще один мой друг. Он просто ушел, хотя я его окликнула, но Перси ничего не сказал Гарри и Рону. А его взгляд мне не понравился… Я не знаю, меня это тревожит.

Гермиона сама сочла свой рассказ сумбурным и неотражающим действительности, но мама ее поняла.

— Такое бывает, дорогая. Может быть, ты нравишься Перси, и ему было неприятно, что ты обнимаешь другого мальчика?

Грейнджер это раньше не приходило в голову, поэтому она задумалась. Гермиона настолько привыкла дружить с мальчишками, что уже сама себя не воспринимала девушкой. А вот мама думает, что она может кому-то нравиться… даже Перси…

— Напиши ему письмо, — продолжала тем временем Джин Грейнджер. — Я имею в виду Перси. Расскажи, что дружишь с Драко, и спроси, все ли в порядке. Хотя я считаю, что тебе стоит и Гарри с Роном рассказать о своем друге. Это не дело, что вы дружите тайно. Потом, когда это выяснится, будет тяжелее, ведь чем дольше ты скрываешь правду, тем сложнее ребятам будет ее принять. Нехорошо врать друзьям.

Гермиона никогда не думала, что, общаясь с Драко, она врет гриффиндорцам, и сейчас не задержалась долго на этой мысли. Ее захватила идея написать письмо Перси и все ему объяснить. Уже тем же вечером она села за пергамент и принялась связывать убористые буковки в строчки текста:

«Дорогой Перси,

Очень жаль, что мы с тобой не смогли попрощаться перед каникулами и как следует поговорить после моего выздоровления. Я очень надеюсь, что у тебя все хорошо. Расскажи, как твои дела? Что я важного пропустила? Как ты теперь проводишь лето?

О себе сразу скажу, что у меня все хорошо, я полностью здорова и рада быть дома с родителями. Скоро поедем всей семьей во Францию. Очень жду этой поездки!

Знаю, что ты хотел бы меня спросить о том, что ты видел. Очень жаль, что ты не дал мне сразу объяснить. Мы с Драко дружим с самого первого курса, но скрываем это, потому что никто этого не поймет. Его не любят на Гриффиндоре, а на Слизерине не признают магглорожденных. Но Драко очень хороший друг, и я не хочу его терять. Буду благодарна, если ты сохранишь этот секрет. Очень надеюсь, что ты не подумал ничего лишнего и не будешь меня осуждать.

В ожидании ответа и с наилучшими пожеланиями,

Твоя подруга Гермиона Грейнджер»

Только дописав письмо, Гермиона поняла, что понятия не имеет, как его отправить, ведь у нее нет совы! Пришлось на следующий день ехать в Косой переулок в почтовое отделение и платить за сову, чтобы та доставила письмо.

Теперь оставалось только ждать. Гермиона волновалась все больше. Ведь не захотел же Перси поговорить с ней сразу, кто даст гарантии, что он ответит на письмо? Может, он настолько в ней разочаровался, что не хочет больше иметь дела?

Ответ пришел через два дня, и принес его Гермес — серая ушастая сипуха, собственная сова Перси. Гермиона помнила сердитый взгляд пернатого почтальона, поэтому поспешила впустить его в комнату и угостить совиным печеньем, которое держала для Букли и Стрелки.

И вот, что писал Перси:

«Дорогая Гермиона,

Очень рад, что ты мне написала, и тоже сожалею, что нам не удалось нормально попрощаться перед каникулами. Рад слышать, что ты в порядке и готовишься к поездке во Францию, это будет замечательный опыт для тебя.

У меня тоже все хорошо. Сейчас дома, но скоро поедем всей семьей в Египет, отец выиграл эту поездку в ежегодном розыгрыше «Ежедневного пророка». Мы все очень этому рады, ведь египтяне уже 5000 лет практикуют магию!

На счет тебя и Малфоя я никому не сказал и не скажу, это твое дело. Но знай, что я не одобряю этой дружбы, она не доведет тебя до добра. Малфои не зря получили репутацию магглоненавистников и покровителей Темных искусств. Это не пустые слова, это может быть опасно!

Гермиона, если ты не против, я бы хотел встретиться с тобой до отъездов: моего — в Египет и твоего — во Францию. Так мы сможем нормального поговорить и восполнить упущенное. Я готов прибыть в маггловский квартал, у меня и одежда есть, только расскажи, когда и куда.

В ожидании ответа и с наилучшими пожеланиями,

Твой друг Перси Уизли»

Гермиона очень порадовалась, что Перси никому не сказал о ней с Драко. Слова матери о том, что этот секрет может еще больно по ней ударить, успели поблекнуть. Грейнджер не предала им должного значения и продолжила идти по легкому пути и ни с кем не объясняться. Предостережения Перси насчет Драко ее тоже совсем не тронули. Она и так знала, какая репутация у Малфоев, и совсем не боялась Драко. Гермиона даже представить не могла, что он может быть для нее опасен. Ведь они друзья!

А вот предложение Перси о встрече вызвало у нее искреннюю радость. Все-таки жить два месяца среди магглов, пусть родных и любимых, было довольно тяжело. Родители и старые друзья не могли понять слишком многого из того, что стало неотъемлемой частью ее жизни. Поэтому Гермиона тут же написала Перси ответ с согласием на встречу, своим адресом и указанием места, куда можно трансгрессировать, не опасаясь нарваться на магглов.

Уизли появился на пороге ее дома утром в среду, в джинсах и рубашке, которые очень ему шли. Было ужасно непривычно видеть чистокровного Перси в маггловской одежде. Тот и сам чувствовал себя в ней явно некомфортно, но держался.

Родители были на работе, поэтому Гермиона пригласила Перси в дом и напоила чаем с домашним печеньем. Пока она суетилась с чашками и блюдцами, ловила на себе неотрывный взгляд друга. Однако ее это не пугало, а почему-то радовало. Совершенно незнакомое прежде ощущение, что ею любуются. Именно тогда Гермиона почувствовала себя девочкой, почувствовала разницу между собой и друзьями-мальчишками. Правда, она не сомневалась, что ни Гарри, ни Рон этой разницы еще не видят. Но, может, видит Драко? Грейнджер вспомнила, как он покраснел, когда она его обняла и поцеловала в щеку.

Однако думать об этом ей было некогда. Перси занимал ее разговором. С ним было весело и уютно. Почти как с Роном, и все же не так. Братья Уизли различались не только по возрасту, но и по характеру. В отличие от младшего брата Перси точно знал, чего хочет и чего стоит. Он, будучи и без того старше Гермионы, старался казаться еще взрослее и серьезнее, что ему не шло, но ведь это же был Перси, и Грейнджер давно знала, как его рассмешить и расслабить.

После чая они решили прогуляться. Погода стояла отличная: не жаркая и не холодная, с редкими пушистыми облачками на небе и легким юго-западным ветерком. Гермиона и Перси шли по тротуару вдоль живых изгородей и ухоженных домиков, настолько похожих друг на друга, что с первого взгляда и не различишь. Они говорили обо всем. Перси, как староста, знал почти все происходящее в школе и мог подробно рассказать Гермионе, что делалось в Хогвартсе, пока она лежала оцепеневшая. Но в тоже время Уизли почти не был знаком с миром магглов, и это превратило его в подобие рослого ребенка-почемучки, которому все интересно. Гермиона искренне старалась удовлетворить его любопытство, но при всем желании не могла объяснить, как могут машины ехать без магии и как сигнализация понимает, что надо начать шуметь, если бьют не по ней самой.

Им было легко и весело. Гермиона еще сторонилась общества, так как страдала замедленной реакцией после оцепенения, но с Перси она чувствовала себя вполне комфортно. Он не подтрунивал, а помогал ей, что сильно облегчало дело.

И как-то вдруг Гермиона осознала, что Перси держит ее за руку и ей это нравится. Так они и шли, болтали ни о чем и теряли счет времени, пока не начало смеркаться.

— Мне пора, наверно, — сказал Уизли, когда они подошли к Гермиониному дому. — А то твои родители будут волноваться.

— Да, наверно. Время очень быстро пролетело.

— Жаль, что не получится повторить до отъезда. Мне с тобой очень хорошо.

— Мне с тобой тоже, — уже говоря эти слова, Гермиона поняла, что Перси в них вкладывает немного иной смысл, чем она сама. Но он, услышав их, расцвел радостной улыбкой.

— Ты замечательная, Гермиона, — тихо произнес он и осторожно заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос. Гермиона вздрогнула от его прикосновения. Нельзя сказать, что ей было неприятно, просто ощущение оказалось новым. Она привыкла к прикосновениям Гарри и Рона, но они были совсем иными. Да и ни одному из них и в голову бы не пришло поправлять ей волосы.

Грейнджер опускает глаза и чувствует, что краснеет.

— И как я мог бегать за Пенелопой, когда рядом со мной оказалась ты? Я и представить теперь не могу. Твое оцепенение открыло мне глаза! Я словно прозрел и понял, что ты на самом деле для меня значишь.

Гермиона поняла, что мама была права. Она не знала, что сказать. Конечно, в книжках писали про любовь, но ничего похожего Грейнджер не испытывала. Безусловно, и писатели преувеличивали. И ведь ей хорошо с Перси…

Уизли быстро наклонился и легко коснулся ее губ, Гермиона даже не успела понять, что происходит.

— До свидания, встретимся, когда оба вернемся, — быстро оттараторил Перси и широким шагом двинулся прочь.

— Пока, удачного путешествия, — уже ему в спину сказала Гермиона.

Она коснулась пальцами губ, которые жег поцелуй Перси. Что-то изменилось, а она не успела вовремя подстроиться. И все-таки было в этом что-то волнующее и притягательное. Тепло руки Перси, торопливое касание его губ… Гермиона должна была об этом подумать…

Глава опубликована: 03.10.2016

Глава 22

Через некоторое время после того как «Хогвартс-Экспресс» тронулся от платформы девять и три четверти, Драко решил пройтись вдоль поезда. Креббу и Гойлу он объяснил это тем, что хочет поздороваться с друзьями, сидящими в других купе, а на самом деле он просто хотел увидеть Гермиону. Они не виделись с самого конца второго курса, на платформе Драко ее не нашел, но знал, что она должна быть где-то в поезде. Малфой сгорал от желания снова увидеть непослушные каштановые волосы, заглянуть в теплые карие глаза... Он почти забыл о ее неотлучных дружках.

Когда Драко с Креббом и Гойлом подошли к очередной двери, то сразу услышали голос Уизли, рассуждающего о прелести пирожных, которые купил Поттер. Малфой даже поморщился, этот нищий отпрыск рыжего семейства вызывал в нем настоящее отвращение, которое он никак не мог объяснить. Скорее всего, сказывалось влияние отца, презиравшего Уизли, но примешивалось к этому и что-то еще, что-то личное.

— Кого я вижу, Малявка и Лис, — подражая отцу в манере растягивать слова, произнес Драко. Он говорил, а серые глаза не отрывались от Гермионы. Она, казалось, вытянулась и еще больше похорошела за лето. Кребб и Гойл поддержали слова блондина дружным ржанием, чем только вызвали раздражение. Эти двое вообще не способны на собственное мнение, на хотя бы тень самостоятельной мысли.

— Слышал, твой отец в кои-то веки разжился кучей золота. А что, твоя мамочка, случаем, на радостях не померла? — Малфой хотел побольнее задеть Уизли за то, что этот рыжий сидит рядом с Гермионой, может проболтать с ней всю дорогу, а он, Драко, нет. Малфой сам не отдавал себе в этом отчета, но им двигала исключительно ревность.

Рон вскочил с сидения, уронив на пол корзину с толстым рыжим котом. У окна всхрапнул мужчина в поношенной мантии. Малфой только теперь его заметил. Гермиона внимательно на него посмотрела. По телу Драко разлилось приятное удовольствие, когда он увидел, как сияют глаза девочки от радости встречи, хотя тот же взгляд говорил: «Зачем ты хочешь казаться хуже, чем есть на самом деле? Зачем нарываешься?»

— А это кто такой? — Малфой сделал шаг к выходу. Устраивать заварушку при взрослых не входило в его планы.

— Новый учитель, — произнес Поттер, тоже вставая. Видимо, побоялся оставлять Уизли против троих сразу. — Что ты сказал, Малфой?

— Идем, — бросил Драко и удалился вместе с Креббом и Гойлом. Не то чтобы он так уж боялся будущего преподавателя, тем более довольно жалкого на вид, но Гермиона не простит ему синяков на своих бесценных дружках.

Кребб и Гойл покорно потопали за ним. Они вообще не привыкли спорить. С тех пор, как Драко наладил отношения с однокурсниками, ни Грег, ни Винс ни разу не высказали ему своего мнения. Возможно, оно у них было, возможно даже, они обсуждали его между собой.

Малфоя они воспринимали как лидера, причем лидера, с которым надо всегда соглашаться. Все-таки иерархия чистокровных семей — мощная штука, передающаяся чуть ли не на генетическом уровне. Кребб и Гойл, несмотря на всю свою ограниченность, подсознательно чувствовали, что Малфой выше них по социальной лестнице.

Хотя иногда Драко казалось, что его верные «телохранители» не так тупы, как может показаться на первый взгляд. С ними, как с хищниками, стоило держать ухо востро, мало ли, что может взбрести в их крупные, квадратные головы.

Пройдясь еще по вагонам и поздоровавшись с несколькими друзьями, Драко с Креббом и Гойлом осели в купе с однокурсниками, которые очень тепло их приняли. Слизеринские теперь уже третьекурсники снова были в сборе, как большая, дружная семья.

— Маркус говорит, что в этом году кубок точно будет у Слизерина, — докладывала Пэнси Паркинсон.

— О да, гениальный Маркус приведет нас к победе, — ехидно заметил Малфой, не питавший иллюзий насчет умственных способностей капитана своей команды. Он прекрасно помнил, как в прошлом году продумывал стратегию вместе с Флинтом, но неизвестно, что Маркус надумал за лето и не поломал ли он, как слон в посудной лавке, все тонкие Малфоевские комбинации. Но еще будет время это проверить и в случае чего переубедить Флинта. Можно даже попросить Забини помочь, он умеет быть настойчивым и неплохо разбирается в квиддиче.

Неожиданно поезд начал замедлять ход. Драко бросил взгляд на часы, а потом судорожно вгляделся в темноту за окном.

— Мы уже приехали? Так быстро? — удивленно спросил Блейз.

— Там что-то движется, — произнес Драко, разглядев неясное движение за окном. Поезд почти совсем остановился, а дождь как будто усилился. Неожиданно ребят тряхнуло. «Хогвартс-Эксперсс» встал, в тот же момент погас свет. Все пугало своей неожиданностью. Малфоя бросило в дрожь, но он хотел во что бы то ни стало скрыть это от своих друзей, поэтому встал и вышел в коридор. Он решил узнать причину остановки и двинулся в сторону кабины машиниста.

Дорогу ему преградила высокая фигура в плаще с капюшоном. Дыхание вырывалось с хрипом. Коридор в мгновение ока оказался пустым. Драко знал, что это, но не хотел верить... Дементор? Так далеко от Азкабана? Немыслимо!

Сердце сжалось. Малфой дрожал от холода, не в силах пошевелиться. Ничего хорошего не осталось. Вдруг он очень отчетливо увидел Гермиону, оцепеневшую, на койке в больничном крыле. Ее пустые неподвижные глаза. «Она не очнется, мистер Малфой! Она мертва!» — это был кошмар, преследовавший его несколько дней в прошлом году, пока девочка находилась под действием взгляда василиска. Холод пробрал Драко до костей, отчаяние склизкими щупальцами заползло под ребра…

«Неееееет», — чуть не сорвалось с губ Малфоя. Но он крепко сжал их и влетел в ближайшее купе. Только бы спрятаться! Только бы подальше от жуткого монстра в коридоре, поближе к людям, теплым, живым, реальным, способным не отнимать радость, а дарить ее. Сейчас Драко был не в состоянии мыслить здраво, зубы отбивали ритм, сердце колотилось как бешеное, на лбу вступил холодный пот, ладони тоже повлажнели. Хотелось кричать, плакать, бежать без оглядки подальше от этого мрачного царства горя и отчаяния. Ведь где-то должны быть еще солнце, улыбки, смех, счастливые лица… Сейчас в это верилось с трудом. Как будто весь мир окутала пелена отчаяния.

Когда Драко смог немного прийти в себя, он понял, что на него из темноты чужого купе смотрели глаза близнецов Уизли и школьного комментатора, Ли Джордана. Малфой был бледен как полотно, еще бледнее, чем обычно, тело сотрясала мелкая дрожь. Он прижался спиной к стене и тяжело дышал, стараясь отогнать страшное видение. Гермиона на койке больничного крыла, то ли оцепеневшая, то ли мертвая. Ужасный кошмар, способный высосать всю радость из его существования.

— Эй, ты там в обморок не брякнешься? — полунасмешливо, полуучастливо спросил его Ли Джордан.

Драко только замотал головой, зубы стучали, поэтому он не мог ответить внятно. Стыд перед показанной слабостью пока не пришел, поэтому Драко все еще стоял и пытался прийти в себя.

— Это всего лишь дементор, — бросил ему один из близнецов Уизли, Драко их не различал. — Подумай о чем-то хорошем. Ведь есть в твоей чистокровной слизеринской жизни что-то хорошее. Родителей там вспомни, девчонку, которая нравится, квиддич…

Драко вспомнил теплую улыбку Нарциссы, полеты над квиддичным полем, дарящие чувство свободы, и каштановые кудри живой Гермионы. Ведь он совсем недавно ее видел, она в порядке. Теперь в школе они будут видеться чаще. И это придало ему сил, чтобы отлипнуть от дверцы купе и вернуться к своим.

Блейз, сам серо-землистого цвета, гладил по голове рыдающую Милли, стараясь ее успокоить. Пэнси смотрела в одну точку и беззвучно шевелила губами. Тед спрятал лицо в ладони и замер. Даже Кребб и Гойл сидели, словно два каменных изваяния, совершенно неподвижные и безучастные.

Остаток пути прошел в молчании и попытках собрать разбитое настроение. Малфой все старался отогнать от себя образ оцепеневшей Грейнджер воспоминанием о ней живой и веселой. Он волновался, как она сама пережила встречу с дементором, ведь она магглорожденная, могла и не знать о них. Однако пойти к ней он не решился, боясь встречи с Поттером и Уизли в таком состоянии.

На платформе в Хогсмиде Малфой все-таки поймал Гермиону, отбившуюся от своих друзей. Он уже почти совсем пришел в себя.

— С тобой все в порядке? — встревоженно спросил Драко. Нормальный цвет лица к нему еще не вернулся.

— Да, но дементоры... Я так испугалась! А Гарри упал в обморок...

— Правда? Я тоже был почти на грани... — он не стал рассказывать ей, что привиделось ему при появлении стражей Азкабана.

Гермиона спешила к друзьям, и Драко отпустил ее. Он шел вместе с приятелями-слизеринцами, но в их рядах царило молчание. Они еще не оправились от пережитого ужаса.

Глава опубликована: 13.10.2016

Глава 23

Урок ухода за магическими существами был в самом разгаре. Гиппогриф приземлился, и сияющий Хагрид стащил Поттера с его спины. Гриффиндорцы приветствовали своего однокурсника радостными криками. Драко стоял вместе с Креббом и Гойлом чуть в стороне, ему вовсе не хотелось ликовать при виде очередной победы блистательного Мальчика-Который-Выжил.

Ученики заразились восторгом Поттера и бросились в загон. Хагрид отвязал гиппогрифов, чтобы каждый мог попробовать пообщаться с одним из этих необыкновенных существ. Малфой поймал полный восхищения взгляд Гермионы, обращенный на «золотого мальчика». Конечно, он же первый осмелился подойти к этакому чудовищу, храбрый, великий Гарри Поттер. У Драко даже челюсть свело от отвращения.

Он тоже перебрался через изгородь и подошел к Клювокрылу. Сердце предательски екнуло. Неужели он, Драко Малфой, чистокровный маг, побоится того, что уже проделал перед ним Поттер? Блондин церемонно поклонился, спустя пару мгновений Клювокрыл ответил ему, даже быстрее, чем Гарри. «Конечно, он чувствует, что я настоящий волшебник, а этот Поттер — жалкий выскочка!» — подумал Драко. Мальчик протянул руку и осторожно коснулся клюва гиппогрифа. Страх как рукой сняло, Малфой теперь даже понять не мог, что так напугало его пару минут назад.

— Это совсем просто, — Драко старался говорить так, чтобы слышал Поттер, пусть видит, что не ему одному это под силу, и не задирает нос. — Я в этом не сомневаюсь. Раз даже Поттер справился... — Малфой посмотрел прямо в глаза гиппогрифу и продолжил. — Держу пари, ты ничуть не опасен! Ты глупый, огромный, уродливый зверь!

Мальчик даже не отметил мгновения, когда Клювокрыл встал на дыбы, в солнечных лучах, кружевом пробивающихся сквозь листву, блеснули чудовищные когти. Руку Драко обожгла боль, словно каленым железом приласкали. С губ сорвался крик, но Малфой даже не смог бы точно сказать, было это или только померещилось. Через какую-то долю секунды он уже лежал на земле, обхватив раненую руку. Перед глазами плясали яркие пятна, в ушах шумело.

— Я умираю! Да, умираю! Видите, он меня убил! — в тот момент он даже не вспомнил о Гермионе, перед которой стоило бы сохранять лицо.

— Нет, не умираешь! — в голосе Хагрида Малфой не без удовлетворения услышал испуг. Лесничий поднял его и побежал к замку. От неровного шага тело пронизывали все новые и новые иглы боли. Драко тихо постанывал, слыша в ответ, тяжелые вздохи Хагрида.

Малфой искренне считал полувеликана виноватым в случившемся. Разве можно приводить школьников к бешенным чудовищам? И поделом, если его накажут! После очередного, размашистого прыжка Хагрида, потревожившего больную руку Драко, он провалился в забытье.


* * *

Мадам Помфри быстро привела Драко в чувства и обработала его рану. Она все причитала о безответственности, несоблюдении техники безопасности и прочих подобных вещах, но Малфоя мутило от ее довольно высокого голоса, отзывавшегося звоном в голове.

Когда Драко, наконец, смог лечь, это принесло ему облегчение. Конечно, не привычная кровать в гостиной Слизерина, но пока можно было довольствоваться и этим. Медсестра дала ему тягучее, сладко пахнущее зелье, и он быстро провалился в спокойный сон без сновидений.

Когда Малфой проснулся, первым, что он увидел, стало склонившееся над ним лицо Пэнси Паркинсон.

— Ты очнулся! — радостно взвизгнула она и кинулась обнимать его, но задела больную руку. Драко зашипел от боли, и Пэнси отпрянула. — Ой, прости-прости!

— Ты как себя чувствуешь? — спросил Блейз, который сидел на соседней кровати, обнимая Милисенту.

— Еще не понял, — признался Драко. — Рука болит.

— Еще бы! Такой лапищей получить! — выдохнул Нотт, устроившийся в ногах у Малфоя.

Кребб и Гойл мялись чуть в стороне, тянули короткие шеи, чтобы рассмотреть своего лидера, но близко не подходили. Странно, но они казались чужеродным элементом в этой слизеринской компании, хотя с самого начала принадлежали к ней. Это было их место по рождению, но они как будто сами чувствовали, что не могут влиться в коллектив.

— Что там произошло? — подала голос Дафна Гринграсс, которая сидела тоже на соседней кровати, но чуть в стороне от Блейза и Милисенты. — Мы даже не поняли, почему гиппогриф на тебя напал. Ведь перед этим он не тронул Поттера…

— Замолчи, Дафна! Разве непонятно, что зверь взбесился?! Что Драко мог потерять руку?! — с неожиданным пылом набросилась на нее Пэнси. Малфой даже опешил от того, что его так рьяно бросились защищать.

— А ты чего раскричалась? Не к тебе был вопрос, — спокойно парировала Дафна, и ее серо-голубые глаза холодно сверкнули.

— Я сам не знаю, что произошло, — поспешил вмешаться Малфой. — Он как будто внезапно сошел с ума!

— А ты ничего ему не говорил перед этим? Обидного, я имею в виду, — задумчиво поинтересовался Тед.

Драко вспомнил, как назвал гиппоргрифа глупым и уродливым. Но признаться в этом сейчас значило признать свою вину в случившемся. Теперь он отчетливо понял, что спровоцировал Клювокрыла, хотя и продолжал считать, что ответственность за его ранение лежит на Хагриде. Он должен был подобрать более способных животных, а не свирепеющих от первого неприятного слова.

— Н-нет, ничего, — промямлил Малфой, но его замешательства никто не заметил.

— Странный случай. Я думаю, что Дамблдор напишет мистеру Малфою, и он во всем разберется, — покачал головой Тед.

Драко совершенно не хотел, чтобы отец появлялся в школе и начинал в чем-то разбираться. Он считал это своим делом. Хотя отец всегда был для него непререкаемым авторитетом, ему все больше хотелось оторваться от его руки и думать самостоятельно. Ненависть Люциуса к магглорожденным, прошлогодняя история с дневником и Добби подрывали авторитет отца в глазах сына. В тот момент с этим еще можно было бороться, но Малфой-старший и понятия не имел, что подобную борьбу надо вести.


* * *

Гермиона вошла в больничное крыло, когда основная толпа сочувствующих оттуда уже вышла. Драко лежал на койке с плотно перевязанной рукой. Девушка не могла не сердиться. Увидев его в поезде, она отметила, что Малфой сильно подрос, стал каким-то угловатым, даже голос казался грубее. Он больше не выглядел мальчиком, скорее подростком. Но эта выходка... Гермиона не понимала, как Драко мог сотворить такую глупость! Да ладно еще просто так, но не на первом же уроке Хагрида! Несмотря на это, в душе шевелилась тревога, вдруг, правда, что-то серьезное? Ведь Драко не перенесет, если не сможет участвовать в матче по квиддичу из-за руки!

— Ты как? — спросила девушка, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Бледность Малфоя и выступившие у него на лбу капельки пота наглядно демонстрировали, что для нотаций не самое подходящее время.

— Все нормально, — ответил он, открывая глаза. Гермиона не без удовлетворения отметила, что взгляд у него виноватый.

— Зачем ты так? Что ты хотел этим доказать? — не выдержала она.

— Что могу приручить гиппогрифа не хуже Поттера, — честно ответил Драко.

— И как? Приручил? — ехидно усмехнулась Гермиона.

— Не надо, язвительность тебе не идет, это моя прерогатива!

— Что вот теперь делать? Из-за тебя у Хагрида могут быть проблемы!

— Для тебя это важно? — не поверил Малфой. — Он ведь слуга! Тупой полувеликан!

— Не говори так! — Гермиона даже подскочила от гнева. — Он мой друг! Добрый, искренний, честный!

Девушке вдруг вспомнилось, как Драко обозвал ее «грязнокровкой» в прошлом году, а Хагрид утешал у себя в хижине. Нет, она не расскажет об этом раненому парню, та ссора в прошлом, но лесничий, и правда друг, настоящий, преданный.

— Прости, я уже запутался, с кем ты дружишь! — неожиданно резко огрызнулся Драко.

— Может, просто не надо вредить всем подряд? Неужели тебе не стыдно, что из-за тебя пострадает совершенно невиновный человек?

Гермиона видела, что Драко совсем с ней не согласен, но свои возражения он проглотил и спросил только:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Взял вину на себя! Убедил всех, кто будет спрашивать, что виноват не Хагрид. Тем более что так и есть.

— Думаешь, поверят? Учитель должен следить за техникой безопасности!

— Сделай так, чтобы поверили! — Гермиона встала и хотела уйти, но Драко поймал ее за руку. Конечно, тянуться к ней здоровой рукой было неудобно, но лучше удержать девушку и решить все сейчас, чем потом снова ловить ее и что-то объяснять. Он все боялся, что каждая ссора может стать последней, оборвать дружбу, которой он так дорожил.

— Подожди, Гермиона. Я постараюсь убедить отца, что виноват гиппогриф, а не Хагрид, тогда твоего друга оставят в покое. Хотя тебе в любом случае не о чем волноваться, Дамблдор точно будет на его стороне!

— Спасибо, Драко, — искренне поблагодарила девушка. Она взъерошила его идеально уложенные светлые волосы и удалилась гордой походкой, а Малфой проводил ее долгим взглядом.

Глава опубликована: 17.10.2016

Глава 24

Осень подходила к концу. Теперь теплые денечки без дождя и промозглого северного ветра стали настоящей редкостью. Золотая осень в Шотландии кончилась, и на смену ей пришли сырость и холод ноября.

Гермиона целые дни проводила за учебниками и уроками. В этом году она навалила на себя столько предметов, что почти не успевала спать и есть. Хорошо хоть профессор МакГонагалл дала ей маховик времени, чтобы можно было присутствовать в двух местах одновременно. Иногда девушка хитрила и возвращалась во второй раз, чтобы, пока две ее копии сидят на уроках, она могла вздремнуть или закончить домашнее задание в своей спальне, пустой во время занятий. Но все это не приносило никакой пользы ни здоровью, ни внешнему виду. Гермиона осунулась и побледнела. Драко даже как-то посмеялся, что если она хочет уморить себя, чтобы стать похожей на настоящую аристократку, у нее это не выйдет — зубы длинноваты и волосы не поддаются порядочной укладке. Девушка и не думала на него обижаться, она знала, что он переживает за нее, так же, как Гарри и Рон. Она не могла рассказать им про маховик, и от этого возникали сплошные проблемы, особенно, когда она оказывалась не там, где была пару минут назад.

Перси тоже за нее переживал, предлагал даже делать за нее часть домашней работы, от чего Гермиона, конечно, отказалась. Он вообще стал уделять ей больше внимания, чем раньше, даже странно, что Гарри и Рон этого не заметили. Порой Грейнджер казалось, что Перси ждет от нее чего-то, но она никак не может понять чего. Уизли заглядывал в глаза и что-то искал на самых донышках, но Гермиона старалась не обращать на это внимания, вести себя как раньше. Ведь они с Перси друзья!

Единственное, что ее успокаивало, так это положение Хагрида. Малфою удалось убедить отца, что лесничий не виноват в произошедшем на уроке. И хотя занятия по уходу за магическими существами стали ужасно скучными, Гермиона успокоилась. Ее другу ничего не грозило. Но Люциусу Малфою все-таки нужно было найти виноватого, поэтому он привязался к гиппогрифу, чем это кончится, девушка даже предположить не могла, но предпочитала решать проблемы по мере их поступления.

Гермиона как раз закончила длинное эссе по истории магии, когда увидела, что тучи рассеялись. В окно гостиной Гриффиндора заглядывал кусочек голубого неба. Гарри и Рон куда-то подевались, но Гермиона не жаждала их общества, она слишком устала. Девушка приняла решение за какую-то долю секунды и, чтобы не дать себе времени опомниться, быстро покидала перья, пергаменты и книги в сумку. Ей нужно на воздух, нужно прогуляться, иначе она превратится в привидение. Конечно, потом придется снова использовать маховик времени, чтобы вернутся к этому моменту и сделать перевод статьи, заданный по Древним Рунам.

Гермиона отложила сумку в угол гостиной и вышла в коридор. Давно она не делала себе таких поблажек! Гулять, когда не все домашнее задание выполнено, — это так на нее непохоже.

Выйдя из замка, Гермиона поплотнее закуталась в мантию. Несмотря на расчистившееся небо, ветер оставался холодным. Недалеко от запретного леса девушка увидела знакомую фигуру на метле. Она тут же поспешила туда. Из-за ее постоянной занятости времени повидаться с Драко почти не оставалось.

— Эй! Главный ловец магического мира! — Гермиона помахала рукой, и Малфой быстро спикировал вниз.

— Ну, привет, ты, видимо, перечитала всю библиотеку и решила почтить своим присутствием простых смертных! — улыбнулся Драко.

— Небо прояснилось, и я решила, что стоит подышать воздухом.

Они стояли на изумрудной хогвартсовской лужайке и смотрели друг на друга.

— С твоей рукой теперь все в порядке? — спросила Гермиона.

— Да, мадам Помфри сняла последние повязки, — Малфой помрачнел. — Но отец все равно страшно злится!

— Хагриду ничего не грозит? — на лице девушки отразился испуг, и Драко это категорически не понравилось.

— Все будет в порядке с твоим Хагридом. Они назначат суд гиппогрифу...

— Разве такое бывает? Как можно судить животное?

— Бывает, — Драко отвернулся, он все еще сжимал в руках метлу «Нимбус-2001».

— Тогда мы поможем Хагриду выиграть суд, в библиотеке должно быть хоть что-то об этом! Подберем материал... — Гермиона замолчала под пристальным взглядом Малфоя.

— Мы поможем? — переспросил он.

— Я помогу, — немножко стушевалась девушка. Она и представить не могла, куда в свое и без того полное расписание запихнет еще и подготовку Хагрида к суду, но знала, что просто обязана это сделать.

— Да ладно тебе, я помогу! На тебе и так лица нет, ты вообще спишь?

— Сплю, конечно!

— Давай полетаем? — неожиданно предложил Драко, поднимая свою метлу к глазам подруги.

— Что? Ты ведь знаешь, какая из меня летунья... — Гермиона невольно вспомнила первый курс и уроки полетов у мадам Трюк. Тогда, на самом первом занятии, Малфой схватил напоминалку Невилла и заставил Гарри полететь за ней. Именно поэтому Поттера взяли в команду по квиддичу. После этого, во время примирения с Гермионой, Драко пообещал научить ее летать. Он честно выполнял свое слово, давал ей команды на уроках, делился секретами, конечно, таким образом, чтобы Гарри и Рон не заметили. Но навыки девушки все равно оставляли желать лучшего, а на втором курсе, когда закончились уроки полетов, у нее не было даже такой тренировки.

— Это, когда одна, но я-то буду рядом.

Он протянул ей руку, и она доверчиво сжала его ладонь. Гарри и Рон никогда бы ее не поняли, но Гермиона доверяла Драко, знала, что он никогда не причинит ей вреда. Она верила ему не меньше, чем своим мальчикам...

Малфой усадил ее на свою метлу, а сам сел сзади. Девушка оказалась в кольце его рук, так что упасть не смогла бы, даже если б захотела. Драко оттолкнулся и послал метлу в воздух. Отец многому его научил, «Кометы» и «Чистометы» с детства были любимыми игрушками мальчика, как у магловских ребят велосипеды и мотоциклы. Он словно срастался с метлой в полете. Малфой делал резкие повороты, петли, даже чуть не закрутил штопор, лишь визг Гермионы помешал ему это сделать. Конечно, с двумя седоками метла двигалась медленнее и тяжелее, но девушке и этого хватало. Лишь сильные руки вокруг тела и твердая грудь за спиной мешали удариться в панику. Нос щекотал знакомый горько-холодный запах, запах Малфоя. Она верила ему, но, несмотря на это, было действительно страшно, адреналин бурлил у нее в крови.

— А ты неплохо держишься, — прошептал Драко в самое ухо Гермионы. — Храбрая девочка!

— Не зря же я учусь в Гриффиндоре! — ответила она.

— Меня всегда это удивляло, — честно признался Драко, он говорил так, словно они не выписывали виражи в воздухе, а просто сидели на лавочке рядом. — Если судить по уму, то тебе следовало бы оказаться в Когтевране, если по честолюбию, не отрицай, его у тебя достаточно, то в Слизерине, но ты почему-то в Гриффиндоре.

— Может, храбрость и благородство перевесили? — усмехнулась Гермиона.

— Может быть...

Они летали не меньше часа, пока девушка, наконец, не попросила спуститься. Все-таки перевод по Древним Рунам еще никто не отменял, а, следовательно, надо идти в гостиную и садиться за работу.

— Почаще бы так, — мечтательно вздохнул Драко.

— Я бы тоже этого хотела, но уроки...

— Никак не могу в толк взять, как ты все успеваешь?

— Не старайся, не поймешь!

И Гермиона побежала к замку. К тому же небо снова затянули облака. Вот-вот вернется дождь.

Однако заняться Древними Рунами ей сегодня мешало само проведение. Уже в коридоре, на полпути к портрету Полной Дамы Гермиона встретила Перси. Он шел серьезный и задумчивый, но сразу заулыбался при виде нее.

— Привет, давно тебя не видел не за учебниками!

— Привет, как раз иду к ним. Меня ждут руны…

Перси как-то незаметно оттеснил ее с середины коридора к окну, так что Гермиона уперлась поясницей в подоконник. Она не собиралась надолго задерживаться с Уизли, все-таки итак немало времени потратила на отдых, но у Перси были свои планы.

— Тебе надо больше отдыхать, ты не находишь? Такая бледная стала. Я, как староста и как друг, должен следить за твоим здоровьем.

— Не волнуйся, со мной все в порядке, — отмахнулась Гермиона и попыталась уйти, но Перси сделал шаг вперед и почти коснулся ее.

— Может, прогуляемся? Как раз и отдохнешь…

— Перси, я только что с улицы, как раз гуляла, и там начинается дождь.

— Почему меня гулять не позвала? — он как будто расстроился из-за этого факта.

— Тебя не было в гостиной, — пожала плечами Гермиона.

— Жалко, я был в библиотеке, но с удовольствием бы погулял с тобой.

— В следующий раз позову, — Гермиона облизнула пересохшие губы. Она смотрела прямо на Перси и снова видела в его глазах то непонятное ей чувство. Порой ей становилось страшно, порой любопытно, что перевешивало сейчас, Грейнджер и сама не знала.

— Почему ты так на меня смотришь, словно вопрос задаешь? — спросил Перси и тоже облизнул губы. Его взгляд метался по ее лицу, и этого Гермиона тоже не понимала.

— Я не понимаю, что вижу, — честно отвечает она.

— А что ты видишь?

Гермиона лишь пожала плечами. Она не знала, что отвечать, как описать. Она видела, чувствовала, но слов подобрать не могла.

— Иногда мне кажется, что ты еще совсем ребенок, а иногда, что ты все прекрасно понимаешь, — произнес Перси. Он наклонился и снова, как летом около дома Грейнджеров, поцеловал ее в губы, совсем легко, осторожно. Но в этот раз не ушел, а, чуть отстранившись, продолжал смотреть в глаза.

Гермиона, наконец, поняла, что за чувство ее пугало на лице Перси. Но сама она ничего подобного не чувствовала. Или это оно и есть? Ведь, когда ты только читаешь в книгах о любви, а сама еще не любила, сложно понять, то это чувство или не то. Поцелуй Перси не был неприятным, но и не вызывал желания броситься целовать его в ответ.

— И что же я понимаю? — Гермиона решила притвориться ребенком, тем более что ей это было вполне позволительно. Она, собственно, и была ребенком в четырнадцать лет.

— Ты нравишься мне, очень… Но я не знаю, готова ли ты к чему-то… и вообще, и конкретно со мной… — Перси стал абсолютно пунцовым, совсем как Рон. Гермиону это быстро отрезвило. Ведь это ее друг! Такой знакомый и привычный! Брат ее лучшего друга!

Какую-то долю секунды Гермионе хотелось попробовать. Может, чувства возникнут потом? Или их вообще просто придумали ради красоты? Ведь Перси такой простой и понятный, с ним не будет никаких проблем. Но с другой стороны… Он ведь чего-то ждет от нее, а она и понятия не имеет, что должна или хотя бы может дать ему.

— Я тоже не знаю, к чему я готова, — пролепетала Гермиона, только теперь понимая, что фактически зажата между Уизли и подоконником.

— Дай мне шанс! — умоляюще проговорил Перси, выражение его глаз стало таким просительным, что сердце Грейнджер сжалось. Она не могла его обидеть правдой.

— У тебя есть шанс, — ответила она, сама не зная, на что подписывается.

Лицо Перси сразу просветлело.

— Спасибо, я заслужу тебя! — Перси снова поцеловал ее, на этот раз просто в щеку, и отпустил. Гермиона пошла в гостиную. Щеки у нее горели, а всякое настроение заниматься пропало. Что это было? На что она подписалась?

Глава опубликована: 25.10.2016

Глава 25

Рождество в имении Малфоев всегда проходило шумно и весело. Миссис Малфой сама занималась приготовлением угощений, домовики наряжали в гостиной огромную пушистую ель, собиралось множество гостей, весь цвет чистокровного волшебного мира. Драко с детства любил Рождество, за запахи, движущиеся игрушки и подарки. К тому же на праздник собирались все его друзья. Только последние два года Драко все время жалел, что не может пригласить Гермиону на Рождество. Вот тогда праздник стал бы действительно идеальным.

В этом году Грейнджер взяла сразу все предметы, доступные для изучения. Малфой понятия не имел, как она успевает ходить на все занятия и делать домашнее задание. Вот только общаться с друзьями она почти не успевала. И если Поттер и Уизли все равно были неотлучно при ней и вряд ли чувствовали нехватку внимания, то Драко от нее остро страдал. Он ведь не мог сидеть рядом с ней на уроках, или делать домашнее задание в общей гостиной, или хотя бы свободно подойти на перемене. Их договоренность о секретности начинала его раздражать, хотя Малфой прекрасно понимал, что другого выхода для него не существует. Если отец узнает о его дружбе с Грейнджер, Драко чего доброго переведут в Дурмстранг или посадят на домашнее обучение, только б держать подальше от магглорожденной.

К тому же Малфой отметил, что в этом семестре вокруг Гермионы стал намного больше крутиться Перси Уизли. Драко боялся, что он займет при ней его место, что и без того малое количество времени, которое Грейнджер может посвятить друзьям, она потратит на Перси, а не на самого Драко.

Зато на Рождество приехали все друзья-слизеринцы, и в их числе, конечно, Пэнси Паркинсон. Драко сам не мог себе объяснить, почему факт приезда подруги детства его не радует так, как должен бы. Именно в этом семестре Пэнси стало как-то очень много вокруг Малфоя, порой ее мелькание перед глазами доходило до откровенной навязчивости, которая скорее отталкивала, чем привлекала. Драко не мог понять, что происходит, что изменилось. Ведь раньше они были хорошими друзьями и ничуть друг другу не надоедали.

Теперь же Пэнси ходила за ним почти неотступно, повторяла его собственные слова и постоянно пыталась чем-то ему помочь. Драко это выводило из себя.

На Рождество Паркинсоны прибыли одними из первых, и Пэнси тут же подсела к младшему Малфою. Она говорила о делах дома, об учебе, о Сириусе Блэке, которого чуть ли не каждый день полоскали в «Ежедневном пророке». Драко почти не слушал, но кивал вовремя.

Когда прибыли Гринграссы, Малфой чуть ли не первый кинулся их встречать, только бы избавиться от чириканья Пэнси над ухом. Дафна как всегда сияла. Она с детства любила украшения и наряды, а толстый отцовский кошелек позволял ей не отказывать себе в удовольствии выпросить что-нибудь новенькое. Дафна всегда была первой модницей в их компании. Раньше Драко это совершенно не нравилось, старшая из сестер Гринграсс напоминала сороку, которая ни о чем, кроме собственной внешности, и думать не могла. Пэнси, больше похожая на мальчишку, чем на девушку, всегда казалась проще и интереснее. Однако теперь Малфой был рад даже Дафне, лишь бы хоть чем-то разбавить постоянное присутствие Паркинсон.

Гринграссы привезли с собой и младшую дочь Асторию, в этом году поступившую в Хогвартс. Она редко принимала участие в развлечениях компании Малфоя, поэтому Драко плохо ее знал. Девушка казалась ему серой мышкой, теряющейся в тени яркой старшей сестры. Если Дафна всегда привлекала внимание, то Асторию знали лишь как ее сестру. Может, конечно, с возрастом у нее проявятся семейные качества шумных и напористых Гринграссов, но пока ничто этого не предвещало.

Гости собирались, и Драко, исполняя обязанности радушного хозяина, сумел избавиться от общества Пэнси, а за столом усесться между Креббом и Гойлом. Они не были хорошими собеседниками, но сейчас ему хотелось именно тишины, чтобы оставили в покое.

После торжественного ужина как всегда начались танцы. Паркинсон снова оказалась рядом, и Драко не мог ее не пригласить. Всех чистокровных волшебников еще до Хогвартса обучали танцам, поэтому Малфой и Пэнси легко кружили по паркету гостиной. Однако удовольствия это Драко не доставляло. Он и раньше не очень-то любил танцевать, а сегодня это казалось даже неприятным, слишком тесно прижималась к нему Пэнси, слишком горячим было ее дыхание на его шее. Раньше Малфой воспринимал Паркинсон как сестру и относился к ней соответствующе, поэтому подобная близость ее тела не доставила бы ему никакого дискомфорта. Но они росли и неуловимо менялись. Прежняя легкость общения испарилась, оставив лишь неуклюжую неловкость.

Спустя пару танцев Драко удалось сбежать от Паркинсон, и он спрятался в кресле за елкой. Медленно потягивая глинтвейн, он старался не выделяться среди живых игрушек. В голове вертелись мысли о том, как трудно стало с друзьями. Конечно, все они растут, заводят новые знакомства и перенимают новые принципы, но почему то, что казалось таким простым и понятным в детстве, вдруг стало столь сложным?

— Вот ты где! — раздалось над ухом, и к Драко за елку шагнули Блейз и Милисента, как всегда неразлучные.

— Да, я здесь, — Малфой тут же заозирался: не пришла ли за ними и Паркинсон?

— Ты в курсе, что тебя Пэнси обыскалась? — спросил Блейз, опускаясь на соседнее кресло и усаживая Милли себе на колени.

— Догадывался, — скорчил кислую мину Драко. — Можете сказать ей, что не нашли меня?

— А что у вас случилось? — Блейз удивленно покосился на Малфоя. — Вы же друзья!

— Думаю, Пэнси все-таки перегнула палку, — прочирикала Милисента. Драко каждый раз удивлялся, слыша ее, Булстроуд отличалась удивительной молчаливостью, часто просто шептала на ухо Забини, а он уже высказывался за них обоих.

Блейз на ее замечание только вздохнул.

— Драко, будь терпеливее, она же старается.

— Да в чем старается? Зачем? Все было прекрасно, пока она не начала караулить меня на каждом углу!

— Какими жестокими бывают мальчики, — вздохнула Милли. Она опустила голову на плечо Блейзу и спрятала лицо за собственными волосами.

— Это я-то жестокий? Да что я вообще такого сделал? — Драко отчаянно не понимал, что происходит. Зато, похоже, и Забини, и Булстроуд понимали прекрасно. Это бесило, хотелось четких объяснений, а не намеков.

— Ты нравишься Пэнси, но она не знает, как показать тебе это. Вот и перегнула палку, стала слишком навязчивой. Но постарайся быть к ней снисходительным, она же не со зла, просто хочет тебе нравиться.

Драко словно ледяной водой из ведра облили. Все сразу встало на свои места. То есть Пэнси хочет, чтобы он ходил с ней так же, как Блейз ходит с Милисентой! Малфой постарался это представить… И у него не вышло. Картинка, что вот сейчас Паркисон сядет к нему на колени и положит голову на плечо, как Милли Блейзу. Никакого воодушевления это не вызвало, скорее стойкое неприятие. Он не хотел видеть Пэнси на своих коленях!

И тут его осенило. Он вполне не против оказаться в положении Блейза, но только не с Паркинсон в роли Милли, а с Гермионой! Вот если бы она была здесь, он бы мог протанцевать с ней весь вечер, чувствуя ее тело и ее дыхание, и с удовольствием посадил бы ее к себе на колени… Вот если бы это была Гермиона, никакая ее близость не показалась бы нежелательной.

— Я не хочу ничего подобного с Пэнси, — честно признался он. — Она моя подруга, небольше. Меня вполне устраивало то, как мы общались раньше.

— И все равно тебе стоит быть с ней помягче, — наставительно произнес Блейз. — Она заслужила хотя бы твоего сочувствия.

Драко не знал, почему должен ей сочувствовать. Ведь с Пэнси все в порядке! Однако он не стал говорить об этом Забини. Он явно считал иначе, а спорить и вдаваться в подробности не хотелось.

И тут за елкой появилась сама Паркисон, собственной персоной.

— Ах, вот ты где! Я тебя совсем потеряла! — обратилась она к Драко, даже не обратив внимания на присутствие Блейза и Милли.

— Я от тебя не прятался, — протянул Драко, хотя на самом деле все было с точностью до наоборот. Пэнси уселась на подлокотник его кресла, хорошо еще, что не на колени.

— Не хочешь еще потанцевать? Там уже меньше народу, и музыка намного современнее. Оркестр твои родители пригласили замечательный.

— Прости, я устал, — покачал головой Малфой, хотя чувствовал себя еще совсем бодрым. — Пойду лучше спать. До завтра, ребята!

И он ушел, оставив Пэнси разочарованно хлопать глазами. В спальню к нему она точно не решится прийти, а значит, это самое безопасное место. К тому же там его должен был ждать подарок от Гермионы, и это грело намного сильнее, чем возможность еще пару часов провести с друзьями-слизеринцами.

И когда только успели поменяться его приоритеты?

Глава опубликована: 31.10.2016

Глава 26

Гермиона чувствовала себя по-настоящему несчастной. После того, как она рассказала профессору МакГонагалл про подаренную Гарри «Молнию», метлу забрали на проверку, и мальчики с ней не разговаривали. Этот стресс, навязанное одиночество, соединенные с непосильной учебной нагрузкой, да еще и подготовка Хагрида к процессу над Клювокрылом — все навалилось разом. Гермиона вообще не знала, как бы выдержала все это, если бы не Малфой и его поддержка. Он подолгу сидел с ней в библиотеке, подбирая материалы к суду и делая выписки, старался всячески подбодрить. В отличие от Гарри и Рона, Драко понял ее опасения относительно «Молнии», хотя, возможно, он просто не хотел, чтобы у ловца команды противника была такая метла.

Помочь старался и Перси. Но у него был выпускной год и хватало своей работы, к тому же он был старостой, что тоже накладывало определенные обязанности. Гермиона понимала, что стоит ей попросить, как Перси бросит свои дела и сядет помогать ей, но не делала этого. Во-первых, совесть не позволяла отвлекать его от не менее важных занятий, во-вторых, Грейнджер прекрасно помнила, что старший из школьных братьев Уизли хочет от нее больше, чем она готова ему дать, а пользоваться своей властью над ним считала подлым.

Несмотря на огромное домашнее задание, над которым предстояло просидеть еще не меньше суток, чтобы полностью завершить, Гермиона выбралась на матч Гриффиндора против Когтеврана. Собственные однокурсники никогда не простили бы ей, пропусти она такое важное событие.

Каково же было ее удивление, когда на квиддичном поле появились дементоры, опять, но какие-то странные... С палочки Гарри сорвался настоящий Патронус. Девушка читала про них после того, как профессор Люпин применил это заклинание в поезде, даже знала, что ее друг хочет, чтобы преподаватель Защиты от Темных Искусств научил его этому, но чтобы Гарри так им овладел...

Что почувствовала Гермиона, когда узнала, что на поле были вовсе не дементоры, а Малфой, Флинт и Кребб с Гойлом, сложно описать словами. Неужели он способен на такую глупость? Такую низость? Иногда девушке казалось, что тот Драко Малфой, которого знает она, и тот, которого знает вся остальная школа, — это два разных человека. Ей совершенно не нравился тот парень, который оскорблял Гарри и Рона, купил себе место в команде по квиддичу, назвал ее грязнокровкой, рисовался на первом уроке по Уходу за Магическими Существами, подставляя Хагрида, способный на такую подлую шутку, как изображать дементоров во время игры... Но при этом Гермиона и представить себе не могла, что бы делала без того Драко, который помогал ей и Хагриду, утешал ее еще тогда, на первом курсе, и помог ее мальчикам понять про василиска, того Малфоя, с которым они вместе летали на метле... Неужели все это один и тот же человек? Девушка сказала бы, что такого просто не может быть, если бы не была знакома с Драко Малфоем.

Она нагнала его после матча, шедшего вместе с дружками следом за Снейпом в сторону замка. Блондин шел, опустив голову и шаркая ногами. Весь его вид выражал вину, так что Гермионе даже жалко его стало.

— Кто придумал эту глупость? — тихо, чтобы не слышал декан Слизерина, спросила девушка.

Драко поднял голову. Его лицо пошло красными пятнами, она знала, что так он краснел. Некоторое время серые глаза просто смотрели в карие.

— Маркус, — тихо ответил Малфой. — Прости, я знал, что он идиот, но все равно повелся...

Гермиона бросила взгляд на Флинта, идущего вместе с Креббом и Гойлом чуть впереди них. Конечно, он ничего не слышал.

— Странные у тебя друзья! Побеждать надо честно, а не такими уловками!

Драко дернулся так, словно она ударила его, хотя девушка так и не смогла объяснить причины. Что такого она сказала?

— А твои что, лучше? Бросили тебя! Не разговаривают! Ходят, как два павлина, когда вашему Хагриду нужна помощь, ты же говорила, что он и их друг тоже! — Гермиона чувствовала, что он просто хочет задеть ее, отомстить за какие-то не те слова, вот только за какие?

— Я не говорю, что они идеальны, это было бы глупо! Просто я не думала, что ты согласился бы на такую шутку! — в голосе девушки против ее воли послышалось разочарование.

Драко остановился. Он пристально посмотрел на нее, в глазах застыли льдинки. Гермионе стало даже неуютно под этим пробирающим до костей взглядом.

— Ну, разумеется! Какой-то там Малфой не достоин дружбы Гермионы Грейнджер, он все время совершает глупости, все время разочаровывает! Зачем он нужен, когда рядом святой Поттер!

Драко развернулся и ушел вслед за своим деканом и друзьями, не удостоив девушку больше и взглядом. Она стояла, как громом пораженная. Вот, значит, какой он ее считает, как о ней думает! Ну, и прекрасно!

В замок она возвращалась разбитая и расстроенная. Ей казалось, что теперь у нее никого не осталось, Гермиона совершенно одна. Что она за чудовище такое, если только и делает, что обижает друзей? Может, Драко прав, и она слишком сильно зазналась?

Именно в таком состоянии ее нашел Перси. Он сразу понял, что что-то стряслось.

— Что случилось?

В ответ Гермиона лишь разразилась рыданиями, перемежающимися нечленораздельными попытками объяснить, в чем причина такого настроения. Перси, не долго думая, толкнул ее в ближайший класс, который пустовал по случаю выходного дня, усадил на парту и крепко обнял. В теплом кольце его рук Гермиона почувствовала себя лучше. Рыдания постепенно стихли.

— Я какое-то чудовище, — наконец, членораздельно проговорила Грейнджер. — Поссорилась с Гарри и Роном, сегодня обидела Драко. Я всех обижаю.

— Ты не чудовище, просто у тебя обостренное чувство справедливости, — ответил Перси и нежно поцеловал ее в макушку. — Они это поймут, и вы помиритесь.

— Почему ты меня понимаешь, а они нет? — вздохнула Гермиона. Она вдруг почувствала, как уютно в объятиях Перси, что его запах похож на привычный запах Рона… Может, зря она все так усложняет?

Гермиона подняла голову и сама поцеловала Перси. Он радостно выдохнул и с готовностью ей ответил. Это впервые было нечто взаимное между ними, замешанное на его чувствах и ее растерянности.

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать, я никому не дам тебя в обиду, — прошептал Перси прямо ей в губы.

Гермиона не знала, правильно ли она поступила, ответив на чувства Уизли, но пути назад у нее уже не было.

В тот вечер, во время празднования победы Гриффиндора в гостиной, Гарри и Рон подошли к Гермионе. Друзья помирились, но девушка все равно ощущала себя неуютно, она осознавала, что сильно и незаслуженно обидела Драко, но не знала чем.

В следующие дни он старательно избегал ее, так что она не могла подойти к нему, хотя появление Сириуса Блэка в гостиной Гриффиндора и заставило его приблизиться и визуально оценить состояние Гермионы, как будто он волновался за нее. Она хотела подойти, но он молча удалился. Прихватив с собой Пэнси Паркинсон.

А рядом с Гермионой теперь все чаще появлялся Перси. Очень странно, что Гарри и Рон ничего не замечали, но, возможно, им просто не было дела до личной жизни подруги. Сама Гермиона не знала, к чему все это приведет. Она была слишком неопытна, чтобы рассчитать. Перси же был в восторге! Грейнджер это чувствовала и очень боялась его разочаровать или обидеть.

Глава опубликована: 08.11.2016

Глава 27

Гермиона шла по Хогсмиду. В одиночестве. Они с мальчиками снова поругались. На этот раз Рон решил, что Живоглот съел Коросту. Гермиона не отрицала, что это в принципе возможно, но не видела причин для обид. Кот и крыса — естественное противостояние, и вовсе не она в нем виновата. И за что только Рон невзлюбил ее кота? Для самой девушки он был отдушиной, теплым комком в ногах кровати, антидепрессантом.

Гулять одной было скучновато, но и сидеть в замке Гермиона уже просто не могла, ей нужен был свежий воздух, любому человеку он нужен. Перси же закопался с головой в подготовку к трансфигурации, он мужественно вызывался составить ей компанию, а задание доделать ночью, но Гермиона ему не позволила. Перси сам превратился в тень от количества заданий, которые ему приходилось делать. Если он отложит трансфигурацию до ночи, то завтра утром будет напоминать привидение. Этого Гермиона, конечно, не хотела. Она искренне жалела Перси, хоть и понимала уже, что он для нее просто друг, как бы ни хотелось ему большего. Однако самому Уизли Грейнджер об этом пока не говорила, потому что откровенно трусила.

Пройдясь по книжному и «Сладкому королевству», девушка снова вышла на главную улицу. Она не знала, куда пойти. Сидеть одной в «Трех метлах» было бы уж очень унизительно.

Совершенно неожиданно для себя она увидела Драко Малфоя, который несся в сторону замка с такой скоростью, словно за ним гнались акромантулы Хагрида из Запретного леса. В обычно идеально уложенных волосах мальчика виднелись ошметки грязи. От него не отставали Кребб и Гойл. Гермиона бросилась было за ними, но быстро поняла, что догнать мальчишек ей не удастся. Тогда она просто направилась в замок, все равно делать одной в Хогсмиде ей было нечего.

Проходя мимо Большого Зала, Гермиона все же решила найти Малфоя. Вид у него был такой, что даже дурак бы понял: что-то случилось. Пойти он мог только к своему декану. Девушка понимала, что вряд ли Драко будет с ней разговаривать, но все же хотелось убедиться, что с ним все в порядке.

Не найдя Малфоя у кабинета Снейпа, Гермиона пошла в коридор недалеко от гостиной Слизерина. Тот самый коридор, в котором она встретила Малфоя в самом конце второго курса, после своего оцепенения. Народу там никогда не было, а Драко любил посидеть и подумать. Очень возможно, что он и сейчас пошел туда.

Как и предполагала Гермиона, Малфой сидел на подоконнике, согнув ноги и уткнувшись лицом в колени. Он даже не пошевелился, когда она подошла и села рядом.

Девушке казалось, что Драко плачет. Она накрыла его лежащую на колене ладонь своей, желая хоть немного утешить. Несмотря на то, что они поругались, его боль по-прежнему находила живой отклик в ее сердце. Малфой вздрогнул и поднял голову. Нет, он не плакал, но глаза были пустыми, какими-то безжизненными, словно он настолько глубоко ушел в свои мысли, что сейчас никак не мог из них вынырнуть.

— Пришла посмеяться? — хрипло спросил Драко.

— Конечно, нет. Я же твой друг. Я не знаю, что у тебя случилось, но готова поддержать, что бы это ни было! — с искренним возмущением воскликнула Гермиона. Как он только мог такое про нее подумать?

— Правда? — Малфой даже удивился. — Не будешь смеяться над моим унижением?

— Нет, дурачок, я не могу смеяться, когда тебе плохо! — и Гермиона сжала его ладонь. Драко ответил тем же. В этом жесте было что-то очень теплое и очень нужное, причем обоим. После этого словно какой-то винтик щелкнул и встал на место в душе Гермионы. Она и не понимала, что сломана, пока Драко не починил ее одним легким пожатием руки. Все объятия и поцелуи Перси не могли дать ей этого! Как странно, просто невозможно!

— Я так испугался, никогда такого не было, — Малфой говорил быстро и сбивчиво, как на исповеди, слова текли из него неостановимым потоком, словно он только и ждал случая выговориться, излить душу, и появление сочувствующей Гермионы прорвало плотину его откровенности. — Стоял один Уизли, я хотел пошутить, а в меня полетела грязь, и в Кребба с Гойлом тоже. Словно невидимки напали! Уизли сказал, что около Визжащей Хижины очень мощные привидения, а потом голова Поттера, плавающая в воздухе, без туловища... Честно, я даже сливочное пиво не пил!

— Верю, — ответила Гермиона. Она прекрасно поняла, что произошло с Драко у Визжащей Хижины. Гарри был там, в мантии-невидимке, он кидался грязью в Малфоя, а потом мантия съехала, или Поттер сам сдвинул ее, решив попугать... Какая чудовищная глупость! Какая жестокая шутка! И как только Гарри могло прийти подобное в голову, когда Сириус Блэк на свободе. Да и нужно же иметь хоть каплю сострадания! Драко мог остаться заикой от пережитого ужаса.

Но предавать одного друга другому Гермиона не могла, поэтому не стала объяснять всего Малфою. Она просто достала палочку и произнесла очищающее заклинание над его головой. Грязь исчезла. Теперь он был совсем самим собой, аккуратный, прилизанный, с запахом горько-холодной туалетной воды… Ее Драко, таким его знала только она.

— Спасибо, — прошептал он. — Как я сам не додумался?

— Не переживай, профессора обязательно во всем разберутся, иначе и быть не может! — сама Гермиона надеялась, что Гарри выкрутится, и инцидент не будет иметь никаких последствий, ведь про мантию невидимку знает только Дамблдор. А вдруг дойдет до директора? Вдруг он накажет Гарри? Поделом ему, конечно, но все равно жалко!

— Ты не злишься на меня за то, что я наговорил после матча? — спросил Драко. Он свесил ноги с подоконника, чтобы сидеть поближе к Гермионе.

— Нет, мне кажется, мы оба перегнули палку, — примирительно покачала головой Гермиона. — Я хотела поговорить с тобой, но ты меня избегал.

— Да, я подумал, что ты считаешь меня недостойным своей дружбы. Глупо, правда? — в глазах его светилось сомнения, словно больше всего на свете ему хотелось, чтобы Грейнджер его разуверила. Что она и поспешила сделать.

— Очень глупо! Ведь мы с тобой уже почти три года дружим.

— Правда ведь. Кажется, что целую вечность!

— Мне тоже.

Гермиона смотрела в светло-серые глаза Малфоя и читала в них отражение собственных чувств. Они оба страдали от этой ссоры, оба тянулись друг к другу несмотря на все запреты. Странное дело, они оба совершенно не вписывались в привычную жизнь друг друга, разделяли разные убеждения, но одновременно находили друг в друге источник сил, толчок для движения вперед. Гермиона знала, что Драко воспитывают в презрении к магглорожденным, таким, как она, и понятия не имела, почему он делает для нее исключение. Однако ни у кого другого она не видела такой аристократичности, таких манер, словно Драко пришел к ней из прошлого века, из времен балов и придворных интриг.

Малфой своим умом, способностью повернуть ситуацию так, как Гермионе и в голову бы не пришло, всегда ее интересовал. Он манил, как огонь мотылька. Их дружба не могла привести ни к чему хорошему, Грейнджер это отчетливо понимала, но в тоже время и разорвать ее было совершенно невозможно. Без Драко, его растянутых слов и кривоватых улыбок даже дышалось иначе. Отсутствие в ее жизни Перси никогда не вызывало такого дискомфорта, как отсутствие Малфоя. Гермиона не могла это объяснить, просто чувствовала и понимала, что будет всегда дорожить им, чтобы не говорили другие ее друзья.

И нечто подобное она видела в обращенном на нее взгляде Драко…

Глава опубликована: 26.11.2016

Глава 28

Погода наладилась, а скоро предстоял финальный матч по квиддичу. Слизерин и Гриффиндор снова встретятся на поле. Малфой так надеялся, что сумеет обыграть этого жалкого Поттера, он ведь словно заколдованный, его поражения можно пересчитать по пальцам одной руки, да и то много будет! От этого Драко всего даже перекашивало. Почему он так не может? С детства на метле, столько тренировок... И тут этот Поттер, выросший у магглов...

Малфой взял метлу и решил полетать. Это всегда его успокаивало... Ветер в лицо, развевающаяся за спиной мантия, чувство свободы и легкости... Он уже шагал к большой луговине возле Запретного леса, где обычно устраивал индивидуальные тренировки, когда увидел знакомую каштановую копну. Гермиона сидела на скамейке, уткнувшись лицом в ладони. Она была одна и явно плакала. Драко тут же забыл о своих планах и кинулся к ней. Он не выносил ее слез, они, словно острые ножи, резали по сердцу, но в то же время не мог бросить в таком состоянии.

Он подбежал к ней. Маленькая, хрупкая фигурка. Плечи вздрагивали от рыданий, волосы растрепались еще больше, чем обычно, и скрыли все лицо. Тихие всхипы доносились из-под прижатых к глазам ладоней. Все это демонстрировало такое безграничное горе, что у Драко сердце сжалось от жалости. Он вспомнил, как она утешала его после случая у Визжащей хижины. Малфой чувствовал, что тоже должен помочь ей, но не знал, как подступиться, как успокоить ее безутешное непонятное горе.

Он сел на лавочку рядом с ней. Но она не обратила на него внимания, слишком поглощена была своими рыданиями. Тогда Драко решился, он пододвинулся ближе и крепко обнял худенькие, дрожащие плечики Гермионы. Она напряглась, почувствовав его руки, но плакать не перестала, видимо, узнала Драко одним ей ведомым способом.

— Ну, что такое? Все хорошо! Все будет хорошо! — залепетал Драко. Он просто не знал, что следует говорить. Аристократки, даже маленькие, на людях никогда не плакали, их с детства учили скрывать свои истинные чувства под маской ледяного безразличия. Даже бойкая самосуйка Пэнси и то впитала эту сдержанность с молоком матери! А Грейнджер была совсем иной, куда более эмоциональной, и потому намного менее понятной. Драко просто не знал, что с ней делать, потому что все, что он мог бы сказать Дафне или той же Пэнси, совершенно не подходило для Гермионы.

А она всхлипнула и уткнулась ему в грудь мокрым от слез лицом, словно искала у него защиты, которую он хотел дать, но не знал каким образом. Если б только она сказала, как ей помочь, он бы свернул горы! Но она просто тихо плакала у него на груди.

В ладошке у Гермионы Драко заметил зажатый клочок пергамента. Он протянул руку и осторожно взял его. Грейнджер не сопротивлялась.

«Дорогая Гермиона!

Мы проиграли дело. Мне разрешили взять его в Хогвартс. День казни будет назначен. Клювику Лондон очень понравился. Никогда не забуду, как ты нам помогала.

Хагрид»

Теперь Малфой понял, что вызвало такие потоки слез, он только крепче прижал девушку к себе, словно хотел спрятать ее от всех бед.

— Мы подадим апелляцию, — прошептал Драко в ухо Гермионе. — Мы справимся! Должен быть способ!

— Ты же понимаешь, что апелляция не поможет, — всхлипнула она в его рубашку. — Хагрид никогда не переспорит твоего отца!

Драко вздрогнул и напрягся. Думал ли он тогда, на первом уроке по Уходу за Магическими Существами, что все так обернется? Нет, не думал. Малфой признавал, что виноват, но каждый человек имеет право на ошибку, разве нет? Вот только его ошибка привела к потокам слез Гермионы. И ведь она права, если его отец взгрызся в это дело, то переиграть его никто не сможет, вероятно, даже сам Дамблдор! Потому что бюрократическую машину магического мира лучше Люциуса Малфоя не знает никто, даже сам Министр Магии.

— Ты так помогал мне, — уже успокаиваясь, сказала Гермиона. — И все равно все напрасно!

— Знаешь, Гермиона, если уж ты не смогла помочь Хагриду, — никто бы не смог! При твоем уме и знаниях, уж не знаю, чего отец там наговорил, — в этот момент Люциус казался сыну почти чудовищем. И чего ему только приспичило уничтожить этого гиппогрифа? Разве это что-то изменит?

— Ты льстишь мне! У него столько знакомых... И опыт... Где уж нам с ним тягаться! — Гермиона грустно усмехнулась. Она уже не плакала, но в глазах все еще стояли слезы, как два темных лесных озера, в которых отражался свет солнца.

Драко только теперь понял, что сидит, крепко обняв Гермиону. То, чего так упорно добивалась от него Пэнси, с Грейнджер произошло легко и естественно, как нечто само собой разумеющееся. И Малфою было очень приятно ее обнимать, чувствовать запах ее пушистых волос. Ощущать тепло ее тела. Она доверяла ему, и он чувствовал, что ничего не может быть дороже этого доверия.

— Спасибо тебе, я бы без тебя не справилась, — грустно поблагодарила Гермиона.

Малфой повернулся к ней всем корпусом. Перед ним сидела заплаканная четырнадцатилетняя девочка с разметавшимися непослушными волосами, передними зубами, чуть длиннее нужного, и теплыми глазами, цвета крепкого чая. Но Драко видел, какая она красивая, видел тогда, когда еще никто этого не понял, когда девушка еще не расцвела полностью. Ее глаза казались такими добрыми, словно ее благородное гриффиндорское сердце светилось сквозь них, ее губы были созданы для улыбок и... поцелуев.

Драко сам не понял, что делает, это было что-то неосознанное, более сильное, чем рассудок. Он наклонился и припал к губам Гермионы, чувствуя вкус тыквенного сока, еще оставшегося там, сдобренного солью ее слез. Это был первый поцелуй для него, такой неуклюжий, но такой еще по-детски искренний. Он длился всего несколько мгновений, но навсегда остался в памяти, как всегда остается первый поцелуй.

Гермиона не оттолкнула Драко, просто не смогла. Но когда он отстранился сам, она вскочила, как ужаленная. Щеки ее пылали, как, впрочем, и его. Малфой и сам не знал, как так получилось и что он натворил. Он вспомнил, как пару месяцев назад увидел Грейнджер с Перси Уизли. И он целовал ее! Драко тогда показалось это омерзительным. Не целовать Гермиону, а видеть, как она целует Перси. Именно тогда у него появилась мысль о том, что он должен попробовать сам, должен узнать вкус ее губ, как Блейз знает на вкус губы своей Милли. Ведь если он нравится Пэнси, то почему не может нравиться и Грейнджер?

Но Гермиона быстро вернула его в реальность.

— Что... Что это было? Не делай так больше! Ты же мой друг! — ее глаза метали молнии праведного гнева, непонятного Малфою.

— Но Перси можно… — глупо проблеял он.

— Что? Причем тут Перси? Перси совершенно тебя не касается! — Гермиона стала пунцовая, как помидор, и убежала, сжимая в кулаке письмо Хагрида.

А Малфой так и остался сидеть, растерянный. Ему понравилось целовать ее, он хотел продолжения. Неужели Драко так противен ей? Но она ведь его не оттолкнула! Только в этот момент он до конца понял Блейза. Забини испытывал чувства к Милли и готов был защитить ее от всего мира. И то же самое Драко ощущал к Гермионе. Он готов был стать для нее тем, кем Забини стал для Булстроуд. Вот только если Милли отвечала Блейзу полной взаимностью, то у Малфоя не сложилось. Гермиона позволяла Перси себя целовать, но не разрешила этого Драко. Неужели она любит Перси? Этого просто не могло быть! Сердце разрывалось от одной мысли об этом!

И все-таки Гермиона от него убежала. Давно Драко не было так горько, как в тот момент, когда он остался один сидеть на скамейке, когда его губы еще хранили тепло, сок и слезы с губ Гермионы Грейнджер.

Глава опубликована: 03.12.2016

Глава 29

Хагрид провожал класс в замок после Ухода за Магическими существами. Несмотря на почти наступившее лето и радовавшие глаз яркие краски и солнышко, настроение у Гермионы и ее друзей было подавленное.

— Эт моя вина, — чуть не плакал совсем расклеившийся от расстройства Хагрид. — Я… ить весь онемел. А они таки важны, во всем черном. Я… это… значит, совсем запутался. Пергамент из рук валится…Твои-то цифры, Гермиона, из головы вон… К тому же Люциус Малфой встал и давай их, знамо дело, дурить. Чо он сказал, то они и решили.

Гермиона подняла глаза от земли. Драко в сопровождении Кребба и Гойла шел впереди. И ведь это была его идея свалить вину на Клювокрыла! Это он виноват, что Хагрид лишится любимца! В душе поднялась волна гнева. И Гермиона прекрасно понимала, что виновато в этом не столько необдуманное поведение Драко, сколько его неожиданный поцелуй. Она не была к этому готова, а он поставил ее перед фактом, перед необходимостью думать еще и об этом!

— Ладно, подадим апелляцию! — кипел в это время Рон. — Не сдавайся. Мы уже этим занимаемся.

Ничем они не занимались. Рон был горазд только говорить и обещать, но не делать, а Гарри просто ничего в этом не понимал. А делала одна Гермиона. Теперь уже совсем одна, потому что Драко она избегала, а просить Перси не хотела. Она боялась его чувств, его желаний, на которые ничем не могла ответить.

Драко смеялся о чем-то с Креббом и Гойлом и то и дело оглядывался на них. В его глазах стоял немой вопрос. Гермиона прекрасно видела, что он не понимает, почему она сбежала тогда и избегает его теперь. Драко хотел объяснения, а Грейнджер впервые не знала правильного ответа, и это злило ее, распаляло не меньше, чем переживания за Хагрида.

— Навряд ли поможет, Рон, — отвечал тем временем убитый горем лесничий. — Поди-кось с ними справься. Комиссия у Малфоя в кулаке. Я вот чо думаю: пусть у Клювика последние-то денечки будут самые что ни на есть вольготные. Мой это долг…

Хагрид повернул назад в хижину, спрятав лицо в огромный носовой платок. У Гемионы сердце разрывалось от жалости к нему. А вместе с жалостью рос необоснованный гнев на Драко.

— Ха-ха-ха! Разревелся! — услышала она знакомый голос за спиной. В дверях замка стояли Малфой, Кребб и Гойл. В его глазах Гермиона увидела как раз то выражение, которое больше всего не любила, Драко всегда так смотрел, когда рисовался, корчил из себя непонятно кого. — Вы видели что-нибудь более жалкое? И это наш учитель! — продолжал распинаться Малфой, а его верная свита гоготала рядом.

Гарри и Рон бросились к нему, но Гермиона их опередила. В ее сердце кипел такой гнев, которого она никогда еще не испытывала. В тот момент она ненавидела Драко за его выходку в начале года, из-за которой все началось, за его мерзкие насмешки, за тот поцелуй, поставивший ее в тупик, а больше всего за то, что она не могла по-настоящему ненавидеть его, как Гарри и Рон, потому что знала другим, настоящим.

Хлоп! Гермиона с силой ударила Малфоя по щеке. Драко покачнулся, а Поттер, Уизли, Кребб и Гойл остолбенели.

— Не смей так говорить о Хагриде, ты, злобная дрянь, — девушка размахнулась еще раз.

— Гермиона, — Рон ожил и теперь пытался отвести занесенную руку подруги от пошедшего красными пятнами лица Малфоя.

— Не мешай, Рон, — Гермиона вынула волшебную палочку. К горлу подкатил ком. В тот момент ей казалось, что все ее беды из-за Драко, он один во всем виноват. Она била не друга, а того ненавистного язвительного хулигана, которого знала вся школа.

Малфой отшатнулся от нее. Он тысячу раз мог ударить ее в ответ или достать палочку и швырнуть в нее заклинание. Но разве поднялась бы его рука? В порыве гнева Гермиона не видела выражения его лица, она лишь ощущала кипучую лаву ярости в своей душе, настолько нетипичную для нее, что становилось страшно. В тот момент Грейнджер была совершенно неуправляема.

— Пошли! — бросил Малфой Креббу и Гойлу. И они удалились.

Гермиона смотрела им вслед и сама не понимала, что на нее нашло. Он ведь поцеловал ее! Не ударил, не оскорбил, а поцеловал, и она так ему отплатила. Даже то, что Драко снес все это молча, остужало ее, но все же не настолько, чтобы рассуждать здраво.

Она все еще кипела, пока они шли к кабинету профессора Флитвика. Но в голову уже проскальзывали и другие мысли. Что такого необычного сделал Драко, что она так рассердилась? Что на самом деле произошло между ними: и на скамейке, когда она плакала из-за записки Хагрида, и сегодня перед школой?

У дверей класса Заклинаний Гермиона окончательно поняла, что не может войти туда и просто заниматься, когда в душе бушует настоящий ураган. Она сделала шаг в сторону от Гарри и Рона, которые этого даже не заметили, юркнула в нишу и достала маховик времени. Вернуться и посмотреть еще раз! Какие-то полчаса погоды не сделают. А потом можно будет пойти на Заклинания. Гарри и Рон даже не заметят ее отсутствия.

Спустя пару минут Гермиона крадучись покинула школу и спряталась за школьным крыльцом. Обзор на двери отсюда был хороший.

— Они носятся с ним, как с маленьким! — услышала Грейнджер голос Драко. Он обращался к Креббу и Гойлу. Из-за их спин можно было разглядеть Хагрида, Гарри с Роном и ее саму. — Ума не приложу, почему он может быть профессором, но не может сам разобраться со своими проблемами?

Кребб и Гойл только одобрительно кивали.

Драко смеялся, но в глазах его была тревога. Теперь, успокоившись, Гермиона это отчетливо видела. Он пытался поймать ее взгляд, но Грейнджер из прошлого этот взгляд не ловила.

Малфой встал в дверях школы и замер. Ждал, теперь Гермионе это было очевидно. Хагрид развернулся и ушел, хлюпая в огромный носовой платок, размером со скатерть.

— Ха-ха-ха! Разревелся! Вы видели что-нибудь более жалкое? И это наш учитель! — Драко смеялся, не отводя взгляда от Гермионы.

А ведь он просто привлекал ее внимание! Хотел понять ее собственное состояние и, заодно, отношение к поцелую, после которого она сбежала. Друзья ли они еще? Не сумев поймать ее взгляд, Малфой решил сказать гадость, которую Грейнджер точно не проигнорирует.

Почему она сразу этого не поняла?

Гермиона-из-прошлого бросилась на Малфоя и резко, наотмашь ударила его по щеке. Ее лицо пылало гневом. Это выглядело просто страшно, скромная школьная отличница как с цепи сорвалась. Драко покачнулся от удара. На лице у него была смесь удивления и обиды.

— Не смей так говорить о Хагриде, ты, злобная дрянь, — голос Гермионы-из-прошлого срывался от эмоций. Гермиона-из-будущего чувствовала как краснеет за себя. Разве можно быть такой жестокой? Такой непонятливой?

— Гермиона, — окликнул ее Рон. На его лице было написано крайнее недоумение. Он и представить себе не мог, что его подруга может впасть в подобное состояние аффекта. Всегда сдержанная, уравновешенная, сейчас она походила на сумасшедшую.

— Не мешай, Рон, — Гермиона-из-прошлого выхватила волшебную палочку. На лице Драко отразился страх, которого не заметил никто, кроме Гермионы-из-будущего. Она достаточно хорошо его знала и была достаточно спокойна, чтобы рассуждать здраво. Он просто не мог защищаться. У него бы не поднялась рука. Что бы ни наслала на него Гермиона-из-прошлого, он бы просто увернулся. И дело даже не в воспитании, которое не позволяло бить девочек. Просто на лице Малфоя было написано чувство, подобное тому, что читалось в глазах Перси, когда он смотрел на Грейнджер. Теперь это было очевидно.

— Пошли! — бросил Драко Креббу и Гойлу, и они втроем поспешили скрыться в направлении подземелий.

Он просто сбежал от нее, мог атаковать, никто не осудил бы его за это. Но он сбежал от обиды, которая плескалась в его взгляде. Гермиона-из-прошлого вместе с Гарри и Роном тоже скрылась в школе. А Гермиона-из-будущего осталась сидеть как громом пораженная.

Спустя некоторое время она поднялась и направилась в сторону гостиной Гриффиндора, напрочь забыв о том, что должна пойти на Заклинания. Ее раздирало чувство вины. Простит ли ее Драко теперь? Как вообще посмотреть ему в глаза? Как объяснить, что он просто поставил ее в тупик? Ведь она запуталась в собственных чувствах и отношениях. Когда все успело стать так сложно? Ей четырнадцать лет, еще рано решать дилеммы.

И все-таки врать себе Гермиона не привыкла. Она понимала, что Перси хочет ее любви, но она его не любит. Это могло бы быть просто и естественно, но этого нет. Невозможно приказать сердцу полюбить.

Между тем намного менее опытный Драко тоже испытывает к ней что-то большее, чем дружеские чувства. И самое странное, что к нему Гермиона что-то чувствовала. Еще не сформировавшееся, но уже теплое и светлое, чего не было ни к кому больше, даже к Перси.

Грейнджер это напугало. Ведь Гарри и Рон не знают о ее общении с Малфоем, этого никто не одобрит, она может стать изгоем на собственном факультете и на то же обречь Драко. Это будет слишком сложно! Не проще ли убедить Малфоя, что она ничего не чувствует? Тогда они останутся друзьями, будут иногда пересекаться. Тогда Гермиона еще верила, что чувства можно легко убить.

Она свернулась в кресле в гостиной Гриффиндора. Усталость и нервное напряжение сморили ее. Но прежде чем уснуть, Гермиона приняла два важным решения. Во-первых, четко и ясно объяснить Перси, что она видит в нем только друга, не больше, перестав давать ему пустые надежды, которые только распаляют. Во-вторых, обязательно помириться с Драко, но убедить его, что чувств к нему у нее нет, чтобы не создавать проблем им обоим.

Глава опубликована: 15.12.2016

Глава 30

События закрутились настолько быстро, что у Гермионы не оставалось времени поймать Драко. А Перси появлялся, конечно, но он был так озабочен своим ЖАБА, так встревожен и загружен, что у Гермионы не хватало духу нарушить еще и его эмоциональное равновесие.

Потом была выматывающая история с Сириусом Блэком, которая заставила Грейнджер на многое посмотреть другими глазами. Шанс на реабилитацию есть у каждого, у, казалось бы, однозначной ситуации может быть иная трактовка.

Может быть, у них с Драко есть шанс?

Одновременно это усложнило вопрос с Перси. Возможно, она чего-то не понимает. Промучившись так пару дней, Гермиона пришла к тем же выводам, что и после пощечины Драко. Надо не давать надежды обоим, а самой во всем разобраться. Иначе она запутается окончательно, а заодно и обоих мальчиков запутает.

Спустя пару дней после побега Сириуса, когда Рон еще лежал в больничном крыле, Гермиона, наконец, встретила Перси одного на берегу озера, полная решимости все с ним обсудить.

— Гермиона! Я так рад тебя видеть, так по тебе соскучился! — подскочил, приветствуя ее, Перси. Он обнял ее, и Грейнджер почувствовала ком в горле. Как же неприятно было обижать друга! Он совсем не заслужил ее холодности.

Перси хотел поцеловать ее, но Гермиона немного склонила голову так, что его губы лишь мазнули по щеке.

— Не надо, прошу, — тихо произнесла она, чувствуя себя гадко. Однако отступать Грейнджер не хотела. Решение было верным.

— Что-то не так? — Перси усадил ее на ствол поваленной ивы рядом с собой. Обнимать не перестал. В его руках было тепло и уютно, но не более. Теперь Гермиона понимала, что этого мало, это не то, чего хочет от нее Перси.

— Перси, я хочу сказать тебе… — несколько мгновений она собиралась с силами. — То, чего ты хочешь от меня, я не могу дать. Ты для меня хороший друг, но не больше. Я пыталась понять, пыталась найти в себе чувства… Но их нет. Прости.

Руки Перси упали с ее плеч. Он просто смотрел на нее, и во взгляде были боль и разочарование.

— Ты закончил Хогвартс. У тебя начинается новая жизнь. У тебя будет интересная работа в Министерстве, о которой ты так мечтал. И там обязательно найдется девушка, которая оценит тебя и полюбит. Я в этом не сомневаюсь.

— Но я люблю тебя, — надрывным шепотом произнес Перси. Сердце Гермионы болезненно заныло. Так не хотелось обижать доброго, милого друга. Не хотелось его терять. Что же она натворила?! Почему не расставила все точки над «i» еще прошлым летом? Какая глупость!

— Прости, Перси. Я могу дать тебе только дружбу. Ты же напишешь мне летом?

— Да, — но голос звучал мертво.

— Хорошо.

Гермиона погладила его по руке, стараясь утешить, но Перси дернулся как от ожога. Словно теперь ее прикосновения были ему неприятны. Грейнджер лишь вздохнула. Нет, они не останутся друзьями, это понятно. Как же ужасно жаль!

Она поднялась с бревна и зашагала к замку. Перси не нуждался в ее сочувствии, он хотел любви, а она не любила. Гермиона чувствовала себя гадко от того, что весь год давала ложную надежду, но лучше исправиться сейчас, чем продолжать этот театр.

Грейнджер и сама не заметила, как ноги принесли ее в любимый пустой коридор Драко. Там было пусто и настолько тихо, что звук собственной крови в ушах казался громким. Она села на низкий подоконник. На изумрудной школьной лужайке взгляд ни за что не цеплялся. Мысли вяло текли от вины перед Перси к вине перед Драко и обратно. Не хотелось идти и с кем-то разговаривать, улыбаться, когда на душе скребут кошки. И ведь ни Гарри, ни Рону не объяснишь. Как так вышло, что она обросла столькими секретами от лучших друзей?

— Гермиона? Что ты здесь делаешь? — вырвал ее из задумчивости удивленный возглас Драко.

— Думаю, — честно ответила она. — Пытаюсь разобраться.

— И как? Получается? — Драко сел напротив нее, тоже поставив ноги на подоконник.

— Не очень, — призналась Гермиона, а потом удивленно вскинула голову, сообразив, что говорит с ним вполне мирно. — Ты не сердишься на меня?

— Я и сам не знаю, — пожал плечами Драко.

— Прости меня, — Гермиона понурила голову. — Сама не знаю, что на меня нашло, что я так вспылила. Совершенно на меня непохоже. Проблемы Хагрида выбили из колеи.

— Я понимаю. Ты просто сорвала на мне гнев.

— Это непозволительно! — она почувствовала, что на глазах закипают слезы.

— Эй, успокойся, я тебя прощаю, — Драко подсел ближе и обнял ее. Но Гермиона напряглась в его объятиях. Слишком свежи были воспоминания о руках Перси, да и о поцелуе Малфоя тоже.

— А ты сердишься на меня? — спросил он осторожно, продолжая обнимать ее.

— Нет, — покачала головой Гермиона, сразу поняв о чем он. — Но я не хочу, чтобы ты так больше делал. Ты мой друг, и сейчас я хочу, чтобы все так и оставалось.

— Я не нравлюсь тебе? — голос Драко дрогнул.

Грейнджер стало еще больнее. Ведь говоря Перси об отсутствии чувств к нему, она не лгала. К Малфою чувства были, но слишком много сложностей они могли принести.

— Нравишься, но как друг. Пойми, я не хочу сейчас ничего подобного.

— А Перси? — только теперь Драко разжал объятия, решив, видимо, что она не любит его, потому что любит Перси.

— Я нравлюсь Перси. Но у меня нет к нему никаких чувств, — поспешила заверить его Гермиона. — Да, он целовал меня. Я хотела понять, что чувствую, но оказалось, что ничего. И я никогда ничего ему не обещала. Как раз сегодня разрушила его надежды на мою взаимность.

Звучало это все-таки менее ужасно, чем ощущалось сердцем.

— А у меня есть шанс?

— Я не хочу больше давать надежд. Хочу сама в себе разобраться, — честно призналась Гермиона.

Драко просто сидел и смотрел в пол. Грейнджер не могла понять, о чем он думает, и это сводило ее с ума. Не потеряла ли она за один день сразу двоих дорогих ее сердцу людей?

— Мы же сможем остаться друзьями? — с надеждой спросила Гермиона.

— Конечно. Я всегда твой друг, как же может быть иначе? — Драко постарался улыбнуться, но вышло не очень натурально.

— Я тоже всегда твой друг!

Искренне надеясь, что так оно и есть, Гермиона широко улыбнулась. А потом, боясь передумать, влажно чмокнула Драко в щеку. Это помогло и ему улыбнуться искренне.

— Ты напишешь мне летом?

— Конечно, — ответил Малфой. — Я не выдержу целое лето, не узнав, как у тебя дела.

На душе у Гермионы стало тепло и светло от этих слов, но одновременно закрался и страх. Что будет с ними дальше? Сумеют ли они подавить чувства? Или защитить их от нападок общества? Слишком сложно объяснить, что даже в дружбе магглорожденной с Малфоем нет ничего предосудительного, не то что в любви.

Гермиона боялась трудностей, но одновременно понимала, что если Перси никогда больше не заговорит с ней так, как раньше, она переживет, но если из ее жизни исчезнет Драко — это будет невосполнимая потеря, потому что его место в ее душе никто не сможет занять.

Глава опубликована: 22.12.2016

Часть 4. Бал для Золушки

Глава 31

Лето между третьим и четвертым курсом для Драко ничем не отличалось от любого другого, кроме атмосферы ожидания Чемпионата Мира по квиддичу. Все газеты писали о предстоящемсобытии и подготовке к нему, все вокруг обсуждали и делали ставки. Кого-то другого от такого однообразия тем уже начало бы тошнить, но только не Драко, который с детства любил квиддич и готов был часами о нем говорить.

Даже слишком частое присутствие рядом Пэнси Паркинсон не сильно портило ожидание спортивного праздника. От нее частенько удавалось сбежать, хоть это и было жутко невежливо.

И вот долгожданный день настал. Малфои прибыли во второй половине дня, незадолго до начала. Приглашение министра распространялось и на Нарциссу, что весьма удивило Драко. Она была незаметной феей их дома, все держалось на ней, однако ее саму чужие видели редко. Мать объясняла это тем, что не любит шум и суету, поэтому предпочитает библиотеку или зимний сад компании гостей мужа. Отец же говорил, и это больше походило на правду, что Нарцисса потеряла слишком много друзей после падения Темного Лорда, включая свою весьма эксцентричную сестру Беллатрису, и так и не оправилась от этого, боится сближаться с другими, чтобы снова не испытать того же. Как бы то ни было, сам Драко никогда не помнил тихую и покладистую маму другой.

Но Чемпионат мира нес для Малфоя-младшего и другое радостное событие: встречу с Гермионой. Она писала, что Уизли получили приглашения и она отправится со всей их многочисленной семьей и Поттером. Конечно, Драко терпеть не мог Уизли и Поттера, но отец бы ни за что ему не позволил пригласить Грейнджер на матч, и потому он чувствовал долю благодарности к рыжему клану.

По прибытии в палаточный лагерь болельщиков Малфои обустроились довольно быстро. Драко не терпелось отправиться исследовать территорию. Во-первых, все вокруг пестрело символикой команд и необычными сувенирами, что обещало множество новых впечатлений. Во-вторых, был шанс встретить Гермиону, по которой он безумно соскучился.

‒ Куда это ты собрался? ‒ одернул Драко Люциус, когда тот уже собирался выскользнуть из палатки.

‒ Осмотреться, ‒ недоуменно ответил он, не понимая, в чем могла возникнуть проблема.

‒ Мы пойдем вместе, ‒ отрезал отец.

‒ Но почему? ‒ чуть не взвыл Драко. Перспектива чинно следовать за отцом и смотреть, как он здоровается с важными людьми и перебрасывается с ними парой скупых фраз, ничуть его не прельщала.

‒ Потому что ты уже не маленький и тебя нужно вводить в круг. Хватит резвиться, пора заводить полезные связи.

‒ Я знаком со всеми твоими друзьями, ‒ выдал последний козырь Драко.

‒ Ты видел их. Но ты должен быть им представлен. К тому же к нам должны присоединиться Паркинсоны.

‒ Паркинсоны? А они зачем? ‒ Драко даже не стал скрывать досаду.

‒ Потому что они наши друзья и потому что я хочу, чтобы ты больше общался с Пэнси.

Сердце Малфоя ухнуло в пятки. Неужели отец обяжет его терпеть Пэнси и тем самым испортит все удовольствие от чемпионата?

‒ Пэнси хорошая девушка, нашего круга, ‒ продолжил тем временем Люциус, не замечая состояния сына. ‒ Паркинсоны наши партнеры в делах. Этот союз был бы очень выгоден нашей семье. Да и тебе пошел бы на пользу. Вы с Пэнси с самого детства ладили, и она тебе под стать. Присмотрись к ней повнимательнее, она стала красивой девушкой.

Драко ничуть не видел красоты Паркинсон. Да, в детстве они прекрасно ладили, но теперь многое изменилось, они изменились. Да и дружба — это одно, а любовь — совсем другое. Драко вовсе не представлял рядом с собой Пэнси. Не хотел представлять. А о том, что в этой роли ему идеально подошла бы Гермиона — вообще лучше не думать.

‒ Она мне не нравится, ‒ пробубнил Драко, не сильно рассчитывая на успех.

‒ А ты присмотрись получше, может, понравится, ‒ жестко заметил Люциус. На этом разговор и закончился.

Совсем скоро пришли Паркинсоны, и осматривать лагерь пришлось в их компании. Пэнси трещала без умолку и стремилась повсюду сунуть свой нос. Раньше бы Драко это только одобрил, умеренный дух авантюризма ему всегда импонировал. Теперь же, когда энергию Пэнси ему откровенно навязывали, она только бесила, причем чем дальше, тем сильнее.

А отец здоровался с огромным количеством встреченных работников Министерства, представлял им Драко и начинал скучные разговоры о ценах на золото, добыче драконьей чешуи и новом статуте о правах гоблинов. Драко искренне надеялся, что ему это не будет интересно, даже когда он достигнет отцовского возраста.

И самое печальное, что Гермиону они так и не встретили… Долгожданная встреча состоялась только вечером, на стадионе.

Малфои шли вдоль кресел третьего ряда к местам, предоставленным им Фаджем. Люциус как раз здоровался с министром, когда блондин увидел каштановые кудри среди рыжих макушек. Гермиона подняла голову, и карие глаза встретились со светло-серыми. Драко столько хотел бы сказать ей, но не мог, при родителях и ее друзьях, не мог. К тому же во взгляде девушки он прочел не только радость, но и настороженность, как будто она не знала, чего от него ждать. «Боится меня? Я ведь сказал, что мы будем друзьями, пока она этого хочет. Не верит?» ‒ думал Малфой, а в душе проклевывалась обида. Слишком сильно он раскрылся перед Гермионой, слишком хорошо позволил ей узнать себя, чтобы считать подобные опасения обоснованными.

Отец, Фадж и мистер Уизли обменялись какими-то словами, которые Драко почти не слушал, не в состоянии оторваться от Гермионы, а потом все проследовали к своим местам. Он так жаждал встречи, но теперь яд обиды безвозвратно отравил ее. Даже радость от присутствия на чемпионате перестала быть такой острой. Драко смотрел представление команд и матч почти безучастно. Мысли то и дело возвращались к Гермионе. Теперь он уже почти не верил, что они смогут дружить как раньше. Ни он, ни она больше не были детьми, а вместе с детством ушла простота отношений. «Как раньше уже никогда не будет! ‒ отчетливо понял Малфой, когда матч уже заканчивался. ‒ Но что придет этому на смену? Может так и легче, нас как пару никто бы не принял. С Пэнси будет куда проще, она смотрит на меня такими глазами, словно на все готова. И родители будут счастливы...» Но сердце подсказывало, что при таком раскладе, сам он вовсе не будет счастлив, и Пэнси никогда не вызовет тех же чувств, что и Гермиона, никогда не узнает его так, как узнала она, потому что Драко не позволит ей этого.

Ночью Малфой проснулся от шума. В палатке он был один. Ладно, отец мог уйти к кому-то из друзей или коллег, мог сидеть с Фаджем, это понятно, но, куда могла подеваться мать, он даже предположить не мог.

Драко быстро оделся и вышел из палатки. Со стороны поля доносились крики. В сторону леса двигались люди с факелами, в черных мантиях с капюшонами и в масках. Малфой сразу вспомнил истории о временах могущества Темного Лорда, о Пожирателях Смерти... Неужели это они? Это могло бы объяснить отсутствие отца, ведь Люциус был на стороне Темного Лорда, но Нарциссу он в это никогда не втягивал.

«Гермиона!» ‒ мысль взорвалась в мозгу. Она маглорожденная, ей грозит опасность! Если это и правда Пожиратели Смерти, а сомнений почти не оставалось, ему опасность не грозит, фамилия спасет, а вот ей... От одной мысли об этом на сердце наползал цепкий, липкий страх.

Драко побежал. Он не знал, где палатка Уизли, но просто обязан был найти Гермиону. Как ей помочь, Малфой не имел ни малейшего представления, но, по крайней мере, его палочка будет рядом, в случае чего. Две палочки лучше, чем одна.

Как ни странно, нашел их Драко довольно быстро. Девушка стояла, вытянув вперед палочку, кончик которой источал свет. Чуть позади нее виднелся встрепанный Поттер. Малфоя пронзила ненависть, смешанная с завистью. Он рядом с ней, он имеет на это право, а Драко ‒ нет. Рыжий Уизли лежал, растянувшись на земле.

‒ Споткнулся о корень, ‒ пробурчал Рон, видимо, отвечая на заданный вопрос, которого Малфой не слышал.

‒ Ну, с ногами такого размера немудрено, ‒ сказал Драко, стараясь не столько задеть Уизли, сколько объявить о своем присутствии. Гермиона тут же бросила на него испуганный взгляд, но потом расслабилась, видимо, опасным его не считая, даже в такой ситуации.

Рыжий, разумеется, послал его, причем весьма грубо, но Драко было плевать. Главное он нашел Гермиону и она в безопасности. Это не могло не радовать.

‒ Выбирай выражения, Уизли, ‒ все-таки решил отреагировать Малфой. ‒ Не лучше ли вам убраться отсюда? ‒ на какой-то момент промелькнула сумасшедшая мысль, что его послушают. Какими бы мерзкими не были Поттер и Уизли, они смогут защитить Гермиону. Он решил подкинуть им еще один аргумент в пользу плана «убраться как можно дальше». ‒ Тебе не понравится, если заметят ее, верно?

‒ И что это значит? ‒ подала голос девушка. Она понимала, в отличие от своих дружков, что Драко желает ей лучшего и к нему хорошо бы прислушаться.

‒ Грейнджер, они ищут маглов, ‒ намерено назвав ее по фамилии, чтобы показать, что их тайна все еще в силе, ответил Малфой. ‒ Не хочешь похвалиться своими панталонами между небом и землей? Если не против, составь компанию вон тем, они как раз движутся сюда, а мы все дружно повеселимся.

Его взгляд кричал ей: «Уходи! Спасайся! Я не смогу тебя защитить!». Парень искренне надеялся, что она его понимает.

‒ Гермиона ‒ колдунья, ‒ заявил Поттер, в очередной раз продемонстрировав куриные мозги.

‒ Думай, что хочешь, Поттер! Если полагаешь, что они не отличат грязнокровок, оставайся стоять, где стоишь! ‒ Малфой внутренне сжался, произнося мерзкое слова в адрес Гермионы, но он должен был, просто должен, иначе они не уйдут, а должны, и как можно скорее.

‒ Попридержи язык! ‒ рявкнул Уизли. «Еще один тупица!» ‒ подумал блондин.

‒ Не обращай внимания, Рон, ‒ девушка остановила друга, уже шагнувшего к Малфою. Судя по голосу и взгляду, она все прекрасно поняла, и Драко был счастлив.

Со стороны лагеря раздался грохот. Драко лениво сделал замечание, что-то про отца Уизли. Сам он думал только о том, сколько времени у них осталось. Когда Пожиратели Смерти их тут заметят?

‒ А где твои родители? Там, в масках, я не ошибаюсь? ‒ рявкнул Поттер. Взгляд Гермионы извинялся за его слова. Малфою самому было бы легче, знай он, куда делись Люциус и Нарцисса.

‒ Ну… если бы они там и были, вряд ли я бы тебе сказал, согласись, Поттер, ‒ Драко всеми силами старался скрыть волнение, похоже ему это удалось, хотя от девушки, разумеется, не укрылось. Она слишком хорошо его знала.

‒ Ох, да бросьте! ‒ проговорила Гермиона. ‒ Пойдем, поищем остальных!

«Умница!» ‒ возликовал Малфой. Она его поняла.

‒ Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер, ‒ ухмыльнулся Драко, надеясь, что это сойдет и за насмешку, и за дружеское предупреждение одновременно. Судя по виду уходящей троицы ‒ сошло. Парень облегченно выдохнул и пошел искать своих знакомых. За Гермиону можно было не переживать.

Глава опубликована: 29.12.2016

Глава 32

На платформе 9 и 34 была куча народу, как и каждый год первого сентября. Отовсюду доносились громкие разговоры, уханье сов, мяуканье котов, кваканье жаб — обычная какофония магической платформы. Драко только что отстал от родителей. Он надеялся высмотреть Гермиону, чтобы собственными глазами убедиться, что она в порядке. Все-таки появление Пожирателей Смерти и Черной Метки на Чемпионате мира вызвали широкий резонанс.

А где были в ту ночь его родители, Драко не знал до сих пор…

‒ Эй, ты чего такой кислый? ‒ голос Гермионы вывел Драко из задумчивости. Он посмотрел на нее и улыбнулся широко, радостно, искренне, как улыбался только ей и матери.

‒ Ты пришла, и теперь не кислый! ‒ радостно сообщил парень.

Гермиона нахмурилась. Ей это заявление пришлось явно не по душе. Драко никогда не понимал ее до конца, а теперь совсем потерял нить логики. Это же был вроде как комплимент, чем можно быть недовольной?

‒ Драко, мы же договорились остаться друзьями...

‒ А мы друзья! Разве я не могу радоваться встрече с другом, которого все лето не видел?

‒ Ты видел меня на чемпионате...

‒ Хороша встреча... Я надеюсь, ты не сердишься на меня? Я вел себя грубо, но так было нужно!

‒ Понимаю, ‒ Гермиона вздохнула. ‒ Зря мы, наверное, столько времени никому не говорили о нашей дружбе, теперь это уже так запутано...

‒ Это всегда было запутано, ‒ Драко этот разговор не нравился. ‒ Ты маглорожденная волшебница, для меня это совершенно не важно, но важно для моей семьи...

‒ Грязнокровка, хочешь сказать? У вас это так принципиально? ‒ Гермиона, кажется, удивилась.

‒ На самом деле, да. Большинство чистокровных просто помешаны на происхождении, трясутся над своими родословными, словно они денег стоят! Для них Кребб и Гойл лучше маглорожденных только потому, что они чистокровные, а то, что мозгов у них ни на унцию, ‒ это мелочи! ‒ Драко сам чувствовал всю пошлость и мерзость этих слов, этого образа жизни, хотя он немногим лучше, сделал исключение только для одной...

‒ Лучше меня, ты хотел сказать?

‒ Нет, для меня ты во сто крат лучше всех их!

‒ Драко, не надо, ‒ голос Гермионы задрожал, как будто она готова была разрыдаться, но это продолжалось не дольше нескольких секунд, она легко овладела собой. ‒ Это твоя семья, люди, которые дороги тебе, зачем отказываться от их убеждений?

‒ Гермиона, пойми, меня так воспитывали, я никогда не смогу полностью отказаться от этого мира, но я уже не младенец, который верит всему, что говорят, я сам решаю, что правильно, а что нет, могу руководствоваться собственными принципами, а не отцовскими! Я не считаю их взгляды верными, потому что, если бы мы не принимали маглорожденных, если бы не было полукровок, то давно бы вымерли, как многие аристократические фамилии.

Она кивнула и улыбнулась ему. Драко неожиданно для себя осознал, что одобрение ее карих глаз значит для него очень много, чуть ли не больше, чем одобрение отца. Это казалось неправильным, но было правдой. То, что он говорил сейчас, никто из его окружения никогда бы не одобрил, даже весьма демократичный Теодор Нотт, но сам Драко чувствовал, что только теперь нащупывает истинный путь.

‒ А что ты делал летом? ‒ спросила Гермиона, чтобы сменить тему разговора.

‒ Ничего особенного, отец все время работает, а я отдыхаю в поместье, летаю, читаю... Друзья навещают... В этом году отец сблизился с мистером Паркинсоном, так что Пэнси часто у нас бывала...

Малфой подсознательно надеялся вызвать у Гермионы ревность, но вместо этого услышал:

‒ Это хорошо, тебе повеселее... Твой отец, наверное, был бы рад, если бы вы с Пэнси стали встречаться.

«Как она умудряется сразу видеть суть проблемы?» ‒ удивился Малфой, а вслух сказал:

‒ Да, именно на это он и рассчитывает.

‒ Вы были бы красивой парой, ‒ казалось, что Гермиона говорит совершенно искренне, и это резало Драко ножом по сердцу.

‒ А ты что делала летом?

‒ Ездила с родителями на море, правда, здесь, в Англии, потом пару недель жила у бабушки в Ливерпуле. Повидала друзей детства... Они, конечно, маглы, и с ними не так интересно, но нам есть, что вспомнить...

Малфой был просто поражен тем, что Гермиона, несмотря ни на что, общается с маглами, имеет друзей среди них. Для него самого люди, лишенные магии, были еще более низким сортом, чем грязнокровки, порой он вообще забывал об их существовании. Драко и раньше считал Гермиону необычной, но теперь убедился в этом окончательно, сочетать жизнь в двух мирах вряд ли удавалось кому-то, кроме нее.

‒ Ладно, я пойду, а то мальчики будут волноваться... ‒ и Гермиона удалилась, а ее кудри пружинили при ходьбе. К удивлению Малфоя, она даже не спросила о Турнире Трех Волшебников, ее это, похоже, совсем не волновало...

Вечером, после торжественного ужина в честь начала учебного года, Драко уселся в уютном кресле у одного из каминов в гостиной Слизерина. За лето он успел соскучиться по этому месту, поэтому теперь хотел насладиться духом школы.

‒ Что ты думаешь о Турнире Трех Волшебников? ‒ Пэнси появилась рядом и испортила все удовольствие от молчаливого созерцания гостиной и спешащих в свои спальни слизеринцев.

‒ А что о нем думать? Это неплохо разнообразит учебный год. А участвовать все равно нельзя, ‒ пожал плечами Драко, надеясь, что она уйдет, но Паркинсон и не думала так легко сдаваться.

‒ А тебе неинтересно посмотреть на учеников других школ?

‒ Нет.

‒ А вот мне интересно. Особенно на учеников Дурмстранга. Они ведь намного шире, чем мы, изучают и применяют Темные искусства.

Драко не знал, когда Пэнси успела заинтересоваться Темными искусствами, но решил не спрашивать, ведь тогда она совсем не замолчит.

‒ А Шармбатонцы — слабаки, они нам не соперники! ‒ продолжала разглагольствовать Паркинсон.

‒ Чего тебе надо? ‒ не выдержал Драко. ‒ Чего ты ко мне прицепилась?

‒ Я бы на твоем месте была со мной повежливее, ‒ глаза Пэнси превратились в две ледяные щелочки. ‒ Если ты будешь мне грубить, я пожалуюсь мистеру Малфою.

‒ С чего бы тебе жаловаться отцу? ‒ похолодел Драко. Неужели она в курсе, что Люциус на ее стороне?

‒ А с того, что он хочет нашего союза. И я его хочу. Значит, мы союзники. И тебе придется привыкнуть к тому, что я теперь всегда буду рядом. И, если ты перестанешь артачиться, тебе это очень даже понравится. Вот увидишь!

Пэнси встала и с достоинством удалилась. Драко остался сидеть как громом пораженный. Вот, значит, как? Атака по всем фронтам! И что прикажете с этим делать?

Ссориться с отцом, который и так стал замкнутым и несговорчивым, совершенно не хотелось. Но терпеть назойливость Пэнси не хотелось вдвойне. Драко решил, что утро вечера мудренее, и постепенно Паркинсон самой надоест добиваться его взаимности. Однако он знал, насколько настойчива бывает Пэнси.

На следующее утро на первом же уроке она села рядом с Драко, на обычное место Кребба, который безропотно ей его уступил. Самодовольная улыбка и потрясающая услужливость бывшей подруги сводили с ума. Драко порывался ударить Пэнси, но воспитание все-таки брало верх.

Хотелось увидеть Гермиону, была надежда, что ее искреннее лицо и заразительный смех помогут расслабиться и забыть о назойливости Паркинсон хотя бы на минуту. Однако она вздумала таскаться за ним по пятам. Словно Кребба и Гойла в качестве неизменной свиты было мало, понадобилось добавить к почетному эскорту еще и Пэнси.

В груди Драко росла обжигающая ядовитая злоба на отца…

Глава опубликована: 03.01.2017

Глава 33

Учеба на четвертом курсе началась довольно приятно для Гермионы Грейнджер. Первым уроком в ее расписании стояла любимая нумерология, девушка с удовольствием погрузилась в столбцы и таблицы цифр и даже заработала десять баллов для Гриффиндора. Однако урок Ухода за Магическими Существами прошел не так радужно. Хагрид нашел новых монстров, причем довольно мерзких на вид. Зачем нужны соплохвосты, он толком не знал, что они едят и где у них вообще рот ‒ тоже. Общение со склизкими, похожими на слизней существами радости не принесло.

По настоящему важное событие произошло, когда Гермиона вслед за Гарри и Роном вошла в холл школы. Там собралась целая толпа, в центре стоял Драко Малфой. Она сразу почувствовала неладное: когда у него такой взгляд ‒ хорошего не жди. И действительно, блондин решил всем прочитать статью из «Ежедневного пророка» об оплошности мистера Уизли, отправившегося спасать поднявшего ложную тревогу Грозного Глаза Грюма, со своими комментариями. Рон быстро багровел, жилка на виске билась, показывая крайнюю степень гнева.

‒ Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли? ‒ неприятно растягивая слова, произнес Малфой, делая акцент на том, что в статье мистера Уизли вместо Артура назвали Арнольдом.

Теперь чтение слушал уже весь холл, а Рона просто трясло от бешенства. «Только бы драку не устроили! В первый-то день, это совсем некстати!» ‒ подумала Гермиона. Она пыталась поймать взгляд Драко и глазами попросить его прекратить эту комедию, но он на нее не смотрел. Девушка знала, как Малфой не любит ее друзей, в принципе, вражда была взаимной, и винить только одну сторону не имело смысла, но даже Гермиона признавала: парень нарывается, провоцирует гнев Гарри и Рона, и ей это, разумеется, не нравилось.

‒ Иди-ка ты знаешь куда, Малфой? Пошли, Рон... ‒ попытался разрядить обстановку Гарри. Он тоже хотел избежать столкновения, за что Гермиона была очень ему благодарна.

‒ Ах, да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или только на фотографии? ‒ Малфой не хотел отпускать их просто так. Гермиона почувствовала, как медленно, но неотвратимо подступает злость: просто кощунство оскорблять добрую, искреннюю миссис Уизли, таких замечательных людей, как она, в Англии просто нет больше!

‒ А твоя мамаша, Малфой? Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом, ‒ скажи-ка, у нее всегда такой вид, или это от того, что ты был рядом? ‒ бросил Гарри, они вдвоем с Гермионой с трудом удерживали Рона на месте. Грейнджер точно знала, что этого говорить не стоило. Драко очень трепетно относился к матери, но ее друзья просто не представляли, что он способен на любовь и нежность... Хотя Малфой-то их чувств не щадил.

‒ Не смей оскорблять мою мать, Поттер! ‒ бледное лицо парня порозовело. Гермиона видела, что теперь уже он готов броситься на них с кулаками, дело принимало серьезный оборот.

‒ Тогда заткни свою грязную пасть! ‒ рявкнул Гарри.

Выдержкой Малфой не славился никогда. Он в мгновение ока выхватил палочку и швырнул в Поттера каким-то заклинанием, как раз когда тот отвернулся. Гермиона даже не успела среагировать и выставить щит. Гарри тут же выхватил свою палочку, но ответить не успел.

‒ Ну уж нет, парень! ‒ голос Аластора Грюма разнесся по всему вестибюлю.

Спустя мгновение вместо Драко на плитах холла лежал небольшой белый хорек. Профессор Грюм не позволял ему убежать, его нормальный глаз повернулся к Поттеру.

‒ Он тебя задел?

‒ Нет. Промазал, ‒ Гарри, похоже, сам никак не мог справиться с шоком.

‒ Оставь его! ‒ неожиданно рявкнул Грюм.

‒ Оставить кого? ‒ не понял Поттер.

‒ Не ты ‒ он! ‒ преподаватель указал на Кребба, который пытался подобрать белого хорька, но испуганно замер.

Грюм шагнул по направлению к Креббу, Гойлу и хорьку. Последний, испуганно пискнув, бросился в сторону подземелий.

‒ Не думаю... ‒ бросил ему профессор. Он подбросил трансформированного Малфоя с помощью магии и звучно ударил об пол, затем снова поднял в воздух.

Гермиона сама была готова броситься на помощь. Никакой проступок, даже гадкие слова Драко, не заслуживали такого наказания. Он ее друг, и она чувствовала искреннюю жалость.

‒ Мне не нравятся люди, которые нападают на противника со спины, — рычал Грюм, а скулящего от боли хорька подбрасывало все выше и выше. — Гнусный, трусливый, подлый поступок…

Малфой уже не сопротивлялся, его лапки безвольно болтались в воздухе. Гермиона, чуть не плача от бессилия, медленно приближалась к нему.

‒ Никогда-больше-так-не-делай, — говорил Грюм, произнося каждое слово, как только хорек ударялся об пол и опять взмывал вверх.

К счастью этот жестокий спектакль был прерван появлением профессора МакГонагалл. Когда Драко снова принял нормальный вид, волосы его растрепались, лицо покраснело, что было ему, в общем-то, не свойственно, а в глазах стояли слезы. Гермиона ни разу не видела его плачущим, да, печальным, да, в ярости, но не таким беспомощным и жалким, как в тот момент. Малфой кинулся в подземелья, и девушка поспешила за ним. Как утешить его, она не знала, но и оставлять одного боялась.

Драко влетел в первый же свободный кабинет и упал на стул за последней партой. Гермиона вошла следом и наложила на дверь запирающее заклинание, чтобы никто их не потревожил. Парень сидел, закрыв лицо руками, и плакал, это было очевидно. Девушка подошла к нему сбоку и молча обняла. Он уткнулся мокрым лицом ей в живот. Гермиона не знала, но у него не было в Хогвартсе никого роднее нее, в любого другого человека, посмевшего зайти к нему в тот момент, он бросил бы заклинанием, причем, чем ужаснее, тем лучше, но ее поддержка оказалась бесценна. Гермиона просто стояла рядом и осторожно гладила неестественно светлые волосы.

Наконец, спустя несколько минут, Драко поднял на нее красное от слез лицо.

‒ Я противен тебе теперь? ‒ тихо и хрипло спросил он.

‒ Нет, ни капли! Ты, конечно, безобразно повел себя с Роном, но такого наказания не заслужил, ‒ голос Гермионы звучал спокойно, она достала чистый носовой платок и, сев на корточки, сама принялась вытирать его лицо, а он не сопротивлялся.

‒ Как я покажусь людям после такого?

‒ Все сами испугались такого наказания, и МакГонагалл была в гневе... Не думаю, что это что-то изменит... Просто теперь профессору Грюму будет сложнее найти подход к слизеринцам.

Пару минут Гермиона просто сидела и смотрела на него снизу вверх. На несчастное заплаканное лицо. Сердце разрывалось от желания помочь, защитить, но в голову ничего умного не приходило.

‒ Надо идти на обед, ‒ мягко произнесла она.

‒ Не пойду, ‒ Малфой, казалось, находился на грани нового потока слез.

‒ Нет, пойдешь, чтобы показать, что эта сцена в вестибюле для тебя ничего не значит! Ну, будь же смелым!

‒ А может я не смелый?

‒ Я верю, что это не так! ‒ ответила Гермиона. Повинуясь какому-то минутному порыву и желанию приободрить его, девушка приподнялась и поцеловала Драко в еще влажную щеку, а потом выбежала из кабинета, поняв, что сотворила. Лицо ее залилось краской, а на губах остался горьковатый вкус его слез и кожи. Конечно, Драко был не против поцелуя, но это могло дать ему ложную надежду. Гермиона пока еще не разобралась в себе, не знала, что к кому чувствует, поэтому не должна была так поступать, но сделанного не воротишь…


* * *

Как бы ни было Драко Малфою плохо в том пустом кабинете, после случившегося в вестибюле, присутствие Гермионы, ее поддержка оказали целительное действие, а ее поцелуй сумел действительно поднять настроение. «И почему она убежала? Знает ведь, что я к ней чувствую! Зачем смущаться, первый поцелуй все равно был моей инициативой. Если она теперь готова, то почему не остаться со мной, ведь я давно этого хочу», ‒ Драко пытался понять девушку и не мог. Ее женская логика его мужской никак не поддавалась.

Осознав, что его опасения насчет презрения однокурсников оказались беспочвенными, ‒ слизеринцы встретили Малфоя, как героя, претерпевшего за правое дело, ‒ парень начал искать Гермиону, чтобы объясниться. Он готов был упасть перед ней на колени, поклясться, что никогда не бросит ее, что вместе они все преодолеют и так далее, но она словно специально избегала его. Когда они сталкивались, девушка всегда была вместе с Поттером и Уизли, а их присутствия при своих признаниях Драко, разумеется, не хотел.

Увидеть ее одну получилось спустя довольно продолжительное время, в тот вечер, когда в Хогвартс приехали гости из Шармбатона и Дурмстранга. Драко был окрылен благосклонностью северных гостей, а, главное, ‒ знаменитого ловца болгар Виктора Крама. На пути в свою гостиную он совершенно неожиданно увидел Гермиону одну и тут же догнал ее.

‒ Ты избегаешь меня? ‒ его голос прозвучал обиженно помимо воли.

‒ Да, ‒ не стала юлить девушка. Она остановилась и повернулась к Малфою, прислонившись спиной к стене. Гермиона выглядела напряженной, что удивило парня. Чего может пугать ее в его обществе? Они не первый год дружат и довольно хорошо друг друга знают!

‒ Почему? ‒ совсем не так он представлял их разговор, и это выбивало из колеи.

‒ Драко, я зря поцеловала тебя тогда, ‒ на одном дыхании выпалила девушка. Это были только слова, но ощущение они оставили, как от пощечины. ‒ Я вижу в тебе только друга и не больше. Чувствую, что просто дружить у нас не выйдет, поэтому и избегаю тебя.

‒ Что? ‒ голос Драко прозвучал тише шепота. Ее слова, как тупые ножи, кромсали его живое тело. ‒ Как? Я не могу...

‒ Драко, у тебя есть Пэнси, есть друзья! Зачем тебе еще и я?

‒ Я люблю тебя, ‒ сорвалось с губ, хотя Малфой понимал, что ничего не изменить. Если Гермиона приняла решение, то заставить ее передумать почти невозможно. К тому же, она, похоже, считала, что поступает правильно, хотя для Драко ошибка была очевидна.

‒ Прости, ‒ прошептала Гермиона, в ее добрых карих глазах стояли слезы. Малфою безумно хотелось обнять ее и утешить, но разве мог он решится, после того, как его оттолкнули?

Грейнджер ушла, оставив Драко одного посреди коридора, полного людей. Никто не обратил внимания на их маленькую драму. Малфой стоял, похожий на привидение, пока сзади к нему не подошла Пэнси Паркинсон. И как только она умудрялась все время его находить?

‒ Эй, ты чего стоишь? Что с тобой?

‒ Все в порядке, ‒ хрипло ответил он и двинулся в сторону гостиной Слизерина вместе с ней. Нельзя же рассказать о том, что его самого и его чувства только что отвергли, втоптали в грязь, и кто? Грязнокровка!

В гостиной было многолюдно, все обсуждали приезд иностранных гостей. Уютно потрескивали камины, горели на стенах волшебные факелы. Драко рухнул в глубокое кожаное кресло в темном углу, подальше от чужих глаз. Пэнси тут же присела на подлокотник рядом.

‒ Почему ты такой грустный? Я могу тебе помочь?

Малфой посмотрел на нее. Его взгляд был пустым и холодным, настолько, что девушка вздрогнула. Драко было все равно, что он напугал ее. В душе разрасталась огромная, черная дыра пустоты. И эта дыра засасывала все хорошее, что осталось в сердце, словно Гермиона ушла и забрала с собой радость жизни.

‒ Поцелуй меня, ‒ произнес Драко. Ему ужасно хотелось почувствовать себя привлекательным и желанным, пусть не для той единственной, что была по-настоящему нужна, но ведь Гермиона и не единственная девушка в мире.

Пэнси наклонилась и поцеловала его губы, сначала робко и осторожно, а потом со все большим пылом. Драко не ожидал, что в ней может таиться столько страсти. «Неужели она любит меня, так же, как я Гермиону?» ‒ закралась мысль, закралась и тут же пропала, потому что ему было все равно. Странно, как человек, знающий, как больно разбивается сердце, не боится причинить другому такую же боль.

‒ Значит, я теперь твоя девушка? ‒ спросила Пэнси после серии жарких поцелуев, уже сидя на коленях у Малфоя.

‒ Как хочешь, ‒ ему было не важно, как это называется. Полюбить он ее все равно не сможет, как ни назови.

Пэнси улыбнулась, она чувствовала себя абсолютно довольной. Она ведь так долго к этому шла! Забыла свою гордость ради него!

Малфой снова припал к ее губам, которые тушили боль от слов Гермионы. Но он ничего не чувствовал, ни страсти, ни желания, ни теплоты. Пэнси для него походила на куклу, ничего не значащую игрушку, которую можно выбросить в любой момент. Зачем Драко так поступал с девушкой, зная, что ни одна не заменит ему Гермионы, он и сам не знал, просто хотелось на ком-то отыграться за причиненные ему самому страдания.

Глава опубликована: 11.01.2017

Глава 34

Для Гермионы четвертый курс начался с трудностей. Инцидент с Драко в холле школы и потом в пустом классе оказался только началом. Она совершила ошибку, поцеловав его, и понимала это. Родные и друзья Малфоя никогда ее не примут, так зачем ломать жизнь ему, да и себе тоже? Гермиона тогда еще думала, что чувства легко подавить разумными доводами.

Кто бы мог подумать, что храбрая гриффиндорка, не боящаяся отправиться с друзьями навстречу любым приключениям, даже встретиться лицом к лицу с оборотнем, будет бояться сердечных дел? Но она боялась. Боялась отпустить ситуацию и плыть по течению, доверившись Драко, к которому испытывала больше, чем просто дружеские чувства.

Она старалась погрузиться в учебу, завалить себя книгами, чтобы думать о магии, а не о Малфое. Хотя получалось плохо. Любимая библиотека теперь казалась тюрьмой. А Драко, который демонстративно разгуливал по Хогвартсу за руку с Пэнси, причинял боль одним своим видом.

Развеяться помогло неожиданное письмо от Перси Уизли. После болезненного расставания в конце прошлого учебного года они не общались. Конечно, Гермиона видела его в «Норе», когда гостила летом у Уизли, но Перси подчеркнуто ее избегал. И Грейнджер не могла его винить, она полностью заслужила такое отношение.

Однако одним ветреным осенним вечером Гермес постучал Гермионе в окно спальни. Она открыла и с затаенной радостью погладила совиные перья. Гермес приветственно ухнул и прихватил клювом ее палец. Пернатый почтальон тоже был рад ее видеть. Давно они не встречались!

Гермиона протянула Гермесу кусочек совиного печенья, и пока тот радостно расклевывал его на ее письменном столе, отвязала от лапки письмо. Руки дрожали от волнения. Интересно, что решил написать ей Перси? Так долго молчал и вдруг целое письмо! Безумно приятно и крайне неожиданно.

А Перси писал как ни в чем ни бывало: о работе в министерстве, о любимом начальнике Барти Крауче, о новых знакомствах, переполохе в связи с испорченным финалом чемпионата мира, о подготовке к Турниру Трех Волшебников. Гермиона с радостью бежала глазами по ровным рядам острых букв Перси. Как же приятно, что они могут оставаться друзьями! Как тепло получить послание от хорошо знакомого человека. Среди всех сердечных метаний из-за Драко можно расслабиться и отпустить хотя бы чувство вины перед Перси.

Однако в конце, после описания событий собственной жизни и вопросов о жизни Гермионы, был небольшой абзац, который заставил слезы выступить на глазах:

«Гермиона, я скучаю. Сердился на тебя, а теперь так соскучился, что просто не могу обижаться. Мне безумно не хватает наших разговоров, наших посиделок, тебя не хватает! Я до сих пор не могу смотреть на девушек и тоскую по тебе, но я должен уважать твой выбор. Давай попробуем дружить, мне это очень нужно!

По-прежнему только твой,

Перси Уизли»

Гермиона всхлипнула. Слишком большим было нервное напряжение, а тут еще подобный крик души! Лучше б Перси вообще об этом не писал. Она бы, конечно ответила ему, также просто, как другу, завязалась переписка, и все вошло бы в свою колею. Теперь же это стало моральной диллеммой: с одной стороны, намного гуманнее отказать Перси в дружбе, чтобы он быстрее забыл Гермиону и переключился на кого-то еще, с другой, ей самой сейчас безумно нужен такой вот друг, с которым можно многое обсудить и теперь вполне есть шанс продлить агонию их отношений.

Люди неидеальны, поэтому в борьбе гуманности и эгоизма победил эгоизм. Гермиона почти до зари писала ответное письмо. Она выразила интерес ко всему, о чем рассказывал Перси, задала кучу вопросов об этом, потом подробно рассказала о том, что происходит в Хогвартсе и о своих впечатлениях от Грюма, гостей из Шармбатона и Дурмстранга и, конечно, от Барти Крауча, что должно было больше всего заинтересовать Перси. Естественно, о Драко и сердечных делах не было сказано ни слова. Гермиона как могла старалась выдержать письмо в оптимистических, жизнерадостных тонах.

Однако в конце письма она тоже сделала приписку, чтобы выразить свои чувства:

«Я тоже очень по тебе скучаю и рада, что ты мне написал. Меня все лето грызла совесть, что я незаслуженно тебя обидела. Мне интересно, что у тебя происходит и интересно твое мнение о происходящем в школе. Но я не хочу тебя обнадеживать. Перси, я не могу дать тебе большего, чем дружба. Как бы мне ни не хватало наших посиделок, мне не хватает тебя как друга. Я очень надеюсь, что ты найдешь себе девушку, которая оценит тебя по достоинству, и сможешь по-настоящему простить меня.

Твоя подруга,

Гермиона Грейнджер»

Она привязала пергамент к лапке Гермеса, который задремал, устроившись на спинке ее кровати, как на жердочке, и отправила пернатого почтальона в сереющее уже небо.

Спустя пару дней пришел ответ. О том, что было между ними Перси больше не заговаривал. У них завязалась дружеская, местами суховатая переписка, которая не раз помогала Гермионе в течение года. Ведь Перси она могла высказать очень и очень многое.

Параллельно с этим восстановлением дипломатических отношений Грейнджер обратила внимание на частые визиты в Хогвартсовскую библиотеку Виктора Крама. Ловец болгар, звезда квиддича, оказался замкнутым и нелюдимым, однако тянущимся к знаниям, что не могло Гермионе не импонировать. Она частенько ловила на себе взгляды Крама в библиотеке, но не придавала им особого значения. Не может же столь известный человек ею интересоваться!

Однако спустя некоторое время таких случайных встреч Гермиона столкнулась с болгарином лицом к лицу между стеллажами с книгами.

‒ Ты не могла бы мне помочь? ‒ краснея и заикаясь от волнения пробормотал Крам. Гермиона дружелюбно ему улыбнулась.

‒ Конечно! Что я могу сделать?

Ему нужна была книга об истории квиддичных правил в Англии. Грейнджер никогда не задумывалась о существовании такой книжки, но она знала систему расстановки томов в библиотеке. Помочь в поисках не составило труда.

‒ А квиддичные правила сильно менялись? Никогда об этом не задумывалась! ‒ сказала Гермиона, протягивая Краму пухлый том.

‒ Они менялись. И в других странах менялись. Правила могут не совпадать в разных странах. Нужно знать историю правил в стране. Это помогает угадывать уловки соперника, ‒ болгарин отвечал рубленными фразами, что выдавало трудности с английским языком. Да и произношение его оставляло желать лучшего. Однако Гермиону это не волновало, ведь Крам мог рассказать что-то новое и интересное.

Однако ловец смутился своей неуклюжей тирады, покраснел и опустил глаза.

‒ Прости, мой английский. Я еще учу ваш язык.

‒ Ничего страшного! Ты хорошо говоришь, я тебя понимаю.

Крам расплылся в радостной искренней улыбке. Сложно было ожидать подобной стеснительности от всемирно известного спортсмена.

‒ Меня зовут Виктор Крам, ‒ представился он, хотя в этом не было никакой нужды, и протянул руку.

‒ Гермиона Грейнджер, ‒ она ответила на рукопожатие.

‒ Гр… Герм… Грем… ‒ Крам был явно смущен.

‒ Гер-ми-о-на, ‒ медленно и отчетливо повторила Грейнджер.

Но успеха они так и не достигли. Греческое имя, необычное и для Англии, было слишком сложным для произнесения болгарину.

‒ Можно присесть? ‒ спросил Виктор, указывая на стул рядом с Гермионой.

‒ Конечно. Обращайся, если что-то будет неясно в книжке.

С тех пор они чуть ли ни каждый день занимались вместе. Имя Грейнджер Виктору по-прежнему не давалось, но в остальном они прекрасно общались. Гермиона помогала ему с языком и кое-что рассказывала, он всегда был благодарным слушателем, внимал намного охотнее, чем Гарри с Роном и даже Драко. Сам Крам тоже оказался интересным собеседником, он много знал о квиддиче, об истории европейской магии, о культуре Болгарии и Скандинавии, рассказывал о доме, Дурмстранге, тренировках. Это был мир, незнакомый Гермионе, и потому очень ей интересный.

Конечно, Виктор был из команды соперников, но разве это может помешать дружбе? Гермиона постепенно начала понимать, что Виктор ведет себя похоже на Перси. Она нравилась ему. Это было странно и необычно, но приятно. Гермиона тоже ему симпатизировала, хотя это было просто попыткой не думать о Драко.

Одним вечером Гермиона поднялась в спальню пораньше, когда там еще не было Парвати и Лаванды, и встала перед зеркалом. Что в ней такого, что привлекает парней? Перси, Драко, Виктор… Что они в ней нашли? Гермиона видела в зеркале угловатого подростка, с копной непослушных кудряшек, с длинноватыми передними зубами. Эти зубы особенно ее раздражали, Гермиона казалась себе похожей на грызуна, какую-нибудь морскую свинку или бобра. Это делало ее некрасивой, с ее точки зрения.

Она повертелась перед зеркалом. Ей казалось, что все в ней оставляет желать лучшего, однако что-то в ней все-таки цепляло парней. Гермиона улыбнулась самой себе, чувствовать себя привлекательной было приятно.

Глава опубликована: 20.01.2017

Глава 35

Гермиона окончательно запуталась. То, что Кубок Огня выбросил имя Гарри, казалось невероятной, чудовищной ошибкой. Она, наверно, единственная из всей школы верила другу. Грейнджер видела его лицо в тот момент, когда бумажка с его именем вылетела из Кубка, это рассеяло все сомнения. Не может человек так натурально изобразить удивление, тем более Гарри.

Рон же не верил. И что за упертый баран? Они с Поттером столько времени дружат, неужели он так плохо его знает, чтобы воспринимать всерьез всякие бредни?

Гермиона изо всех сил поддерживала Гарри. Сейчас ей было не до личных переживаний. Друг намного важнее. Но во сне она часто видела перекошенное болью лицо Драко Малфоя или насмехающегося над ее чувствами Рона. Чего она хочет? Гермиона и сама не знала. Покоя? Тишины? К дружбе с Гарри опасности и проблемы шли обязательным приложением, но отказаться от него было совершенно невозможно. Поэтому, вероятно, и пыталась не создавать новых. А общение с Малфоем походило на пороховую бочку: слишком непредсказуем, слишком необычен. Нет, Драко нравился ей таким, он был ей по-настоящему дорог, но дружба одно, а отношения ‒ совершенно другое. Гермиона понимала, что не готова разделить с ним все его причуды, ведь девушке полагается быть с ним не только в моменты, когда он добрый и милый, но и когда язвит и раздражает. К тому же, об их чувствах нужно будет сказать Гарри и Рону, а Гермиона даже представлять подобный разговор боялась. Трусиха? Страус, спрятавший голову в песок от проблем? Только так и можно сказать. Гермиона избегала Драко, пыталась забыть его, только бы не влезать в новые беды. Хотя знала, как болезненно он это воспринял, да и самой ей было ненамного легче. Да, ей нравился Малфой, хотелось снова, как в конце третьего курса, ощутить вкус его поцелуя, запустить пальцы в светлые волосы, но все было так сложно... а разматывать новый клубок совершенно не хотелось.

Гермиона шла вместе с Гарри по коридору Хогвартса. Только что кончился обед, но у двери лаборатории толпились слизеринцы. Настроение поползло вниз. Видеть злые, чужие глаза Малфоя было тяжело для Грейнджер, к тому же рядом Поттер, а, значит, перепалки не избежать.

На мантиях горели значки. По спине пробежала холодная дрожь, когда девушка их прочитала: «Седрика поддержим ‒ он настоящий Чемпион». «Почему они так жестоки? ‒ подумала Гермиона. ‒ Зачем обижать Гарри, ему и так несладко!»

‒ Нравится, Поттер? ‒ Драко, естественно, был тут и промолчать не мог. ‒ Но это еще не все! Полюбуйся!

Малфой нажал на значок, как и его друзья вокруг. Красная надпись исчезла. На Гермиону отовсюду смотрели зеленые буквы: «Гарри Поттер, ты смердяк, задавала и дурак».

Слизеринцы загоготали. Гарри покраснел. А Гермионе хотелось ударить Малфоя. Зачем он так? Это же она его обидела! Так зачем отыгрываться на Поттере? Вот же она! Пусть бы издевался над ней!

‒ Очень смешно! Верх остроумия! ‒ подала она голос, решив взять «огонь» на себя. Взгляд упал на группу слизеринок во главе с Пэнси Паркинсон. Похожая на мопса девушка смеялась громче всех и то и дело бросала восхищенные взгляды на Малфоя. Конечно, она же его девушка, ей положено его поддерживать.

Драко обернулся на ее голос. Глаза сузились, превратившись в две льдинки. Он считал, что умеет скрывать чувства под маской язвительности и безразличия, но за три прошедших года Малфой был слишком откровенен с Гермионой. Для других он ‒ сама холодность, но она научилась читать его настоящие чувства, и сейчас видела только боль, обиду и... жгучую ревность к Поттеру. Неужели все нападки на Гарри только для того, чтобы ей насолить?

‒ Дать тебе, Грейнджер? ‒ Малфой протянул Гермионе значок. ‒ Ой, не дотрагивайся до меня. Я только что вымыл руки. Видишь, какие чистые. Не хочу испачкаться о какую-то грязнокровку.

Девушка и не подумала обижаться, она знала, чем все это вызвано. Никогда Драко не назвал бы ее грязнокровкой, не оскорбил бы так, не будь сам обижен до глубины души! Но Гарри ничего не понимал, он готов был защищать честь подруги с палочкой в руках.

‒ Гарри! ‒ крикнула Гермиона. Она хотела его остановить, чтобы не произошло ничего непоправимого, но он ее даже не слышал.

‒ Что ж, давай сразимся. — Малфой невозмутимо вынул свою волшебную палочку. ‒ Грюма здесь нет, защитить тебя некому. Начинай, коль такой храбрый.

«Это плохо! Очень плохо!» ‒ билось в голове у Гермионы, но что она могла поделать?

‒ Фурункулус!

‒ Дантисимус!

Оба заклинания прозвучали одновременно. Лучи столкнулись и отскочили. Заклинание Гарри попало в Гойла, а Малфоя — в Гермиону. Во рту страшно зачесалось, и девушка поняла, что случилось. Передние зубы росли с угрожающей быстротой и скоро опустились ниже губы. Она прикрыла их рукой, стараясь не разрыдаться. За что ей это? Совсем недавно она крутилась в спальне перед зеркалом и эти зубы больше всего ее портили. Теперь это только усилится.

‒ Гермиона, что с тобой? ‒ стоящий чуть в стороне с Дином и Симусом Рон бросился к ней. В любой другой момент такая забота была бы приятна, но не сейчас.

Рон отнял ее руку от лица, показывая всем быстро растущие зубы. Гермиона подняла полные слез глаза на Малфоя. Он испугался, испугался за нее, значит, еще не все потеряно. Но Драко быстро овладел собой, поняв, что ее жизни ничего не угрожает, он снова вспомнил о своих обидах.

Зубы тем временем опустились ниже подбородка. Гермиона в отчаянии их ощупала, и из груди помимо воли вырвался вопль. За что такой позор?

‒ Отчего здесь такой шум? ‒ голос профессора Снейпа звучал спокойно и холодно.

Слизеринцы начали наперебой объяснять, что случилось. Учитель, разумеется, ничего не разобрал.

‒ Рассказывай ты, Драко, ‒ бросил он.

‒ Поттер на меня напал, сэр, ‒ без тени сомнений соврал Малфой.

‒ Мы напали друг на друга одновременно, ‒ возразил Гарри, но разве Снейп когда-нибудь его слушал?

‒ А его луч попал в Гойла. Видите?

Весь нос Гойла покрылся безобразными нарывами, но никого, кроме Кребба и Снейпа, это, похоже, не заботило.

‒ Ступай в больничное крыло, ‒ бросил профессор своему ученику.

‒ Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой, ‒ попытался восстановить справедливость Рон.

‒ Если и есть какие-то изменения, то весьма незначительные, ‒ заявил Снейп, хотя зубы уже коснулись воротника мантии, а слизеринки тыкали в девушку пальцами и кривлялись от хохота.

С губ сорвался всхлип. Гермиона развернулась на каблуках и бросилась к лестнице. Скорее в больничное крыло! Звонок уже прозвенел, и свидетелей этого кошмара не должно быть много.

Малфой проводил ее глазами и зашел в кабинет последним.

Мадам Помфри быстро справилась с проблемой. Она дала Гермионе специальное зеркало, при взгляде в которое зубы начали уменьшаться. Это было отличным шансом, и Грейнджер сразу это поняла. Ее зубы были длинноваты и теперь был отличный шанс исправить ситуацию. Что она и сделала.

Процедура уже подходила к концу, когда в больничное крыло вбежал Рон. Гермиона не ожидала его увидеть, но была очень рада. Так как она поддержала Гарри, они стали меньше общаться.

‒ Ты как? Тебе лучше?

‒ Да, мадам Помфри все исправила.

‒ Ух ты! Это прекрасная новость!

Рон мялся и краснел. Было ясно, что он не знает, что сказать. Ему вообще непривычно и неприятно видеть Гермиону в больничном крыле, ведь впечатления второго курса уже успели сильно потускнеть.

Гермионе пришло в голову, что Рон вырастает в очень симпатичного парня. Он явно будет пользоваться популярностью у девушек. Вот только почему-то саму Гермиону он за девушку не считает.

Это сказались волнения от мыслей о Святочном бале. Гермиона понимала, что не пойдет одна. Но кто ее пригласит? Все было бы очень просто, если б это были Гарри или Рон. Лучше Рон, меньше внимания к ним. И это никого бы не удивило, не вызвало бы вопросов. Но Рону такая идея даже в голову не приходила. Он, конечно, знал о Святочном бале, но еще и не думал о партнерше, а если и подумает, то уж точно не о Гермионе. Странно, его брат с радостью бы ее пригласил.

Грейнджер не обманывала себя. Больше всего ей хотелось получить приглашение от Драко. Она не очень хорошо умела танцевать, но все-таки умела. Кружиться в сильных руках Малфя было бы необыкновенно приятно. Но они в ссоре. У Драко есть девушка. Да и их совместное поведение вызвало бы слишком много вопросов. Она не приняла бы приглашение, даже если бы Драко на него решился. И все равно сердце хотело именно этого.

‒ Со мной все в порядке, Рон, пойдем в гостиную, ‒ прервала Грейнджер молчание, ставшее неуютным. Ей было досадно, что Рону не приходит в голову ее пригласить, и она хотела это скрыть.

Проблема с приглашением на бал неожиданно нашла необычное решение. Гермиона сама не знала, радоваться ему или огорчаться.

‒ Гер-Гурм-и-вона, ‒ не смог выговорить ее имя Виктор, когда она подсела к нему в библиотеке, точнее, она-то села на свое обычное место, просто он теперь все время пристраивался рядом.

‒ Гер-ми-она, ‒ попыталась она его поправить, но он лишь смущенно улыбнулся и покраснел.

Она постаралась ободряюще улыбнуться ему. Ну, как можно входить в сборную страны и быть таким стеснительным? Или он только с ней такой?

‒ Я хочу пригласить тебя на бал, ‒ на одном дыхании выпалил Виктор.

‒ Что? ‒ Гермиона даже не сразу поняла, о чем он говорит.

‒ Ты пойдешь со мной на бал? ‒ Крам выглядел несчастным и испуганным.

‒ Да, хорошо, ‒ Гермиона улыбнулась ему снова. «И пусть все замолчат! И Рон, который бредит Крамом, поймет, что она девушка, которая может нравиться! И Малфой хоть на миг оторвет взгляд от Пэнси! И все они поймут! А она пойдет в одной из первых пар вместе с Чемпионом Дурмстранга!» ‒ подумала она. Хотя сама не смогла бы объяснить, что именно все должны понять.

‒ Спасибо, ‒ Виктор выглядел абсолютно счастливым, так что Гермионе даже неудобно стало. Она нравится ему, это ясно. А он ей? Нет, в таком качестве он ей не интересен.

Спустя пару дней к ней подошел с тем же предложением Невилл Долгопупс. Парень отчаянно стеснялся, и Гермионе было жалко его обижать, но она обещала Виктору и не собиралась менять его на Невилла. Конечно, это добрый, милый увалень, но пойти на бал с Крамом почетно, а с Долгопупсом ‒ попахивает отчаянием, и если Гарри и Рон отнесутся к этому нормально, то Малфой ‒ никогда!

Девушка даже самой себе не могла объяснить, почему ей так важно впечатлить именно Драко. Ведь он предлагал ей быть с ним, говорил, что любит! Это она отвергла его, она сделала ему больно! Так к кому тогда претензии? Она сама предлагала ему встречаться с Пэнси и забыть о ней, а он просто внял ее совету! Так откуда тогда ревность? Откуда обида и желание пойти с Малфоем, а не с Крамом? Но Драко, конечно, не пригласит ее, он слишком горд. Да, и смогла бы она сказать Виктору, что передумала, если бы Малфой все-таки пригласил ее? Вряд ли.

Глава опубликована: 02.02.2017

Глава 36

Святочный Бал неумолимо приближался, но у Драко совершенно не было праздничного настроения. Все вокруг репетировали танцы, носились с нарядами, а на него накатывала апатия. Они с Гермионой отдалялись друг от друга все дальше, и не предвиделось никакой надежды на примирение.

Интересно, а она пойдет на бал? Малфою безумно хотелось пригласить ее, провести с ней вечер, потанцевать. Но этого никто бы не понял, да и слизеринцы быстро бы донесли такую новость его отцу. Ох, чтоб тогда началось! Да и не только в этом дело. Гермиона сама его оттолкнула, дала понять, что им больше не по пути. Так стоит ли навязываться?

Драко понимал, что должен пригласить Пэнси. Ведь она как-никак его девушка. Только делать этого совершенно не хотелось. Паркинсон была повсюду, ее неуемная энергия откровенно раздражала. Раньше с Пэнси было легко и весело, но теперь ее постоянное присутствие превратилось в пытку. Драко даже не льстила ее доступность. Он прекрасно видел, как засматриваются на Пэнси Кребб и Нотт, в то время как она смотрит только на него. И все равно это ничуть не трогало. Малфой с радостью отдал бы Паркинсон кому-нибудь, чтобы чаще оставаться одному, чтобы не прятать за показной радостью подступающую меланхолию.

И все-таки нужно было пригласить Пэнси на бал. Чистая формальность, конечно, она точно согласится, но надо.

‒ Пэнси, ‒ позвал он ее, когда они вместе писали сочинения по трансфигурации. Драко предпочел бы делать это один и не слышать бесконечных комментариев Паркинсон, но раз уж она здесь…

‒ Да? ‒ тут же оторвалось от пергамента его персональное наказание.

‒ Ты пойдешь со мной на бал?

‒ А ты этого правда хочешь? ‒ Драко услышал в голосе надежду. При всей своей назойливости Пэнси действительно хотела ему понравиться, хотела доставлять ему радость. Не ее вина, что это не в ее власти.

‒ Ну, ты ж вроде моя девушка, значит, и на бал я должен идти с тобой, ‒ безразлично пожал плечами Малфой. Он не собирался беречь чувства Пэнси, ему ее навязали, так что она не может претендовать на его чуткость.

‒ Я пойду с тобой.

Пэнси паникла и притихла. Ей больно от такого пренебрежения, но Драко все равно. Чувства других людей его всегда мало интересовали, если это, конечно, не мама и не Гермиона.


* * *

Снег валил хлопьями, укутывая Хогвартс пушистым одеялом. Вместе с Гарри и Роном Гермиона выходила с завтрака из Большого Зала.

‒ Эта ваша еда слишком тьяжолая. Моя красивая мантия будет мне мала! ‒ недовольно произнесла Флер Делакур. Рон спрятался за спиной Гарри, чтобы она его не заметила.

‒ Бедняжка! Какой ужас! ‒ иронично посочувствовала Гермиона. Настроение у нее сегодня было не из лучших. ‒ И чего себе воображает!

‒ Гермиона, а с кем ты идешь на бал? ‒ Рону так хотелось знать. Он спрашивал ее по несколько раз в день, стараясь застать врасплох, вдруг проговорится. Но девушка была тверда, как кремень. Она хотела наказать их за невнимание и сделать сюрприз, придя с Виктором Крамом, поэтому молчала как рыба.

‒ Не скажу, потому что ты станешь смеяться.

‒ Ты, Уизли, наверное, совсем того? ‒ послышался из-за спины знакомый голос. Гермиона повернулась и увидела приближающегося к ним Малфоя. В его глазах тоже горело любопытство: с кем же она идет? ‒ Думаешь, кто-нибудь пригласит на бал эту грязнокровку, да еще с лошадиными зубами?

Сердце застучало быстрее, кровь прилила к лицу. «Из ревности! Он говорит это из обиды и ревности!» ‒ твердила себе Гермиона, но в груди поднимался тихий и обжигающий жар злости. Хотелось сделать ему больно в ответ. Не он один способен страдать, она тоже человек, тоже чувствует!

‒ Профессор Грюм, доброе утро! ‒ Гермиона обернулась и помахала рукой, хотя никакого учителя там не было. Она знала, что это удар ниже пояса, помнила, как тяжело ему было, помнила его слезы, и все равно сказала, чтобы напомнить, что она тоже умеет мстить.

Малфой побледнел и прыжком развернулся. Но Грюм еще доедал жаркое за профессорским столом.

‒ Что, хорек, испугался? ‒ друзья двинулись вверх по мраморной лестнице, но Гермиона успела заметить то мгновение, когда лицо Драко перекосило. Ему было больно, больно от того, что она с ним так поступает. Он ее не простил, и теперь не простит! «Я сама отказалась от этого и должна привыкнуть. Ему следует понять, что я больше не на его стороне, и никогда не буду», ‒ убеждала она себя, но сердце щемило чувством вины, а в душу вползало раскаяние. Зачем она это сказала? Он имеет право обижаться на нее сейчас, так зачем сделала еще больнее? Зачем напомнила о том, что он так хотел забыть? Гермиона сама не понимала этой жестокости. В груди снова вспыхнуло чувство ревности, появившееся там еще два дня назад, когда она своими глазами видела Драко, целующегося с Пэнси Паркинсон в коридоре. Он ее не видел, но они так обнимались... Гермиона не могла объяснить этой ревности даже себе, ведь это именно то, чего она хотела, разве нет?

После этой шутки Драко совсем перестал замечать Гермиону. Если раньше она порой ловила на себе его взгляды, в которых читалось все, от обиды до тоски, то теперь она сливалась для него со стенами. Зато Пэнси Паркинсон была, кажется, на седьмом небе от счастья. Она так и порхала вокруг Малфоя.

Только теперь, перед балом, Гермиона начала ловить слухи о Драко. Оказывается, многие девчонки сохли по нему, находили его необыкновенно привлекательным. Еще бы! Аристократ красавец, с благородными манерами… Грейнджер никогда не приходило в голову, что ее друг может стать покорителем сердец, однако же он уверенно занимал этот пьедестал.

А Гермиону жгла ревность. Он говорил ей о любви, предлагал всего себя целиком! Она сама отказалась, и почему же теперь так больно и обидно? Ведь выбор сделан верный, в этом нет сомнений. И все же душа сжимается всякий раз, когда видит Драко, идущего за руку с Паркинсон. И за что ей только такие муки?

И бал все приближался. И Гермионе теперь как никогда хотелось блеснуть. Ее всегда волновала учеба, а на собственную внешность времени почти не оставалось. Да и не было у нее никогда потребности кого-то очаровывать. Вот только теперь впервые в жизни хотелось напомнить всем, что она девушка, что она тоже красива. И пусть Рон увидит, что она может нравиться. А главное, пусть Драко вспомнит ту, о любви к которой так быстро забыл.

Гермиона и сама не понимала, откуда в ней взялось столько жестокости, почему она не может дать Малфою забыть ее и жить счастливо, почему нет сил его отпустить. Ведь он сделал так, как она его просила… А сердце медленно разваливалось на куски.

Незадолго до бала совы принесли посылку от мамы. Миссис Грейнджер прислала платье, сережки, подвеску, шпильки для волос. Все это было таким красивым, просто завораживающим. Гермиона долго рассматривала вещи, примиряла и крутилась перед зеркалом. И где только пряталась в ней девушка до этого момента?

Мама знала, что подойдет дочери, у нее всегда был хороший вкус. Теперь она всех поразит! Честно говоря, поражать хотелось Драко, а не всех, но остальных за компанию.

Вспомнились его слова, пусть и сказанные в сердцах: «Думаешь, кто-нибудь пригласит на бал эту грязнокровку, да еще с лошадиными зубами?» Лошадиные зубы? У нее теперь ровные зубы благодаря мадам Помфри! А на балу она затмит всех, и пусть Драко увидит, что с любыми зубами она легко затмит Паркинсон! Да та ей в подметки не годится!

Но все это, конечно, было выходкой неуверенной души, которая просто хотела любви, но сама же ее боялась.

Глава опубликована: 14.02.2017

Глава 37

Чтобы отлично выглядеть, не только девушкам нужно тратить кучу времени перед зеркалом. Драко Малфой давно уяснил эту простую истину, и чем старше он становился, тем больше усилий прилагал, чтобы выглядеть идеально. С одной стороны это могло сойти за хорошую семейную традицию, Малфои умели ценить красоту. С другой — восхищенные взгляды девушек, причем не только слизеринок и не только младшекурсниц, ему льстили.

Все-таки, каким бы уверенным не выглядел человек, в нем всегда живет червячок сомнений, и неважно, что именно в себе вызывает недовольство, оно есть. У Драко же был повод. Он влюбился, впервые в жизни по-настоящему влюбился, готов был наплевать на все условности, принципы, мнение своей семьи. А его не приняли, отвергли. Это задело мужское самолюбие. И теперь все щенячье обожание Пэнси Паркинсон не могло справиться с этой личной трагедией.

Драко гордился тем, что пользуется пополярностью среди девушек, но на самом деле легко бы променял внимание всех представительниц противоположного пола на любовь только одной единственной Гермионы Грейнджер. А ей было все равно! Ему казалось, что она совершенно не обращает на него внимания, даже думать о нем забыла! Как будто и не было трех лет дружбы.

Однако в сердце все еще теплилась надежда, что они помирятся, Гермиона его оценит, и все будет замечательно. Но ее жестокая шутка показала все! Она сознательно била по больному, а значит в ней не осталось уже никакого тепла к нему. Если человек что-то для тебя значит, или ты хотя бы уважаешь то, что он значил раньше, никогда ты не опустишься до такой подлости! Ведь Гермиона видела, как плохо ему было после памятного наказания от профессора Грюма, только она знала все до конца. И все равно напомнила, задела! Разве после этого еще есть шанс на примирение? Драко уверил себя, что нет.

И несмотря на это, он продолжал вертеться перед зеркалом, поправлять и без того идеальную прическу, лишь бы произвести впечатление на Грейнджер. Пусть она увидит его и поймет, кого потеряла. Малфой понимал, что это ничего не изменит, но безумно хотел, чтобы Гермиона, пусть и запоздало, но оценила его.

В день бала разряженный в пух и прах Драко вышел в гостиную Слизерина, держа в руках бархатную коробочку. Подарок для Пэнси ему прислала мать. Стал бы он тратить время и карманные деньги на это? Паркинсон и так полностью его и раздражает порядочно. Так зачем стараться ее впечатлить? Но раз уж мать прислала, то подарить стоило.

В коробочке лежала красивая золотая подвеска в виде змейки с красными глазами на цепочке. Сам Малфой считал ее дорогой и достаточно безвкусной, но ему было совершенно все равно, что дарить Пэнси.

‒ Предвкушаешь бал? ‒ спросил Блейз, когда Драко устроился на диване рядом с ним. Смуглый полуитальянец смотрелся шикарно, Малфой отдал ему должное.

‒ С чего бы? Дома устраивали и получше, ‒ протянул он. Вот если б можно было пойти с Гермионой, бал стал бы лучшим в его жизни! А так… ничего примечательного…

‒ В Хогвартсе Святочные Балы устраивают с особым размахом, я читал, ‒ заметил Блейз. По нему было легко понять, что он ничуть не заинтересован разговором, а с нетерпением ждет Милисенту. Драко по-доброму ему завидовал.

Девушки четвертого курса Слизерина появились одновременно. Дафна шла с Маркусом Флинтом, Булстроуд тут же порхнула к Забини слушать комплименты, а к Малфою подошла Пэнси. Он заставил себя подняться из вежливости.

‒ Отлично выглядишь, ‒ протянул Драко, хотя светло-розовая мантия Паркинсон, обильно украшенная рюшами и бантами, показалось ему совершенно безвкусной.

‒ Спасибо! ‒ Пэнси зарделась, приняв комплимент за чистую монету.

‒ У меня для тебя подарок, ‒ все это походило на плохой сон, в котором все неприятно разом, хотя невозможно точно сказать, что именно, а проснуться не можешь.

Паркинсон чуть в ладоши не захлопала, как маленькая девочка. И это удивительно ей не шло. Драко скулы сводило от ненатуральности. Однако он всегда считал себя хорошим актером, и не зря. Заставляя себя улыбаться, Малфой открыл коробочку и продемонстрировал девушке подвеску в форме змейки.

‒ Ой, какая красота! ‒ Пэнси даже взвизгнула и кинулась на шею к Драко. Он обнял ее, не испытывая ничего. Сколько чувств вызвал легкий, быстрый поцелуй Гермионы в начале года! Целую бурю! А теперь столь яркое проявление эмоций от Пэнси ничуть его не трогало.

‒ Повернись! ‒ скомандовал Малфой и застегнул цепочку на шее Паркинсон, чтобы побыстрее справится с этой обязанностью. ‒ А теперь идем!

В холле яблоку было негде упасть. Школьники галдели, как растревоженный улей, ожидая, пока в восемь часов откроются двери Большого зала и начнется бал. Многие еще искали своих кавалеров или дам с других факультетов.

Драко лениво привалился к стене, пока Пэнси что-то щебетала ему о новостях своей семьи и слухах, что на балу будут выступать «Ведуньи». Она сегодня прибывала в приподнятом настроении, видимо, обнадеженная подарком. Малфой не обращал на ее трескотню никакого внимания, высматривая в толпе копну волос Гермионы Грейнджер.

Дубовые входные двери тяжело отворились, и в холл вошли гости из Дурмстранга во главе с профессором Каркаровым. Сразу за ним шел Крам с незнакомой девушкой в небесно-голубой мантии. Малфой отвел глаза.

‒ Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, ‒ раздался голос МакГонагалл. Драко поморщился. Сейчас все для этих «чемпионов»!

«Да где же Гермиона?» — но он ее так и не увидел.

И тут его осенило! Драко снова перевел глаза на девушку рядом с Крамом. И как он сразу ее не узнал?! Гермиона выглядела прекрасно. Голубая мантия очень ей шла, обычно непослушные волосы были собраны в аккуратную высокую прическу. Грейнджер даже шла по-другому и вся светилась.

На какое-то мгновение Малфой встретился с ней глазами. Она смотрела на него с торжеством. А Драко от изумления растерял все слова. Она такая красивая! И рядом с Виктором Крамом, знаменитостью! Куда Малфою с ним тягаться?

В тот момент Драко осознал, что пытаясь выглядеть лучше, забыл, что Гермиона и сама красавица, и может претендовать на любого парня. И ведь именно он первым разглядел ее очарование! А толку теперь? Она с Крамом и даже смотреть на него не хочет!

Что за злой рок? В прошлом году Перси Уизли, в этом году болгарский ловец. Гермиона пользуется популярностью, но ему рядом с ней места нет. И похоже, что уже никогда не будет. Эти мысли резали Драко ножом по сердцу, когда он входил в Большой зал вместе с притихшей Пэнси. Вся радость от предстоящего бала, которой и раньше было немного, растаяла как дым.

Уже во время ужина Паркинсон снова постаралась завладеть вниманием Малфоя, но он был слишком погружен в себя, настолько, что даже не следил взглядом за Гермионой.

‒ Ты совсем меня не слушаешь, да? ‒ спросила она, после того, как Драко с третьего раза не ответил на ее вопрос.

‒ Нет, ‒ он честно помотал головой. В тот момент совершенно не хотелось быть дипломатом.

‒ Драко, ты не находишь, что это невежливо? Я же твоя девушка!

‒ Ты прекрасно знаешь, что мне тебя навязали, так что вряд ли можешь претендовать на мое внимание.

‒ Навязали-навязали! Мы прекрасно общались с тобой раньше! Если бы ты хоть попытался, у нас все может прекрасно сложиться. Мы ведь идеально подходим друг другу! ‒ Пэнси говорила слишком громко, на них начали оборачиваться, несмотря на играющую музыку.

‒ Не ори ты! ‒ одернул ее Драко. ‒ Не знаю, с чего тебе взбрело в голову, что мы идеальная пара. Я так не считаю. И стараться тоже не собираюсь. Мне это не нужно. Ты старайся, если хочешь.

‒ Я и так из кожи вон лезу! А ты даже не ценишь мои усилия! ‒ Малфой отметил блеск в глазах Пэнси, подозрительно напоминающий слезы, но даже это его не тронуло.

‒ Сыграть на моей совести не получится, у меня ее нет, ‒ огрызнулся Драко.

Пэнси фыркнула и демонстративно пересела за столик к Блейзу и Милли, оставив Малфоя в компании молчавших до сих пор Кребба и Гойла, которым пары не нашлось, но они и не особо переживали по этому поводу.

Драко был даже рад, что установилась тишина. Теперь он мог не отвлекаться от собственных печальных мыслей. Есть такие моменты, когда человек упивается своим страданием, сам растравляет его, чтобы иметь шанс пожалеть себя. До такого состояния дошел и Малфой.

Глава опубликована: 25.02.2017

Глава 38

Гермиона целый день потратила на прическу, макияж и идеальный вид парадной мантии. Даже Лаванда Браун, известная модница, оценила ее усилия. Грейнджер искренне гордилась производимым эффектом. И пусть теперь хоть кто-нибудь попробует забыть, что она тоже девушка!

Все началось так волшебно, просто как в сказке. Восторженные охи и удивленные взгляды провожали ее до самого Большого Зала, а потом появился Виктор Крам и галантно предложил ей руку. Он выглядел таким взрослым и даже красивым, просто идеальным кавалером. Гермиона только теперь окончательно осознала, что идет на Святочный Бал со знаменитым ловцом сборной Болгарии, за которым столько девчонок охотится! У самых дверей, ожидая пока все в зале рассядутся, чтобы появится под руку с Виктором, она увидела Малфоя. Он был просто необыкновенно красив в парадной мантии, с волосами, уложенными гелем, так красив, что даже сердце защемило. А рядом с ним стояла похожая на мопса Пэнси Паркинсон, ни дорогая мантия, ни прическа, ни макияж не могли сделать из нее красавицу. Гермиона чувствовала, как Драко проводил ее глазами, чувствовала ревность в его взгляде... Этого она хотела? Да, она хотела, чтобы он оценил ее по достоинству! Стало ей легче от боли, промелькнувшей в его взгляде? Нет, ни капли, стало только хуже. Теперь снова вспомнились проблемы, которые могут вызвать их отношения. Чего она добивается? Сама с ним быть не хочет, но и полностью отпустить к другой не может!

И ужин, и танцы были просто потрясающими. Гермиона быстро забыла обо всех страхах в сильных и умелых руках Крама. Виктор вел себя как настоящий джентльмен, заботливый и внимательный. Видя, что Рон даже ни разу не пригласил свою партнершу, Падму Патил, Гермиона только радовалась, что не пошла с ним.

Еще за ужином она обратила внимание, что на балу присутствует Перси. Они с ним переписывались, но Гермиона не знала, что он приедет в школу. Наверно, решение было принято в последний момент. Она решила, что нужно пойти поздороваться позже, когда будет вежливо оставить Виктора. Он так за ней ухаживал, что о большем и мечтать было нельзя.

Кошмар начался потом. Крам отошел за напитками, а Гермиона подошла к друзьям. Неужели во всегда добром взгляде ее друга может быть столько злости? Как только Рон мог вообразить себе подобные гадости? Но больше всего кололо то, что он даже не предполагал, что она просто понравилась Виктору! Уизли искал ему мотив, мол, он хочет через нее подобраться к Гарри или ищет ее помощи... Это и правда ранило! Рон по-прежнему не видел в ней девушку, только подругу знаменитого Поттера, но никак не отдельную, самостоятельную личность. Сразу вспомнился Драко, который всегда ценил ее, причем именно ее, не ее ум или дружбу с Мальчиком-Который-Выжил.

Гермиона повернулась к Перси, который стоял чуть в стороне, словно ища у него поддержки. Но наткнулась на ледяной взгляд. Нет, он ей не поможет, ревность гложет его сердце. Перси просто не способен порадоваться за ее успех у другого парня, ведь его она отвергла. Гермионе было крайне неприятно осознавать, что отчасти он прав, но ведь сердцу не прикажешь, невозможно заставить себя любить кого-то.

Когда сдерживать слезы обиды стало невмоготу, Гермиона выбежала из Большого зала и из холла спустилась в розовый сад.

Там, порхая с куста на куст, мерцали крохотные феи. Спустившись по лестнице, девушка очутилась в гроте из цветущих розовых кустов, между ними бежали извилистые дорожки, мощенные цветной плиткой, над кустами высились прекрасные статуи. Чуть в отдалении плескалась вода, должно быть, фонтан. Повсюду стояли резные скамьи, где ученики отдыхали от танцев.

Гермиона углубилась в сад. Хотелось уйти подальше от Большого Зала, от Рона, который в тот момент был почти ненавистен, от холодного и чужого Перси, от Виктора, из-за которого произошла ссора... В какой-то момент она пожалела, что не пошла прямо к себе в комнату, но возвращаться, рискуя наткнуться на кого-то знакомого, не хотелось.

Неожиданно за одним из поворотов Гермиона увидела резную скамейку, укрытую от посторонних глаз побегами роз, которые оплели стенки грота и арки. Там, в тени и уединении, она разглядела знакомую фигуру. Драко опустил лицо на руки и сгорбился. Он казался таким маленьким и беззащитным, что она просто не смогла уйти. Грейнджер заглянула в его укромный уголок и тихо кашлянула, чтобы он понял, что больше не один.

Малфой поднял на нее светлые серые глаза, такие уставшие...

‒ Ты? ‒ сначала он заметно удивился, но потом, видимо, овладел собой. ‒ Я знаю, что здесь нет профессора Грюма, Гермиона, больше ты меня так не подловишь.

‒ Прости, я не должна была так шутить, это было жестоко, ‒ она подошла и села на скамейку рядом. Ее жег стыд за ту проделку, и Гермиона была готова к тому, что Драко уйдет, но он даже не отодвинулся.

‒ Прощаю, но разве это что-то меняет...

В тот момент Гермиона снова увидела того Малфоя, с которым дружила. Не язвительного гада, оскорблявшего ее друзей, а несчастного подростка, защищающегося от всего мира. «Он доверял мне, ‒ запоздало поняла девушка. ‒ Доверял больше, чем кому бы то ни было, а я так ему отплатила! И кто из нас после этого более мерзкий?»

‒ Почему ты такая грустная? ‒ удивленно спросил внимательно ее рассматривающий Малфой. ‒ Девчонки должны любить балы, а ты пришла с одним из самых завидных кавалеров!

Гермиона снова услышала в его голосе яд ревности и постаралась заглянуть прямо в глаза. Неужели все причиненные ею обиды не смогли изменить его чувств?

‒ Мы с Виктором друзья, но не более, ‒ сказала она. ‒ И Рон накричал на меня, он считает, что я предательница, раз пришла с соперником... ‒ Гермионе хотелось выговориться, а перед нею сидел самый понимающий друг, который когда-либо у нее был. ‒ Разве это так плохо — общаться с иностранцами? Разве простой разговор о книгах может чем-то навредить Гарри или Хогвартсу? Ведь Турнир и был создан для укрепления связей между волшебниками разных стран! Разве это преступление — прийти на бал с Виктором Крамом? Я бы никогда не стала ему помогать победить Гарри, никогда не раскрыла бы секретов. Но он и не спрашивал! Почему так сложно поверить, что ему я интересна как девушка, а не как подруга Поттера или ходячая энциклопедия?

Гермиона выдохлась, а Драко смотрел на нее внимательным, все понимающим взглядом, как будто в самую душу заглядывал.

‒ Твой Рон ‒ еще дитя неразумное, ‒ мягко сказал он. ‒ Не слушай его. Он просто еще не дорос.

Гермионе вдруг стало очень тепло и спокойно, словно все ее тревоги были вызваны лишь отсутствием этого человека в ее жизни, а он одним звуком своего голоса смог разогнать все тучи.

‒ Ох, Драко, как же мне тебя не хватало!

Улыбка озарила бледное лицо Малфоя. Он протянул руки, и Гермиона упала в его объятия, чувствуя, как быстро бьется сердце под белоснежной рубашкой.

‒ Ты такая красивая, настоящая принцесса! У твоего Уизли мозгов меньше, чем у соплохвоста, если он этого не понимает.

Гермиона замерла, чувствуя горько-холодный запах Малфоя, его дыхание на своей коже, его сердце... Зачем она гонится за Роном, которому не нужна? Зачем ей Виктор, когда есть Драко, привычный и знакомый! И зачем бегать от себя самой? Ей нравится Малфой, нравится как парень, и с ее стороны их отношения тоже переросли дружбу, просто она так отчаянно боялась это признавать. А теперь, после стольких дней без этих глаз, рук, голоса стало, наконец, ясно, что все это нужно, как воздух, как часть ее самой. И зачем только она сопротивлялась неизбежному? Но тут вспомнилось счастливое лицо Пэнси Паркинсон. Ведь он пришел сюда с ней! Он встречается с ней, а Гермиона свой шанс уже упустила.

‒ А где Пэнси? ‒ спросила она.

Малфой тут же выпустил ее из объятий, словно она его оттолкнула. В глазах появился холод.

‒ Я не знаю, не слежу за ней!

‒ Почему тебя это обидело? ‒ Гермиона никак не могла понять.

‒ Гермиона, ты прекрасно знаешь, как я отношусь к Пэнси, и могла бы догадаться, что ее трескотня мне за этот вечер уже порядком надоела. Я не знаю, где Пэнси, но надеюсь, что как можно дальше отсюда!

‒ Но ведь вы встречаетесь? ‒ Грейнджер хлопала глазами, непонимающе уставившись на Малфоя.

‒ Мне ее навязали! Я не хочу с ней встречаться. Я позволяю ей целовать себя, а она пищит от восторга! ‒ в этих словах было столько горечи, но Гермиона все равно осознала их отвратительный смысл.

‒ Зачем ты так жестоко? Она же живой человек!

‒ Не тебе учить меня не быть жестоким, ты сама умеешь это лучше меня! Я ее, по крайней мере, не гоню.

‒ Прости меня, если сможешь, я совершила ошибку, просто не разобралась и испугалась всех возможных трудностей...

‒ Испугалась? Я защитил бы тебя ото всех трудностей, если бы ты позволила!

‒ Правда? Наверно, я все привыкла решать сама...

‒ Твои друзья просто дети, а ты как нянька над ними, но не суди всех по Поттеру и Уизли. Я не позволил бы тебе все решать в одиночку. Я мужчина, я должен защищать свою избранницу, чтобы она чувствовала себя рядом со мной, как за каменной стеной.

Гермионе хотелось рассмеяться над своей глупостью. Если бы она сразу все ему рассказала, он развеял бы все сомнения, утешил ее.

‒ Теперь поздно...

‒ Поздно для чего?

‒ У тебя есть Пэнси...

‒ Мне плевать на Пэнси.

Малфой повернулся к ней всем корпусом. Он тяжело дышал и смотрел на нее жадными глазами, в которых светилась надежда. Гермиона наклонилась и поцеловала его в губы, первая, надеясь, что ее не оттолкнут. Она должна была попробовать, просто обязана. Руки Драко обхватили ее и крепко прижали к твердой груди. Его губы раскрылись, и она ощутила вкус настоящего поцелуя, взрослого. Ей было так хорошо в его руках, так спокойно... Давно она не чувствовала такого удовольствия...

‒ Ты опять убежишь от меня? ‒ спросил Малфой, когда они отстранились друг от друга.

‒ Нет, если ты не прогонишь. Теперь я знаю, чего хочу!

‒ Я хочу того же! Моя девочка, как же сладко это звучит... ‒ он мурлыкал, словно довольный кот над сметаной.

‒ Нам еще предстоит об этом рассказать... ‒ Гермиона задумалась, пытаясь представить, как скажет и без того взбешенному за Крама Рону, что теперь встречается с Малфоем. ‒ Давай вообще ничего не будем говорить!

‒ Хорошо, это будет наша маленькая тайна. Главное, что мы ее знаем!

‒ Правда, ‒ и они снова слились в жадном поцелуе.

Глава опубликована: 05.03.2017

Глава 39

Было уже почти утро, когда Драко Малфой вошел в гостиную Слизерина, на ходу развязывая галстук. Счастье наполняло его до краев и готовилось вылиться наружу. Хотелось обнять весь мир.

‒ Где ты был? ‒ раздалось из кресла, повернутого к одному из почти погасших каминов. Малфой вздрогнул, он был совершенно уверен, что Пэнси уже спит.

‒ Тебя это не касается, ‒ огрызнулся он. Очень не хотелось устраивать разборки, просто безумно не хотелось! Однако избежать их ему не оставили шанса.

‒ Как раз касается! Я твоя девушка! ‒ истерично взвизгнула Паркинсон, выскакивая из кресла и оказываясь с Драко лицом к лицу.

‒ Больше нет, ‒ сухо отрезал Малфой. ‒ Мое терпение лопнуло. Нас больше ничего не связывает. Я не хочу видеть тебя рядом с собой!

‒ Не боишься, что я пожалуюсь твоему отцу? ‒ глаза Пэнси недобро сощурились.

‒ Жалуйся! Мне надоело тебя терпеть только из желания порадовать отца. Лучше один раз пережить его гнев, чем постоянно слушать твою трескотню!

Паркинсон громко выдохнула и побледнела. С нее сразу слетела вся напускная храбрость. Перед Драко стояла просто влюбленная отвергнутая девочка.

‒ За что ты так со мной? Что я тебе сделала? ‒ и Пэнси неожиданно всхлипнула.

Драко стало стыдно, но только на мгновение. Она настолько его достала, что ни на какую жалость к ней Малфой был уже не способен. Ему казалось, что Пэнси сполна заслужила свалившиеся ей на голову страдания только тем, что силой попыталась навязать свое общество. Она ведь с самого начала знала, на что шла, вот пусть и получает.

‒ Навязалась ты мне! Прицепилась, как клещ! ‒ Драко выплюнул это в бледное лицо Пэнси с дрожащими губами, он испытывал почти физическую радость от вида ее страданий. Все-таки подростки жестоки, пусть даже обладающие магическими способностями.

‒ Драко… ‒ голос ей изменил и сорвался.

Малфой отвернулся и молча пошел в спальню мальчиков. Бочку меда его приподнятого настроения подпортила ложка дегтя от общения с Пэнси.

В дверях стоял Блейз Забини.

‒ Ты не думаешь, что слишком жесток с ней? Она ведь тебя любит, ‒ тихо спросил он у Малфоя.

‒ Я ее не люблю. И не любил никогда. Она это знала. Но ты сам видел, что не отходила от меня ни на шаг, покою не давала. Я тоже человек, мне тоже отдыхать надо.

Блейз только вздохнул. Он и сам не одобрял поведения Паркинсон, и не раз говорил об этом и ей, и Драко. Но что поделать, если Малфой только злится, а Пэнси вообще не хочет слушать?

‒ Я понимаю, но ей же больно…

‒ Справится! Она не хрупкая девочка, чтоб ее беречь.

С этими словами Драко ретировался в душ, чтобы избежать нравоучений и спокойно подумать о том, что теперь они с Гермионой вместе, а это настоящее счастье.


* * *

Гермиона все еще дрожала от холода и страха за Гарри. И зачем ее только сунули в это озеро? Почему именно она? Неужели у Крама других друзей нет? Девушка шла по коридору от Больничного крыла. Мадам Помфри настояла на осмотре всех участвовавших в испытании, так что пришлось посидеть у нее. Гермиона выпила согревающее зелье и была благополучно отпущена в свою комнату.

‒ С тобой все в порядке? ‒ услышала она за спиной голос, от которого по спине сразу побежали мурашки.

‒ Да, а ты волновался? ‒ Гермиона обернулась и сорвала поцелуй с бледных губ Малфоя.

‒ Безумно, ‒ и, судя по взгляду, он не шутил. ‒ Как только понял, что они сунули тебя в озеро... Брр... Кошмар! И с чего бы это подсовывать тебя Краму?

‒ Ты милый, когда волнуешься, ‒ они стояли в пустом коридоре, но Гермионе все равно было не по себе от того, что их могут увидеть... ‒ И я не знаю, почему они меня выбрали, как будто у него нет друзей в Дурмстранге, для Флер вон вообще сестру из Франции привезли!

‒ Вот, могли бы и ему кого-нибудь из Болгарии привезти и не трогать мою Гермиону! Ох, уж этот Людо Бегмен... Отец всегда его недолюбливал!

‒ По-моему, Людо забавный, ‒ неуверенно заметила девушка.

Она стояла, прижавшись спиной к стене, а Драко над ней.

‒ Черт с ним, с Бегменом, я так соскучился! Если бы не твоя любовь к библиотеке, мы могли бы больше времени проводить вместе!

‒ Я бы хотела, Драко, ты же знаешь, но учиться надо, и экзамены еще никто не отменял!

‒ Как можно думать про экзамены, когда до них еще куча времени? ‒ Малфой улыбался ей.

‒ Я начинаю думать об экзаменах со второго сентября, даже с первого, еще в поезде!

‒ Не думай о них, думай, что мы вместе, ‒ Драко наклонился к ней совсем низко, почти касаясь носом ее лица. ‒ Думай, что я люблю тебя и хочу быть с тобой!

‒ Я тоже тебя люблю, ‒ успела прошептать Гермиона, прежде чем он впился в нее поцелуем, жадным, как всегда. У нее создавалось впечатление, что Малфой никогда с ней не нацелуется, все время будет хотеть большего.

Сквозь заволокший разум любовный туман до нее долетел тихий вскрик. Грейнджер тут же оторвалась от Драко и увидела спину удаляющейся Джинни Уизли. «Вот черт!» ‒ пронеслось в голове.

‒ Прости, я должна ее догнать! ‒ бросила Гермиона Малфою и кинулась следом за подругой.

Она вспомнила, как верно Джинни скрывала ее намерение идти на Святочный Бал с Крамом, и ей стало стыдно. Надо было сразу все рассказать подруге, она, может, и посоветовала бы что-нибудь.

‒ Джинни, подожди, послушай! ‒ Гермиона поймала ее за локоть и сумела, наконец, остановить. Уизли резко повернулась к ней, так что волосы ее взметнулись и описали полукруг, и сложила руки на груди.

Грейнджер выдохнула и попыталась собраться с мыслями, но в голове было пусто. Она просто стояла и смотрела в сердитые ярко-карие глаза.

‒ И когда ты собиралась нам сообщить? ‒ холодно поинтересовалась Джинни.

‒ Прости, что не сказала, ‒ тихо выдавила Гермиона. ‒ Я боялась, что вы не поймете.

‒ И правильно боялась! Ладно, Крам, он соперник Гарри, но не враг! А Малфой?! Он же терроризирует вас с первого курса! Он постоянно тебя оскорбляет!

‒ Джинни, он не такой! Мы дружим с первого курса, он всегда был добр ко мне, но за что-то очень не любит Гарри. Я пыталась его переубедить, но это невозможно. Про меня он говорил что-то плохое, только, когда мы ссорились, и то, ничего серьезного…

‒ Правда? Он тебя грязнокровкой величает постоянно… Может, для тебя это ласковое имя?

‒ Нет, все не так! Он любит меня, и… я его…

Джинни побледнела. Она могла сколько угодно убеждать подругу в нечестности Малфоя, но если Гермиона любит его, с этим уже ничего нельзя сделать.

‒ Ты серьезно? ‒ на лице сестры Рона был написан настоящий шок.

‒ Да, я люблю его, и это взаимно.

‒ В его взаимности я могу сомневаться, уверена, это часть какого-то плана, который еще выйдет тебе боком, но если ты любишь его… здесь уже не поможешь…

‒ Джинни, ты его не знаешь, он лучше, чем хочет казаться. И… не говори мальчикам, они не готовы это принять.

‒ Хочешь, чтобы они узнали так же, как я?

‒ Нет, я сама скажу им, когда придет время… Но сейчас еще рано.

‒ Ладно, решай сама. Ты моя подруга, и я тебе доверяю. Тебе, а не этому хорьку!

‒ Спасибо, Джинни, ‒ большего Гермиона требовать не могла. Они вместе отправились в гостиную Гриффиндора, но молча. Обе переваривали произошедшее.


* * *

Март выдался сухой и ветреный. Однако настроение у Гермионы было приподнятое. Их отношения с Драко развивались лучше некуда. Он был сама галантность. Теперь девушке казались глупостью все ее страхи. Конечно, сказать Гарри и Рону она так и не решилась и сомневалась, что вообще решится, чем вызывала молчаливое осуждение Джинни. Однако Гермиона успела рассказать юной мисс Уизли историю их дружбы с Драко, и она, кажется, немного оттаяла.

Стояла пятница, последней парой было зельеварение со слизеринцами. Девушка шла почти счастливая. Сидеть с Малфоем или открыто разговаривать она, конечно, не может, зато переглядываться с ним ‒ пожалуйста. А на говорящие взгляды оба они за время учебы и своей дружбы стали мастерами.

У двери в кабинет Снейпа столпилась кучка слизеринцев во главе с Пэнси Паркинсон. Они читали какой-то журнал и смеялись, но у Малфоя смех был совсем ненатуральный, а какой-то злой.

‒ Глядите-ка, наши голубки идут! ‒ крикнула Пэнси. Кучка распалась. В руках у Паркинсон оказался «Ведьмин досуг». ‒ На-ка, Грейнджер, почитай, тебе понравится! ‒ журнал полетел в Гермиону, но девушка успела его поймать.

На зельеварении друзья, как обычно, уселись за последней партой. Статью, которую имела в виду Пэнси, они нашли быстро. Это был очередной опус мерзкой Риты Скитер. На этот раз Гермиону называли разбивательницей сердец, мол, охотится за знаменитостями, одного Гарри Поттера оказалось мало, она еще и Виктора Крама подцепила.

У друзей эта статья вызвала только смех. Чего еще ждать от Риты Скитер? Только гадостей!

Они преспокойно резали ингредиенты для зелий и болтали, когда Снейп обратил внимание на их разговор.

‒ Ваша жизнь, мисс Грейнджер, без сомнения, полна любопытных событий, ‒ раздался ледяной голос, ‒ но не следует обсуждать ее на уроках. Минус десять очков Гриффиндору.

Профессор незаметно зашел к ним за спины и увидел еще и открытый журнал «Ведьмин досуг».

‒ А, так вы еще и журналы на уроках читаете! ‒ прибавил Снейп и взял со стула «Ведьмин досуг». ‒ Еще минус десять очков Гриффиндору. Ах, ну, конечно… ‒ он увидал статью Скитер, и у него заблестели глаза. ‒ Поттеру и дня не прожить без газетных вырезок о собственной персоне…

Зачитывание с язвительными комментариями продолжалось еще какое-то время, причем Малфой уткнулся лицом в учебник. Ему явно было неприятно, что о его девушке такое говорят, пусть даже они и встречаются тайно.

‒ Пожалуй, лучше будет вас троих рассадить, а то вы больше заняты своими любовными похождениями, а не зельями. Вы, Уизли, останетесь здесь. Мисс Грейнджер сядет вон там, с мисс Паркинсон. А Поттер передо мной, за первой партой. Ну, живее! ‒ закончил издеваться Снейп.

Гермиона, вся трясясь от гнева после пережитого, опустилась рядом с Пэнси Паркинсон. Девушка, похожая на мопса, посмотрела на нее с нескрываемым торжеством.

‒ Получила, Грейнджер? Так тебе и надо!

‒ Мне-то что, я знаю, что это ложь, мне не обидно. А вот ты осталась без кавалера, ‒ Гермионе хотелось задеть самодовольную слизеринку, отомстить не столько за себя, сколько за прячущего глаза в книгу Малфоя, как бы странно это ни звучало.

‒ Ты думаешь, что он всегда будет с тобой? Он поиграет и вернется! Его отец никогда не позволит ему быть вместе с грязнокровкой!

‒ Почему тебя так заботит, что я грязнокровка? Может, тебе кроме чистоты крови и похвастаться нечем?

‒ Да, что ты о себе возомнила?! Я в тысячу раз лучше тебя, и Драко это быстро поймет, вот увидишь!

‒ Пока я вижу, что он понял, что я лучше тебя! ‒ огрызнулась Гермиона.

Пэнси на это сказать было нечего, и они работали в полном молчании до конца урока.

Когда ученики составляли свои котлы в шкафы и разбирали ингредиенты, Малфой подошел к Гермионе и тихо шепнул:

‒ Не обращай на все это внимания, я знаю, что это ложь.

‒ Я и не обращаю, мы с Пэнси мило побеседовали и решили, что я лучше нее в тысячу раз.

Драко удивленно посмотрел на Гермиону. Он прекрасно знал Паркинсон, и знал, как она на него обижена.

‒ Я в этом не сомневался, но она...

‒ То, что ты ушел от нее ко мне, стало самым весомым аргументом, ‒ и Грейнджер улыбнулась Драко улыбкой победительницы. Все-таки приятно чувствовать собственное превосходство.

Глава опубликована: 10.03.2017

Глава 40

Вторая половина четвертого курса прошла для Гермионы в счастливом тумане. Она была влюблена и любима, это чувствовалось и пьянило не хуже вина. Грейнджер только теперь ощутила себя на своем месте. Конечно, скрывать отношения с Драко от Гарри и Рона не могло быть хорошей идеей, но пока трусость пересиливала. А трагические события конца учебного года и Турнира Трех Волшебников и вовсе отбили желание волновать Гарри по пустякам.

В своих попытках не забросить учебу и вместе с тем побольше времени уделять Драко, Гермионе совсем не хватало времени на Виктора. Его это расстраивало, она это видела, но ничего не могла поделать. Крам должен был уехать из Англии, поэтому будущего у них просто не могло быть. К тому же она любила Драко.

Однако не попрощаться с Виктором перед его отъездом Гермиона все же не могла. Они встретились на берегу Черного озера, с этого места открывался живописный вид на корабль Дурмстранга.

‒ Герм-им-ум… ‒ и Виктор смущенно замолчал, потому что так и не смог научиться выговаривать ее имя.

Грейнджер тепло ему улыбнулась.

‒ Я буду по тебе скучать, ‒ признался Крам.

‒ Я по тебе тоже, ‒ и это даже не было ложью.

‒ Ты для меня много значишь. Я бы очень хотел забрать тебя с собой и не отпускать.

‒ Ох, Виктор… ‒ Гермионе очень не хотелось причинять ему боль, как она причинила Перси, он этого не заслужил. ‒ Давай будем просто друзьями. Большего я не могу тебе дать.

‒ Я знаю, ‒ Крам понурил голову. ‒ У тебя есть парень, тот блондин…

‒ Да, и мы любим друг друга.

‒ Я желаю вам счастья, ‒ но прозвучало это не очень искренне.

‒ Спасибо, Виктор.

‒ Я могу тебе написать? Ты мне ответишь?

‒ Конечно, пиши, и я всегда отвечу! ‒ кажется, у нее появлялся еще один несостоявшийся парень в качестве друга по переписке, это превращается в традицию?

‒ Я могу надеяться, что когда-нибудь заманю тебя в гости? ‒ осмелел Крам.

‒ Может быть, ‒ не стала разубеждать его Гермиона. ‒ В этой жизни все возможно!

Они расстались хорошими друзьями, хотя в душах и собрался осадок разочарования. Грейнджер было неприятно причинять боль Виктору, а он явно хотел от нее большего.


* * *

«Хогвартс-Экспресс», привычно стуча колесами, полз от волшебного замка к обычному шумному Лондону. Еще один год, полный приключений, остался позади. Кончился Турнир Трех Волшебников, разоблачен Барти Крауч-младший, притворявшийся Аластором Грюмом... Вот только на душе было неспокойно, Волан-де-Морт вернулся, от этого холодок пробегал по спине. Настоящая война началась, не те детские игры с философскими камнями и василисками, а страшные и черные дни, полные страха и смерти. Министерство магии просто вынуждено будет признать правоту Гарри, у них не будет выбора!

Однако, сидя в купе знакомого поезда, Гермиона испытывала не страх, а торжество. Она наконец-то разгадала секрет Риты Скитер. Зловредная журналистка оказалась незарегистрированным анимагом и превращалась в жука. Девушка посадила ее в банку, наложив на нее чары неразбиваемости, чтобы Скитер не могла превратиться в человека. Она выпустит ее в Лондоне, но с рядом условий...

Гермиона как раз рассказала об этом Гарри и Рону, когда дверь купе раскрылась. За ней стоял Малфой вместе с Креббом и Гойлом. Грейнджер захотелось встать и обнять его, почувствовать вкус его поцелуя, но тайна по-прежнему сохранялась. Они могли любить друг друга как угодно сильно, но магический мир еще не готов принять союз маглорожденной подруги Гарри Поттера и чистокровного сына Пожирателя Смерти.

‒ Очень умно, Грейнджер, ‒ произнес Драко. Голос его звучал так, что никто, кроме нее самой, не в состоянии был услышать в нем нотки гордости. ‒ Итак, ты поймала какую-то жалкую корреспонденточку, а Поттер ‒ снова любимчик Дамблдора. Большое дело.

Кребб и Гойл осклабились, а Драко счел своим долгом широко ухмыльнуться. Гермиона видела, что он напряжен и чем-то взволнован, это не давало ей покоя. Он не стал бы приходить к ним просто так. Конечно, от удовольствия позлить Гарри и Рона Малфой никогда не откажется, но сейчас им двигало что-то большее, и Гермиона хотела узнать, что именно.

‒ Пытаемся не думать об этом, да? Пытаемся сделать вид, что ничего не случилось?

«Он получил известие от отца!» ‒ догадалась Гермиона. Она рассказала ему, что случилось с Гарри, почти сразу, как узнала сама. Но Драко ничего не было известно о возрождении Волан-де-Морта, хотя Поттер утверждал, что видел Люциуса в числе вернувшихся к хозяину Пожирателей Смерти. Он решил написать отцу и спросить, видимо, получил ответ уже в поезде и не смог не прийти. Что же такого написал Малфой-старший?

‒ Убирайся, ‒ бросил Гарри Драко, чем не порадовал Гермиону. Иногда друзья казались ей просто слепыми.

‒ Ты на стороне проигравших, Поттер! Я предупреждал тебя! Я говорил тебе, что нужно тщательно выбирать себе компанию, помнишь? Когда мы встретились в поезде в первый день в Хогвартсе? Я говорил тебе, не общаться с этими отбросами! — он дернул головой в сторону Рона. — Слишком поздно, Поттер! Они умрут первыми, когда Темный Лорд вернется! Грязнокровки и маглолюбцы будут первыми! Нет… вторыми, первым был Диггори…

Гермиона невольно вздрогнула. Вот, что сказал ему отец! Они все в опасности, особенно маглорожденные волшебники, Тот-Кого-Нельзя-Называть их не пощадит, поэтому Драко и прибежал к ним. Он не может заставить себя помириться с Гарри, поэтому так и разговаривает, но она-то прекрасно его знает и не обижается, ей ясен скрытый подтекст. Они все в страшной опасности! Лорд Волан-де-Морт вернулся мстить.

В купе раздался взрыв, похожий на разрыв десятка фейерверков. В Малфоя, Кребба и Гойла попало сразу по несколько заклинаний. Сама Гермиона целилась в Гойла, и только потому, что Гарри и Рон стояли рядом с поднятыми палочками. В купе вошли Фред и Джордж Уизли. Малфой не закрыл дверь, и они слышали и тоже атаковали.

‒ Я подумал, что стоит проследить за этот троицей, ‒ заметил Фред. Входя, он наступил на Гойла, что Гермиону не заботило, но Джордж прошелся по Драко, что ее, разумеется, не порадовало.

‒ Интересный эффект, ‒ заметил Джордж, глядя на Кребба. ‒ Кто применил заклятие «Фурункулюс»?

‒ Я, ‒ признался Гарри.

‒ Странно, ‒ весело произнес Джордж. ‒ Я использовал «Ножное заклятие». Похоже, их нельзя смешивать. Теперь у этого типа все лицо покрыто маленькими щупальцами. Ладно, давайте выкинем их отсюда, они не украшают купе.

Рон, Гарри и Джордж выволокли Малфоя, Крэбба и Гойла в коридор.

Спустя несколько минут, услышав историю взаимоотношений близнецов с Людо Бегменом, оказавшимся не таким хорошим, как она думала, Гермиона сумела выйти из купе. Троица все еще лежала на полу. Странно, что на них никто не наткнулся.

От попадания двух, а то и трех заклятий, Драко весь посинел и так и не пришел в сознание, но был явно жив. Девушке пришлось приложить немало усилий, прежде чем он принял нормальный оттенок и сел, закашлявшись.

‒ Осторожно, ‒ Гермиона положила ему руку под спину и помогла встать.

‒ Я думал, что хоть ты на нас не нападешь, ‒ обиженно протянул Драко.

‒ Я целилась в Гойла и попала в него, он мне никогда не нравился.

‒ Мне тоже, но по статусу положена свита, ‒ оба прыснули от смеха.

Гермиона с трудом поставила еще шатающегося Малфоя на ноги.

‒ Голова кружится, ‒ пожаловался он.

‒ Это пройдет, не шутки когда в тебя попадает сразу несколько заклинаний! ‒ девушка с трудом довела его до туалета в конце вагона и закрыла за ними дверь. Так безопаснее, никто не увидит, да и воды для приведения в чувство достаточно.

Малфой опустил крышку унитаза и тяжело сел. Его явно мутило, но он никогда не показал бы этого Гермионе.

‒ Ты поняла, что я сказал в купе? ‒ тихо спросил он. ‒ Тебе грозит опасность, всем маглорожденным!

‒ Вы с Гарри меня защитите, ‒ стараясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее, ответила Гермиона.

‒ Я постараюсь, ‒ серьезно ответил Драко. ‒ Но и ты будь осторожна!

‒ Обязательно.

Она стояла, привалившись спиной к двери, и улыбалась ему. Волнение за его самочувствие постепенно отпускало.

‒ Знаешь, я просто не переживу еще одно лето, довольствуясь только письмами, ‒ произнес Малфой. Он поднялся и подошел к Гермионе почти вплотную. Его дыхание обожгло кожу ее щеки.

‒ Так приходи в гости! Я к тебе не могу, но моим-то родителям наплевать на чистокровность. Смогу показать тебе магловский Лондон...

‒ Правда? ‒ с надеждой спросил он.

‒ Конечно, я всегда тебе рада, ‒ Гермиона оторвала полоску бумажного полотенца и, превратив кусок мыла в карандаш, написала свой адрес. ‒ Держи, только не потеряйся!

‒ У вас есть камин? ‒ спросил Драко, он даже обрадовался перспективе увидеть ее дом, ее комнату, ее родителей. Ну и пусть, что это маггловская семья, зато это делает их с Гермионой еще ближе друг к другу.

‒ Да, в гостиной, только не посыпай там ковер пеплом, мама будет в ужасе!

‒ Не буду, ‒ и он впился в ее губы. Драко сам не мог бы объяснить, как жил без этого? Теряя ее осенью, когда она попросила оставить ее в покое и довольствоваться Паркинсон, он чувствовал боль, но даже тогда не понимал до конца, от какого счастья отказывается. Рядом с ней даже дышать было легче. «Я буду самым большим идиотом во всем магическом, да и не магическом тоже, мире, если когда-нибудь добровольно откажусь от нее, от моей милой девочки!» ‒ думал Малфой, целуя Гермиону чуть ли ни с остервенением. Ему было пятнадцать, и он еще не знал, что иногда судьба играет злые шутки, и встает вопрос куда более важный, чем удовлетворение собственных желаний...

Глава опубликована: 18.03.2017

Часть 5. Отдел тайн

Глава 41

Каникулы лета 1995 года начались для Драко Малфоя неожиданно приятно. Даже его неповиновение в вопросе личных отношений с Пэнси Паркинсон прошло почти незаметно. Отец, конечно, не мог простить вопиющего непослушания, но у него были дела поважнее.

Темный Лорд вернулся. Министерство Магии в это не верило, «Ежедневный пророк» обвинял Альбуса Дамблдора и Гарри Поттера во лжи, но в имении Малфоев иллюзий не было. Люциус присутствовал при возвращении Волан-де-Морта из мертвых. Хотел он продолжать служение или нет, верил он в идеалы Повелителя или не верил — не имело значения. Не примкнуть к сторонникам вернувшегося Лорда было бы просто опасно. Малфоя и так третировали за соглашательство, приспособленчество, а особенно за дневник Тома Реддла, подброшенный два года назад Джинни Уизли.

Люциус, как и всегда, предпочитал ни с кем свои трудности не обсуждать. И если жене он еще сказал пару слов шепотом сквозь стиснутые зубы, то Драко ничего кроме самых общих сведений знать не полагалось. Его это в принципе устраивало. Малфой-младший, в отличие от отца, в политику не стремился, он вообще не мог сказать, с чем хочет связать свою судьбу. Особенной тяги ни к чему не было, как и выдающихся способностей. Но думать об этом было еще рано, по мнению Драко.

Только однажды он подслушал разговор отца с Патриком Ноттом. И не хотел совать нос не в свое дело, но интонации Люциуса были настолько нехарактерными, что волей-не волей заинтересуешься.

‒ Он в гневе! Ты понимаешь? Все, кто не пошел в Азкабан, все — предатели! Думаешь, он нас простит? Как бы не так! Он не способен на прощение! ‒ если б это говорил не Люциус, то Драко подумал бы, что у человека начинается истерика.

‒ Ты преувеличиваешь. Пока нам ничего не сделали, ‒ рассудительно заметил Нотт, хотя спокойствия в его голосе не слышалось тоже.

‒ Пока! Это потому, что основные еще у дементоров. Но он их освободит. Не сомневайся даже! Пока ему нужны хоть какие-то слуги. Даже Петтигрю, и тот в фаворе. Уж большее ничтожество придумать сложно!

‒ Из Азкабана бежать удалось только Сириусу Блэку. Больше никому. Почему ты думаешь, что наши смогут сбежать? ‒ продолжал взывать к рациональности Патрик Нотт.

‒ Сами — не смогут, но Лорд им поможет. Для него нет ничего невозможного. Он был мертв 14 лет! И вернулся.

‒ Он не умер, а только развоплотился.

‒ Какая к соплохвостам разница?! ‒ Люциус почти кричал, но шепотом, так, что Драко приходилось напрягать слух. Он никогда не видел отца в таком состоянии, да и сейчас не видел, только слышал.

‒ Ты драматизируешь ситуацию, Люциус. У нас есть время загладить свою вину. За столько лет у Лорда почти не осталось не запятнавших себя сторонников.

‒ Белла…

Нотт шумно выдохнул, словно разом потерял самообладание.

‒ Она и раньше была чокнутой, а что с ней стало в Азкабане… ‒ его голос сорвался. ‒ Не хотел бы я с ней столкнуться.

‒ Боюсь, что нам придется…

Этот разговор заставил Драко задуматься над сложностью ситуации. Его отец никогда и ничего не боялся. А тут он дрожал как первокурсник на зельеварении перед гневом Лорда и новой встречей с тетей Беллатрисой. Малфой-младший не мог понять, что такого ужасного происходит, однако заражался отцовским отчаянием. Впереди их семью не ждало ничего хорошего, и Драко отчетливо это понимал.

Однако ему самому улыбалась удивительная возможность побывать в маггловском Лондоне. И раньше Малфой посчитал бы это позором для себя. Но дружба с Гермионой многое в его мировоззрении поставила с ног на голову. Теперь он просто жаждал посмотреть на ее жизнь, на ее мир. Это казалось даже интересным.

Драко впервые ступил в камин и назвал Гермионин адрес в самом начале июля. Ее дом подключили к каминной сети, как и дома других магглорожденных учеников Хогвартса, просто на всякий случай, вдруг понадобиться экстренная связь с родителями.

Гермиона в маггловской одежде выглядела необычно, но от этого не казалась менее родной и любимой. Драко сжал ее в объятиях, как только вышел из камина, и так и не отпустил бы, если б не вежливое покашливание Джин Грейнджер.

Малфой раньше не сталкивался с магглами. Он, конечно, видел их, но не разговаривал, не пытался понять. Теперь же ему предстояло познакомиться с двумя взрослыми неволшебниками, которые знать не знали ни о какой магии большую часть жизни.

И все оказалось на удивление просто, естественно и интересно. Драко окунулся в новый для него мир, который ему и в голову не приходило исследовать. Но ради Гермионы стоило разобраться, ведь маггловская реальность навсегда в ее крови.

Дом Гермионы оказался маленьким, но очень уютным. В нем не было роскоши, величественной красоты и древности, которые отличали поместье Малфоев. Ни картин в тяжеленных рамах, ни рыцарских доспехов, ни портьер с золотой бахромой, ни пологов над кроватями, ни серебряной посуды, ни коллекции оружия на стенах, ни многого другого. И хозяйничали Гермиона с мамой сами, без домовых эльфов. Но тонкие занавесочки, салфеточки, статуэтки и неподвижные фотографии счастливых людей, разномастные тарелки, подушки на стульях — все это выглядело очень мило и органично вписывалось в представление Драко о Гермионе.

И, конечно, книги! Весь дом Грейнджеров был завален самыми разными книжками. Даже магическими, которые накупила Гермиона. Любовь к чтению явно передалась ей от родителей. Во время второго посещения этого дома Драко удалось покопаться в этих книжных богатствах. Многие маггловские книги имели очень необычные названия, и Гермионе приходилось рассказывать ему, что такое теория вероятностей или менеджмент. Однако это было очень увлекательное занятие, листать книги, натыкаясь на закладки и пометки хозяев.

В первый же вечер Малфою удалось познакомиться с Грейнджерами. Они немного смущались его, потому что раньше знали только Уизли и Гарри, и то ни с кем тесно не общались. Драко же совершенно не был на них похож. Но он вел себя подчеркнуто вежливо и старался понять, как можно лечить зубы без помощи магии. Гермиона посматривала на него с одобрением.

После этого Драко стал часто наведываться в дом к Грейнджерам. Его всегда чем-то угощали, порой куда-нибудь водили. Так Малфой спустился в Лондонское метро, увидел маггловское кино и посетил Британский музей. Гермиона с радостью была его провожатой в мир, которого он не знал и который теперь открывал ему завораживающие тайны.

Малфой надеялся не встретить никого из Хогвартских учеников, которые их знают, и удача им сопутствовала. Было так легко не думать об отце, а ходить за руку с Гермионой и представлять, что они больше могут не прятаться, а открыто быть вместе всегда. Насколько проще бы все было, будь она чистокровной!

Драко нравилось просто гулять по маггловскому Лондону и тихому уютному Иверу. Быть рядом с Гермионой, по-детски верить, что никто ее не отнимет — вот где счастье. Вот только реальность была сурова. Уже в первый приезд Драко, когда они остались одни, Гермиона спросила его о том, что слышно о возвращении Лорда.

‒ Отец боится, ‒ признался Малфой, опуская голову под тяжестью навалившихся мыслей. ‒ Он считает, что Лорд накажет нас за предательство отца. И что Лорд поможет своим сторонникам бежать из Азкабана. Не знаю, насколько это реально.

‒ Я тоже не знаю. Но какие планы у Того-Кого-Нельзя-Называть? Почему он еще не объявился?

‒ Не знаю. Отец ничего об этом не рассказывает. Я лишь подслушал его разговор с Ноттом, в смысле с Патриком, отцом нашего Теда. Мистер Нотт верит в лучшее, что они смогут выслужиться. Отец не верит. Но больше я ничего не знаю.

‒ Почему ты не пытаешься узнать? ‒ недоумевала Гермиона. ‒ Это же важно!

‒ Важно, не спорю. Но мне тоже страшно! Потому что я понимаю, что Лорд не пощадит не только отца, но и меня, и маму. Я не знаю, что он может придумать. И все это слишком сложно. Зачем думать об этом и накручивать себя, если мы все равно еще ничего не знаем. Давай решать проблемы по мере их поступления.

И проблемы еще не поступили, и можно было представить, что никакого Лорда нет, а есть их любовь, лето, уютный дом в Ивере, мороженое и домашнее печенье, куча книг и неподвижные фотографии со счастливыми улыбками. Драко и Гермиона тоже делали такие фотографии. Малфой взял себе несколько и спрятал глубоко в своих вещах, чтобы никто никогда не нашел. Воспоминание о мгновениях счастья, которые ему подарила жизнь.

В один из вечеров они долго сидели в комнате Гермионы и целовались. Драко понимал, что пора уходить, но просто не мог оторваться. Он весь горел, сам не до конца осознавая, что это. Конечно, он не был профаном в отношениях полов, но одно дело слышать, а другое — испытать на практике. Гермиона, мягкая и теплая, такая родная, совершенно расслабилась в его руках. Он испытывал физическое удовольствие от ощущения тяжести ее тела. Перед глазами плыл туман.

В какой-то момент Драко ощутил пальцами горячую кожу Гермионы, его рука, гладящая ее тело, оказалась под футболкой. Это было словно ударом тока и моментом просветления. Он хотел ее. Нет, восторженность детской любви никуда не делась, но пришло и нечто другое, взрослое, жаркое, желанное, плавящее вены и застилающее разум.

Но Гермиона сделала чуть заметное движение, и рука Драко снова касалась только ткани футболки.

‒ Прости! ‒ он дико смутился и не знал, куда деть глаза.

‒ Все хорошо, ‒ и Гермиона сама его поцеловала. Жарко, до дрожи.

Он ушел через пару часов, и дома встретил недовольный, взволнованный взгляд матери.

‒ Я уже хотела вызвать через камин миссис Кребб, чтобы она отправила тебя домой, ‒ поджав губы, сказала Нарцисса.

Драко, еще разгоряченного и чувствующего вкус поцелуев Гермионы на губах, словно холодной водой окатили. Что если мама действительно вызв