Страница фанфика
Войти
Зарегистрироваться


Страница фанфика

До обеда 15 раз

Этот фанфик никто не публиковал - подробнее

Автор:
Фандом:
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»
Рейтинг:
R
Жанр:
Повседневность, AU
Размер:
Миди | 78 Кб
Статус:
Закончен
Опубликован:
09.03.2012
Изменен:
09.03.2012
Читателей:
21
Саммари:
Никто не мог подумать, что два героя войны, один из которых считается мертвым, а другой не знает, куда деться от славы, выберут один и тот же дом, чтобы спрятаться от реальности.
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

До обеда 15 раз

Глава 1.


Можно сказать, что все в нашей жизни начинается со встречи. В то утро, когда очередная встреча в моей жизни снова переворачивает все с ног на голову, я в седьмой раз за неделю пытаюсь начать жить с чистого листа. Я поздно встаю, потому что теперь мне не нужно вставать рано и пытаться чему-то научить кучу недоумков, наливаю себе чаю вместо привычного горького кофе, и уже почти собираюсь с духом открыть тяжелые шторы и впустить солнечный свет, как раздается стук в дверь. Гостей я не жду, потому что официально мертв, — так гораздо спокойнее. Логика говорит, что это какой-нибудь торговец всякой мелочью или кто-то из сферы муниципальных услуг, но интуиция подсказывает, что на самом деле все гораздо хуже. После пары секунд борьбы с собой я иду и открываю дверь.

— Что надо? — сразу проявляю вежливость, даже не посмотрев, кто там.

— Сэр, я ваш… — и тут мы видим друг друга. Вероятно, жильцы дома могут насладиться нашими криками:

— Поттер?!

— Снейп?!

Глаза Поттера за очками дали бы сейчас фору и блюду под арбуз, но не думаю, что я выгляжу многим лучше.

— Вы живы, — тихо говорит он, прислонившись к стене.

— Вы тоже, — отдаю я должное его способности выплывать из любого дерьма. — А раз мы оба живы и все хорошо, то на этом и закончим, — улыбаясь, ну, вы, наверное, смотрели эти маггловские фильмы про вампиров, я захлопываю дверь. Потом начинаю считать про себя. Ровно на тринадцати раздается крик:

— Эй! — и Поттер начинает долбить не то кулаками, не то ботинками по моей несчастной двери. Открывать снова я не собираюсь. Однако наш герой не стесняется воспользоваться «Алохоморой» и ввалиться в мою прихожую.

— Это статья, Поттер. Взлом и прочее, — просвещаю я его. Трудно избавиться от привычки учить. Преподаватель — это не просто профессия, это стиль жизни. Поттер какое-то время смотрит прямо перед собой, явно не зная, что делать, а потом вдруг произносит:

— Сэр… может, выпьем кофе? — и добавляет: — По-соседски…

Тут ситуация медленно начинает доходить и до меня:

— Вы мой новый сосед? — уточняю я, даже не борясь со скверным предчувствием. Он в ответ только кивает. Какой уж тут кофе? Виски. Бутылки три.

Мы в молчании идем на кухню, где я выплескиваю остатки остывшего чая в раковину. А потом делаю нам кофе. Растворимый.

— К кофе ничего нет, — замечаю я без особого сожаления, отпивая из чашки. В случае с плохим напитком сложнее всего сделать первый глоток. Схожие затруднения испытывает и Поттер, не зная, как начать разговор со мной. Мы не виделись три года, а последняя наша встреча состоялась при крайне драматичных обстоятельствах. Я умирал от укуса змеи, а он должен был в скором времени совершить самоубийство на пользу всему миру.

— Знаете… а ваши воспоминания разбились, — вдруг ляпает он, и на его щеках появляется румянец. — Ну, то есть, не воспоминания. Сосуд, где они были. А мысли просто не удалось снова собрать… — он в последний момент сдерживается, что бы не всплеснуть руками.

— Очень приятно это слышать. Вы знаете, с чего начать разговор, — приподняв бровь, говорю я ему. На самом деле честнее было бы ответить: «Я в курсе», или «Да, ритуал предполагал именно такой финал», а может быть что-то вроде: «Это спасло мне жизнь. Да, да, именно ту, с которой я теперь не знаю, что делать».

— Снейп… — глубоко вдохнув, начинает Поттер.

— Вы уже допили свой кофе, — тут же прерываю я и поднимаюсь. — Мне кажется, вам пора.

И тут, — я, признаться, давно жду этого момента, — его выдержка заканчивается, и, резко опустив чашку на блюдце, Поттер начинает кричать:

— Какого черта, Снейп? Все думали, что ты умер, а я встречаю тебя вполне живого в маггловском Лондоне. Теперь ты…

— Ты поздновато начал орать, не находишь? Я был уверен, что представление начнется раньше.

— Ну… — он вдруг смущается. — Я вообще-то давно догадывался, что вы тогда не умерли. Но… мы вот так случайно встретились, а вы выгоняете меня. Мне хотелось поговорить с вами, после того, как я увидел воспоминания, а выходит, все… — вдруг он замолкает, будто сказал что-то лишнее, и безнадежно качает головой. И уже без возмущения направляется к выходу.

— Снейп, — моя фамилия вместо «до свидания» или «прощай».

— Поттер, — с интонацией «я хочу тебе кое-что сказать». — Если вы действительно хотите со мной поговорить, зайдите в среду вечером.

Мне приятно видеть удивление на его лице, и только в самую последнюю секунду я успеваю напомнить себе, что улыбаться нельзя, и кривлю губы.



* * *

Утро понедельника, и — новая попытка изменить свои привычки. В очередной раз я терплю неудачу за неудачей, не считая моих мыслей о магическом мире. Я иногда жалею, что не рискнул вернуться туда после, когда все закончилось. Да, там, вне зависимости от того, какая сторона победила, меня бы ждала масса неприятностей, и это еще слабо сказано, но… Но у меня до сих пор начинает стучать в висках, когда с утра я провожу рукой по прикроватной тумбочке и не обнаруживаю там волшебную палочку. Эти головные боли — на самом деле, замена других. Обычно это называют «сердце щемит», но я не могу позволить себе такой роскоши. А против мигрени есть таблетки. Теперь у меня просто куча лекарств, и, если переборщить с дозой, то разговор с Поттером в среду вечером уже не состоится.

Вдруг, будто прерывая мои размышления, на улице начинает идти дождь; значит, у меня скоро опять закапает с потолка. У последнего этажа есть куча минусов и один плюс — цена. Чтобы не сходить с ума от звука изредка падающих капель, решаю доконать свой организм и выйти на улицу. Дойду до одного магазина, где, может быть, мне будут рады. Если мне повезет. Если я сам ничего не испорчу.

Десять минут по грязным узким переулкам, и я открываю дверь. Меня приветствует звонок колокольчика.

— Доброе утро, Энн, — обращаюсь я к девушке за прилавком. Ей около двадцати лет, у нее короткие рыжие волосы и пронзительно голубые глаза.

— А это точно вы? — удивленно уточняет она. — Слышать от вас «доброе» — это, по крайней мере, странно. У вас случилось что-то хорошее? — кстати, если она начинает говорить, то остановить ее уже невозможно.

— Нет, все плохо, как обычно, и даже хуже, — меланхолично заявляю я.

— О. Здравствуйте, мистер Снейп. Как я могла усомниться, что это вы? — с самым серьезным видом говорит она, но глаза смеются.

Я прихожу в этот маленький магазин слушать, как она говорит. Энн напоминает мне одного человека из моего прошлого. Человека, который мог бы сделать мою жизнь проще и понятней. Но я этого не допустил. От воспоминаний начинает болеть голова. И так каждый раз.

В конце концов, я покупаю упаковку плохого растворимого кофе и пачку дешевых сигарет. Всю жизнь не переносил табак, но, когда я нервничаю, то вдыхание сигаретного дыма — панацея. Я когда-то этим крайне удивил Регулуса Блека… Одно имя — и боль становится нестерпимой. Я иду домой.

Весь вечер сижу на темной кухне и глотаю сигаретный дым. Завтра я начну новую жизнь. Завтра.



* * *

Вторник проходит будто мимо. Я занимаюсь кипой бумаг и писем, скопившихся за последнюю неделю. Тут результаты очередных моих подработок в самых разных областях, начиная от печатного дела и заканчивая фармацевтикой. За все это время я так и не смог найти себе занятие по душе. Наверное, правы те, кто говорил, что у меня ее нет. Я мог бы неплохо зарабатывать, даже находясь не на своем месте, в чужом мире, но меня будто что-то останавливает. Изо дня в день продолжается одно и то же: окраина Лондона, пятый этаж, однокомнатна конура, гора счетов на столе и мерзкий черный кофе с утра. Без молока. Без сахара. Белое и сладкое — не то, что мне надо в жизни.

Бесконечный пессимизм с дозами самобичевания — то, что я могу позволить себе теперь, когда на это есть время. Когда ни на что другое нет сил.



* * *

Среда наступает слишком быстро. Я уже не хочу разговаривать с этим надменным придурком. Единственное, что меня утешает — на самом деле, мое общество ему тоже будет не особенно приятно. Надеюсь. Но хуже моей ненависти, отвращения, презрения, нежелания видеть его и уверенности, что он полное ничтожество, как и его отец… — я рад, что сын Лили жив. Я ему за это чуть ли не благодарен. То, что он снова может нарушить все законы и сломать мне дверь, то, что он вырос, то, что ему двадцать, а Темного Лорда больше нет — это все значит, что моя жизнь прошла не зря. И еще, когда я смотрю на него, я почти помню. И это значит, что его прихода я жду.


Глава 2.


Никогда бы не подумал, что Поттер будет снова молчать. Неужели он настолько неразговорчив? Или, быть может, я плохо помню, как он вел себя три года назад. Но, так или иначе, он вот уже с полчаса сидит в моей кухне, и с этим надо что-то делать.

— Говорите, раз уж пришли…

— Но… В конце концов вы сами меня пригласили, помните?

Лучше бы ему об этом не заикаться. Только Поттер может начать разговор с того, чтобы напомнить человеку о его глупости.

— Да. Но я считаю это своей ошибкой.

— Никогда не думал, что вы умеете признавать свои ошибки, сэр, — вздыхает он и снова замолкает. Это становилось невыносимым.

— Может быть, вы хотите поговорить о своей жизни? Поделиться переживаниями? Поведать, что у вас произошло за это время? — подсознательно я приготовился слушать про семейную идиллию.

— Вам это не интересно.

— Прекрасный разговор, мистер Поттер. Вам за него надо дать орден Мерлина.

На секунду в его глазах мелькает раздражение, и мне кажется, что он сейчас нахамит в ответ, но вместо этого он говорит:

— Спасибо, сэр, у меня уже есть… — и смеется. Я позволяю себе украдкой улыбнуться. И в кухне, среди немытой посуды и пакетов, становится легче дышать.

Капает кран. Ветер колышет шторку. Я слышу чьи-то шаги на лестнице.

— Так что вы хотели услышать? — в сотый раз задаю свой вопрос.

— Истории, — после недолгой борьбы с собой просто отвечает он. — Разные истории про… маму. Знаете, мне совсем никто не мог про нее рассказать. Или не хотел. Если бы вы согласились…

— А вы разве не хотите узнать, почему всё вышло так, обвинить меня во всем или спросить, как мне удалось выжить? — предпринимаю слабую и, по сути, глупую попытку сменить тему, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Что? А, нет, конечно. Я все и сам понял. Ну, может быть, кроме того, как вы спаслись, но вам, наверное, не очень хочется говорить про это…

Как ему всегда удается наугад бить по самому больному? Мысли, что он и о ритуале догадался, я не допускаю. Это было бы слишком, учитывая даже мое везение.

— Говорить про вашу мать мне хочется еще меньше, — резко отвечаю я. И с удивлением вижу, что Поттера мои слова не разозлили. Он ожидал их, наверное. — Если вы знали, что я так скажу, зачем пришли?

— Я не… знаю.

— Этим вы меня не удивили.

Во всей этой ситуации есть одна невыносимая вещь — я не могу выгнать его из своего дома. Потому что Поттер сейчас — единственная связь с «моим» миром. От него я могу узнать о том, что нового, о научных открытиях, просто спросить, как дела у кого-то из наших общих знакомых. И поэтому я буду с ним общаться. Пить кофе. Что угодно.

— Что происходит в магическом мире? В Хогвартсте? — спрашиваю я, и в голосе слышится гораздо больше жажды узнать ответ, чем я могу себе позволить.

— О. За три года многое произошло, — он улыбается. — Знаете, как это бывает? Когда долго не видишься? Произошло много, а с чего начать рассказывать, я не знаю. Школу восстановили. Все пришло в норму. По крайней мере, на первый взгляд. Многое еще предстоит изменить, конечно…

— Ясно…

— Знаете, давайте, я вам лучше в следующий раз газеты принесу, хорошо? — предлагает Поттер.

— В следующий раз? — чуть приподняв бровь, уточняю я.

— Да. В пятницу или на выходных. Вы не заняты?

— Я… Нет, в ближайшее время я свободен.

Некоторое время мы молча пьем холодный кофе.

— Рон и Гермиона поженились, — вдруг выдает это недоразумение.

— Для меня это очень ценная информация. Вы, я полагаю, тоже человек семейный?

— Да. Мы с Джинни тоже… — и доверительно добавляет: — От нее-то я и прячусь в соседней квартире…

— Не выдержали груза отношений? — ехидничаю я. Он молчит, но на самом деле все и так понятно. Поттер, наверное, никогда не думал об этом, но он совсем не создан для семейной жизни. Тем более, с такой женщиной, как Джиневра Уизли. Мне казалось, что их отношения не переживут войны. Пережили. Но это только его ошибка. И это не мое дело. Но кого я обманываю? Я слишком долго пытался решить все проблемы Поттера, и теперь процесс идет на автомате. Я уже готов предложить ему тысячу и одно решение. Не то чтобы он стал меня слушать.

— Мне пора домой, — звучит достаточно неожиданно. Но за окном уже давно стемнело.

— Да. Я думаю, вас там уже ждет вся семья, — подчеркиваю слово «вся». Не похоже, чтобы ему это понравилось.

— Да. Да…

— Поттер, иначе быть и не могло…

Это не ирония с моей стороны. Вообще-то я попытался его утешить.



* * *

За окном опять идет дождь. Такое вот лето в этом году. Пасмурное и грязное. В комнате темно и капает с потолка, более рабочую атмосферу и придумать сложно. Я просматриваю бумаги и делаю пометки на полях. В какой-то момент я, наконец, увлекаюсь сухим текстом и провожу несколько часов, читая псевдонаучные выкладки. Нет, какое-то зерно истины в документе, бесспорно, есть, но его недостаточно, чтобы стать открытием.

Отрываюсь от работы и оглядываю комнату. Мой взгляд останавливается на кастрюле, в которую капает дождевая вода, и пузыри, которые возникают на поверхности, напоминают мне о кипящем зелье. Вдруг — это как озарение — появляется план. И то, что я могу теперь сделать, — это куда более интересно, чем просить Поттера принести газеты. Правда, есть в этом проблема, которую будет трудно решить: как заставиться Поттера помогать мне?

И, сколько я ни думаю, идеальный способ не находится. К примеру, я мог бы рассказать ему о его матери, если бы не отдал самые яркие воспоминания в обмен на свою жизнь. Я мог бы стребовать с него за все те разы, когда спасал его жизнь, но это слишком нематериальный долг.



* * *

Вопрос доверия. Мне необходимо, чтобы Поттер не просто согласился мне помочь. Он и так уже знает про меня больше, чем хотелось бы. А я собираюсь увязнуть во всем этом еще глубже. Мне необходимы гарантии, что я могу ему верить. И сколько бы я об этом ни думал, могу найти только одно решение. На моей памяти Поттер всегда был верен своим друзьям. Правила, обещания — это все не для него. Но он никогда не предаст друга. Только сомнительно, что мы когда-то станем не то что друзьями, а хотя бы просто перестанем испытывать раздражение, находясь в одной комнате.

Вот что занимает меня, когда я пытаюсь в маленьком, захудалом книжном найти необходимую книгу. Почему-то в разделе деткой литературы все понятно и стоит по авторам, но как только дело доходит до науки и медицины, все меняется. Тут книги расположены по законам, неизвестным простым смертным.

— Добрый день, сэр! — неожиданно громогласно раздается у меня над ухом. Еще буквально год назад я бы дернулся и попытался достать волшебную палочку, но ко всему привыкаешь, и мне удается сдержать этот жест, который когда-то был рефлексом.

— Здравствуйте, — отвечаю я, пристально разглядывая девушку-консультанта, судя по бейджику.

— Вы не хотите приобрести новую книгу очень известного автора, прекрасного специалиста в своей сфере?..

Я оглядываю книжный и понимаю причину такого внимания к моей персоне.

— Нет, мисс, — отказываюсь я и отворачиваюсь с крайне мрачным видом.

— Мне кажется, что вам она как раз бы очень подошла! Я бы сказала… — девушка окидывает меня внимательным взглядом, от которого мне становится не по себе, — эта книга вам просто необходима!

— Вам это только кажется и, видимо, не от большого ума!

Но тут я вижу на самой верхней полке именно тот том, что пытался здесь обнаружить, и, буквально вцепившись в свою добычу, направляюсь к кассе. Когда я уже расплатился за покупку и почти убрался их книжного, моя навязчивая знакомая берет мой пакет и вкладывает туда ту книгу, что так упорно пыталась заставить меня купить.

— Это подарок от меня, сэр.

— Спасибо, — киваю я, а про себя думаю, что от таких подарков всегда только неприятности.

Я выхожу на улицу и, не удержавшись, достаю из пакета тот самый «подарок». С неподдельным удивлением читаю на обложке: «Как всех влюбить в себя». Однако, неприятное же я впечатление произвожу на окружающих, если мне уже готовы отдать эту книгу даром.

И да… Будь проклят тот час, когда я-таки решил прочесть первую главу этой книги. Потому что советы там дурацкие. Советы там отвратительные. И они выглядят именно так, как должны выглядеть, чтобы им хотелось следовать. Я клятвенно обещаю себе, что ни применю ничего из прочитанного на практике.


Глава 3.


Наша третья встреча в субботу вечером обещает превратиться в настоящий кошмар. Стоит только Поттеру переступить порог и начать мычать что-то невразумительное, как в моей голове тут же всплывает совет из книги: «если ни у кого из вас двоих не получается начать беседу — улыбайтесь». Я на секунду задумываюсь, смотрю на Поттера, который переминается с ноги на ногу в ожидании, пока я его приглашу пройти на кухню или в комнату, и легко усмехаюсь. Молодой человек судорожно сглатывает:

— Сэр… мне кажется, я не вовремя, может, я зайду попозже?

— Нет, что вы. Проходите, — я машу рукой в сторону кухни, — я вас как раз ждал, — после этих слов я уже не удерживаюсь и улыбаюсь от души. Поттер только недоверчиво качает головой.

— Как ваши дела, сэр? — спрашивает он.

— Поттер, я смотрю, вы все-таки принесли мне газеты.

— Да, да.

Вид у него крайне недовольный, но газеты он мне все-таки отдает. Если бы меня беспокоили вопросы вежливости и внимания к окружающим, или еще какая-нибудь глупость, то я бы отложил все эти бумажки и продолжил разговор с Поттером. Но мое воспитание и мерзкая репутация позволяют мне, никак не объясняя свое поведение, просто углубиться в чтение. Наконец-то соприкоснуться с миром, в который я так желаю вернуться. И, надеюсь, что Поттер мне в этом поможет.

Пока я читаю первые несколько статей, у меня такое ощущение, будто этот мир изменился до неузнаваемости. Какие-то бесконечные «сенсационные» события, новости и куча новых имен. Но спустя всего пару страниц четко понимаю, что имена новые, а конъюнктура та же.

Когда я наконец-то отрываюсь от чтения, то осознаю, что прошло уже прилично времени. По крайней мере, за окном уже сгустились сумерки. Проследив мой взгляд, Поттер замечает:

— В августе уже рано начинает темнеть, не так ли?

Я с удивлением смотрю на него. Я читал где-то около двух часов, а он что, сидел рядом и ничего не делал?

— Да, Поттер. Ты знаешь, что я думаю о твоих способностях замечать… разные вещи.

— Они не выдающиеся, да? — полувопросительно говорит он.

Я только молча киваю.

— Ну, вот так, — пожимает он плечами.

Я все никак не могу понять, что же он забыл тут и почему сидит со мной несколько часов кряду. Тем более теперь, когда я заявил ему, что ничего не расскажу. С другой стороны, это так же необъяснимо, как и то, что мне нравится его присутствие. Я знаю: если сейчас проведу тщательный анализ, то найду причины и оправдания, как для себя, так и для него, но вместо этого я, чуть прикрывая глаза, отгоняю непрошенные мысли и спрашиваю:

— Вы ужинали?

— Нет, но не отказался бы…

— Ничем не могу помочь, — с каким-то непонятным злорадством отвечаю я, открывая холодильник.

— Н-да… — только и говорит Поттер, разглядывая абсолютно пустые полки. — Я в следующий раз вам не газеты принесу, а продукты. Или в вас говорят шпионские привычки? Съедаете корреспонденцию после прочтения и этим живете? — подозрительно добавляет он.

— Что-то вроде этого… — я решаю не спорить с героем магического мира. Герой пару раз удивленно моргает, а потом начинает… хихикать.

— Поттер, что вы себе позволяете? — как можно более строго спрашиваю я. Но почему-то мои слова имеют совсем не тот эффект, на который я рассчитывал. Вместо того, чтобы заткнуться, Поттер просто сползает от смеха со стула.

— Что смешного? — рявкаю я.

— Ничего, — неожиданно спокойно отзывается Поттер. — Но я теперь обязательно буду приходить к вам чаще. Это так… весело.

В ответ я ограничиваюсь только мрачным взглядом. Вряд ли это могло бы хоть как-то повлиять на моего несносного гостя.



* * *

— Поттер, какого черта? — это все, что я могу у него спросить, когда он проходит в мою кухню и ставит на стол пакет с… пирожками. — Вы слишком много времени проводите с семьей Уизли!

— Вот вы лично можете ничего не есть, сэр. Но я-то почему должен страдать, когда сижу тут у вас вечерами?

— Зачем вы тут сидите — это мой второй вопрос, — бормочу я себе под нос.

— Вы сами меня…

— Поттер, то, что я вас приглашаю, не означает, что вы должны приходить… Это вообще ничего не значит, — добавляю я про себя.

Естественно, после такого приветствия на некоторое время повисает гнетущая тишина. В конце концов, должно же в природе быть хоть какое-то равновесие. Потом у Поттера на лице отражается сложный мыслительный процесс, после чего он выдает:

— Есть с капустой и с мясом. Какие вы будете?

Я чуть не задыхаюсь:

— Ваша логика…

— О! Вы-таки признаете, что она у меня есть? Я польщен. Так как?

— С капустой.

— Угу…

Иногда в такие вечера кажется, будто мне наконец-то вернули нечто давно потерянное. И на какие-то секунды, а при удачном стечение обстоятельств даже минуты, становится спокойно и хорошо. Ровно до тех пор, пока Поттер снова не откроет свой рот.

— Снейп…

Не нравится мне его тон. Будто с больным разговаривает. Сейчас обязательно какую-нибудь гадость спросит. Я ему, конечно, не отвечу, но…

— А какой именно вы ритуал использовали, чтобы выжить тогда?

Я его ненавижу. И прежде, чем я успеваю остановить себя, провожу ногтями по столешнице. Когда такое спрашивают, просто прикусить губу становится недостаточно.

— С чего вы взяли, что это был ритуал, мистер Поттер?

— Я… не знаю точно, но… Прекратите. Я же вижу, что прав. Могли бы просто отказаться говорить об этом.

— Я расскажу вам, Поттер, что это был за ритуал. Но сначала вы должны мне помочь в одном деле.

Он кривится, но не отказывается сразу:

— Что вы от меня хотите и скольких лет Азкабана мне это будет стоить?

— О, я не попрошу ничего такого, чего бы вы не делали раньше.

Ответом мне служит вопросительно приподнятая бровь. Мы явно слишком много общаемся.

— Вы, наверное, уже поняли, что я хочу быть ближе к миру волшебников, чем у меня это получается на данный момент… И, как вы сами понимаете, есть только один способ…

— Оборотное зелье.

— Верно.

— Вы хотите, чтобы я купил вам ингредиенты?

— Я хочу, чтобы вы мне его сварили. У меня нет волшебной палочки.

— Ясно… — Поттер пристально на меня смотрит, и мне не нравится его взгляд. Слишком внимательно, слишком долго и… слишком умные у него глаза.



* * *

Если вы думаете, что процесс варки зелья, да еще и вместе с Поттером — это процесс приятный, то я должен вас разочаровать. Ничего более отвратительного в жизни мне делать не приходилось. Если, конечно, вычеркнуть из нее все дела, о которых не принято говорить в приличной компании.

Из задумчивости меня выводит шипение Поттера. Нет, он не перешел на Парселант, зато умудрился плеснуть на себя закипающим зельем.

— Будьте аккуратней! — восклицаю я. Поттер ничего не отвечает, достает палочку и произносит заживляющее заклинание. Потом, будто заметив мое пристальное внимание, поднимает на меня виноватый взгляд. Стоп. А в чем это он чувствует себя виноватым? Сколько я ни пытаюсь найти ответ на этот вопрос, ничего дельного мне в голову так и не приходит. А те предположения, что возникают, настолько неприятны и пугающи, что я отказываюсь от них. Остатки моего психического здоровья мне очень дороги. Как я почерпнул из маггловской медицины, нервные клетки восстанавливаются медленно и с большим трудом.

— Поттер, а ваша семья не удивляется, что вас так часто не бывает дома? — вдруг неожиданно даже для себя интересуюсь я.

— Они привыкли. Они… понимают, что мне нужно побыть одному. То есть…

— Я польщен, что в компании со мной вы себя чувствуете так же, как в одиночестве. Еще более для меня приятно, что вам это нужно, — мой тон саркастичен до крайности.

— Да ладно вам, — кривится он, — не делайте вид, что не поняли, о чем я…

На самом деле я вообще не особо понимаю, о чем мы, но не испытываю никакого желания разубеждать Поттера в том, что я практически читаю его мысли.

— Я… — внезапно продолжает он. — Знаете, у нас непростые отношения, хотя и не такие отвратительные, как порой пытаются представить во всех этих печатных изданиях. Мы с Джинни поженились сразу после школы… Ох, звучит прямо как фраза из какого-то бульварного романа…

— Почитываете на досуге, Поттер?

Молодой человек не находит нужным ответить на очередную мою колкость и продолжает:

— То есть, на самом деле не сразу. После победы было не до свадьбы. Восстанавливали все, что было разрушено. И я не про здания говорю. Пытались навести порядок в Министерстве, будто он там когда-то был, искали нового директора для Хогвартса…

И мы с Джинни тогда почти не общались. Нет, мы виделись, но не успевали провести друг с другом достаточно времени. Что-то постоянно происходило… Потом дела в магическом мире наладились, траур прошел — мы поженились. Все было практически идеально, да и сейчас все неплохо.

— Заметно. У вас все до такой степени хорошо, что вы от этого «хорошо» прячетесь на одной лестничной площадке со мной.

— Я не прячусь! — возмущается святая невинность. — Из вас ужасный слушатель, знаете об этом?

— Более того, Поттер. Я работаю над тем, чтобы стать еще хуже.

— Ясно. Тогда, пока вы в этом не преуспели, я продолжу. Через какое-то время мы поняли... Возможно, только я понял: это очень сложно. Жить вместе, проводить все время друг с другом…

— Вы сегодня поражаете меня. Столько умных, а главное, свежих мыслей.

— Ну да. Звучит глупо, но для меня это действительно стало откровением.

— И что же теперь?

— А теперь… Три года — это очень мало, понимаете? Если мы сейчас затеем бракоразводный процесс, представляете, что начнется в прессе? Я хочу немного пожить спокойно, и я уверен, что Джинни тоже.

— А вы ее мнение по всему этому поводу спрашивали?

Поттер снова кривит лицо и принимается дальше помешивать зелье.

— Поттер… вы трусите, между прочим.

— Не ваше дело, — резко отвечает он и выходит из комнаты. На его счастье, зелье в этот период не требует пристального внимания. В противном случае Поттер был бы уже покойником.

Больше разговоров на личные темы мы не ведем, ограничиваясь обсуждением науки, которая не интересует Поттера, квиддича, который не интересует меня, и политики, которая противна нам обоим.



* * *

Оборотное зелье практически готово. Дело за малым — кинуть туда волос того, в кого я хотел бы превратиться.

— Вот и все… — облегченно выдыхает Поттер, отходя на безопасное расстояние от котла.

— Еще не все. Сейчас вам предстоит прогулка со мной по Косому переулку.

Поттер тихо чертыхается, а потом добавляет уже громче:

— Да, сэр…



Глава 4.


Молодой мужчина и маленький мальчик на вид лет десяти идут по улице и о чем-то оживленно спорят… так, наверное, мы с Поттером смотримся со стороны.

— Сн… Севе… Как мне тебя называть? — после запинки формулирует свою мысль Поттер.

— Робин... который ворует зелья у богатых и отдает их бедным. Или еще как-нибудь. Мне все равно, Поттер, — мрачно замечаю я. Подозреваю, что подобное недовольное выражение смотрится на лице ребенка забавно. Это, в свою очередь, не может не раздражать меня.

— Зови меня папой… — бурчит под нос Поттер, а потом добавляет: — Или хотя бы не по моей фамилии.

Я недовольно пожимаю плечами. Похоже, эта прогулка превратится в самый настоящий ад. Но все неудобства меркнут перед тем, что я должен получить в итоге. Новая волшебная палочка. Это стоит практически любых мучений.

— Не указывай мне, что делать, — возмущаюсь я. Поттер смеется:

— Ты не представляешь, как это звучит… — говорит он, — сейчас, когда ты выглядишь, как ребенок.

Поттер, похоже, даже не представляет, что давно не был так близок к мучительной смерти. Вот только поскорей бы заполучить волшебную палочку… А пока мне остается только мрачно смотреть на героя волшебного мира.

— Не нужно воспринимать это так серьезно… — шепотом советует Поттер, перед тем как мы заходим в нужный нам магазин. На двери вывеска «Волшебные палочки от мистера Л.М. Тибо». Дверь в это сомнительное заведение открывается с тихим скрипом. Как только мы попадаем внутрь, к нам тут же кидается мужчина лет пятидесяти. Он высок и худ и неуловимо напоминает мне палку. Правда, лишенную всякого волшебства.

— Здравствуйте. Готовитесь к школе? — излишне жизнерадостно интересуется, по всей видимости, хозяин магазина.

— Что-то вроде того… — немного нервно отвечает Поттер, и мне в очередной раз хочется его прибить за неумение контролировать свои эмоции.

— О, у нас сейчас самый богатый выбор, низкие цены, и к тому же…

Этот странный человек продолжает что-то говорить, Поттер вымученно улыбается и кивает, а я отхожу от них подальше и провожу рукой по нижней полке, на которой бесконечными рядами стоят коробки. Необыкновенное чувство разливалось по телу от кончиков пальцев. Наверное, так чувствуют себя те, кто после долгого путешествия вернулся домой.

Как бы то ни было, дальше все проходит без сучка и задоринки. Я последовательно испытываю множество различных палочек, пока из одной не сыпется сноп искр … ну и прочие спецэффекты.



* * *

— Могли бы и поблагодарить, — устало замечает Поттер несколько часов спустя, когда мы стоим на лестничной площадке. Такой обычный разговор двух соседей. Про магию и палочки.

— Я, наверное, удивлю вас, Поттер, если скажу, что не чувствую себя обязанным? — мрачно интересуюсь я.

— Нет. Я уже привык…

— Да когда вы что-то для меня делали, чтобы успеть привыкнуть к моим реакциям? — возмущаюсь я. Не знаю, что меня заставляет так резко отреагировать. Мысль о том, что меня сильно задели его слова, гоню прочь как можно быстрее.

— Думаете, вы так отличаетесь ото всех остальных? Неблагодарность — вполне обычное явление…

Я угрюмо молчу. И спрашиваю сам у себя, куда девалась радость от покупки волшебной палочки. Поттер устало качает головой и, сделав пару шагов, оказывается около двери своей квартиры.

У меня же начинается период «лестничного остроумия», и я сочиняю ответ Поттеру. Надо было сказать, что он — яркое подтверждение тому, что неблагодарность — обычное явление… Хотя, может быть, я себе льщу и никакое это не «остроумие», — просто обычные злость и усталость.



* * *

Меня будит настойчивый стук в дверь. Это настолько удивительно, что я даже забываю выйти из себя. За дверью единственный, кто там вообще мог оказаться.

— Поттер… Вы знаете, который час?

— Одиннадцать вечера… — немного испуганно отвечает он.

— Спасибо. Хотя и странно, что я уснул…

— Уснули?

— Могли бы и не акцентировать внимание на этом. Вы же чего-то от меня хотите, не так ли?

— Выпить.

Наверное, выражение моего лица крайне забавно в этот момент.

— Поищите кого-нибудь еще… — рекомендую я Поттеру.

— Вы не любите виски?

— Я не люблю пить с малолетними придурками.

— А я со старыми… — пытается парировать Поттер.

Стоять дальше в дверях уже просто глупо. Мы проходим в комнату. Я чувствую, что совершаю ошибку за ошибкой. Это приятное ощущение, которое напоминает мне молодость. Даже если ваша молодость была полным дерьмом, она все равно лучше, чем то, что дальше. По крайней мере, в молодости ты еще думаешь, что что-то может измениться.

Поттер достает бутылку виски и еще… Нет, даже он не может обладать таким мерзким вкусом.

— Поттер… если вы мне скажете, что собираетесь разбавлять виски кока-колой, я вас выгоню из своего дома…

— Значит, не скажу… — неудачно острит он в ответ.

— Наливайте… — отчаявшись, говорю я и ставлю на стол два разных стакана.

Мы пьем. Если бы мне кто-то в молодости сказал, что я буду пить с сыном Поттера… я бы в тот же день перестал надеяться, что моя жизнь может измениться в лучшую сторону.

— Поттер… пока мы еще хоть немного трезвые… пообещайте мне, что мы не будем разговаривать…

— Снейп… теперь, когда мы уже достаточно пьяные, давай обращаться друг к другу менее официально…

— По имени? — с подозрением спрашиваю я.

— Это произойдет спустя пару стаканов, полагаю…

Поттер молчит весь вечер, а я уже смирился с тем, что больше не услышу из его уст «сэр».



* * *

Утром я уже ничему не удивляюсь. Мы усердно делаем вид, что вот так просыпаться после пьянки на одной кровати — дело привычное, и ничего в этом ужасного нет.

— Поттер… что на тебя вчера нашло?

— Ну… — значительно приподняв брови, отвечает Поттер.

— Я даже боюсь расшифровывать это. Будем считать, что в тебе проснулись слизеринские качества, и ты решил, напоив меня, узнать мои тайны…

— На самом деле… да нет, ничего.

На какую-то долю секунды мне становится невыносимо любопытно, что он хотел сказать. Меня спасают самоконтроль и чувство жажды. Иду на кухню, чтобы плеснуть себе воды во вчерашний стакан.

— Это, между прочим, был мой… — первое, что говорит Поттер, войдя вслед за мной.

— Мне интересно, как ты это определил…

— Ну… — Поттер краснеет. — По вкусу…

Мне на это хочется ответить, что мы продолжим разговор, когда у меня пройдут слуховые галлюцинации.

— Ох… Я взял стакан и налил туда остатки кока-колы… Ну, и когда начал пить… чувствуется, когда кто-то пил другой из стакана.

Замечательно, думаю я. Интересно, только моему больному воображению почудилась в этом разговоре отвратительная интимность? Хочется лечь обратно в постель и проснуться уже завтра…



* * *

Заработать деньги оказалось не так уж сложно. Немного моего зельедельческого таланта и совсем чуть-чуть связей героя магического мира — и финансы уже не составляют проблемы.

Мне теперь есть, чем заняться. Я могу колдовать. Вспоминать старые заклинания и находить новые. Ставить эксперименты, бесконечно варить свои зелья. У меня будут книги и статьи. Музеи и кино. Маггловский мир оказался при определенных условиях тоже не лишенным привлекательности.

Мне теперь есть, чем заняться, и, видимо, именно поэтому я каждый вечер жду, когда в дверь постучит мой сосед по лестничной площадке.


Глава 5.


У меня теперь есть телевизор. Вообще-то, если бы меня спросили, я бы сказал, что это самое мерзкое изобретение человека после будильника. Но Поттер, кажется, со мной не согласен, поэтому каждую среду вечерами мы с ним несколько часов сидим напротив этого ящика и смотрим какой-нибудь сериал.

— Мм… у нас прошла неделя, а у них только полдня. Это мне всегда казалось странным.

— Поттер, у них там бывает такое, что сначала кого-нибудь убьют ножницами, но через пару серий выясниться, что он утонул… А ты говоришь — время…

— Ну, тоже верно… — отрешенно отзывается Поттер, с интересом наблюдая за происходящим на экране.

Я позволяю себе откинуться на спинку дивана и прикрыть глаза. На самом деле, каждая встреча с Поттером — это испытание для моих нервов. У него всегда куча проблем и совсем мало мозгов, он мусорит, забывает свои вещи и несет чушь. Порой я решаю, что пора бы его уже как следует стукнуть чем-нибудь тяжелым или выставить вон за дверь, но всегда в этот момент встречаюсь с его внимательным взглядом. И это неизменно мешает мне осуществить свои «коварные» планы.

К прочим удовольствиям от общения с Поттером прибавляется страх. А как же иначе… У нас был договор. Не знаю, помнит ли он об этом, но я помню прекрасно. Я пообещал объяснить ему, как мне удалось выжить в обмен на его помощь с волшебной палочкой. Но страшно на самом деле не это. Страшно, что последние несколько дней я сам хочу ему рассказать правду. Поэтому я прикусываю себе язык, и у нас в разговоре появляются неловкие паузы. Впрочем, это столь типично для наших разговоров.

— Снейп… Я уверен, что уже до черта времени…

— И?

— Ну, мне пора…

— Так я тебя и не держу. Или нынче ты забыл дорогу к входной двери?

— Мм…

— Поттер! — я просто не верю своей догадке. — Ты не хочешь уходить?

— Ты бы тоже не хотел… — обиженно бурчит себе под нос Поттер. — Я поссорился с Джинни. Рон считает меня виноватым, потому что Джинни — его сестра и он всегда считает виноватым меня, не говоря уж про Гермиону, которая, похоже, решила перейти от защиты прав магических существ к защите женщин… Всех.

— Феминизм ей к лицу…

— Нет, тебе-то смешно, конечно…

— Мне не смешно, Поттер. Видишь, я не смеюсь? Но я не понимаю твоей проблемы. У тебя есть своя квартира — иди туда.

Вдруг он вспоминает эту свою премерзкую привычку смотреть в глаза собеседнику так пристально, будто там можно увидеть что-то действительно интересное.

— Хм. Если вы не понимаете моих проблем, это не значит, что их нет…

— Только не заводись.

Поттер нервно вздыхает и теребит край рукава. Я спокойно сижу на диване и смотрю в одну точку. Никто не знает, у кого из нас в этот момент сердце бьется быстрее.

— Ладно, я пойду…

— До свидания.

Я слышу, как он на что-то натыкается в коридоре, потом возится с замком и наконец-то — хлопок двери об косяк.

Я выключаю телевизор.

Я задаю себе вопрос, начнем ли мы когда-то делать то, чего на самом деле хотим.



* * *

— Сегодня мерзкая погода. Ветер с дождем.

— О, тебе так чудно удается вести светский разговор про погоду, Поттер. Давай продолжим…

— Снейп… я тут давно хотел спросить, почему ты меня еще вообще не послал куда подальше?

Я молчу.

— Ты говорил когда-то, что не делаешь этого, потому что тебе что-то нужно. Что же тебе нужно сейчас? — Поттер нервно смеется и поправляет очки. — Ну ладно. Я знаю, что ты ничего не скажешь.

По его лицу видно, до какой степени он жалеет, что вообще спросил это. И я понимаю его, потому что спрашивать именно то, что тебе интересно, — это тоже своеобразная откровенность.

— Нет, что-то я скажу. Весь вечер только слушать то, что говоришь ты, я точно не собираюсь.

— О, ну, хорошо. Раз тебе так хочется говорить сегодня, можешь рассказать, что обещал еще тогда, когда поставил меня к котлу варить свое зелье.

— Эта тема не относится ни к светским, ни, тем более, к приятным.

— Да у нас тут все разговоры приятными можно назвать с натяжкой…

— О. Хорошо.

За окном темно, а у нас в комнате работает телевизор.

— В этот раз я даже не могу, Поттер, обвинить тебя в глупости и лени, потому что найти информацию про этот ритуал практически невозможно. К тому же, смысл его не в спасении своей жизни, он имеет более широкие границы применения. Он полностью построен на равноценном обмене.

— А как можно определить, что будет считаться «равноценным»?

— Никак… — мрачно отвечаю я. — Единственное, что известно — этот обмен касается только тебя. То есть, ни за какое желание заклинание не «убьет» твоего любимого человека, потому что это уже не имеет прямого отношения к тебе. Кстати, может быть и так, что у тебя не окажется равноценной платы, и тогда магия просто не сработает. Я провел этот ритуал в самом начале войны, зная, что у меня есть некоторые обязательства…

— Но что же берется взамен, если не дорогие люди? Остается только материальная собственность и…

— То, что в голове. Опыт, мысли, воспоминания.

— О, черт…

— Приблизительно так, Поттер.

— Так вот каким образом ко мне попали ваши мысли? Это было всего лишь действие ритуала?

— Получается, что так. Ты же не думаешь, что я и правда мечтал всю жизнь тебе показать все это?

— Ну…

— Ты идиот, Поттер.

— Значит, в твоей жизни самыми дорогими были воспоминания о моей матери?

— Некоторые вещи лучше не озвучивать вслух. Может быть, когда-нибудь ты этому научишься.

— Может быть, ты когда-нибудь поймешь, что говорить или молчать — фактов это не меняет.

Остаток вечера продолжают говорить только какие-то придурки в телевизоре, и впервые в жизни я им благодарен за это.



* * *

Плохой день, сказали бы одни. Я умираю от одиночества, плакали бы другие.

Я же просто думаю, почему кофе всегда заканчивается не вовремя. Погода не стала лучше по сравнению с прошлой неделей, и на улицу выходить более чем не хочется. А еще Поттер сказал, что не сможет прийти сегодня. И это почти так же плохо, как отсутствие кофе и плохая погода.

Просто по ночам мне порой снятся кошмары, состоящие из смазанных воспоминаний. И очень часто в последнее время мне хочется четко помнить все, что было забыто. Пусть это по большей части тяжелые и неприятные вещи, но они важны. Так вот глупо вышло, но все эти ссоры и скандалы — мои самые яркие воспоминания о Лили. Хорошо, если еще не сказать, что это мои единственные четкие воспоминания о ней…

И есть один способ борьбы с кошмарами, с нечеткостью и расплывчатостью мыслей о прошлом… Когда Поттер смотрит мне в глаза — все встает на свои места. И у меня мурашки по коже каждый раз, когда я об этом думаю.

Плохой вечер, сказали бы одни…


Глава 6.


— Ты куришь? — удивляется Поттер, увидев, как я стою напротив окна в кухне и, поборов не доломанную зажигалку, закуриваю.

Я раздумываю над тем, чтобы выдать уничижительную реплику и подчеркнуть способность Поттера задавать глупые вопросы, но в итоге говорю только:

— Да.

— Давно?

— Ты же видел… полминуты, возможно.

— Черт бы тебя побрал… — бормочет Поттер себе под нос и чуть громче, уже обращаясь ко мне: — Нет, я просто никогда не видел, чтобы ты курил раньше. Не за неделю же, что меня не было, ты стал зависим от никотина?

На самом деле Поттер не так уж далек от истины. Его отсутствие заставило меня перерыть всю квартиру в поисках сигарет.

— Нет, не за нее, Поттер. Много раньше. Еще в Хогвартсе.

— А… а… — Поттеру необходимо некоторое время, чтобы сгенерировать идиотский вопрос. — А как же то, что для твоей профессии важен нюх?

— Да… — я затягиваюсь и выдыхаю облачко дыма, — глупости это все.

— Я думал, что курение — больше маггловские штучки, нет?

— Регулусу нравились маггловские штучки, хотя он и скрывал это… — излишне расслабившись, говорю я, и только потом понимаю, что сейчас на меня посыплется град вопросов.

— Регулус? Регулус Блек? Ты с ним общался? Правда? — Поттер подпрыгивает на моем кресле от излишнего возбуждения и любопытства.

— Тебе бы в холодный душ сходить при таком раскладе…

— Да иди ты!

— Да, мы общались с Регом. Не уверен, что кому-то из нас это общение доставило еще и удовольствие, кроме выгоды. Но он курил, и я тоже начал.

— За компанию? — с сомнением спрашивает Поттер.

После секса. Но этого я не озвучиваю, а только передергиваю плечами.

— Чего-то ты недоговариваешь…

— У нас с тобой, Поттер сериал начинается. И это надо ценить, так как сериал — это единственное, что у нас с тобой может начаться.

Сериал доставляет нам сомнительное удовольствие — чувство превосходства над героями.

За сериалом начинается фильм про двух влюбленных, которым никак не удается оказаться вместе, и судьба чинит им все новые и новые препятствия.

— Мы могли бы посмотреть что-нибудь другое. Не эти сопли… — зевая, говорит Поттер.

— Сейчас по всем остальным каналам новости. Тебе их на работе не хватает?

— Ладно, ладно.

После мелодрамы, которая закончилась относительно хорошо, если не считать, что такая парочка представляет собой опасность для генетического фонда Земли, начинается фильм ужасов, на котором мы оба успеваем подремать и просыпаемся только к шедевру арт-хаусного кино. В середине очередной бесконечной сцены, где двое сидят и смотрят друг на друга, Поттер спрашивает:

— Снейп, а что ты делаешь, когда меня нет?

— Когда ты мне не мешаешься под ногами, я нанимаюсь полезными вещами. Работаю. Пишу статьи в журналы, иногда в журналы по зельям. Убираю квартиру, хожу по магазинам. А ты что думал?

— Что ты цепляешься большими пальцами ног за балки наверху и висишь под потолком весь день.

— Это как-то не приходило мне в голову. Думаешь, будет весело?

— Просто супер. Главное — от излишнего веселья не свалиться на пол.

— Хорошо, завтра с утра я попробую…

Мы вместе хмыкаем и возвращаемся к напряженному ожиданию, когда же парню или девчонке удастся выдавить из себя хоть слово.



* * *

На следующее утро я не выполняю обещание, данное Поттеру, а предпочитаю провести день по привычному для себя расписанию. С тех пор, как ко мне стал ходить Поттер и прекратили лить бесконечные дожди, у меня в квартире стало гораздо чище. Пару дней назад он даже спросил, чего это я вдруг стал регулярно убираться. «Конечно, чтобы получить право попрекать тебя твоей неаккуратность, Поттер», — ответил я. И я надеюсь, что это было шуткой, а не истиной. Иногда так сложно разобраться в себе.

Потом я иду в магазин к Энн. Кажется, мы с ней не виделись уже лет сто. Однако колокольчик все так же звенит, когда открываешь дверь.

— Здравствуй… — я чувствую себя растерянно, когда вместо Энн вижу какую-то толстую тетку, — здравствуйте. А где Энн?

— Ты покупать пришел или разговоры вести, а? — спрашивает тетка, не переставая что-то жевать.

— Хлеб и пакет молока… — говорю я то, что первое мне приходит в голову. Расплатившись, повторяю вопрос: — И все же, что случилось с Энн? Может быть, вы знали ее, она тут раньше работа.

— Она вышла замуж, — зло отвечает мне тетка, как будто замуж должна была выйти она. Да ее и гоблин бы не взял в жены.

— Ясно. А вы не подскажете, как ее можно найти?

Я не знаю, почему мне становится так важно поговорить с Энн. Возможно, потому, что долгое время она была единственным человеком, с которым мне хоть как-то удавалось общаться.

— А тебе зачем?

— Я ее… хороший знакомый.

— Как же, знакомый. Я же сказала, что ловить нечего. Муж у нее — красивый парень, не то что ты. Да и размажет тебя по стенке, если приставать будешь.

Я тяжело вздыхаю, понимая, что случай именно такой безнадежный, как и показалось на первый взгляд. Я представляю, будто передо мной стоит один из моих самых нелюбимых студентов и повторяю:

— И все же, подскажите, как мне ее найти?

Я говорю тихо и спокойно, зато тетка переходит почти на визг:

— Да подскажу я, подскажу. Чего вы сразу кипятитесь-то? Тоже мне… нашелся тут.

И, продолжая ворчать, лезет искать свою записную книжку, откуда на листок выписывает мне адрес Энн.

— Спасибо, — благодарю я и выхожу из магазина.

Надо обязательно в ближайшее время навестить ее. Обязательно.

За долгий день мне удается растерять свой энтузиазм.



* * *

Вечером я сижу и читаю книгу, когда кто-то начинает барабанить в дверь. Впрочем, у меня нет особых сомнений, кому может хватить наглости стучать кулаками в мою дверь.

Я встаю и плетусь в прихожую.

— Какая неожиданность, Поттер.

— Привет и дай пройти.

И Поттер со всей своей природной вежливостью вваливается в мою квартиру.

— Что у тебя случилось? Собаки по дороге покусали?

— Нет! Что за чушь ты… — начинает было орать он.

— А что же тогда? И дышите глубже, Поттер.

— Кажется, мы расстались с Джинни… — выпаливает Поттер и переводит дух.

— Да, по-моему, вы и до этого не очень-то были вместе, — меланхолично отвечаю я и сажусь на стул, который стоит в коридоре. Поттер явно не собирается сделать хотя бы шаг, пока не поведает мне всю историю от и до.

— Да заткнись ты хоть раз в жизни! Мы поругались. Теперь будет даже невозможно сделать вид, что все в порядке. Причем поругались в доме ее родителей, и нас случайно услышала миссис Уизли.

— Случайно, как же. У этого семейства в крови совать нос не в свое дело. И что же ты такого ужасного сказал, что идиллия, как берлинская стена, пала?

— Что я люблю другого человека.

— Какой кошмар. И этой мелочи хватило, чтобы отделать от несносного рыжего семейства?

— О нет, — Поттер чуть улыбается впервые с тех пор, как ворвался ко мне сегодня. — Я сказал, что люблю мужчину.

Почему-то, когда я представляю эту картину, мне становится смешно. И я смеюсь.

— И что же дальше?

— Пока семейка ходила проблеваться, я успел смыться.

— Какая нетерпимость.

— Да ну…

— Поттер, почему ты так сказал?

Он какое-то время мнется.

— Я знал, что это им не понравится. Достаточно сильно не понравится, чтобы не пытаться меня вернуть. И к тому же…

— И к тому же? — невольно переспрашиваю я.

— Я был влюблен в мужчину. Тебе не должно быть это неприятно, верно?

— Ну, ты же не трахаешься при мне, так что мне все равно по большей части.

Поттер обиженно выпячивает нижнюю губу. Пристально смотрит на меня, пытаясь найти в моих глазах ответы на вопросы, которые боится задать. Переминается с ноги на ногу и, наконец, говорит:

— Я сегодня пришел раньше, наш сериал начинается только через час. Извини меня. Я пойду в свою квартиру и вернусь ровно к назначенному часу.

Говорит и довольно улыбается. А прежде, чем я успеваю что-либо ему сказать или возразить, он уже хлопает дверью, и я слышу его шаги на лестничной площадке.

— Не было у нас никакого «назначенного часа»… — выдыхаю я и иду на кухню курить и готовить кофе.

Вечер обещает быть интересным.

Глава 7.


Стоит начать с того, что вечер вчера выдался не просто интересным, а напоминал какую-то праздничную феерию. Не знаю в честь чего, но на том канале, что мы с Поттером смотрели, показали сразу четыре новых серии убогого сериала. У нас с ним в каждую рекламную паузу разгорались споры, признается ли Бен в любви Мег и окажется ли одна на редкость миловидная девушка все-таки лесбиянкой. Конечно, по всем законам таких сериалов девушек с нетрадиционной ориентацией там не должно было быть, но она была слишком хороша, чтобы достаться кому-либо из героев сериала. Особенно тому недоумку, потерявшему память, который ошивался рядом с ней.

За эти четыре серии мы успели заставить весь столик перед телевизором, на покупке которого настоял Поттер, пустыми чашками из-под кофе и зеленого чая. Поттеру явно не нравился этот чай, но он все же давился им.

— Снейп… Зачем мы пьем этот чай? — поинтересовался он где-то на середине третей серии.

— Его запах мне напоминает запахи, которые были в моей лаборатории. Ностальгия, Поттер.

— Мне это пойло напоминает Джинни, — скривился он. И вылил чай в горшок с почти зачахшей геранью. Понятия не имею, как этот цветок оказался в моей квартире, но из Поттера мне не удалось вытянуть признание, что это его рук дело.

После сериала мы смотрели фильмы, которые Поттер принес из проката, а потом так и вырубились сидя на диване.

И вот теперь, доброе утро, Снейп! Второй раз за последнее время просыпаюсь практически в одной кровати с Поттером и это, наверное, должно меня настораживать.

— Поттер! — ору я ему на ухо. — Утро пришло.

— Утро? — растерянно переспрашивает он. — Который час?

— Понятия не имею…

Он, конечно, вскакивает, бежит на кухню посмотреть на часы, раздается ругань, потом звон посуды и шум воды. Поттер появляется в дверном проеме со стаканом в руках и говорит:

— Семь утра. Сейчас семь утра. Как тебе удается так рано просыпаться? И у меня сегодня будет не день, а ад…

— Да ну? Газеты, внимание, помои, вылитые на голову… С удовольствием поменялся бы, — говорю я с сарказмом.

— Уж помои мне точно обеспеченны. Высшего класса — специально для героя. Я не знаю пока, что сделает Джинни, но скандал должен быть просто грандиозный. К тому же, наверняка, семейство Уизли пришло в себя и придумало какой-нибудь план… Не знаю. Как меня вернуть или как вынуть из меня душу. Дементоры фиговы.

— Поттер, тебе не кажется, что ты в последнее время слишком много ругаешься?

— Да для того, что меня ждет, я ругаюсь охрененно мало… — машет рукой Поттер и скрывается в ванной.

— Не надейся «привести себя в порядок», — кричу я ему вдогонку. И с грустью оглядываю ряды грязных чашек.



* * *

Меньше всего на свете мне бы хотелось в этом признаваться, и я никогда об этом не скажу вслух, но поступок Поттера, — то, что он все-таки смог порвать с Джинни, — меня приятно удивил. Правда, я все еще не уверен, что он не приползет к ней через пару недель просить прощения. Также я не хочу думать над тем, почему мне приятно, что Поттер уходит от жены. «Просто она ему не пара, и они только мучают друг друга», — говорю я сам себе. И никаких других причин радоваться у меня нет. Особо стоит отметить, что объективно причин радоваться у меня нет вообще.

В тот момент, когда я достаю из кармана бумажку с адресом Энн, чтобы свериться, начинает идти дождь. Пара капель попадает на записи и размывает название улицы. Но, несмотря на все препятствия, что чинит мне погода, я, определенно, на верном пути.

Уже когда я оказываюсь рядом с нужным подъездом, то в нерешительности стою под козырьком пару минут. Потом открываю дверь, поднимаюсь на нужный этаж и звоню в дверь.

— Мистер… Мистер Снейп? — удивленно восклицает Энн, распахивая дверь. Она щурится, пытаясь рассмотреть меня: в коридоре достаточно темно. — Как вы тут оказались?!

— Здравствуй. Мне дали твой адрес в магазине…

— О…

Энн явно чувствует себя неловко, но я не знаю, что я могу сделать в такой ситуации. В конце концов она говорит:

— Заходите. Я вижу, что вы промокли, так что проходите и снимайте пальто… Я пока сделаю чай.

Я прохожу внутрь и закрываю за собой дверь. Судя по тому, что я могу видеть, у Энн небольшая двухкомнатная квартира, которой бы не помешал ремонт. Я с некоторой неприязнью оглядываю беспорядок в прихожей и стараюсь как можно быстрей пройти на кухню, где уже пахнет чаем. Что безмерно приятно — черным чаем.

— Так какими же судьбами? — еще раз спрашивает Энн, подавая мне кружку.

— Не знаю, — я силюсь улыбнуться. — Когда я зашел в магазин, а вместо тебя там была эта женщина, то мне… не захотелось совсем терять все контакты.

— Ага… — озадаченно тянет Энн. — Ну, я очень рада, что вы пришли. У меня все хорошо. Я вот вышла замуж…

— Да, мне передали.

— Вы же не расстроены тем, что я… Я же… Мм.

Она резко умолкает и лезет в духовку, посмотреть, не подгорело ли печенье.

— Ты мне не нравишься, — говорю я, быстро проанализировав ситуацию.

— Это просто прекрасно…

Энн поворачивается и вопросительно на меня смотрит.

— То есть, я не имею ничего против того, что ты вышла замуж… — поправляюсь я.

Видимо, это мое заявление становится последней каплей, и Энн начинает смеяться. Отсмеявшись, она говорит:

— Несмотря на ваши ужасные формулировки, я все поняла. Но тогда я еще меньше понимаю, что же вы тут делаете…

Я ничего не отвечаю и искренне надеюсь, что вопрос был риторический. Еще где-то час я надоедаю ей своим присутствием. Она рассказывает что-то про свой дом, домашнее хозяйство, мужа и планы на будущее. Я молчу.

В четыре часа мы тепло прощаемся, и я отправляюсь домой. Пожалуй, только спускаясь по лестнице, я четко осознаю, что приходит поговорить с ней про Поттера. Но не сказал и слова.

Когда я выхожу на улицу, дождя уже нет.



* * *

В квартире меня поджидает неприятный сюрприз.

— Поттер? Какого черта ты тут делаешь?

— Сижу… — угрюмо отвечает он. Прекрасно. Сидит. Защитные заклинания ему, конечно, не помеха. Авроры, честь и гордость магического мира.

— А между тем, сидеть тебе тут не следовало бы.

— Да я знаю, Снейп. У меня был такой день, что ты как сейчас не напрягайся, хуже его уже не сделаешь, ясно? — повышает голос Поттер.

— А не выйти ли тебе вон? — холодно интересуюсь я.

— Да мне плевать, хочешь ты, чтобы я тут сидел, или нет! Я буду сидеть! — уже почти орет он и, видимо, отдавая дань своей противоречивой натуре, вскакивает с дивана.

— Это мой дом, и я не позволю, чтобы ты так со мной говорил. Выметайся.

— Ты просто ублюдок, ты вообще можешь хоть раз проявить какое-то сострадание, хоть какие-то чувства? — Поттер продолжает орать и к тому же берет стакан со стола и кидает его об пол. Тут моему терпению приходит конец. А я уже начал было забывать, какие неблагодарные гаденыши эти Поттеры. Я подхожу к нему и, схватив его за руку, тащу к двери.

— Если ты не понимаешь слов, то я просто вышвырну тебя…

— Да пожалуйста! — Поттер пытается выдернуть руку. — Урод, ты просто… просто…

Тут его голос срывается, и когда я оборачиваюсь назад, то не верю своим глазам. Поттер стоит, вцепившись одной рукой в косяк, запястье другой руки держу я, и по его щекам текут слезы. Он отворачивается от меня, сжимает крепко губы, но я все равно слышу его всхлипы. Неожиданно он резко садиться на пол и ревет уже в голос. А я так и стою, сжав его руку.

— Да отпусти ты уже… — шепотом говорит он, чтобы опять не сорваться на рыдания.

Почему-то я не слушаю его, но сажусь рядом с ним, прямо на пол в своей прихожей. Так мы и сидим: он — прислонившись к тумбочке, а я — к стене. Я слышу, как тикают часы на кухне.

— Нам пора включать телевизор, если мы не хотим пропустить… — говорю я через некоторое время.

Поттер кивает головой, и мы практически синхронно поднимается с пола. Потом Поттер подходит ко мне вплотную и на секунду прижимается к моему телу своим. И вдруг так же неожиданно отстраняется и, не сказав ни слова, проходит в комнату.

Я слышу, как щелкает пульт от телевизора.


Глава 8.


«Наверное, все не так уж просто», — думаю я, уставившись в экран. Поттер бесил меня, Поттер был моей связующей нитью с волшебным миром, Поттер помогал мне, Поттер докучал мне, Поттер ревел, сидя в моем коридоре. Я толком не уверен, было ли в последнем месяце моей жизни что-то кроме него.

— Гарри, — мягко, насколько у меня получается, говорю я. «Ррр» звучит слишком нечетко, как будто я картавлю. — Тебе надо сходить в душ, это снимет усталость.

— С чего ты взял? — спрашивает он грубовато, но встает с дивана и направляется в сторону ванной комнаты.

— Я кое-что знаю про усталость.

— Например? — кричит Гарри уже из ванной.

— Например, что от нее портится характер!

Я слышу сначала смех, потом какое-то невнятное бормотание из-за закрытой двери.

— Что ты там бормочешь, Поттер?

Дверь открывается.

— Во-первых, я теперь знаю, почему у тебя такой мерзкий характер. А во-вторых, мне так понравилось… Продолжай называть меня «Гарри»!

И он снова захлопывает дверь. Неужели близость воды действительно так подняла ему настроение?

Его нет достаточно долго, и я начинаю злиться. Нет, нервничать. Нет. Беспокоиться. Что можно делать там такую чертову уйму времени? Я хожу по квартире, заглядываю на кухню выпить воды, возвращаюсь в комнату. Открываю дверцы шкафа, изучаю его содержимое. Ничего особенного. Кое-какие вещи, постельное белье, полотенца… Вот полотенца — это прекрасный повод выяснить, что там с Гарри. Я беру два полотенца, большое — для тела, и маленькое — для лица и головы. Подхожу к двери в ванну и стучусь:

— Гарри?

Ответа нет.

— Гарри, все нормально?

Не получив ответа и на этот вопрос, я дергаю ручку, и дверь оказывается не запертой. У меня уходит всего секунда на то, чтобы не думать. Я захожу внутрь.

— Гарри?..

Он сидит на дне ванной, обняв колени. Мне не видно, но по тому, как чуть заметно вздрагивают его плечи, я могу предположить, что он плачет. Душ включен, и вода течет по его спине, на волосах блестят капли. На задворках сознания мелькает мысль, что я, конечно, знал, что он тут сидит абсолютно голый. И что меня это скорее подстегнуло войти, чем остановило. В конце концов, в этом нет ничего такого.

— Так и будешь стоять? — спрашивает Гарри, все еще уткнувшись в свои колени.

— Я принес тебе полотенца, — говорю я и сажусь на крышку унитаза. Полотенца я кладу в раковину. Не лучшая идея, но другого места тут нет. На бачке лежит пачка сигарет, я беру ее и закуриваю.

— Плохо, — говорит Гарри. — Мне плохо.

— Я вижу, — отзываюсь я.

— Твое присутствие не очень сильно мне помогает.

— Но и не мешает, верно?

— Ну да, — соглашается он.

Я пристально разглядываю его. «Потому что все остальное тут я уже разглядел», — говорю я себе настойчиво. Не потому, что мне нравится на него смотреть. Не потому, что он молод и красив.

— Ты разглядываешь меня, Снейп, — говорит Гарри, и это не вопрос, а самое настоящее утверждение.

— Нет.

— Не ври мне, я твой взгляд кожей чувствую, — мрачно замечает он.

— Кожей ты чувствуешь только воду. Судя по пару, что образовался в комнате, слишком горячую.

— Не ври мне! — орет Гарри и резко встает. Я не могу удержаться, чтобы не окинуть его взглядом с головы до ног и обратно. Чтобы посмотреть ему в глаза. — Нравится? — с сарказмом спрашивает он.

Я пожимаю плечами:

— А что тут может не нравиться?

У него красивое тело, и этого вполне достаточно, чтобы понравиться мне. Но есть что-то большее. К его матовой коже хочется прикасаться. Хочется провести рукой по спине, потом ниже, по ягодицам, поцеловать его бок. Поцеловать его губы. Я смотрю на него, как загипнотизированный.

Гарри совершенно неожиданно реагирует на мои слова. Он вылезает из ванной и подходит ко мне. Медлит пару мгновений. Я тоже ничего не делаю. Потом прижимается ко мне, и я сначала чувствую только, как моя одежда, уже влажная от пара, становится мокрой. И почти тут же — вожделение.

— Ты меня любишь? — совсем тихо спрашивает Гарри. Настолько тихо, что я мог бы проигнорировать его вопрос при желанье.

«Нет. Может быть. Я не знаю».

Но он смотрит мне в глаза, и мир — как никогда целый. Я киваю головой и притягиваю Гарри в поцелуй. Сначала его губы под моими твердые, плотно сжатые, и я мог бы решить, что ему неприятно. Но в остальном его тело не врет. Я чувствую, как Гарри пытается прижаться ко мне еще тесней, как выгибается от каждого моего прикосновения, вздрагивает, когда я провожу языков в уголке его губ.

— Я… — отстраняется Гарри. — Нет, ничего.

Он улыбается и наклоняется ко мне. Теперь уже он сам меня целует. Резко, настойчиво, почти грубо. Прикусывает мне губу, и, стоит мне приоткрыть рот, как его язык оказывается у меня во рту. Я теряю счет времени, пока отвечаю на его поцелуй и глажу руками его тело.

В какой-то момент я не выдерживаю, резко поднимаюсь и толкаю Гарри обратно к ванной. Надавливаю ему на плечи, заставляю сесть на бортик, а сам становлюсь перед ним на колени. Конечно, так я как нельзя лучше вижу, насколько он возбужден. Но я все же не сразу касаюсь его члена. До этого я глажу его, целую внутреннюю сторону бедра, от колена до паха и обратно. И только когда я слышу его стон, тогда провожу губами по члену и беру его в рот. Накрываю своей рукой ладонь Гарри и чувствую, как он крепко сжимает край ванной. От его явного наслаждения, которое видно во всем: как запрокинута его голова, какие звуки срываются с его губ, как двигаются его бедра навстречу, — мое собственное возбуждение практически невыносимо. Когда движения его бедер становятся слишком быстрыми и рваными, я сменяю рот рукой. Проходит совсем немного времени, хотя и невозможно определить, сколько именно, и Гарри кричит от оргазма. От абсолютного, незамутненного наслаждения. Полминуты он сидит, не шевелясь, — пытается отдышаться. Я тем временем схожу с ума.

Вдруг он сползает вниз, на кафельный пол, и целует меня. Жадно, зарываясь пальцами в мои волосы. Скользит руками по спине, касается губами шеи, царапает ногтями низ живота, возвращается к моим губам, но все это он делает поспешно. Я не против. Наконец-то Гарри расстегивает мне брюки и одним движением стягивает с меня и штаны, и трусы.

Мы стоим друг напротив друга на коленях, он обнаженный, а я со спущенными штанами, хорошо, что в такие минуты нельзя видеть себя со стороны.

Гарри начинает ласкать мой член пальцами, непрерывно целуя меня. Когда я кончаю, я больно прикусываю ему губу и чувствую во рту металлический привкус. После того, как мой крик стихает, слышно только наше тяжелое дыхание.

Теперь я начинаю ощущать боль в мышцах и коленях, и мне хочется лечь. Я решаю, что, раз уж сегодня день полного «бесконтроля», то стоит потакать всем своим желаниям, и ложусь на пол. Гарри следует моему примеру.

Мы лежим, обнявшись, на полу в ванной комнате. Вода продолжает течь.


Глава 9.


Я сижу в кухне у Энн и опять докучаю ей своим присутствием.

— Мистер Снейп, вы сегодня так рано ко мне пришли. Что-то случилось? — тихо, будто боится кого-то разбудить, спрашивает она и наливает мне чаю.

— Что это за сорт? — интересуюсь я.

— Ройбуш без кофеина, я обычно пью его на ночь. Так как ваши дела?

Похоже, Энн не из тех, кто легко отказывается от своих вопросов. Не знаю, хорошо это или плохо. Не знаю даже того, есть ли у меня желание говорить про свои дела. Сегодня около пяти утра я проснулся на полу в ванной, рядом с голым Поттером. Мне бы разбудить его да не позволить лежать на холодном полу больше необходимого, но страх перед неловкой сценой взял верх.

— Энн, — после минутного молчания отзываюсь я, — самое хорошее в моих делах за последнее время то, что у одного человека очень крепкий сон.

— А самое плохое?

Признаться в том, что у тебя что-то не в порядке, теоретически, должно быть, не так уж сложно, но у меня будто язык прилипает к небу. Чтобы выдавить из себя шесть слов, мне приходиться перебороть гордыню, страх, сомнения и прочие «приятные» чувства.

— Я не знаю, что делать дальше.

— Напишите книгу, — улыбается Энн.

— Это ты про что? — раздражение не удается сдержать, и оно все целиком оказывается в моем голосе.

— Вы не хотите мне рассказывать, что у вас произошло. Таким образом, я никак не могу вам сказать, что в вашей ситуации делать дальше. Но я думаю, что написание книги отвлекло бы вас от проблем. Напишите любовный роман. Заодно ещё и денег заработаете.

Я весь кривлюсь и отпиваю чай из чашки в незабудку. Озвучить свои мысли было бы верхом неприличия.



* * *

Когда я возвращаюсь домой, Поттера там уже нет. Я вздыхаю с облегчением. Разговор отложен до вечера или навсегда. Я вовсе не уверен, что Поттер еще когда-либо придет ко мне в гости смотреть сериалы или пить чай.

Заставить себя называть его «Гарри», даже мысленно, я пока не в силах.

Это абсолютно ненормально, но я неожиданно следую совету Энн. Я сажусь писать любовный роман. Строю его, конечно, по законам просмотренных сериалов. Главная героиня глупа, как пень, и не умеет себя вести. Главный герой — полный отморозок. Пишу про высшее общество.

Как проходит время, я не замечаю. У меня на столе куча исписанных листов, но ещё больше их — в корзине для мусора. На улице уже стемнело, и меня спасает только моя настольная лампа. И стук в дверь. Я понимаю, что никто, кроме Поттера, это быть не может. О, как велик соблазн не открывать дверь! Не знаю, зачем я борюсь с собой, поднимаюсь со стула и иду в коридор. Оттого, что я сидел весь день, тело болит. Если продолжу карьеру незадачливого писателя, то мышцы атрофируются.

— Удивительно, что тебе хватило наглости… — я распахиваю дверь и не верю глазам своим. На площадке стоит вовсе не Поттер, а его жена, Джинни, увы, ныне не покойная.

— Добрый вечер, профессор Снейп. Вы ждали не меня? Гарри, да? Нам надо поговорить.

— Нам не о чем говорить, — уверенно заявляю я и захлопываю дверь перед её носом.

— Тогда я буду стоять тут до прихода Гарри! — слышу я возмущенный голос.

— Да хоть пляши там лезгинку! — мрачно восклицаю я и возвращаюсь в комнату, к письменному столу. Но работать толком не получается, потому что я постоянно помню о том, что неадекватная Уизли стоит у меня за дверью. Я решаю включить в свой роман глупого ревнивого друга главной героини.

Когда я надеюсь, что беда миновала, в коридоре раздаются крики. Мне не трудно узнать голос Поттер и Уизли. Слушаю минут десять, а потом решаю, что мне не привыкать спасать Поттера.

Иду опять в коридор, распахиваю дверь, молча втаскиваю Поттера внутрь и снова — бинго! — умудряюсь не впустить Уизли.

— Как проходит твой вечер, Поттер? — язвлю я.

— А как же «Гарри»?

— Только в тех случаях, когда мне тебя убийственно жалко, — отзываюсь я.

— Жалко? Значит, вот как называется то, что было вчера! Отсасывал ты мне тоже, надо полагать, из жалости?! Альтруист хренов!

Его слова обидны, но я знаю, что мне компенсирует душевную боль сполна. Я в третий раз за вечер распахиваю свою входную дверь и с превеликим удовольствием смотрю в лицо Джиневре. Мерзкая звукоизоляция впервые сыграла мне на руку.

— У вас есть ещё вопросы ко мне или к Поттеру, миссис… или правильнее сказать, мисс Уизли?

«Мисс Уизли» разворачивается и, размазывая слезы по лицу, бежит вниз по лестнице. Что ж, не так много этажей ей предстоит преодолеть.

В первый момент Поттер хочет выбежать за ней, но потом пожимает плечами:

— Ты ублюдок, Снейп, — и идет вглубь квартиры. Мне ничего не остается, как последовать за ним.

Когда я вхожу в комнату, то застаю Поттера сидящим на диване. Он смотрит телевизор, и, если судить по его взгляду, весьма бездумно.

— Альтруистичности во мне не густо, Поттер, — говорю я и сажусь рядом с ним. Поттер тут же резко поворачивается ко мне и пристально смотрит в глаза.

— Обещаешь? — улыбается он и тянется меня поцеловать. Мне ничего не остается, как отвернуться. — Вот как… — говорит он, поднимается и уходит на кухню. В свою квартиру он почему-то не идет.



* * *

Проходит несколько дней. Сначала Поттер был совсем невыносим. Жалел себя и сидел целыми днями на моей кухне. После пары наших скандалов, они его тонизируют, он пришел в себя. Моя жизнь вернулась в привычное русло. Жизнь же Поттера потекла совсем в ином направление, чем последние три года. Я из каких-то оговорок знал, что он разводится с женой. Поттер как-то упомянул, что скандал был грандиозный, но я точно не знаю. Последнее время он приносит мне газеты и журналы лишь научного толка.

— Почему ты не хочешь, чтобы я читал о тебе и Уизли?

— Там нет ни слова правды, — вздыхает Поттер и принимается поливать герань. Та, как обычно, было не в лучшем состоянии.

— Это всегда так.

— Джинни повела себя благородно. Никто не узнал о тебе, — пытается перевести разговор на другую тему Поттер.

— Передай ей благодарность при встрече, — пожимаю плечами я.

— Я надеюсь, что у меня не будет такой возможности.

— Ладно, развлекайся с геранью дальше, — подытоживаю я и уже собираюсь уйти с кухни.

— Куда это ты так торопишься, Снейп? Опять писать свой гениальный роман? — хмыкает Поттер.

— Будешь язвить по этому поводу — выйдешь вон, Поттер, — уверяю его я. Мой роман готов уже наполовину. Герои как раз принимают неправильны решения.

— Снейп, не хочешь прогуляться? — кричит с кухни Поттер.

— Да не до того мне, — бурчу я и принимаюсь за сцену прощания Розы и Питера.

«Питер, я буду любить тебя всегда! — крикнула Роза. Девушка упала Питеру на грудь и разрыдалась.

— Не плачь, моя девочка! Я тоже тебя никогда не забуду. Как ужасно, что судьба разлучает нас сейчас, когда мы так счастливы… Но ничего не поделаешь, я должен женится на Лизе.

— Давай еще раз поговорим с твоим отцом! Он не может желать тебе зла, заставлять тебя…

— Мой отец может все. Ты же знаешь, что значат деньги в нашем мире, Роза, — сказал Питер. Его сердце разрывалось»

«Это ты ещё не знаешь, что Роза беременна», — злорадно подумалось мне.


Глава 10.


Лето подходит к концу. Учитывая, что последние недели постоянно льет дождь, эта новость совсем не огорчительна. Вряд ли осень будет золотой.

Я заканчиваю работу над своим романом, а Поттер с самого утра воскресного дня бегает по квартире и пытается прибраться.

— Поттер, что за муха любви к порядку тебя укусила? — спрашиваю я, и, скомкав лист бумаги, метко кидаю его в корзину.

— Так осенняя уборка — обязательная программа, разве нет? — удивляется Поттер и чуть не сшибает с полки герань, когда пытается стереть пыль с горшка.

— Весенняя уборка, Поттер. Ты все перепутал.

— А, не мешай мне… — машет он рукой и возвращается к своему занятию. Я чуть заметно пожимаю плечами. Я уверен, что ему следовало бы сейчас проводить уборку в своей квартире. Но проблема с Поттером в том, что он игнорирует все логические доводы и продолжает делать то, что делает.

— Я могу выкинуть эти бумаги? — спрашивает он, поднимая мою мусорную корзину.

— Не трогать это! — рявкаю я.

— Да больно мне нужен твой «гениальный» роман, — презрительно кривится Поттер, а я еле успеваю убрать ногу, чтобы он не поставил мне корзину прямо на нее.

— Да ты сегодня в плохом настроенье, Поттер. Убирайся отсюда, вернешься, когда попустит.

— Нет, — нагло заявляет он, садится на диван и вынимает из заднего кармана брюк конверт. — Мне вчера вечером пришло письмо от Джинни. Я не могу его прочитать.

— Не понимаю проблемы, — говорю я. Потом подхожу к Поттеру и отнимаю у него письмо. — Я сам тебе прочитаю.

— Нет! — восклицает он и вскакивает с дивана, но я просто толкаю его обратно, а сам возвращаюсь к своему столу.

— Итак, о чем же тебе писала Уизли…

Поттер сидит на диване, закрыв голову руками, но больше не возмущается.

— «Дорогой Гарри!» — начинаю я, и невольно усмехаюсь.

— Будешь издеваться, я встану и уйду, — грозится Поттер.

— Испугал.

Я выдерживаю паузу в полминуты и продолжаю читать:

— «Я долго искала встречи с тобой, чтобы объясниться, но ты, кажется, избегаешь меня. Прежде чем отправить тебе это письмо, я написала штук десять, которые сожгла в камине. Они были длинней и откровений, но сейчас это не уместно», — я останавливаюсь, просматриваю глазами несколько последующих обвинительных реплик и решаю их не зачитывать. — Бла-бла-бла… «Я даже не уверена, что ты когда-либо прочитаешь его». Какая прозорливость от мисс Уизли! «После долгих размышлений я пришла к выводу, что не хочу ссориться с тобой. Ты, наверное, уже заметил, что я не даю никаких интервью, и никому, даже Рону, не рассказала о Снейпе». Никто, Поттер, никто не хочет ссориться с влиятельными людьми.

— Да заткнись ты…

— Никакой благодарности! — притворно возмущаюсь я. — «Не буду скрывать, как я была удивлена, узнав, с кем именно ты мне изменяешь. После твоей пламенной речи о влюбленности в мужчину я представляла кого угодно, но не Снейпа. Подумай хорошо, тот ли это человек, который тебе подходит…» Стоит прислушаться к жене.

— Она мне не жена. Почти.

— «Я вышлю все бумаги на развод, чтобы ты мог их подписать, как только они будут готовы. Сильно облегчает дело, что у нас нет никакого общего имущества и детей». Дальше тут размышления о детях и о том, что со мной у тебя их никогда не будет. Постскриптум… «Рон на тебя уже не сердится и хочет с тобой встретиться».

— Снейп, ты там многое пропустил, — говорит Поттер.

— Хочешь прочитать сам?

— Нет, — лаконично отзывается Поттер и забирает у меня письмо. Потом он бросает его в корзину, после чего вываливает все бумаги в пакет для мусора и гордо выходит с ним из комнаты.



* * *

Уже далеко за полночь, но я не могу пойти спать. В прежние времена так случалось, когда пытаешься довести какое-то зелье до совершенства, но тебе никак это не удается. Теперь же это происходит с моим романом. Нет, ни о каком совершенстве тут речь не идет, но мне нужен финал. Хороший конец для этой истории, а в голове — пусто. Я, не обращая внимания на поздний час, нахожу в справочнике телефон Энн и звоню ей. Трубку снимает её муж:

— Позовите к телефону Энн, пожалуйста.

На том конце провода слышно недовольное ворчание, а потом сонный голос Энн:

— Кто это?

— Это Снейп… извини, что разбудил.

— Да... у вас всё в порядке? — тревожно спрашивает она.

— Я не могу придумать финал своему роману, — признаюсь я. Мне не очень-то стыдно, между нами говоря.

— Спросите у неё, — говорит Энн.

— У кого? — не понимаю я.

— У неё… я знаю, что у вас есть какая-то девушка, в которую вы влюблены. Вы приходили ко мне поговорить о ней, но так и не решились. Дайте ей прочитать свой роман и спросите совета. И спокойной ночи, мистер Снейп.

Несколько минут я слушаю короткие гудки, а потом иду в кровать.



* * *

В понедельник Поттер работает, и мне приходится ждать его целый день. Я пишу статьи в несколько журналов, чтобы поправить своё финансовое положение. Потом завершаю уборку, которую начал Поттер. Начинание сводилось к тому, что он разбросал все вещи ещё сильней. «Благими намереньями…», — думаю я.

Потом я привожу в порядок свои записи, нумерую листы и складываю все в папку. Теперь мой роман готов к тому, что бы его читали. В семь часов вечера наконец-то раздается стук в дверь.

— Читай, — прямо с порога протягиваю я Поттеру рукопись.

— И тебе добрый вечер, — улыбается он, но папку берет и направляется на кухню. Читать, находясь не рядом с едой, он просто не способен.

В то время, пока Поттер просматривает страницу за страницей, я сижу за столом и набрасываю несколько вариантов концовки. Ни один толком мне не нравится.

Через два часа Поттер заходит в комнату (вокруг пояса у него обмотан плед) и говорит:

— Я не буду заниматься с тобой сексом в кузове грузовика, так и знай. Но мне приятно, что ты так меня любишь!

— Ты спятил, — предполагаю я.

— То есть?.. Разве этот текст не был признанием в любви? — удивляется Поттер.

— С чего ты взял?

— С чего я взял? — Поттер смеётся. — Ты, верно, издеваешься. Сейчас, сейчас я тебе прочитаю… — он судорожно перебирает листы, пока не находит нужный момент: — Вот оно: «Питер был мрачен и сух, никогда не говорил ничего лишнего и не следил за своим внешним видом. Чаще всего на его лице можно было заметить язвительную усмешку. Людей, которые кичились своим богатством, заслугами или внешностью, он презирал. Неизвестно, как могло случиться, что он влюбился в эгоистичную Розу. Когда Питер пытался объяснить это чувство самому себе, то не находил ответа. Возможно, дело было в её пронзительно-зеленых глазах», — Поттер отрывается от текста и бросает на меня взгляд. — «Однажды Роза шла по парку, приподнимая юбку, чтобы не запачкать подол…» — он улыбается и приподнимает плед: — Сэр, полагаю, что эту лужу мне никак не одолеть…

— Да что ты себе позволяешь! — я вскакиваю со стула и вырываю папку из рук Поттера. Я боюсь, такое вполне возможно, что мои щеки горят.

— Ты меня любишь?

— Ты меня бесишь. Постоянно таскаешься сюда, не можешь решить свои проблемы, такой же тупой, как и был три года назад, и, к тому же…

— Но ты меня любишь?

Я молчу. Проходит десять секунд, потом двадцать, потом полминуты. Я не могу сказать этого. Только не сейчас, и только не ему.

— Любишь?

Я сглатываю и киваю головой. Поттер развязывает плед и кидает его куда-то в сторону, снова нарушая порядок вещей.

 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 

Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх