↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Головой об стену (гет)



Автор:
Бета:
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Ангст, Детектив, Драма, Романтика
Размер:
Миди | 155 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Нецензурная лексика, ООС
Симус расследует дело серийного вандала, который оскверняет дома аристократов, и пытается спасти свои отношения с Лавандой. В то же время у Дина появляется новая подружка.
↓ Содержание ↓

Глава 1. Версия о мстительных кентаврах

Лаванда шла между рядами, такая красивая в белом воздушном платье, что у Симуса замирало дыхание.

Со скамеек широко улыбались Рон с Гарри, а рядом с ним у алтаря стоял Дин. Все четверо на прошлой неделе получили аврорские значки, празднование звания плавно перетекло в мальчишник — а сегодня они, да еще Невилл и вообще добрая половина их выпуска набились в свадебный шатер.

Лаванда остановилась у алтаря, откинула с лица фату и улыбнулась ему, и Симус почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Это была веселая свадьба.

И вокруг были его друзья.

И невеста была так прекрасна.

И все у них у всех было впереди.


* * *


— Кретины!

Робардс орал так, что зачарованные от атакующих заклятий стекла дрожали.

— Дегенераты!

Симус с Дином с опущенными головами покорно принимали разнос.

— Невозможно! Невозможно работать с идиотами! — он схватился за шевелюру и уставился в потолок, вопрошая неведомые высшие силы, каким образом весь идиотизм магической Британии сконцентрировался именно в его отделе. Симус не умел читать мысли, но периодически Робардс начинал общаться с божественным вслух, и они с Дином давно знали суть вопросов.

Дин незаметно толкнул его локтем в бок и взглядом указал на крайнее левое окно кабинета. Симус ухмыльнулся и кивнул на среднее.

— Вот как?! — Робардс грохнул кулаком по столу, и по стеклу левого окна пробежала легкая трещина. Симус сморщился — опять. Он так разорится. И откуда Дин только знает, подпиливает он, что ли, эти стекла по ночам. — Как можно было сидеть всю ночь в засаде и упустить дракклового вандала?!

— Мистер Робардс, у Паркинсонов семь гостиных, а нас двое, — взял на себя удар Дин. Это была их договоренность, что из них двоих отвечает всегда только Дин, и Робардс никогда не настаивал на другом. Потому что Дин мог спокойно говорить, когда на него орут, а Симус — нет. — Мы патрулировали всю ночь, но вандал оказался слишком быстрым.

Робардс просверлил его свирепым взглядом и схватил колдографию с нового места происшествия. Вообще, если бы не идиотизм преступлений, орал бы он куда сильнее, а тут весь гнев сходил на нет, когда он рассматривал эти фото.

— «Темный Лорд сосет», — зачитал он вслух ярко-розовую флуоресцентную надпись, что тянулась через шикарные гобелены бирюзовой гостиной Паркинсонов, пролистал остальные фото, в том числе фото рухнувшей люстры, снова вернулся к надписи. Заметил их ухмылки и снова пришел в ярость. — Вы хоть понимаете, почему так важно поймать вандала?!

— Потому что магическая общественность думает, что мы специально тормозим дело, сэр, — отчеканил Томас.

— А еще что мы покрываем идиота с ведром краски! Томас — пшел прочь, и к обеду я жду отчет об этом ебаном стыде. Финниган. Ты задержись.

Дин кинул на него беспокойный взгляд, собрал фото со стола и ушел, а Симус напрягся. Во-первых, без Дина держать себя в руках было сложнее — когда Робардс орал на обоих, еще можно было абстрагироваться. Когда он орал только на него одного, самообман уже не канал, и Симус каждый раз начинал закипать.

Во-вторых, он знал, зачем тот его оставил.

— Что ты устроил позавчера на задержании шайки живодеров? — Робардс, впрочем, сбавил обороты.

— Они мучили книззлят, сэр, — на выдохе отчитался Симус.

Робардс уперся кулаками в стол и тяжело вздохнул.

— Финниган. Всему есть предел. Мне надоело объяснять Визенгамоту, почему у нас половина подсудимых напоминает бифштексы. Давай как-то разберись со своим гневом, который раз тебя прошу. Иди.


* * *


Дело о серийном вандале уже конкретно всех достало.

Вандал появился месяц назад и за рекордный срок успел нанести непоправимый ущерб, главным образом моральный, уже дюжине, с Паркинсонами — чертовой дюжине — именитых аристократических семей магической Британии.

Среди потерпевших были не только пожиратели смерти типа Малфоев, Гойлов и Ноттов, но и законопослушные аристократические фамилии, не замеченные в пожирательстве, типа Гринграссов.

Вандал проникал в дома совершенно немыслимыми, разными способами. Использовал высококлассные маскировочные чары — его не только не могли опознать портреты, еще и охранные чары на него не реагировали, как на постороннего. Писал в гостиных эти надписи. Иногда обрушивал люстру. Никогда ничего не брал.

А еще этот его пунктик с алфавитом. Жертв серийный вандал выбирал исключительно в алфавитном порядке и ни разу его не нарушил. Когда они получили это дело, вандал уже добрался до буквы «О». Ормонды караулить злоумышленника их не впустили, за что получили надпись «Чистокровные — слабаки», зато Паркинсоны, чья фамилия в «Справочнике древних магических родов Великобритании» шла следом, отнеслись к этой идее куда лояльней и впустили их на ночь. Дин и Симус с честным рвением патрулировали огромный холодный особняк, чуть не простыли от усердия — Паркинсоны экономили на отоплении или что, и даже камины не зажигали. Они прерывались только на сэндвич и чай из термоса, ну и чтобы поржать над портретами в семейной галерее — но вандала все равно упустили.


* * *


Несмотря на сырой прохладный май, окна в их кабинете на пятерых были распахнуты настежь, а в воздухе витал запах жареного лука. Очевидно, у Рона снова был плановый перекус, хотя самого Рона за его столом видно не было, только жирные отпечатки пальцев на столешнице.

Зато был Гарри, начальник их маленького отдела; он перебирал и подшивал в правильном порядке документы по закрытому делу о живодерах. Он кивнул Симусу, не прерывая своего занятия.

В мутный Проявитель врагов рядом с Гарри с довольно жутким видом, не мигая, пялится Добби. После войны у эльфа совсем снесло башню, и он теперь везде ходил за Гарри в маниакальном стремлении его защищать, таскался даже на задания. Сначала Робардс орал «Убери своего лупоглазого кретина!», а потом, когда эльф дважды оглушил преступников, махнул рукой и даже дал ему ставку с официальным жалованием.

Дин усердно писал отчет, периодически поглядывая на фото из дома Паркинсонов. Симус подошел к его столу и положил на него сикль.

— Все нормально?

— Угу.

Симус уселся на свое место и потер лицо ладонями. Робардс отпускал их домой с обеда, отсыпаться. При мысли об этом Симус тяжело вздохнул.

Спать хотелось очень. Возвращаться домой… ну…

— Чего приуныл, Симус? — Рон вошел в кабинет с кружкой дымящегося чая. Картинка на кружке двигалась: нарисованная Гермиона смеялась, а вокруг лопались сердечки. Рон достал из ящика горсть конфет и большую коробку сахара и принялся отсчитывать шесть кусочков. — Робардс наорал?

— Да нет.

— А что тогда?

— С Лав поругался.

Эта новость не то чтобы произвела фурор.

Гарри даже не поднял головы от пергаментов, Дин мельком взглянул на него и ничего не сказал, а Рон покивал и застучал ложкой, размешивая сахар. Добби шевельнул ушами, понял, что дело не касается Гарри, и ткнул кривым пальцем в Проявитель.

Потому что за год, прошедший со свадьбы, эта фраза стала привычной, даже обыденной для этих стен.

— Что, опять не поверила, что у тебя ночное задание? — сочувственно спросил Рон. У него таких проблем с пока еще невестой не было, но на примере Флер и Билла он в теории знал, как качественно жены умеют выносить мозги.

— Ну типа того.

Вообще да, скандал начался именно с этого. А потом пошли претензии.

Что Симус со своей работой совсем о ней забыл. И что они уже сто лет даже не гуляли, хотя живут рядом с самым большим парком магической части Лондона.

И что на годовщину свадьбы у него выпало задержание подпольных драконоторговцев в Йоркшире.

И что сережки он подарил ей с гранатами, а не с аквамарином, разве не мог он запомнить, что она любит голубые камни, которые подходят к ее глазам?

И что на юбилей тети Джесси он с ней тоже не пошел. Он вообще никуда с ней не ходит — а только лежит на диване после своей дурацкой работы, или где он там бывает. На этом моменте он сорвался и начал орать в ответ.

Потому что он и в мыслях ей ни разу не изменил, а по ее мнению — так перетрахал чуть ли не всю женскую половину Лондона и окрестностей.

Потом она начала плакать. Пока он с тем чувством, что он последний мудак в мире, извинялся, сквозь всхлипывания она напомнила, что в этот вечер он обещал сводить ее в маггловский кинотеатр, о чем он, замотавшись, забыл. А когда он предложил перенести кино, чтобы немного поспать перед ночным заданием, она обиделась окончательно и заявила, что никакой кинотеатр ей уже не нужен. И вообще уже ничего ей от него не нужно.

В общем, все было как обычно.

— Купи цветы, приготовь ужин, — пока он предавался неприятным мыслям, с видом знатока посоветовал Рон, не забывая раздражающе громко стучать ложкой. — Помиритесь.

Дин поднял голову от отчета и кивнул.

— Иди, я тебя прикрою. Скажу Робардсу, что ты проверяешь версию по серийному вандалу.

— Какую именно? — кисло спросил Симус. С Лав, конечно, надо было мириться. Но это было так муторно. Все эти слезы. Разговоры — душевные разговоры, когда он должен был рассказывать о своих чувствах и давать обещания, которые не хотел выполнять. Ужин опять же. Он ведь даже готовить толком не умел. Опять получится горелая гадость, она будет давиться со скорбным видом и немым укором о ресторане. А он ненавидел рестораны, другое дело пабы, но пабы ненавидела Лаванда. Так что придется готовить ужин. Что-нибудь несложное. Какое-нибудь тушеное мясо в зачарованных горшочках, которые на годовщину подарила мама — вполне сойдет и благодаря чарам, возможно, даже не сгорит. Говядина там. Или свинина. Или…

— Кентавры, например.

— Что?

— Ну, мстительные кентавры — такой версии у нас еще не было. Если что, скажу, что ты ушел искать следы копыт под окнами.

— И Робардс окончательно решит, что мы идиоты.

Дин пожал плечами и невозмутимо вернулся к отчету.

Симусу бы его спокойствие.


* * *


В магазине рядом с домом он купил мясо, овощи и какие-то розовые пирожные. Выбрал цветы у уличной торговки-ведьмы.

Поднялся на третий этаж их многоквартирного дома, отпер дверь — и насторожился. Что-то было не так.

В квартире царил разгром. Симус бесшумно вытащил палочку и поставил сумку с продуктами у дверей — беглые пожиратели смерти? Грабители?

Но все оказалось хуже.

Посреди разгрома возле большого сундука стояла Лаванда.

И собирала вещи.

Глава опубликована: 18.02.2021

Глава 2. Босая девушка в мужской рубашке

— Лав?

Голос не слушался. Ноги тоже — потому что он вдруг пошатнулся.

Это какая-то хрень. Это не происходит на самом деле. Она не собирает здесь вещи.

Она, наверное, просто решила перебрать гардероб? Выкинуть лишнее? Вот в этом старом школьном сундуке — куда аккуратными стопочками сами собой укладывались ее мантии, юбки и блузки. И нижнее белье с чулками.

— Симус?! — она подскочила на месте, и вереница розовых домашних носков, парами спешивших к сундуку, осыпалась на пол.

Драккл.

Это не может быть правдой.

Симус опустил цветы, тупо глядя на эти носки на полу. Она и домашнюю одежду всю собирает. И косметику. И крема с лосьонами — дюжина косметичек толпились возле кровати. Собирает вообще все свои вещи.

— Лав? — повторил он с какой-то тупой отрешенностью.

— Ты рано, — отозвалась она, стискивая пальцами палочку.

— Что ты делаешь?

Лаванда как-то растерянно оглядела бардак. Глубоко вдохнула, не поднимая на него глаз.

— Я… ухожу.

Она отвернулась и взмахнула палочкой — вещи взметнулись в воздух и полетели в сундук — не аккуратно и упорядоченно, как до этого, а хаотично и кувырком, сталкиваясь друг с другом в воздухе. Она как будто спешила. Как будто боялась, что он ее остановит.

— Ты никуда не пойдешь.

— Симус…

— Разбирай сундук, — он резко дернул подбородком в сторону сундука, чуть не свернул себе шею.

Обычно действовало. Его уверенный тон обычно всегда действовал. Потом она плакала и жаловалась ему на него же, а он этим самым уверенным тоном говорил, что больше такого не повторится. Чего не повторится — зависело от ситуации, и в этот раз еще предстояло разобраться, какой из его проступков тянул на собранные вещи.

— Нет, — тихо сказала она.

— Да. Разбирай сундук, — повторил он, сминая в ладони стебли цветов, про которые успел забыть.

Лаванда продолжала сосредоточенно левитировать все подряд и не смотрела на него.

— Я так больше не могу, Симус. Тебе на меня плевать, и я так больше не могу.

О Мерлин, да что на этот раз-то?!

— Это из-за кино? Я ведь тебе сказал: сходим на неделе…

— При чем здесь кино, Симус! Не в кино дело вообще! — ее щеки раскраснелись, а взмахи палочкой стали совсем резкими и рваными. Мантии полетели в сундук комом, а флакон сделанного по индивидуальному заказу шампуня бахнулся о бортик с налета и треснул. Лаванда быстрыми движениями палочки отправила внутрь последнюю косметичку, последние пять пар весенних сапог, последнюю заколку для волос, захлопнула крышку и наконец повернулась к нему. — С тех пор, как мы поженились, ты только и делал, что пренебрегал мной! А я… я так старалась! Была идеальной женой! Красивое белье, секс, когда захочешь, уют, горячая еда, свечи эти во время ужина! Ты хоть раз замечал, что я зажигаю за ужином свечи?!

Свечи?! При чем здесь какие-то свечи?!

— А ты! — с отчаянием продолжала Лаванда, закрывая собой сундук, будто он мог его схватить и вывалить все вещи обратно — вообще, именно такие мысли у него и были. — Ты вообще не старался! Не думал, как порадовать меня, не делал мне сюрпризы, даже разговаривал со мной не каждый раз, когда я хочу пообщаться, а по настроению! А эта твоя работа! Сколько раз я ни заходила за тобой после работы, ты меня выставлял так грубо, как будто я тебя позорила! И эти девки! С твоего этажа! Смеялись надо мной!

— Твоя ревность… — глухо прорычал Симус, комкая цветы до сока на ладонях.

— Да не в ревности дело! Дело в том, что даже с этими девками ты ведешь себя приветливей, чем со мной! Я для тебя стала каким-то предметом интерьера! Знаешь, у магглов есть такой робот-пылесос. Вот я стала для тебя роботом-женой, с которой вообще не надо ни стараться, ни считаться! Я каждый раз пытаюсь с тобой об этом поговорить, а ты каждый раз даешь обещания, которые выполняешь не дольше недели.

— Лав! — рявкнул он, и она отшатнулась.

Вот последнее обвинение было особенно обидным. Он ведь делал все, что она просила! Театр. Шкафчик на кухне. Цветы. Поездка за город. Все появлялось практически на следующий день. А потом проходило время и она устраивала истерику с новыми требованиями. Так в чем была его-то вина?!

— Я несчастна с тобой! Неужели ты этого не понимаешь?! — ее голос сорвался, и красивое лицо перекосила гримаса. В голубых глазах появились слезы. Лаванда громко всхлипнула, взмахом палочки подняла сундук и схватила его свободной рукой за кольцо на крышке. — Отпусти меня, пожалуйста, Симус. Аппарейт!

С хлопком она исчезла.

Симус стоял посреди опустевшей, звенящей тишиной комнаты и тупо пялился на то место, где только что стоял ее сундук.

Какого хрена. Какого хрена вообще?!

Кровь начала опасно закипать, дыхание сбилось от поступающего бешенства. Пальцы переломили стебли, и Симус вскинул палочку.

— Бомбарда!

Заклинание вышло таким мощным, что его самого отбросило назад и больно припечатало затылком и лопатками — а противоположная стена рухнула и погребла под собой маленькую ванную комнату, которая за ней была. Лав ее очень любила — почти месяц ждала раковину в форме пурпурной ракушки, которую делали на заказ, по всему Лондону искала полочки в тон и отдала две зарплаты за большое магическое зеркало в жемчужного цвета раме — обычно оно говорило комплименты, и Симуса это бесило, особенно по утрам, но ей нравилось.

Зачарованное от повреждений зеркало, кажется, одно уцелело после взрыва и теперь пронзительно верещало на одной ноте.

Вместе с пылью в воздухе медленно оседали лепестки.

Симус отвернулся и прижался разгоряченным лбом к прохладным шелковым обоям. Зажмурился и несильно стукнулся о стену.

Драккл.

Драккл.

Драккл!

От последнего удара зазвенело в ушах, и он тупо уставился на запачканный кровью шелк.

Драккл!


* * *


Оказалось, что он забыл адрес новой квартиры Дина, куда тот переехал, когда Симус женился и они перестали снимать жилье на двоих. Он перепутал маггловские улицы, которые все были одинаковы, а потом и дом — маггловские дома тоже все были одинаковы. Этаж и расположение квартиры он помнил.

Он мог бы аппарировать к муниципальной совятне, но, во-первых, в маггловские районы нельзя было посылать сов слишком часто, а во-вторых, ему надо было прогуляться. Подышать воздухом.

До жилья Дина он добрался только к вечеру.

Дверь ему открыли не сразу.

— Так, — произнес Дин, спокойно осматривая его с ног до головы. Остановил взгляд на ссадине на лбу. Нахмурился. — Так. Стой здесь, никуда не уходи. Я сейчас.

Он закрыл перед ним дверь, и Симус со вздохом привалился спиной к холодной стене подъезда. Сквозь дверь ничего не было слышно, но Симус догадывался, что там за ней дама, которую Дин не хотел скомпрометировать. Может быть, даже не одна.

— Заходи, — меньше чем через минуту выглянул на площадку Дин и исчез в глубине квартиры.

Симус вошел и прислушался — Дин мыл на кухне посуду, гостьи слышно не было, только витал в воздухе смутно знакомый удушливый запах тяжелых насыщенных духов. Судя по ним, дама была с характером.

Симус подумал, что у Лав были совершенно другие духи — такие сладкие, цветочно-карамельные, и от этой мысли стало как-то муторно на душе.

На кухне Дин убирал в шкаф два бокала для вина.

— Хочешь торт? Там остался.

Симус продемонстрировал бутылку огневиски, которую принес с собой.

— Ясно. Не хочешь.

Дин достал лимон и принялся невозмутимо нарезать его тонкими ломтиками.

— Лав ушла.

Симус то и дело доставал и убирал обратно пачку сигарет. При друге он не курил. Дин был каким-то совершенно неадекватным ЗОЖником, из тех, что бегают по утрам и считают, что сельдерей это вкусно. Так же он с занудством, которому позавидовала бы сама Гермиона Грейнджер, мог прочитать не одну лекцию о БЖУ — Симус всегда отключался на середине и так и не запомнил, как это расшифровывается, — о различии программ кардионагрузок в зависимости от физического состояния, магического потенциала и формы патронуса волшебника — и о смертельном вреде пассивного курения, конечно. Об активном курении он уже не заикался — эту тему они оставили еще на пятом курсе, когда Симус начал курить.

Он снова покрутил в руках пачку, и Дин сдался.

— Кури в окно.

Симус со вздохом сунул пачку обратно в карман и взял бокал виски. Дин сел напротив.

— Она потребовала развод?

Она попросила отпустить ее. Значило ли это именно развод? Слова «развод» произнесено не было.

— Просто ушла.

— Дай ей остыть. Знаешь, они иногда уходят не затем, чтобы уйти. А чтобы привлечь внимание.

Симус с сомнением посмотрел на Дина. То, что она хотела уйти тайно, пока он на работе, да еще и не оставила ни единой своей вещи, скорее походило на то, что она хотела именно уйти. Не привлекая его внимания.


* * *


День прошел в каком-то тупом оцепенении.

Он сам не знал, почему так спокоен. Будто ничего не произошло.

А потом понял. После работы он шел домой в какой-то дебильной уверенности, что сейчас там застанет Лав. Что она надурилась, передумала и вернулась.

Он даже, наверное, сделает вид, что ничего не случилось. Как часто это делал после ее истерик — будто их и не было. Чтобы ей не было неловко за свое поведение.

Драккл, он же вчера разгромил ванную. И испачкал кровью обои. Она, наверное, расстроится.

Он, конечно, пообещает все починить. И, конечно, починит — а пока умываться можно и на кухне.

Ей это, конечно, не очень понравится, но она согласится потерпеть.

Симус отпирал дверь уже в полной уверенности, что встретит за ней зареванную Лаванду, которая молча обнимет его, как всегда бывало, и шмыгнет носом ему в шею, пока он будет говорить, что все будет хорошо.

Он повернул ключ и толкнул дверь.

Темная квартира встретила его оглушающей пустотой, обломками стены и почему-то сыростью.

Сердце упало и затянуло противной, сосущей тоской. Неужели правда. Она ушла. И не вернулась.

Симус с трудом протолкнул воздух через легкие. Как идиот, прошел по квартире, как будто надеялся что-то найти в одной из комнат — под ногами хлюпала грязная вода. Вернулся в прихожую.

Там к зеркалу был приклеен кусок пергамента, на котором резким почерком хозяйки было требование немедленно встретиться с ней, когда он вернется — и захватить с собой оба комплекта ключей.


* * *


Дин снова открыл не сразу.

— Я затопил на хер всю квартиру и два этажа ниже. Меня выселили.

Дин лишь хмыкнул и открыл шире дверь.

— Заходи.

У него в спальне кто-то был — по носу снова били эти насыщенные, удушливые духи, а на крючке в прихожей рядом с теплой аврорской мантией Дина висела бордовая мантия с капюшоном, явно дорогая и явно женская. Самой гостьи видно не было.

— Я не вовремя?

— Вовремя. Гостевая комната твоя.

Второй раз срывать свидание Симус не стал, кивнул и ушел в гостевую комнату.

Из всего имущества он взял только свою одежду — свалил как попало в сундук и утрамбовал заклинанием — метлу и горшочки для рагу, которые дарила мама. Все остальное оставил, даже волшебное зеркало — тем более волшебное зеркало, хоть то и орало вслед дурным голосом, требовало вернуть в нормальные условия и отмыть.

Он поставил сундук на пол и упал на кровать.

За тонкой стеной послышался приглушенный женский голос, Дин что-то ответил, и все стихло. Заглушающие чары, отлично. Знать о подробностях личной жизни Дина Симус не очень-то хотел.


* * *


Вчера Симуса вырубило огневиски, но сегодня он оказался не таким предусмотрительным и теперь ворочался.

Он думал о Лав. Что она сейчас делает? Думает о нем? Плачет? Или пьет это мерзкое розовое мартини с Патил и жалуется на него.

Или она… с кем-то.

А вдруг она там с кем-то? Точно так же наложила заглушающее заклятье на комнату…

Драккл.

Симус резко сел, свесил ноги с кровати и достал сигареты.

А если она правда ушла к какому-то мужику? Пока он там ловил уродов по всей Британии, она томилась в одиночестве, и…

Драккл.


* * *


Когда после пары часов сна Симус выполз из комнаты, Дин еще был на пробежке, а дверь в кухню была почему-то закрыта. Из-под нее тянуло сигаретным дымом.

Симус повернул ручку. И чуть не захлопнул дверь обратно. Потому что за ней босая, одетая только в рубашку Дина, с такими яркими губами, что не оставалось сомнений, что недавно их долго и страстно целовали, за столом сидела…

— Паркинсон?!

В отличие от него, Панси Паркинсон не удивилась и вообще нисколько не смутилась. Она подняла бровь и стряхнула пепел в пепельницу.

— Привет, Финниган.

Глава опубликована: 18.02.2021

Глава 3. Ирландец и тот, высокий

— Твои новые отношения как-то связаны с засадой, которую мы провалили? — спросил Симус, когда они с Дином аппарировали к Министерству.

После обмена приветствиями Симус сбежал в ванную чистить зубы и чистил их там до тех пор, пока с пробежки не вернулся Дин. С максимально естественным видом, как будто присутствие полуодетой Панси Паркинсон в его квартире — часть будней, он приготовил им всем завтрак и напомнил о времени начала рабочего дня, когда Симус задержался на балконе с сигаретой. К тому моменту, как он вышел в прихожую, Паркинсон и ее бордовая мантия уже исчезли — остался только шлейф тяжелых удушливых духов.

Дин на секунду задумался.

— С провалом — нет. С засадой — пожалуй.

Да ладно?! Пока они поджидали серийного вандала, Дин между делом закрутил роман с Панси Паркинсон?!

Хотя, зная Дина, можно было предположить, что это она закрутила с ним роман — девушки обычно сами на него вешались.

— Когда ты успел?!

— Ну помнишь, я ходил на кухню за водой?

— Тебя минут двадцать не было!

Он пожал плечами.

— Долго ли умеючи.

Что самое интересное, воду Дин тогда все же принес. И даже печенья. Ничто не могло отвлечь Дина от намеченной цели, даже препятствия в виде сексуальных девчонок. Дин вообще был очень целеустремленным, Симусу бы так.


* * *


Он еле дождался обеда.

Взял у ведьмы в Атриуме очередную полезную брошюрку — сегодня это были «Правила безопасности при использовании дымолетного порошка». Столкнулся с Малфоем, который работал в Отделе Тайн — в чем была какая-то жестокая ирония, учитывая, что несколько лет назад его отца в этом отделе арестовали. Тот окатил его презрительным взглядом и не поздоровался — он вообще ни с кем из них не здоровался, кроме Гарри, да и с тем сквозь зубы. После школы он мало изменился, и его высокомерие — тоже. На входе Малфой чуть не врезался в Гермиону, скривился так, будто увидел слизня, и что-то прошипел. Гермиона поджала губы, обошла его стороной и заметила Симуса.

— Привет, Симус. Ты как?

Конечно, все Министерство уже было в курсе — сплетни в магическом мире разлетаются быстрее, чем произнесешь слово «квиддич». Дин проговориться не мог. Значит, рассказала сама Лав. Наверняка обмолвилась Патил, та сказала Боунс, Боунс шепнула Аббот…

Но началось все с Лав.

В душе стало так мерзко, будто ее окатили грязью.

А еще и без того пошатнувшаяся вчера уверенность, что все вот-вот станет по-прежнему — ну кроме их квартиры, квартиру придется искать другую — дала трещину, как если бы она была из стекла и где-то рядом орал Робардс.

Симус пожал плечами. Что он должен был ответить? Его будто пыльным мешком по голове ударили. Исподтишка. Об этом не говорят в Атриуме министерства — на такие вопросы вообще полагается отвечать «Нормально».

— А как ваше дело о серийном вандале? — сочувственно перевела тему Гермиона.

— Продвигается, — туманно соврал он. Продвигался пока только вандал по списку своих жертв.

— Все эти нападения мне что-то напоминают. Как будто я уже слышала о чем-то подобном. Знаешь, я посмотрю в библиотеке, может быть, даже в газетном архиве — и если что-то выясню, напишу, хорошо?

Похоже, выглядел он на самом деле хреново, если Гермиона предлагала свою помощь. Она вечно жалела всяких убогих.

Симус отрывисто кивнул, она легко сжала его плечо и поспешила навстречу к Рону — тот уже радостно махал ей от дверей Атриума.

Симус с какой-то неправильной, коробящей тоской смотрел, как она тепло ему улыбнулась, взяла за руку и засмеялась, когда он ей что-то сказал. Они скрылись за дверями на улицу, и Симус тоже поспешил вон из Министерства.


* * *


Двухэтажное пафосное здание на улице Мандрагор украшала позолоченная лепнина, изображающая накачанных спортивных волшебников в старомодных купальных костюмах, мускулистых кентавров и русалок-культуристок.

В тренажерном зале для всех рас (кроме, возможно, великанов) Лав работала администратором. И у нее тоже должен был начаться обеденный перерыв.

Симус стоял чуть поодаль от крыльца, с которого как раз спускались двое гоблинов с вместительными сумками и изнеможденными спортом лицами, и следил за входом.

Он успел проводить взглядом с десяток каких-то уродов в спортивных мантиях, прежде чем в дверях появилась Лав. С каким-то еще одним уродом.

Урод едва вписывался широкими плечами в пролет, был смазлив на лицо и улыбался шире покойного Седрика Диггори.

Они вместе двинулись в ту сторону, где, как Симус знал, потому что сам неоднократно водил туда Лав в начале их отношений, находилось кафе с хорошими бизнес-ланчами.

Они поравнялись с углом «Шляпки мисс Поппинс», где стоял Симус, и он выступил им навстречу.

— Симус?! — Лав подпрыгнула на месте.

— Ну я пошел, — сразу сориентировался тип с улыбкой покойника и обошел его по дуге.

Симус едва дышал он гнева.

— Это что за гондон? — он кивнул в сторону мужика, которого уже уносила толпа. В ушах стучало, он едва сдерживался от того, чтобы не броситься за ним и задать этот вопрос лично. Желательно, прижимая его смазливой мордой к брусчатке.

— Это мой коллега, — в голубых глазах была боль и… опаска. Наверное, она боялась, что он устроит ей сцену прямо на улице. Он отметил это краем сознания, также отметил и то, что не стоит этого делать.

Но остановиться не мог.

— Это к нему ты ушла? — глухо спросил он.

— Нет! — ее возмущение выглядело очень натурально. На них заоборачивались, и она понизила голос. — Симус, пожалуйста, давай не будем.

— Тогда к кому?! — он вообще пропустил мимо ушей последнюю фразу.

— Ни к кому.

— У тебя их там много, да? Коллег?!

— Симус! — взмолилась она, когда на них снова уставились.

— Ты все еще моя жена! Какого хрена ты гуляешь с какими-то мужиками?!

— Я ушла не к кому-то! — закричала она со слезами на глазах. — Я ушла от тебя!

Она резко развернулась и помчалась прочь сквозь пялившуюся на них толпу.

Симус сжимал кулаки и под косыми взглядами прохожих смотрел ей вслед, когда в кармане противно запищал и завибрировал аврорский значок — срочный вызов в Аврорат. Наверное, очередное оперативное задержание какого-нибудь дегенерата.

Как кстати!


* * *


Пока они с Дином регистрировали задержанного торговца контрабандными хроноворотами, Рон отправился в Медкорпус — его сильно приложило Ступефаем об пол — а Гарри успел связаться с Отделом тайн и теперь хмуро говорил с Малфоем. Вероятно, оперативно рассказывал подробности задержания, чтобы тот не ждал официального отчета. На его месте Симус заставил бы того подождать, да еще и тянул до последних, положенных инструкцией, сроков. В стороне от Малфоя стоял стажер отдела тайн, в стороне от Гарри — Добби, который не сводил с Малфоя свой жуткий взгляд.

— Вы что с ним сделали?! — Малфой уставился на разбитую, заплывшую рожу контрабандиста. И сразу гневно повернулся к Симусу.

— Он оказывал сопротивление, — огрызнулся Симус.

— Это мозги твои оказывают тебе сопротивление, Финниган, — процедил Малфой.

— Че сказал?! — он дернулся вперед, но его удержал за плечо Дин. Были бы они на улице… но устраивать драку в коридорах министерства — безумие даже для него.

— Как его теперь опознают портреты? Стажер, вызови Аббот из Медкорпуса, — уже не обращая на него внимания, распорядился Малфой. И под вопли задержанного «Это не я! Это оборотка!» потащил его к лифту.

Рука исчезла с его плеча. Дин покачал головой, но ничего не сказал. Хотя у Симуса возникло ощущение, что недоволен он вовсе не поведением Малфоя.


* * *


Робардс был в ярости. Симус как раз смотрел на опухшие саднящие костяшки и решал, то ли сходить до Медкорпуса, то ли само заживет, когда он ворвался в их кабинет.

— Финниган! Я тебя предупреждал?! Предупреждал! Только вчера, блядь! Никакой тебе на хер премии! — оглушительно хлопнула дверь. Ближайшее к выходу окно пошло сеткой трещин.

Симус до звона в ушах стиснул зубы и, ни на кого не глядя, стал бессмысленно перекладывать на столе пергаменты по эпизоду в доме Паркинсонов: анализы о составе краски — все та же дорогая легкоотмываемая краска из магазина «Он шпион», что в предыдущих случаях, анализы дымолетного порошка — все тот же дешевый дымолетный порошок нелегальной гномьей фирмы «Туда и обратно», что в предыдущих случаях, ответ на запрос по каминной сети — все данные о перемещениях стерты — как и в предыдущих случаях, отчет оценщика о размере ущерба, отчет Дина…

— Симус, — окликнул его Гарри. — Ты в порядке?

Он сгреб пергамент в стопку, устроил ее на краю стола и потер лицо руками.

Что там полагается отвечать?

— Да.

— Отлично, — преувеличенно бодро сказал Рон, который как раз минут десять как вернулся из Медкорпуса весь в бинтах и с шоколадной лягушкой. — Тогда после работы все идем в паб!

Конечно, что может быть лучше дружеской поддержки.


* * *


— А потом Герми говорит: «Рональд Уизли! Я просила не сокращать мое имя! Неужели так сложно запомнить: Гермиона!» — Рон очень правдоподобно изобразил будущую жену, и все засмеялись. Симус криво улыбнулся.

— Да, Герми такая, — подтвердил Гарри. — Джинни тоже не любит, когда я коверкаю ее имя.

— Ее-то как можно сократить? Джинн?! — рассмеялся Рон, и Добби, который ничего не пил и не ел, немедленно уставился на него своими лупоглазками.

— Ну да, — смутился Гарри. Скорее всего, он коверкал имя Джинни как-то иначе.

Гарри женился полгода назад, а Рон планировал свадьбу в середине лета, и оба все еще радовались, как дебилы.

Симус поймал себя на мысли, что его это бесит. И что он с удовольствием попросил бы друзей перевести тему — вот только боялся, что под влиянием двух стаканов пива это выйдет слишком грубо. Он себя, блин, знал.

Дин тоже его знал. Симус как раз думал — взять еще пива или свалить, пока он не выместил негатив на ком-нибудь в пабе, когда поймал его внимательный взгляд.

— Ну, нам пора, — сказал он.


* * *


Дома Дин разморозил нечто замороженное и пожарил это на сковороде без масла. Нечто оказалось пресными кусочками курицы и предназначалось, к счастью, Дину. Для Симуса тот сделал сэндвичи с ветчиной и сыром.

Он косо посмотрел на тарелку — есть не хотелось совсем. Стоило только вспомнить Лаванду рядом с тем типом, «коллегой», как аппетит отшибало начисто.

Он залпом выпил полстакана чая, обжигая горло, и хотел уйти на балкон, когда из прихожей донесся скрежет ключа.

— Это Панси, — коротко пояснил Дин, и Симус захлебнулся чаем и закашлялся. Интересно, он всем девкам дает ключи после первой же ночи? А потом что, меняет замок? Джентльмен, Симусу бы так.

Паркинсон возникла на пороге кухни какая-то уставшая, в строгой мантии, от которой, помимо ее кошмарных духов, пахло какими-то лекарственными зельями. Чем это она таким занималась, интересно.

— К вам можно?

Нет! — хотелось сказать Симусу. Но это была не его кухня, не его квартира и не его девушка. Он покосился на Дина — Дин сдержанно кивнул, встал и принялся заваривать для нее чай — и сооружать дополнительные сэндвичи.

Что, Паркинсон сюда поесть пришла, серьезно?

Она покосилась на Симуса и села за стол, а Дин, доделав сэндвичи и помыв свою тарелку, неожиданно сказал:

— Так, ну мне в шесть на пробежку. Спокойной ночи.

Они оба уставились на дверь, которую он плотно закрыл за собой, чтобы они «не надымили на всю квартиру», и Симус чуть не вылил себе на мантию остатки чая.

Что бы это все значило?

Они с Паркинсон переглянулись и одновременно достали сигареты. Она хмыкнула, когда он протянул ей палочку с трепыхающимся огоньком на конце.

Молчание затягивалось.

— А я думала, на светлой стороне всегда солнечно, — наконец заметила она.

— Что? — переспросил Симус. А потом дошло — это он про них с Лав. Вспыхнула злость, и только мысль о том, что Дин расстроится, если он наорет на его девушку, заставила сдержаться. — Да. Все просто супер, — сквозь зубы сказал он и отвернулся. Он бы свалил, если бы не уже начатая сигарета.

— Ясно.

— Угу.

Паркинсон курила, а Симус исподволь ее разглядывал. Паркинсон изменилась со школы. Сильно похудела, лицо заострилось и стало резче — на нем будто только и остались яркие губы и темные глаза. И помрачнела. Вместо спеси теперь было это серьезное мрачное выражение.

А еще у нее были исцарапаны руки. Идеальные красные ногти, идеально сидящая мантия, идеальный контур губ — и тут эти царапины.

Она перехватила его взгляд и тоже посмотрела на свои тонкие руки с досадливым удивлением.

— Нюхлер, — она достала палочку и прошептала заклинание — царапины затянулись, только остались на коже подсохшие следы крови.

— Разводишь нюхлеров, — спросил Симус, чтобы заполнить паузу.

— Нет. Это на работе.

Ого. Он-то думал, такие девочки, как Панси Паркинсон, не работают. Что там полагается делать аристократкам? Спать до десяти, потом гулять по холодному поместью в красивом платье.

— Ты работаешь.

— В Магветгоспитале.

Ого. А кто-то с таким презрением относился к урокам Хагрида в школе.

— Давай и тебя полечу, — она кивнула на его сбитые костяшки.

— Намекаешь, что я животное?

Такая удивительная волшебная тварь.

Паркинсон ничего не ответила, только посмотрела на него, как на идиота. Помедлив, он зажал губами сигарету и протянул ей руки.

Не касаясь его, она произнесла целую серию заклинаний: кожа затянулась, а синяк спал.

Симус хмыкнул, разглядывая руки. Паркинсон убрала палочку, взяла один из нетронутых сэндвичей, посмотрела на него с кислым лицом и положила обратно на тарелку.

— Не ресторан, — заметил он.

Она выгнула бровь и холодно уставилась на него своими темными глазами.

— Не ем после шести.

— Угу.

Паркинсон скривилась

— Не понимаю, как он оставил нас одних, — пробормотала она в пустоту, проводя пальцем по краю кружки с нетронутым чаем.

— Дин мне доверяет.

— Тебе — ладно, — хмыкнула она. — Я не понимаю, как он доверяет мне.

Симус тоже не понимал, но не стал этого говорить.

— Дин доверчивый. А что, жаждешь накинуться на меня с минетом? Имей в виду, я буду сопротивляться и кричать.

— Фу, Финниган, — она воткнула окурок в пепельницу и взмахнула палочкой, очищая воздух от дыма. Встала. — Тебе самому завтра не надо на работу? Имей в виду, в семь я варю кофе, если проспишь, не получишь свою чашку, — она дошла до двери, принюхалась и еще раз применила чары — воздух не просто очистился, а еще и запах альпийскими лугами — и немного ее удушливыми духами.

— Кофе-то хороший?

Она обернулась через плечо.

— Превосходный.

Глава опубликована: 19.02.2021

Глава 4. Папка с серым тиснением

Кофе Паркинсон и в самом деле варила отличный — куда лучше той бурды, которая выходила у них с Дином, когда они еще снимали предыдущую квартиру. Лучше, чем кофе из автомата в холле Атриума, который постоянно ломался и периодически обстреливал волшебников зернами и обсыпал сухим молоком. И он даже подозревал, что лучше того, что варила Лаванда, которая добавляла столько сиропа и сливок, что сам вкус кофе чувствовался едва-едва.

От последней мысли Симус болезненно скривился. Он отодвинул чашку на узком подоконнике балкона и выдохнул дым в окно.

Он с ней снова встретится. Купит цветы. Извинится за несдержанность на улице. Они сядут за столик какого-нибудь кафе и поговорят.

А может, ей что-то еще подарить, кроме цветов? Украшение? Или что-то милое? Может, даже сверхмилое — она же все хотела завести питомца. Кошку? Или жабу? Нюхлера? Драккл, он забыл, кого именно.

Но вряд ли жабу или нюхлера. Это же Лав, она любит все красивое. Точно, кошку, вон как у девицы, которая только что вышла из подъезда Дина.

Он смотрел с балкона, как девица тащит под мышкой фантастически уродливую кошку — нет, он, конечно, выберет покрасивее — и заталкивает ее в машину. Симус чуть сигарету не проглотил, когда кошка вдруг начала лаять.

Да ну на хрен.

Он затушил сигарету, закрыл окно и поспешил в кухню, где уже полностью одетый Дин домывал сковороду, на которой готовил омлет на всех — а в итоге ел чуть ли не один, потому что Паркинсон опять выделывалась, а у Симуса не было аппетита.

— Твои соседи точно магглы?

— Да, а что?

— У них лает кошка.

— Финниган, ты идиот? — в кухню вошла Паркинсон, тоже при полном параде, с губами еще более яркими, чем за завтраком — наверное, помада. Лав всегда пользовалась розовой, малиновой на вкус; помада Паркинсон на вкус должна была напоминать гранат — если есть такое правило для помад. — Это пекинес.

— Что такое пекинес?

— Собака. Декоративной породы.

Она снова смерила его «Финниган, ты идиот»-взглядом, но больше ничего не сказала.

— Нас не будет вечером, — Дин вытер сковороду полотенцем. Он всегда мыл посуду вручную, якобы магия отмывает плохо — на самом деле виновата была не магия, а их уровень владения бытовыми чарами.

— М, тебя ждать? — не стесняясь Симуса, Паркинсон прижалась к Дину сзади и потерлась щекой о его плечо. Симус отвел глаза — этого ему не видеть было необязательно.

— Нет, нас не будет до утра.

— Что-то важное? Идете в паб смотреть игру «Вэст Хэм»?

Вот тут Симус вытаращился. Она в курсе увлечения Дина маггловским футболом — и даже не против, и даже запомнила название его любимой команды? Он сам-то пытался запомнить его половину первого курса.

— Работа, — коротко сказал Дин.

— Ладно, — легко согласилась она. — Тогда напиши завтра.

— Ага.

Симус машинально сделал глоток из пустой чашки в руке и наелся гущи. Лав никогда так просто не отпускала его на ночные дежурства. Всякий раз это были миллион подозрений, вопросов, а потом — тайная инспекция всех его карманов. Симус не знал, что она хотела там найти — женские трусики?

Может, Паркинсон просто плевать?

Да скорее всего, для нее это вообще не всерьез. Лишь бы Дин не влюбился в нее слишком сильно.

Дин убрал сковороду в шкаф.

— Я сейчас. Только проветрю балкон, — сказал он без малейшего укора, и Симусу тотчас же стало стыдно — он забыл использовать чары, очищающие воздух.

Без Дина на кухне снова воцарилось неловкое молчание. Паркинсон наколдовала себе зеркальце и посмотрела на свои губы, что-то там поправила кончиком пальца. Симус тоже невольно посмотрел на ее губы.

— А твоя семья не против Дина? — спросил он с неизвестно откуда взявшимся раздражением.

Паркинсон взглянула на него поверх зеркальца.

— Моя семья не знает о Дине. Они и имен-то не запомнили, когда вы торчали в поместье. «Ирландец и тот, высокий», — изобразила она.

Так он и думал. У нее это не всерьез — она даже родителям не сказала.

— Почему ты с ним встречаешься?

Она выгнула бровь и посмотрела на него, как на идиота.

— А ты не охерел с такими вопросами, Финниган?

— Нет, не охерел. Дин мой лучший друг.

— Как благородно! Ты пытаешься спасти друга от… секса!

— Так ты с ним типа просто спишь?

Темные глаза загорелись гневом, яркие губы зло изогнулись.

— Сам не трахаюсь и другим не дам, так? — ядовито прошипела она, и Симус вскинулся. На язык просились откровенно грубые ответы, и пока он выбирал наименее грубый из них, Паркинсон внезапно фыркнула: — Знаешь, Финниган, это не твое дело, но если тебя это так интересует, отвечу. Я встречаюсь с Дином, потому что он охрененный. Понял?

Понял. Чего же тут непонятного.


* * *


На обеде он до улицы Мандрагор так и не добрался — едва спустился в Атриум, аврорский значок вызвал его назад. Вместе с двумя другими группами авроров, всего пятнадцать человек и эльф, их отправили караулить в засаде под Глазго скрывающихся после войны егерей под предводительством некоего Скабиора. В итоге они проторчали там до вечера, а егеря на встречу так и не явились. А потом после короткого отдыха пора уже было отправляться к Питерсенам, караулить серийного вандала.


* * *


Симус ненавидел засады. Ожидание сводило его с ума. Хуже засад были только отчеты о засадах, но во время отчетов голова хотя бы была забита тем, как написать простые вещи максимально непростым официальным языком. А во время самих засад мысли не были заняты ничем.

И сейчас это было особенно плохо, потому что они навязчиво крутились вокруг Лав, ее ухода и ее «коллег».

Честно говоря, Симус все ждал, когда демонстрация закончится и она вернется. Но, наверное, это было не по правилам игры — возвращать ее должен был он сам. Как неудачно их сегодня отправили в Шотландию. Эти егеря его здорово подставили.

Она же, наверное, ждала его появления, его извинений и всего остального. Наверное, теперь думает, что он ее игнорирует, и обижается еще сильнее. Она и в лучшие времена бесилась, когда он «предпочитал» ей работу.

Он потому сегодня и удивился, что Паркинсон так легко отнеслась к ночному дежурству Дина. Без подозрений и возмущений. Как будто все нормально. Он не особенно понимал, что там между ними происходит, а Дина спрашивать было бесполезно — он никогда не трепался о своих девушках.

— Паркинсон считает тебя охрененным, — сказал он утром, когда они первыми, благодаря пунктуальности Дина, пришли в кабинет.

— Да, я заметил.

И все. И никаких комментариев.


* * *


Симус с Дином уже даже не разговаривали — после полуночи от тупого патрулирования мрачных гостиных и коридоров уже отключились мозги, и они просто шли и прислушивались — но ничего настораживающего не слышали. Только эхо своих шагов и тиканье часов в комнатах. Если все пойдет по обычному сценарию, на счету будет каждая секунда: вандал действовал быстро, незаметно и практически бесшумно.

Просто профессиональный осквернитель чужих гостиных. Как будто всю жизнь тренировался.

Кроме того, что на него не реагировали охранные чары, он еще каждый раз проникал по-разному: то выбивал стекла в окне, то пользовался камином, то самодельным портключом, настроенным на координаты — их остатки они уже трижды находили на месте преступления.

Самое интересное, ни под разбитыми окнами, ни на рамах они не находили следов — как если бы вандал влетал в окно на метле. Или если был незарегистрированным анимагом-птицей — это была одна из приоритетных версий.

Камин, усыпанный использованным дымолетным порошком, что примечательно, не сохранял следов перемещения — как будто их тщательно и умело уничтожали.

А портключи вовсе были самоубийством: мало того, что в защитные чары могла быть вшита блокировка таких перемещений, так еще и малейшая ошибка в координатах грозила слиянием злоумышленника и стены. Или пола. И даже при сверхточных расчетах не исключен был риск счастливой встречи с, допустим, креслом, если бы хозяевам приспичило сделать перестановку. Или с самими хозяевами.

В общем, они имели дело с очень искусным, очень сильным магом, притом совершенно безбашенным и, вероятно, с психическими отклонениями и помешательством на ненависти к аристократам, но недостаточно жестоким, чтобы причинять им серьезный вред. И судя по тексту надписей, с сомнительным чувством юмора.

Дин шутил, что лучше всего под портрет преступника подходят близнецы Уизли. Ну и еще Невилл — после тяжелого седьмого курса и битвы он часто выкидывал дичь. Например, весной «Ведьмополитен» опубликовал его откровенную фотосессию с каким-то кактусом. Кактус прикрывал лишь самое сокровенное.

Настоящий же список подозреваемых тянулся на многие мили и включал многочисленные перечни врагов семейств, которые предоставляли им потерпевшие. Чтобы проверить их всех, не хватило бы и жизни.

Часы в Синей гостиной — что за мода называть гостиные цветами, и вообще, зачем им столько, под цвет настроения, что ли — пробили четыре утра. За высокими стрельчатыми окнами начало светать.

— Да где он там.

— Задерживается. Какой непунктуальный вандал!

Они прождали до пяти, когда стало совсем светло для флуоресцентной краски, и разожгли камин, чтобы вернуться в Аврорат.

Через полчаса выяснилось, что пока они караулили вандала у Питерсенов, тот осквернил гостиную Портеров. Вот же.


* * *


— Даже домовой эльф справляется с работой лучше! Бесполезные куски драконьего навоза! Уволю к Мерлиновой матери и возьму вместо вас эльфов!

Во время особенно досадных провалов Робардс каждого своего аврора принимался мерить домовыми эльфами, и так иногда случалось, авроры в этом сравнении проигрывали. Во всяком случае, по мнению Робардса.


* * *


— Как вариант, можно подождать, пока в алфавите кончатся буквы, — заметил Дин, когда они вернулись в их кабинет.

Симус хотел сказать, что ждать осталось недолго, но отвлекся на какую-то новую папку на своем столе. Не глядя на обложку, открыл — и все мысли вылетели у него из головы.

— С тобой что? — рядом оказался Дин.

Он молча протянул ему папку. Тот открыл, посмотрел на первый лист. Положил на стол.

Симус уставился на серое тиснение на обложке: «Департамент заключения и расторжения браков».

Лав хотела развестись.


* * *


В паб Симус идти отказался. Потому что вот сейчас он бы напился. А если бы он напился, он бы с кем-нибудь подрался.


* * *


Мысли навязчиво крутились вокруг Лаванды. Как из того момента, когда она шла к нему по дорожке в белой фате и они оба были так безумно счастливы и влюблены, они пришли ко всему этому?

«Я несчастна рядом с тобой».

Почему? Почему?

Он стал больше времени проводить на работе — естественно, ведь до свадьбы он еще только учился в Академии при Аврорате и серьезной нагрузки не было. Он стал меньше времени уделять ей — конечно, ведь теперь он работал. Он перестал делать сюрпризы — разумеется, сюрпризы каждый день — уже не сюрпризы, если их ждать. Он перестал с ней разговаривать — ну-у… Со временем стало все меньше тем. Они только и обсуждали по кругу: ее работу, его работу, бывших одноклассников, других общих знакомых, новости из «Ежедневного Пророка». Целыми вечерами мусолить одно и то же надоедало, да и, в общем-то, иногда хотелось просто помолчать. Просто отдохнуть.

Что же в этом такого? Он думал, это совершенно нормально, его все устраивало — а она, оказывается, была с ним несчастна.

Как из момента «Симус, ты такой классный» они пришли к «Я несчастна рядом с тобой»?

— Иногда лучше развод, Финниган, чем Мерлин знает что, — сказала вечером Паркинсон. Дин еще отсыпался после ночи у Питерсенов, а Симус, промучившись и поспав едва ли час, поднялся совершенно подавленный, добрел до кухни и наткнулся здесь на нее. Сигаретный дым перебивал запах снадобий и ее ужасных духов, сама она сидела за столом в строгой рабочей мантии и разглядывала наполовину съеденный салат с тунцом из маггловского холодильника Дина.

Симус сам не знал, зачем на «Как дела, Финниган?» сказал про ту папку с серым тиснением. В любом случае он тут же пожалел.

Паркинсон обошлась без приторного сочувствия, которое он встретил на работе. И он был бы благодарен, если бы она обошлась еще и без комментариев, но тут он сам напросился со своими откровениями.

— У нас не Мерлин знает что! — зло ответил он, с отвращением разглядывая содержимое холодильника. Есть не хотелось, но поесть было нужно. Он взял остатки салата и уселся за стол.

— Даже не сомневаюсь. У вас большая и чистая любовь.

Симус в бешенстве уставился на нее. И не нашел слов. Вместо ответа принялся нервно мешать салат вилкой, Паркинсон наблюдала за ним.

— От развода не застрахована ни одна большая и чистая любовь, Финниган. Ну только если не замешан какой-нибудь ритуал тридцати трех подвигов.

— Что еще за ритуал? — он затолкал в рот порцию салата и без аппетита прожевал. Нужно было скорее поесть, чтобы покурить.

— Такой милый древний ритуал. Храбрый рыцарь предлагает совершить тридцать три подвига в честь дамы — или умереть. И если дама согласна, в случае удачи она обещает выйти за него замуж — или умереть. «Умереть» здесь подразумевается буквально, как ты понимаешь. Гарант нерушимого союза.

— Какой идиотизм, — сказал Симус.

— Да. Но представь, все еще находятся дегенераты, которые его используют.

— В ваших этих чистокровных кругах?

— Это не связано с чистой кровью, скорее — с отсутствием мозгов. В наших чистокровных кругах приняты браки по расчету, для которых не требуются опасные ритуалы. Только опись имущества и родословная.

Что не меньший идиотизм, — подумал Симус.

— И что будет, если ты выйдешь замуж за человека без описи имущества? — окончательно увел он тему со своего рушащегося брака.

Паркинсон искривила губы в усмешке

— Меня вышвырнут из семьи, выжгут имя на семейном древе и сделают вид, что не было никакой Панси.

Симус долго изучающе смотрел на нее; она спокойно смотрела в ответ, ничуть не смущаясь и не злясь.

— То есть ты сейчас повстречаешься с Дином, а потом выйдешь замуж за подходящего мужика, да?

Паркинсон отвела взгляд, усмехнулась и принялась тушить сигарету в пепельнице.

— Чтобы быть, с кем я захочу, Финниган, мне придется отказаться от всей моей жизни. Всей моей прекрасной жизни, — ему послышался сарказм в последних словах. — Я должна быть до хрена уверена в человеке, чтобы так поступить.

— А в Дине ты не уверена?

— Мы встречаемся меньше недели.

— А до этого учились вместе шесть лет.

— В школе я не знала толком ни его, ни тебя.

— А я-то при чем?

— Ты к слову пришелся.

Уже посреди ночи, снова лежа в своей постели и слушая неестественную тишину за стеной, он на секунду подумал: может, ему тоже прибегнуть к ритуалу тридцати трех подвигов?

Только вот проблема: в случае удачи ритуал вернет Лав, но не заставит ее быть рядом с ним счастливой.

Глава опубликована: 20.02.2021

Глава 5. С миру по нитке и Поттер

Вчера он пойти к Лав не мог. Точнее, мог, но не стал. Точнее, его остановил Дин. Потому что ему определенно нужно было остыть — если бы он разгромил Бомбардой еще и дом ее родителей, разговор точно бы не удался.

Поэтому Симус дождался обеда и снова отправился на улицу Мандрагор. Он думал купить цветы, но, как назло, по дороге не попалось ни одной уличной торговки. Симус запоздало вспомнил, что собирался подарить ей еще и котенка, но все зоолавки были слишком далеко, и он не стал делать крюк.

И хорошо, что не стал.

В этот раз он даже не дошел до ее работы. В кафе, где они иногда обедали, было не протолкнуться, как всегда в это время, но он моментально узнал ее за дальним столиком.

Лав была не одна. За плечи ее обнимал какой-то хмырь.

Что было дальше, Симус не запомнил. Он помнил только нестерпимое желание сломать хмырю пальцы, которые он по-хозяйски расположил на плече его женщины, — а потом хруст в собственных ладонях. И визг — хмырь заверещал, как девчонка, и заткнул его только удар в лицо.

Кто-то толкнул его в плечо, он занес кулак, когда взгляд уцепился за испуганное лицо Лаванды. Он тут же очнулся. Мерлин, он чуть ее не ударил.

— Ты псих, Симус! Это мой кузен! — выкрикнула Лаванда и оттолкнула его — он, тяжело дыша, отступил. — Дэвид! Дэвид! — она склонилась к стонущему под столом Дэвиду и подняла на Симуса глаза, полные слез. — Как я вообще вышла за тебя замуж?!

Симусу стало дурно. Натурально дурно — в глазах потемнело, голова закружилась — и он на ощупь сделал шаг назад. Второй, третий. Лав все плакала возле скулящего над сломанными пальцами Дэвида, и он развернулся и побрел прочь, не замечая, как другие волшебники расступаются перед ним.

— Надо вызвать авроров! — выкрикнул кто-то.

— Уже здесь, — пробормотал Симус и аппарировал.


* * *


Пока он в четвертый раз за час торчал в курилке Аврората, в их кабинет зачем-то приперся Робардс.

Симус сразу понял, что что-то случилось. Робардс, вопреки обыкновению, не заорал на него, едва он переступил порог. И даже никак не обозвал. Он смерил его взглядом и как-то тяжело вздохнул.

На Дине лица не было, Рон мялся, как в прошлом месяце, когда ему надо было арестовать нудистку, Добби пялился на него своим жутким немигающим взглядом, и вперед выступил, конечно, Гарри.

— Симус, мы должны тебя задержать.


* * *


Дэвид написал на него заявление в Аврорат. Поскольку там было пол-улицы свидетелей, готовых дать показания, поскольку он и не думал отпираться, его тут же отправили на нижние этажи, где находились камеры предварительного заключения.

Прекрасно, аврора арестовали прямо на рабочем месте, — думал Симус. Стараясь не думать о том, была ли среди тех свидетелей Лаванда.

Все четверо сопровождали его вниз, что было совсем необязательно, учитывая зачарованные наручники. Вот наручники как раз были обязательны — несмотря на то, что он не собирался сопротивляться. Но протокол есть протокол. В кабинете Гарри защелкнул их в гробовой тишине, и Симус все еще тупо на них пялился.

— Мы постараемся все утрясти, — сказал Гарри, пока они спускались в лифте. Рон рьяно закивал.

— Да, поговорим с этим ушлепком, чтобы забрал заявление.

— Держись, Симус, — Дин сжал его плечо, и вот от этого стало не по себе — тот реально смотрел на вещи, и это «держись» означало, что нужно будет именно держаться. Что «оказывал сопротивление при задержании» и «в целях самообороны» не проканают.

Собственно, а на что еще он рассчитывал, ломая пальцы человеку на виду у всей улицы?

Ни на что. Он вообще ничего там не рассчитывал, он просто взбесился и позволил гневу управлять собой.

— Что ж ты их кулаками все метелишь? — когда они ушли, протянул дежурный аврор, через решетку камеры снимая наручники.

— Привычка.

Дракклова привычка с детства. С тех самых пор, как мама с тетей забирали у них с его кузеном Фергусом палочки на лето, чтобы они не нарушили запрет и чего не натворили — а они бы натворили — и им приходилось драться друг с другом и соседскими мальчишками по-маггловски. Вообще, как показывала практика, драки по-маггловски куда лучше позволяли выпустить пар, чем магические дуэли. И удовлетворения после них было куда больше, даже несмотря на ноющие ссадины и ушибы.

Сейчас это не помогло. Сейчас он не чувствовал себя удовлетворенным. И дело было даже не в том, что его арестовали — хотя это и было полным отстоем. А в том, что он шел помириться с Лавандой, а в итоге, кажется, испортил все окончательно.

«Как я вообще вышла за тебя замуж?!»

Самое интересное, он бы мог узнать этого Дэвида — если бы ходил на все эти выматывающие сборища ее семьи, где ее мать и тетушки трещали без умолку. Возможно, этот Дэвид был даже на их свадьбе — но свадьба постепенно превратилась в продолжение того мальчишника, который был продолжением обмывания аврорских значков, и они все были так пьяны и счастливы, что он мало что замечал вокруг.


* * *


Часы дальше по коридору от его камеры отщелкнули еще один час, и каждый час вмещал в себя вечность. Их таких прошло уже три, когда зашумел лифт и со звоночком разъехались его створки. Симус услышал голос Дина, который что-то сказал дежурному, вскочил на ноги и прижался лицом к решетке, чтобы разглядеть, что там происходит. Дежурный направлялся к его камере, гремя ключами, рядом с ним шел мрачный Дин.

— Выходи. Мы внесли за тебя залог.

Мерлин! Он уже было всерьез испугался, что придется провести тут ночь. И может, даже дольше — но дольше, чем на эту ночь, он не загадывал.

— «Мы»?

Хотелось бы знать, что это за такие богатые «мы» располагают тремя сотнями галеонов для спасения всяких придурков типа него.

— С миру по нитке и Поттер.

А, ну да. Гарри не мог остаться в стороне.

Он попрощался с дежурным и с огромным облегчением вошел в лифт. Мерлин, это просто адище. Торчать в тех камерах в неизвестности — просто дракклово адище…


* * *


Дин аппарировал их в оснащенный чарами неприметности тупик недалеко от дома. Перемещаться напрямую в тесную прихожую своей квартиры он не рисковал.

— А что работа?

— Что работа? — отозвался Дин, пока они шли до дома и Симус жадно курил.

— Меня еще не уволили?

— Ты в отпуске.

Он заторможенно кивнул, глядя перед собой.

Это пока. Пока в отпуске.

Он знал правила: если Визенгамот отправит его в Азкабан, его уволят. У авроров не могло быть судимостей.

Драккл.

Не могут же его правда уволить.

Что он будет делать, если его уволят?


* * *


Дин вернулся в Министерство, Паркинсон еще не пришла из Магветгоспиталя, и Симус остался один.

Пустая квартира давила тишиной.

Он некоторое время тупо стоял в прихожей, смотрел в темное зеркало, но вместо отражения перед глазами мелькали картинки сегодняшнего дня.

Рука Дэвида на плече Лаванды. Хруст костей. Режущий уши визгливый вопль. Ужас в голубых глазах. Наручники. Тесная камера с решеткой.

Симус тряхнул головой — отражение с потерянным жалким видом сделало то же самое.

Он прошел в кухню, некоторое время бездумно пялился в холодильник — от вида еды начинало тошнить. Принял душ. Вышел на балкон и настежь открыл окно.

Чтобы не сойти с ума, он курил и думал о деле серийного вандала. Как будто его не отправили на хрен в «отпуск». Как будто все было в порядке и он продолжал работать с Дином над этим делом — это помогало отвлечься.

Дело было странным от начала до конца.

Во-первых, портключи. Портключи вандал использовал редко, но метко — в большинстве домов их блокировали защитные чары. На создание точного портключа по координатам требовалось много сил. А судя по анализам, их сделали примерно в то же время, что были совершены преступления.

Во-вторых, краска. Краска была очень дорогой. Причем, судя по вчерашним отчетам магазина «Он шпион», в таких количествах ее у них никто не закупал в течение последних пяти лет, за которые хранились бухгалтерские записи.

В-третьих, дымолетный порошок. Дымолетный порошок, наоборот, был самый дешевый и часто сбоющий.

В-четвертых, люстры. Люстры были обрушены не во всех домах, а примерно в половине, причем выбор был совершенно бессистемным.

Зачем и по какому принципу злоумышленник портит люстры?

Почему выкладывает столько денег за краску, но экономит на порошке, который может дать сбой и не позволит вовремя уйти — и появиться?

Как он вообще взламывает каминную сеть и не оставляет в ней следов перемещений?

Было и что-то еще, что мучило Симуса, какая-то несостыковка. Но он никак не мог понять какая.

И вся эта гребаная ситуация не помогала успокоиться и сосредоточиться.

Вдруг его правда посадят?

Драккл, что он будет делать, если его посадят — и уволят?

Мысль о том, что он потеряет работу, ужасала даже больше, чем мысль, что он потеряет Лаванду.


* * *


Паркинсон на удивление молчала. Курила и молчала, иногда Симус ловил на себе ее пристальные взгляды.

Дин задерживался, и они сидели вдвоем на кухне. Типа ужинали, хотя в меню у них был только кофе и сигареты.

— Думаешь, я конченый? — не выдержал он. Хотя какого бы хрена его вообще волновало, что там о нем думает Паркинсон.

— Нет. Я думаю, ты несчастный.

Симус фыркнул и мотнул головой. Охрененно. До чего он докатился, если уж Паркинсон взялась его жалеть.

Он встал и полез в тот шкафчик, куда Дин убрал тогда недопитую бутылку огневиски. В соседнем шкафчике нашел бокалы. Подумал и взял два.

— М? — он вопросительно обернулся к ней.

Паркинсон секунду молчала.

— Я пьянею после первого же глотка, Финниган.

— Ну так повезло тебе.

Он не понял, был ли ее ответ «да» или «нет», и на всякий случай поставил оба бокала на стол.

Симус как-то не подумал о том, что пить, забыв за весь день поесть хоть раз, плохая идея. Он не знал, правда ли Панси опьянела после первого же глотка, но вот его развезло в кашу почти мгновенно.

Симус не помнил точно, как они переместились в гостиную. Кажется, в какой-то момент его повело в сторону, он чуть не свалился со стула, и Паркинсон, которая на вид была куда трезвее его, взяла его под руку и потащила с кухни. Кажется, он чуть не упал вместе с ней на пол в коридоре.

Они сидели на диване, допивали огневиски и о чем-то говорили. Симус не помнил точно, о чем они говорили. Кажется, говорил только он. Кажется, это был подробный пересказ его неудавшейся семейной жизни.

Кажется, он уснул прямо на диване. Прямо у нее на плече. А утром, когда он проснулся один, укрытый пледом, голова болела так, будто он снес ею не одну стену, а щека еще долго хранила запах ее удушливых духов.


* * *


— Ну что там? — спросил Симус, едва Дин переступил порог и едва заметно сморщился — похоже, чары очищения воздуха не до конца уничтожили остатки сигаретного дыма.

Утром, когда уже все ушли, а он очухался на диване в кондиции раздавленного соплохвоста, первым делом выпил антипохмельное снадобье из аптечки Дина. Сам Дин никогда не напивался настолько, чтобы оно могло ему понадобиться, и хранил его, по всей видимости, для гостей — таких, как Симус.

Сейчас был обед, и он был безмерно благодарен лучшему другу, что он пришел. До вечера он бы тут свихнулся наедине с собственными мыслями и остатками похмелья.

— Ее брат отказался забирать заявление, — сказал Дин. Он прошел на кухню, мельком посмотрел на расковыренную высокопротеиновую творожную запеканку, которую оставил утром, и поставил чайник. — Очень упертый тип. Не помогло ни слово Гарри Поттера, ни начальника Аврората.

Симус вытаращился на него.

— За меня просил Робардс?

— Да. Просил. Якобы у него теперь не укомплектована группа, и это срывает работу.

Охренеть вообще.

— Я думал, он в ярости.

— Конечно, он в ярости, — подтвердил Дин. — «Безмозглая жопа лепрекона» — самое доброе, как он тебя назвал.

Дин вручил ему вилку и выразительно поставил перед ним запеканку. Симус со вздохом ковырнул край, а Дин продолжил:

— Этот Браун не согласился даже на компенсацию.

Компенсацию? Он хотел сказать «взятку». Взятку потерпевшему. Мерлин, они нарушали ради него закон.

Он затолкал в рот кусок и, не чувствуя вкуса, принялся жевать.

— Потом Рон начал ему угрожать.

— О Мерлин, — пробормотал Симус, отодвигая тарелку. Дин придвинул ее обратно.

— Угрозы тоже не помогли.

Дин разогрел себе кусок вареной рыбы без соли и сел напротив. Некоторое время они давились едой. Точнее, Дин ел, а Симус давился.

— И что теперь? — спросил Симус.

— Послезавтра заседание Визенгамота.

Виски прострелило болью, хотя она, наверное, не была связана со вчерашним огневиски на голодный желудок.

— Меня посадят, да?

Дин внимательно на него посмотрел, ничего не сказал и принялся заваривать чай.

Драккл.


* * *


Симус боялся, что дверь откроет миссис Браун. Тогда бы он, наверное, просто аппарировал с места и воспользовался бы совой. С мистером Брауном он еще мог ограничиться адекватным общением, но от этой ведьмы во всех самых плохих смыслах этого слова он и в лучшие времена предпочитал держаться подальше.

Приготовившись к самому худшему, он постучал в дверь.

Но дверь открыла Лаванда — и он тут же подумал, что лучше бы это была ее мать. Потому что любые вопли были лучше этого ужаса в голубых глазах.

— Симус?! — она отшатнулась и схватилась за палочку. Как будто он мог тут напасть на нее с порога и избить, как ее дебильного кузена. Как будто она думала, что он способен ее ударить.

— Привет, Лав, — сипло сказал он, не делая ни шага к ней. Она его и так боялась, незачем было пугать еще больше.

Лаванда смотрела на него этими своими широко распахнутыми голубыми глазами еще секунду, потом, казалось, смутилась своей реакции и опустила палочку.

— Я просила Дэвида забрать заявление, но он не согласился, — сказала она, оглядывая его с ног до головы с какой-то жалостью. Сожалением.

Он тоже неотрывно смотрел на нее. Впервые за эту неделю пытался осознать, что все. Она больше не с ним. Не его.

До этого дня он отказывался так думать. Сопротивлялся, был уверен, что вернет ее. Даже не так — возвращают утраченное, а Лав просто, ну, обиделась.

Ни хрена.

Она ушла.

Она больше не с ним и не его.

И ничего он с этим сделать не может.

— Я не поэтому пришел, — он сглотнул и полез во внутренний карман мантии. — Вот. Я все подписал.

Лаванда недоверчиво взяла папку с серым тиснением на обложке. Открыла, бросила на него опасливый взгляд — и начала проверять, во всех ли нужных местах он расписался.

Симус сунул руки в карманы и опустил голову.

Конечно, если он пропустил страницу, процесс затянется, а никто этого не хочет, да? Лаванда как можно скорее желает избавиться от неудачных отношений, неудачного брака и от него, неудачника.

Наконец шорох пергамента стих.

— Спасибо.

Он кивнул и, не поднимая головы, развернулся и аппарировал.

Глава опубликована: 21.02.2021

Глава 6. Инфери без башки

Защита строилась на том, что он тронулся умом. Точнее, там не так было. Там был маггловский диагноз — что-то про то, что он подвержен состояниям аффекта. И про то, что пальцы потерпевшему он поломал в таком вот состоянии, чем бы оно ни было.

Была даже справка за подписью Аббот с печатью Министерства. Якобы было проведено колдомедицинское обследование — все официально.

Дин сказал соглашаться со всем, что говорит адвокат. Похоже, остальные были проинструктированы подобным образом, потому что все свидетели защиты, все его друзья подтверждали: подвержен. Неуравновешен. Даже припоминали его стихийные выбросы магии со школы — когда все вокруг вспыхивало и взрывалось. К делу даже прилагалась справка из Хогвартса от мадам Помфри — все было официально.

Судя по лицам почтенных членов Визенгамота, большая часть из них, как и Симус, впервые слышала об этих состояниях, зато слова «частые стихийные выбросы магии» уже о чем-то им говорили. Как и «лучший сотрудник Аврората» (Робардс тоже говорил очень официально) и «герой сражения при Хогвартсе» (наградной лист прилагался).

В общем, вместо двух лет ему дали месяц.

Месяц в Азкабане с последующим обязательным посещением специалистов отделения душевных травм госпиталя Святого Мунго.

Дракклово все.


* * *


Симус тупо смотрел, как закрывается тяжелая дверь его камеры. Слушал, как поворачивается с другой стороны массивный ключ. Ощущал жжение на шее — там, где ему нанесли его номер заключенного.

По какой-то причине он до последнего всерьез не верил, что приговор состоится. Он почему-то был уверен, что отделается условным сроком. Или все вообще обойдется. Подумаешь, пальцы. Подумаешь, сотрясение. Да он сто раз ломал пальцы и получал сотрясение — магия и зелья лечит такое на раз-два. Нет, конечно, он был виноват, он не должен был кидаться на невиновного человека, но…

Мерлин, как он выдержит целый месяц в Азкабане? Он за три часа в камере Аврората чуть башней не поехал. Как он проведет здесь целый месяц?!


* * *


На выходе из зала суда Дин умудрился сунуть ему в карман четыре пачки сигарет и маггловскую зажигалку — палочку-то забрали. Судя по тому, что сигареты были разных марок и в неполном количестве — это все, что они поспешно собрали со зрителей и свидетелей. Итого вместе с его пачкой почти пять. Когда там ближайшее посещение? В субботу. А сейчас какой день? Надо растянуть это все до субботы. Придет Дин и принесет еще. Надо вообще как-то дожить до субботы.

Симус заторможенно оглядел тесную сырую камеру, в которой из роскоши была только подгнившая доска с дырявым матрасом, торчащая из стены. Непослушными руками он достал сигарету и с третьей попытки справился с зажигалкой.

Его действительно посадили. Ну охренеть просто. Охренеть.

Прощай, Аврорат. Прощай, привычная жизнь. Прощай, вообще все.

Перед глазами навязчиво прокручивались эти два часа из зала Визенгамота. Показания, вопросы, гомон, от которого голова просто трещала под конец и ужасно хотелось на свежий воздух. Среди зрителей было много знакомых лиц. Кажется, он даже видел Паркинсон. А вот Лаванду, наоборот, не видел.

Он не знал, хорошо это или плохо. Хорошо, что она не свидетельствовала на стороне обвинения. Плохо, что она не пришла поддержать его. Хотя с чего бы ей? Что их теперь связывало?

Ничего.

Что он сделал, чтобы ее вернуть? Наорал на улице и избил ее кузена. Романтик, блядь.

Единственным адекватным поступком за последнее время было подписать те документы на развод. Отпустить ее. Позволить жить нормальной жизнью без него, придурка.

Он наступил ботинком на докуренную сигарету и прижал пульсирующую голову к серой стене. Прикосновение холодного сырого камня не принесло вообще никакого облегчения.

Симус скривился и несильно ударил кулаком стену.

Он потерял Лав.

Удар.

Он потерял работу.

Удар.

Его друзья считают его поехавшим.

Удар лбом.

Его посадили в Азкабан за стенку от пожирателей смерти, против которых он сражался.

Удар. Еще удар.

На его шее — клеймо заключенного, как инвентарный номер какого-то опасного запрещенного артефакта из отдела тайн.

Удар головой. В глазах потемнело. В ушах противно зазвенело.

Он провалился. По всем фронтам он провалился.

Удар. Удар. Удар!

Симус пошатнулся, ноги внезапно отказались держать его вертикально — он мешком свалился на пол, даже не почувствовав боли от падения — и отключился.


* * *


Бурое пятно на стене размывалось и уплывало вправо. Уплывало. И уплывало. И все никак не могло уплыть.

Симус закрыл глаза, стало еще хуже — затошнило так, что желудок скрутило спазмом. Он открыл их снова и продолжил смотреть на никак не способное остановиться пятно.

Есть же зелье. Есть специальное зелье, чтобы это прекратить. Наверное, оно просто не полагается людям с инвентарным номером на шее. Башку и опухшие руки перевязали — и на том спасибо. При прежних порядках и этого не делали, ему еще повезло загреметь в прогрессивные времена. Везунчик, не зря все детство жрал четырехлистники на полях родной Ирландии.

Он протяжно втянул воздух.

Отчаянно захотелось туда. Домой. Где было так хорошо и беззаботно в детстве.

Не вот эти вот серые стены с пятнами его крови. Не вот эта вот проебанная жизнь. А дом. Семья. Мама.

Дыхание стало прерывистым, пятно совсем взбесилось, и его затошнило еще сильнее.


* * *


Вечером пятницы ему все-таки дали то зелье. Может, и не дали бы, если бы в субботу не был день посещений. В пятницу вечером камеры тех заключенных, к кому должны были прийти, обходил надзиратель с палочкой. Очищающие, бреющие, ногтепостригательные чары — они должны были выглядеть прилично и не вонять перед посетителями.

Симус едва дождался субботы. Он так рвался в комнату для свиданий, что чуть не оставил далеко позади себя надзирателя, который вел его по каменным коридорам. Дежурный открыл перед ним дверь в хорошо освещенное, по сравнению с остальной тюрьмой, помещение, он на секунду зажмурился от яркого света факелов и не сразу понял, что навещать его пришел не Дин.

— Паркинсон?!

— Финниган?! — она не хуже вытаращилась на него — на бинты на его голове. — Тебя что, — она понизила голос, — избили?

Мир снова качнулся, и он кулем упал на жесткий стул возле стола, на котором лежали какие-то свертки.

— Нет.

— Ты выглядишь так, будто дрался.

— Со стеной, — сказал он. Он даже не пытался скрыть разочарования. Драккл, он так ждал субботы, думал, что придет Дин, а пришла Паркинсон. Какого хрена она вообще пришла? — Где Дин?

Она все еще смотрела на него таким взглядом, будто он признался, что трахнул пекинеса их соседей, но больше расспрашивать не стала.

— Дин не смог прийти. Его отправили на какое-то задержание. Он хотел подмениться, но без тебя у них там теперь людей вроде как не хватает.

— И он прислал тебя? — Симус сморщился, когда бледное лицо Паркинсон с этими ее всегда слишком яркими губами слегка поплыло в сторону.

— Я тоже не в восторге гулять по Азакабану в свой выходной. Но Дин узнал, что не сможет, в последнюю минуту, а они уже договорились с твоей мамой, что на первой неделе тебя навестит он, а она придет на второй, и она бы не успела…

Симус будто провалился в какой-то колодец — даже голос Паркинсон стал глухим и далеким.

— С моей мамой? — в тупом оцепенении переспросил он.

— Да, Финниган, тебя хотела навестить твоя мама. Вполне здоровое желание, не понимаю твоего удивления, — едко сказала Паркинсон, впрочем, поглядывая на него с каким-то странным, непривычным выражением лица.

— На хрена вы ей сказали?!

— Ты дурак? О суде написал «Пророк». А ты сам-то как думал отмазываться? Месяц жизни где хотел спрятать?

Он закрыл глаза и застонал. Драккл. Ну драккл же. Мама не должна была знать. Она же там с ума сойдет.

— Драккл.

Он ее подвел. Как же сильно он ее подвел.

— Финниган, успокойся. Эй, Финниган! — возле лица пощелкали, запах ее духов стал невыносим до тошноты. — Что ты так побледнел, в обморок не падаешь? — он открыл глаза — Панси перегнулась через стол и с беспокойством смотрела на него.

— Не падаю, — пробормотал он, и она покачала головой и вернулась на свой стул. Толкнула в его сторону блок сигарет — спасибо большое — и еще какой-то сверток. В свертке оказался пахнущий выпечкой бумажный пакет.

Он заглянул внутрь и застыл.

Мамины печенья. Те самые, которые она пекла каждый раз перед школой и складывала ему с собой в Хогвартс-экспресс.

В носу защипало.

Он отрывисто втянул воздух.

— Вот только не надо реветь, Финниган, — негромко попросила Панси.

Он неловко подогнул край пакета и потер забинтованной рукой лицо. Бросил на нее взгляд — она и сама кривилась так, будто сейчас разревется.

Паркинсон низко склонила лицо и долго рылась в карманах. Наконец достала свои сигареты и протянула ему одну. Они закурили.

— Мы с Дином женимся.

Он подавился дымом и закашлялся.

Ему показалось, он ослышался.

— Вы с Дином — что? — хрипло переспросил он.

— Ты ушами о стены бился? — раздраженно спросила она. — Женимся. Мы с Дином женимся. Это когда два человека… Хотя, ты ведь знаешь, — ядовито оборвала она.

Симус оторопело уставился перед собой и даже не заметил подкола.

Дин женится. Но как же… Но…

— Но как же твое семейное древо и все такое? — тупо спросил он.

— По хер на древо.

— Почему?

Панси долго курила и молчала, глядя в серую столешницу. Потом подняла пылающий каким-то отчаянием взгляд.

— На днях отец заявил, что хватит мне выебываться и что я выхожу замуж за какого-то урода из Дурмстранга. Потому что дольше ждать нельзя, иначе «станешь такой же старой и жирной, как твоя мать, и никому на хер не будешь нужна», — передразнила она, очевидно, мистера Паркинсона и скривилась.

Она отвернулась, с отвращением глядя в стену и кусая яркие губы.

— И что, сильно уродлив? Ну дурмстрангец, — заторможенно спросил Симус.

Панси покосилась на него.

— Понятия не имею. Ни разу его не видела.

Он фыркнул и нервно потер бинтами на руке подбородок, который все чесался после бреющего заклятья.

За этими вопросами он пытался спрятать смятение.

Дин женится. Ну зачем. Зачем?

Неужели мало ему его примера?!

Самое паршивое, он ему этого сказать не мог. Потому что его пример, конечно, не показательный. И у него все могло быть хорошо — Панси не Лаванда, а Дин не он.

Но блядь.

— Свадьба. Супер, — наконец сказал он.

Панси кивнула.

— Именно. Поэтому учти, Финниган, — она указала сигаретой на его бинты. — Если ты здесь сдохнешь и сорвешь свадьбу, я откопаю твой труп, сделаю из него инфери и буду пинать до тех пор, пока не отвалится башка. Понял?

У нее так сверкали глаза, будто она была готова начать запинывать его прямо сейчас, не дожидаясь смерти и некромантских увеселений, которые, между прочим, по статье DA-45.7 тянули от семи до девяти.

— Не понял, — признался он. — Чья башка должна отвалиться? Моя или твоя?

Паркинсон посмотрела на него этим своим взглядом, но не успела ответить — в дверь с той стороны трижды глухо ударили кулаком. Время свидания подходило к концу.

Симус молча докурил, сунул пакет с печеньем под мышку, сгреб блок сигарет здоровой рукой.

— Не говори никому, ладно? — он указал блоком на свою разбитую голову.

— Извини, Дину я скажу. Он должен знать, какой ты псих.

— Дину можно, он и так это знает. Маме не говори.

— Знает? — переспросила Панси и снова вытаращилась на него. — То есть это не первый раз?

Симус пожал плечами. Ну не первый. Даже хорошо, что время свидания кончилось — он вообще не хотел об этом вспоминать.

— Панси.

— Не скажу твоей маме, что я, по-твоему, совсем бездушная?

Иногда очень на то похоже.


* * *


Как же тяжело было возвращаться в камеру. Он ждал этого свидания несколько бесконечных дней, не свихнулся только благодаря этому ожиданию. И мало того, что Дин не смог на него прийти, так оно еще и пролетело, как миг, и теперь начинался новый выматывающий обратный отсчет.

Дверь за ним закрылась, проскрежетал ключ.

Симус некоторое время стоял посреди камеры. Потом сел на койку, положил рядом сигареты. Взял в руки бумажный пакет с маминым печеньем.

И разревелся, как маленький мальчик.

Глава опубликована: 22.02.2021

Глава 7. Грызть зубами решетку

Следующей субботы Симус ждал, как самого заветного дня. И в то же время обмирал от ужаса.

Он еле тащился по коридору, без конца почесываясь после драккловых очищающих чар — хотя, возможно, дело было в нервозности — а возле комнаты для свиданий вообще остановился, выталкивая застрявший в легких воздух.

Может, там не она? Может, там Дин? Или Паркинсон.

— Передумал? — окликнул его надзиратель. — Обратно уводить?

Симус бросил на него сумрачный взгляд. Уставился на дверь, глубоко вдохнул. Широко улыбнулся и вошел.

— Привет, ма.

Мама налетела на него разъяренным книззлом.

— Засранец! — она замахнулась и ударила его сумочкой. — Ты засранец, Симус! — повторила она и принялась что есть силы хлестать где попало.

— Эй! Нельзя бить заключенных! — наигранно возмущался он, почти не уворачиваясь от ударов, хотя, надо сказать, рука — и сумочка — у нее были довольно тяжелыми. — Тебя сейчас саму арестуют! Эй, больно!

— Больно ему, поганцу такому! Ремнем тебе по жопе всыпать мало! — она еще дважды ударила его сумочкой и затихла. Симус с кривой улыбкой потирал особенно пострадавшую спину, особенно ее нижнюю часть, и смотрел в сторону.

Дверь приоткрылась, заглянул надзиратель.

— Все в порядке, мэм?

— В порядке? — гневно переспросила она. Скорее всего, хотела нажаловаться на то, какой ее сын разгильдяй — это было обычным делом — но испугалась, что его тут же уведут, и уже спокойней сказала: — Все в порядке, спасибо.

Дверь закрылась, и она села за стол. Симус сел напротив, боковым зрением наблюдая, как она быстро достает из сумки всякие свертки. Кажется, один из них пах ее фирменным картофельным пирогом, а другой по форме напоминал блок сигарет — она фыркнула, когда его вынимала.

— Это просил передать Дин, хотя ты знаешь, как я к этому отношусь.

Симус кивнул. Он был уверен, что сигареты мама не принесет, и экономил предыдущие. Что ж, теперь можно будет шиковать.

Улыбку удерживать было все труднее.

— Ну и что эта Лаванда? — разложив на столе все свертки, спросила мама. Симус сделал вид, что его очень интересует ближайший — с куском домашней ветчины — и пожал плечами. Мама вздохнула. — Ну ничего. Ну и хорошо. Никогда мне она не нравилась. Ни сердца, ни ума. Пустышка. Свои наряды больше тебя любила. Я еще перед вашей свадьбой хотела сказать, так ты же никого не слушаешь.

Симус смотрел в стол, кивал и молчал.

— Ничего. Фергус зато как счастлив. Он тебя ждет-не дождется, ты же лучше всех с лошадьми ладишь. Он там каких-то полукельпи взялся разводить, мало ему было этих скаковых единорогов в прошлом году. Ловит их теперь по всем окрестным водоемам, только тебя и вспоминает. Вот сразу надо было с кузеном конюшнями заниматься! Зачем только выбрал этот Аврорат! Нечего там делать. Ну ничего. Вот эти две недели пройдут, сразу и заберу тебя в Ирландию. Немного уже осталось, — все говорила мама, а он кивал, не поднимая глаз.

Мама вдруг замолчала. С шумом отъехал стул, она порывисто подошла к нему и обняла, прижала головой к груди.

— Совсем мать не бережешь!

— Ну ма-а…

— «Ну ма-а!» — передразнила она его, и ее голос дрогнул. Симус до боли закусил губу и зажмурился. Сорваться он себе позволить не мог — не тогда, когда должен был утешить и успокоить расстроенную маму, которая тут сейчас плакала из-за него, придурка.

Чувствовал он себя просто хуже некуда — последней скотиной на свете.


* * *


Третья неделя тянулась ничуть не быстрее первых двух, хотя мысль о том, что заключение перевалило за середину, здорово подбадривала. Он съел все, что принесла мама — не столько от голода, сколько потому, что здесь было всего три занятия: есть, курить и спать. Какой удивительно безвкусной казалась здесь даже нормальная еда — а уж местные «обеды» вообще напоминали мартышкину рвоту.

Несмотря на мамин картофельный пирог, к третьей субботе заключения мантия на нем уже почти болталась.

Дин, скорее всего, это заметил, когда они обнялись в комнате для свиданий — потому что очень внимательно оглядел его с головы до ног, прежде чем они сели за стол.

— Ну что, как ты?

Симус пожал плечами.

— Да ничего.

Дин кивнул. Сам он тоже имел не самый бодрый вид — круги под глазами и усталый взгляд говорили о многодневном недосыпании. Похоже, Робардс не врал, когда обвинял его в том, что он подставил отдел, бросив его в неполном комплекте.

— Кури, если хочешь.

— Ну нет. Не прощу себе, если убью тебя дымом. — Симус взял очередные свертки, призванные скрасить его заключение, и спросил: — Как там вандал?

Дин сморщился, как от головной боли.

— Все так же неуловим. Все то же тупое чувство юмора. «Аристократы-дегенераты». Стал нападать намного реже, понял, что его караулят. Две недели назад мы его почти накрыли, но он обрушил перед нами люстру, а сам разбил окно и выпрыгнул. Прочесали весь сад — ничего. Даже следов нет.

— Успели разглядеть? — Симус жадно подался вперед. Тюремное безделье сводило с ума, и он хотел хотя бы услышать, что происходит там, в его прежней жизни.

— Только тень. Навскидку — дезиллюминационные чары третьего уровня.

— Да уж…

Устойчивые дезиллюминационные чары третьего уровня в Хогвартсе не проходили. Простые обыватели ими вряд ли владели, если, конечно, не были бывшими аврорами или какими-нибудь невыразимцами. Ну или не изучали специально в академических или преступных целях. Или просто по приколу — вспоминая опять же близнецов Уизли.

— Ты опять разбил голову, — сказал Дин, и Симус с досадой откинулся на стуле.

Сказала все-таки. Впрочем, она сразу честно и заявила, что скажет. Главное, чтобы маме никто не сообщил.

— Ну.

— Сам?

— В смысле?

— Сам разбил? Тебя никто не трогал?

— Кто меня тронет? Кому я на хрен нужен?

Дин вздохнул и ничего не сказал. Симус усмехнулся. Чему все удивляются? Ему так-то положено. Разбивать голову, грызть зубами решетку, хохотать и корчить рожи.

— Я же псих. Аббот даже справку сделала. Теперь придется вправлять мозги — пройду терапию, буду улыбаться и пускать слюни. Никому больше не доставлю проблем.

— Аббот сделает тебе еще одну справку. Хотя, если хочешь, в Мунго тебя ждут.

— Не хочу.

Дин снова кивнул.

— Панси тебе сказала? Про свадьбу?

— Угу.

Дин изучающе смотрел на него, и Симус пытался удержать лицо от перекоса — что случалось всякий раз, когда он думал об этой свадьбе.

— Ты не рад?

— Рад.

— Что-то не похоже.

— Это так выглядит азкабанская радость.

Дин вздохнул. Сам он не выглядел ни радостным, ни печальным. Спокойным — как и почти всегда, он был спокойным.

— Я знаю, для тебя сейчас не лучший момент…

— Это не мой момент. По хер на меня, — перебил Симус.

Дин покачал головой.

— Нам не по хер на тебя. Перестань.

— Нечего переставать. Все в порядке. Я рад.

— Врешь.

— Давай ты перестань. Я приду на свадьбу, буду веселиться и радоваться за вас. Панси клевая. Временами жуткая, как банши, но в основном клевая. Так что да, я рад.

— И ты будешь шафером.

— Хорошо.

— Подружкой невесты будет Гринграсс. Панси говорит, что она блядь блядью, когда выпьет.

— Ты умеешь замотивировать.


* * *


После посещения Дина жить стало как-то легче. Потому что Дин разговаривал с ним так, будто ничего особенно ужасного и не произошло. А еще потому что оставалась всего неделя. Неделя — и вместо комнаты для свиданий его поведут к выходу из этого адского места. Он наконец-то вдохнет свежий воздух, а не эту сырую спертую дрянь. Сможет нормально помыться. И поесть! И даже пойти, куда захочет. Мерлин, какое прекрасное будущее — любое будущее вне этой клетки прекрасно. Даже без Лаванды. Даже без Аврората. Лишь бы на свободе.

С мечтами о воле последняя неделя была почти терпимой. Жизнь теперь не казалась полным днищем. Холодно только было, просто ужас, и тонкое засаленное одеяло почти не грело — сюда бы камин, да только надзиратели наверняка бы экономили на дровах, и его один хрен никто бы не топил.

Симус замер, не донеся до рта очередную сигарету.

Вот что мучило его, и он бы обратил внимание на это раньше, если бы не вся эта история с Лавандой. Когда в засаде у Паркинсонов они прибежали на шум рухнувшей люстры, в камине не горел огонь. Там по всему дому ни в одном камине не горел огонь — они типа экономили или что-то вроде.

Как вандал воспользовался дымолетным порошком, если в камине не горел огонь?!

Глава опубликована: 23.02.2021

Глава 8. Счастливый, полный надежд дурачок

Они встречали Симуса вдвоем: мама и Панси Паркинсон. Дина, который один остался на отдел — Гарри с Роном и Добби были на плановом обучении — отправили куда-то в Уэльс, и он не смог прийти.

На мокром пирсе, где холодный, несмотря на июнь, ветер бросал в лицо и за шиворот соленые брызги, они чуть не придушили его в объятиях. Точнее, это мама чуть не придушила — Панси коротко и крепко обняла, несмотря на его потерявшую вид мантию и вообще непрезентабельный вид — и тут же отстранилась. Запах ее духов тут же исчез в свежести Северного моря.

— Пойдем, пойдем скорее, пока мы все не простыли! У нас забронирован портал через десять минут! — без умолку болтала мама. — Панси, малышка, поправь-ка мой шарф. Ужасная английская погода!

— Конечно, миссис Финниган, я еще обновлю согревающие чары.

— Уж лучше нам согреться тем виски, ну, ты поняла!

Обе засмеялись, а Симусу на секунду показалось, что он все еще в Азкабане и ему это снится. Но нет, все было более чем реально. Они пешком дошли до небольшой портальной станции, и смотритель вручил им ржавый кувшин. Не прошло и минуты, как их троих перенесло в зачарованный тупик в маггловском квартале, где жил Дин.

Симус, наверное, полчаса торчал под душем — никакие очищающие чары, притом такие паршивые, как в Азкабане, не могли сравниться с водой и шампунем. Потом еще минут пять он рассматривал себя в зеркало. До чего забавно — за месяц он почти успел забыть, как выглядит его лицо. На этом забавное кончалось, выглядел он неважно: ребра торчали, щеки впали, на шее розовел свежий след от номера — его свели, когда выдавали палочку и ремень от брюк и он подписывал все официальные пергаменты. Еще и волосы отросли и лезли в глаза, в Азкабане он как-то не придавал этому значения, а тут расчесывал их и так, и этак — все равно выходила ерунда. Лаванда его как-то уговаривала отпустить длинные волосы, хорошо, что он ее не послушал. Надо было постричься.

Из-под двери в ванную вовсю начали проникать аппетитные запахи, и Симус бросил пялиться на свое не особенно прекрасное отражение и поспешил на кухню.

Мама накладывала жаркое из своих горшочков, которые Симус единственные забрал из их с Лавандой квартиры, и не переставала болтать с Панси.

— Я подарю вам с Дином такие на свадьбу. Готовить в них — проще простого, малышка, даже Симус справляется.

— Симус умеет готовить! — Панси заметила его появление и насмешливо скривила свои яркие губы. Судя по румянцу на бледных щеках, а также бутылке дорогого виски на столе, они тут начали отмечать его освобождение без него.

— Нет, не умеет, — тут же возразил Симус, усаживаясь на стул и с удовольствием вдыхая запах еды. В окно светило июньское солнце, вокруг было чисто и тепло, и это было просто потрясающе.


* * *


Мама засобиралась домой после обеда.

— Точно не хочешь со мной прямо сейчас? — в очередной раз негромко спросила она его.

— Точно. Мне еще нужно зайти на работу. И дождаться их свадьбу — всего-то неделя осталась. И еще есть целая куча дел, — туманно сказал он. Дел была вовсе не куча — одно единственное, дело серийного вандала. Официально он уже не имел к нему отношения, но для него было важно закончить его вместе с Дином. Поставить эту точку.

Мама поцеловала его в щеку на прощание и аппарировала, а Симус вернулся на кухню, где Панси варила вторую порцию кофе. Она мельком взглянула на него и молча приняла протянутую сигарету — они оба не курили при его маме.

— Вы успели подружиться?

— Твоя мама была расстроена, когда тебя арестовали. Она зашла к Дину, но Дина не было.

— Зато была ты?

Она кивнула, помешивая кофе.

— Почему ты не рассказала, когда приходила в Азкабан?

— Финниган. Ты и так чуть не разревелся от этих печенюшек. Что я, зверь, что ли.

Он хмыкнул, а она разлила кофе по чашкам и протянула одну ему.

— Она классная, — заметила Панси спустя некоторое время, когда они молча пили кофе, курили, и Симус просто наслаждался этим расслабенным легким состоянием. Вот правда — хочешь сделать человеку хорошо — сделай плохо, а потом верни, как было.

— Угу.

— Я тебе даже завидую.

— Угу.

Она хмыкнула, допила кофе и принялась мыть чашку — как интересно, переняла странную привычку от Дина. Он пугающе хорошо влиял на людей.

— Панси?

— Что? — она, кажется, удивилась, что он назвал ее по имени.

— Спасибо, что пришла ко мне в Азкабан.

Она убрала чашку в шкаф и дернула худым плечом.

— Это ради Дина.

— И за это тоже спасибо. Что делаешь для него такие вещи.

Симусу показалась, он ее смутил. Потому что она быстро вышла и принялась рыться в шкафчике в коридоре.

— Тут прислали твои документы.

— Какие документы?

Панси шлепнула на стол папку. И деликатно ушла — что было совсем на нее непохоже.

Симус взглянул на обложку. «Департамент регистрации и расторжения браков». Замечательно. Его экземпляр официального подтверждения его провала.

Симус оперся на папку с серым тиснением и разглядывал кольцо, которое пришло в приложенном к документам о разводе конверте.

Он даже помнил, как покупал его в ювелирной лавке после занятий в Академии авроров. Такой счастливый, полный надежд дурачок.

Он вернул кольцо обратно в конверт. Помедлив, стянул с пальца свое и сунул следом.

Странно, он совсем ничего не чувствовал.


* * *


Панси, которая, оказывается, отпрашивалась с работы, чтобы вместе с его мамой забрать его из Азкабана, вернулась в Магветгоспиталь, и Симус остался один.

В целом ему было чем заняться. Симус ходил по квартире и щупал предметы. Целых десять минут просто сидел на диване — какой тот, оказывается, был мягкий. Торчал на балконе, разглядывая с высоты дорогу, по которой мчались машины. Потом отправился гулять по маггловским районам. Глазел по сторонам, как впервые все это видел, дышал воздухом, трогал траву. Зашел в маггловскую парикмахерскую и избавился от азкабанской прически. Купил и съел большую шоколадку.

Он вернулся к вечеру и едва дождался, когда измочаленный Дин придет домой. Панси уже тоже вернулась и теперь плескалась в душе, и пока Дин готовил для них высоковитаминный овощной салат, Симус поделился своим озарением по поводу дымолетного порошка.

— Хочешь сказать, что вандал на самом деле ушел у Паркинсонов не через камин? — спросил Дин, нарезая томат.

— Скорее всего, он пытался сбить нас со следа. Возможно, он и у других ушел не через камин — просто рассыпал на полу остатки использованного порошка.

Дин хмыкнул.

— Поэтому он и был таким дешевым, — заметил он, и Симус кивнул. — Вандалу было все равно, насколько он безопасен, —

Дин заправил салат йогуртом и сел за стол.

— Может, и другие способы проникновения — всего лишь инсценировка, — сказал Симус. — Портключи он изготавливал так быстро, потому что делал это на точке координат и сразу разряжал вхолостую. На подоконниках и газонах не было следов — потому что он не лазил в окна. Он хотел скрыть настоящий способ.

— Аппарировать он не мог — там почти везде антиаппарационные барьеры, только у Ормондов их не было. Значит, если все так, то проникал он каким-то другим способом.

— Который к тому же мог его выдать.

— Не камин, не портключ, не метла, не аппарация, — Дин поднял брови. — Эльфы?

— Угу, — в Азкабане Симус додумался до того же самого.

— У эльфов врожденные запреты — они не могут проникать в чужие дома без разрешения.

— Это у нормальных эльфов.

Дин некоторое время молча жевал.

— Хочешь сказать, наш серийный вандал — Поттер?

— Я не знаю, что хочу сказать, — признался Симус. — Если это правда эльф, то это Добби, больше я о таких долбанутых не слышал. А если это Добби, то серийный вандал — Поттер. Но зачем, блин?! Зачем бы ему заниматься этой хероборой?!

Дин доел, помыл тарелку и принялся заваривать чай.

— Может, он не в себе, как Невилл? Ему в войну пришлось еще хуже.

— Уж лучше бы он тоже к кактусам прижимался. Что будем делать?

Дин невозмутимо поставил на стол кружки.

— Поговорим с Поттером. Что нам еще остается? Он наш друг.


* * *


Но Гарри все еще был на обучении, и разговор откладывался. Дин постоянно торчал на работе, а Симус рылся в копиях оперативных отчетов отдела, пытаясь определить, имелось ли алиби у Гарри на момент преступлений. Было непросто — выходки серийного вандала занимали пару минут, учитывая путь — если их теория с эльфом была верна. А отчеты не всегда включали поминутный хронометраж. Во всяком случае, в них точно не было пометок в духе «аврор Поттер отошел отлить, отсутствовал пять минут». Которых в компании Добби вполне бы хватило для диверсии.

Все это не имело смысла, они должны были начистоту поговорить с Гарри и попробовать выяснить, он ли это был, зачем ему это было нужно, и, главное, что им со всем этим теперь делать.


* * *


Первая эйфория после освобождения прошла, и Симуса начало тяготить безделье. Комфортное, с Азкабаном не сравнить, привольное, но безделье.

Это было вовсе не обязательно, он мог попросить Дина принести из Аврората все бумаги для подписи, все его вещи и невыплаченные остатки жалованья — но он не стал. И в последний раз пошел туда лично.

И это было так странно.

Те же девчонки с их этажа, которые так раздражали Лаванду. Симпатичные, кстати, девчонки — а он и не позволял себе этого замечать, пока не снял кольцо. Тот же Малфой, окативший презрением вместо приветствия. Тот же Робардс — он даже наорал на него точно так же: за то, что он, кретин недоделанный, бросил отдел, и послал Симуса в недра драконьей жопы, когда тот предложил принять на его ставку эльфа. Тот же кабинет, сегодня почти пустой — пока Гарри, Рон и Добби проходили обучение, здесь был только Дин. Та же кружка со смеющейся Гермионой на столе у Рона. Тот же его собственный стол, заваленный бумагами, перьями и брошюрками, которые раздавали всем в Атриуме. «Правила безопасности при использовании дымолетного порошка», ну надо же! Он сел на все так же скрипнувший стул — в последний раз сел — и принялся сортировать эту кучу.

Старые отчеты, запросы, служебные записки, какие-то его собственные заляпанные чернилами заметки. Половину он и не помнил — что это было, зачем, к какому делу относилось. Симус вяло ковырялся в завале и удивлялся, сколько же времени занимала вся эта бумажная ерунда. А сколько времени и нервов занимали засады. А беготня и магические перестрелки?

Может, права была мама, что Аврорат не самое лучшее место работы? Куда замечательней разводить скаковых лошадей на просторах родной Ирландии — семейный бизнес, свежий воздух, конский навоз. Красота!

Симус с тяжелым сердцем вздохнул.

Ну, конечно, нет. Нет же. Работа в Аврорате — то, чего он хотел, то, чего он добивался в Академии авроров, несмотря на невысокую успеваемость — и то, что ему нравилось больше всего в жизни.

Он ее потерял из-за собственного идиотизма, и теперь с этим ничего поделать было нельзя, но и врать себе он тоже не хотел.

Он снова посмотрел на ставшую бесполезной кучу на столе.

Не стоило и сомневаться, что педантичный и обязательный Дин подшил все нужные пергаменты в дело. А значит, бардак не содержал ничего полезного.

Ну и драккл с ним. Он вытащил из-под стола корзину и одним махом сгреб завал на столе — корзина аппетитно зачавкала содержимым.

— Может, чай попьем? — спросил Дин, когда он точно так же освободил два верхних ящика стола, добрался до нижнего и теперь вертел в руках кружку, которую ему подарила Лав.

«Мой герой!» — гласила надпись.

Симус медленно покачал головой и бросил кружку в корзину.

Та душераздирающе захрустела, и Симус громко захлопнул последний ящик.

Глава опубликована: 24.02.2021

Глава 9. Новые скатерти

Ноги.

Первое, что он увидел утром, когда, зевая, добрел до кухни, были длинные стройные ноги Панси. Она как раз тянулась на цыпочках к верхнему шкафчику за новой упаковкой кофе, и короткий шелковый халатик задрался и стал еще короче, и Симус, в общем, залип.

— Привет, Финниган, — вернул в реальность ее голос. Она распечатала упаковку и теперь наполняла кофемолку, и на него, к счастью, не смотрела.

Симус тряхнул головой. Что за хрень с ним только что случилась?

— Почему ты не на работе? — спросил он.

— Суббота.

Точно. После Азкабана он потерялся во времени. И все еще не нашелся.

— А Дин где?

— На дежурстве. Как всегда.

Все еще смущенный и сбитый с толку собственной странной реакцией, Симус отвернулся и принялся наливать себе воду.

Черт. Он уже видел ее ноги. Не единожды — да драккл, с ее второго же появления в этой квартире, когда она предстала в рубашке Дина, он лицезрел ее ноги чуть ли не каждое утро. И не обращал на них никакого внимания. А тут…

Это все азкабанский недотрах. Ему нужно срочно найти где-то женщину.

— Садись. Я пожарю тебе яичницу, — она, к счастью, ничего не заметила.

— Ты готовишь, — пробормотал Симус чуть менее удивленно, чем должен был — с того факта, что Панси знает, как выглядит сковорода, внимание на себя перетянул ее халатик.

— Не обольщайся, яичница мой потолок.

— Угу.

Он сел и снова посмотрел на ее ноги.

Драккл.

Симус с шумом передвинул стул так, чтобы оказаться к ней почти спиной.

Она что-то прошептала, послышался шелест.

Смотри на стол, Симус!

Он покосился на ее ноги — шелк удлинившегося халата теперь касался худых щиколоток.

— Так лучше? — спросила она и поставила на плиту сковороду.

Определенно лучше.

— Ты о чем? — небрежно спросил он.

— Новая скатерть. Лучше, чем предыдущая, правда? — ядовитеньким голосом спросила она.

— Точно. Клевая скатерть, — согласился Симус. Конечно, он ни хрена не помнил, какая скатерть была здесь до этого — вполне может быть, что эта же, и Панси просто издевалась. Имела право — потому что он пялиться на ноги невесты Дина права не имел.


* * *


Дракклова Академия авроров с ее курсами повышения квалификации все никак не отпускала Гарри назад, и Симус, в отличие от спокойного, хоть и замотанного Дина, весь извелся. Конечно, у Дина помимо вандала было одновременно еще несколько дел, а вот у Симуса дел не было вовсе.

Он сидел на ковре в гостиной и все продолжал копаться в копиях отчетов — и чем больше копался, тем лучше понимал, что это совершенно бессмысленно.

В конце концов ему это окончательно надоело, и он принялся складывать из отчетов журавликов. Вокруг него ошивалась уже целая стая, когда от двери кто-то хмыкнул.

Симус выронил из рук недоделанного журавлика, и тот поскакал прочь на одной ноге. Интересно, как давно она на это смотрит?

— Вижу, тебе нечем заняться? — Панси, уже причесанная и одетая в красивую облегающую мантию, выгнула бровь, разглядывая сбившихся возле него в кучку журавликов. — Прекрасно, пойдешь со мной выбирать чашки и скатерти для свадьбы.

Симус попробовал поймать калеку за пятнадцатое апреля, но тот проворно скрылся за диваном.

— Какие еще на хрен чашки? Я думал, всей этой фигней занимаются подружки невесты.

Панси дернула плечом.

— Значит, будешь моей подружкой невесты. Давай собирайся, долго еще ждать?

— Дин попросил за мной присмотреть, что ли? — догадался он.

— Да, — она прямо посмотрела ему в глаза. — И вот не надо делать такой оскорбленный вид, Финниган. Ты неадекватный психопат, и никому не надо, чтобы ты от скуки на кого-нибудь кинулся. Возражения?

— Они есть.

Панси подняла бровь и уперла руки в бока.

— Да мне по хер вообще на твои возражения. Сейчас ты засунешь их в задницу и пойдешь со мной выбирать чашки и скатерти. Понял?

Он хотел было уточнить, чья именно задница фигурировала в угрозах, но решил, что это будет очень глупое самоубийство.


* * *


Они уже почти дошли до большой двухэтажной посудной лавки в Звенящем переулке, когда взгляд выцепил знакомую тонкую фигуру, знакомые золотистые пряди волос, знакомую улыбку — на другом конце улицы, возле магазина сладостей.

Это была Лаванда. И она шла под руку с мужчиной. И смеялась.

И это был ни хрена не Дэвид.

Симус дернулся вперед, и в тот же момент его дернули назад за локоть. В бок уткнулось что-то жесткое.

— Далеко собрался? — сквозь рев крови в ушах услышал он разъяренное шипение. — Ты обещал мне выбрать чашки, Финниган.

Он перевел мутный взгляд на Паркинсон. Она выглядела не менее взбешенной и, по всей видимости, держала палочку в опасной близости от его ребер.

Симус хотел сказать ей, чтобы отвалила, но что-то в ее лице его остановило. За свирепым выражением пряталось беспокойство.

— Ты. Обещал. Выбрать. Гребаные. Чашки, — выплюнула она. А потом шепотом продолжила: — Финниган, клянусь, если снова вляпаешься, я тебя зааважу. А потом…

— Откопаешь и оторвешь башку, — выдохнув и с трудом удержавшись от того, чтобы снова не уставиться на тот конец улицы, тоже шепотом закончил за нее он.

— Именно.

Некоторое время они смотрели друг на друга. Он успокаивался, она ждала, пока он успокоится.

— Пошли выбирать чашки, — не отрывая взгляда от ее лица, произнес он.

— Сразу бы так, — процедила Панси и потянула его прочь.

Когда они вошли в магазин «Чип и Люмьер», от его ребер наконец исчезла палочка.


* * *


Симус не знал, что там думала Панси насчет обеда — возможно, собиралась перекусить вареной курицей, проникшись идеями Дина, или, как обычно — одним только кофе — но он собирался съесть не меньше трех хрустящих пирожков с вишней, которые они купили в маггловском уличном киоске рядом с домом Дина. Это вдогонку к большому хотдогу с толстым таким слоем из смеси соусов.

Симус уселся на диван, затолкал в рот сразу половину пирожка и зажмурился от удовольствия. Поймал насмешливый взгляд Панси, которая устроилась в кресле и — что удивительно — тоже взяла этот маггловский пирожок. Она ела его не таким зверским образом, как он, но тоже ела. Он, кажется, впервые видел, как она ест — хотя нет, от маминого жаркого она тоже не отказалась. И от витаминного салата. Похоже, помолвка с Дином вернула ей аппетит, как ему — окончание всей этой истории с Лавандой.

— Ты самая психованная подружка невесты из всех, Финниган, — заметила Панси и с сомнением покрутила в руках второй пирожок. С заметным сожалением вернула его в бумажный пакет, и Симус тут же взял его себе.

— Ну прости, — пробормотал он.

— Скажи мне, если бы ты был один, ты бы на него набросился? Ну, на того парня?

— Один бы я за чашками не пошел. И никого бы не встретил.

Он прожевал пирожок и растянулся на диване — эти магазины его порядком утомили, хоть Панси и не мотала нервы ему и продавцам и выбирала все эти скатерти и салфетки чуть ли не с первого раза. Но потом они еще пошли на примерку платья — Симус ждал ее на диванчике и не видел, что она там мерила, а потом еще заказывали цветы… В общем, это все было долго и муторно, и ей, кажется, нравилось не больше, чем ему.

— Вообще не понимаю, как можно было променять тебя на эту бессмысленную гору мяса, — когда он уже начал задремывать и сон про танцующие чашки замаячил перед глазами, сказала она.

Симус открыл глаза. Некоторое время молчал, пытаясь понять, что чувствует. В переулке он взбесился — но это, скорее, от неожиданности. Теперь ему, ну, не то чтобы было все равно. Неприятно, да, даже противно. Но не настолько, чтобы это помешало насладиться пирожком и уснуть на мягком диване.

— Наверное, ему нравятся свечи, — предположил он.

— Свечи?

— Ну да. Такие свечи, которые зажигают за ужином, — он покосился на нее. — Почему ты не зажигаешь свечи за ужином?

— У нас здесь маггловское освещение, на кой драккл нужны свечи?

Симус хмыкнул.

— Поздравляю. От тебя она бы тоже ушла.

Он уставился в потолок, и Панси надолго замолчала — наверное, думала о важности освещения.

— Финниган?

— А?

— Это из-за нее ты расшибал себе голову о стену?

Драккл. Он надеялся, она забыла.

— Нет, — помедлив, сказал он.

До этого не доходило. Правда, когда она ушла, он слегка стукнулся — как ни странно, его отрезвили те обои. Шелковые обои с розовыми цветами. Тогда он не отдавал себе в том отчета, а сейчас вдруг понял, что остановился, потому что побоялся испачкать ее обои.

— А из-за чего?

Ну все, сон слетел, как не бывало.

Он вздохнул. Стоит ли ей это рассказывать? Никакой тайны в тех событиях не было, всю тайну — о его припадке бешенства — он выболтал в Азкабане.

С одной стороны, зачем ей вообще знать? С другой стороны, зачем-то же она об этом спрашивает.

— На пятом курсе мама не хотела отпускать меня в Хогвартс, — начал он. — Из-за того, что писал «Пророк» о Дамблдоре. И даже думала перевести в другую школу. Папа говорил, что смысла переводиться из одного балагана в другой нет, и школу вообще лучше бросить и получить нормальное образование в маггловском колледже. И что ему вообще никогда не нравилось, что я на весь год уезжаю непонятно куда, чтобы учиться непонятно чему. А мне было все равно, я собирался вернуться в Хогвартс. В общем, мы тогда вообще все разругались. И я уехал, — Симус пожевал губу. Думать об этом до сих пор было больно. — А перед Рождеством мама написала, что они развелись.

— Вот драккл, — тихо сказала Панси.

Симус кивнул, не отводя взгляд от потолка.

— Тогда еще со мной не разговаривала вся спальня — точнее, это я с ними не разговаривал. Они там куда-то снова ушли все вместе, а я стоял один посреди пустой комнаты, смотрел на рождественские подарки для родителей в сундуке и думал о том, что если бы остался, то ничего бы не случилось.

— Финниган…

— Короче, я прислонился к столбику своей кровати, а потом от этих мыслей стало так хреново, что я начал стучать по нему лбом. И проломил. Столбик в смысле. Голова пострадала меньше.

Всего лишь легкое сотрясение и рассеченный лоб. Вот Дин охренел, когда вернулся, а он там с разбитой башкой весь в крови сидит на полу.

Панси некоторое время молчала.

— Финниган, ты же знаешь, что не в ответе за отношения родителей? — негромко спросила она.

— Наверное.

— Что значит «наверное». Они не из-за тебя развелись, даже и думать так не смей.

— Угу.

— Финниган, ты меня слышал вообще?

Он слышал. Много раз слышал то же самое — ему Дин говорил. И мама тоже.

Может, поэтому его так выбил из колеи собственный развод? Он не хотел, чтобы с ним случилось то же, что с родителями. Чтобы рухнуло то, что рушиться не должно.

И все эти мужики вокруг Лаванды были таким мерзким подтверждением, что он снова всех подвел — и она теперь ищет кого-то другого, кто не подведет.

— Хреновый был год, — пробормотал он. — Еще эта Амбридж. Когда меня выписали из больничного крыла, знаешь, что я сделал в первую очередь? Наорал на Амбридж.

— Самоубийца.

— Угу. Отработки до конца года.

— Строчки?

— Строчки.

Панси вздохнула.

— Шрамы остались?

Симус приподнял руку, на которой красовалось «Я не должен орать» и тут же уронил назад. Вместе со следом на шее — отличная коллекция, которая демонстрирует его идиотизм и несдержанность.

Панси некоторое время молчала, а он разглядывал лампочки до темных пятен перед глазами.

— Что ж ты такой неприкаянный, Финниган.

— Хороший синоним слову «придурок», — пробормотал он.

— Просто обнять и плакать.

— Плакать не надо.

Обнимать тем более.

Глава опубликована: 25.02.2021

Глава 10. Знакомство с Томасами

В воскресенье Дин собирался вернуться пораньше — выходной, как-никак — а они с Панси тем временем снова отправились по этим свадебным делам. Симус даже не возражал — он был рад заняться хоть чем-то, лишь бы не сидеть дома. Насиделся он и в Азкабане.

— В Аврорате ненормированный график, — зачем-то сказал Симус, когда они пробирались сквозь толпу Косого переулка. Потому что, кажется, Панси была не в восторге, когда Дин снова ушел утром.

— Я в курсе, Финниган, — она подняла бровь.

— Я просто предупредил.

Чтобы не было потом… как у них с Лавандой.

— О каких еще очевидных вещах ты хочешь меня предупредить? Солнце встает на востоке? Магглы не владеют магией?

— Мне показалось, что ты не в духе.

Панси скривила свои яркие губы.

— Я в духе. Я просто… нервничаю, — нехотя призналась она.

— Из-за свадьбы? — насторожился он.

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Не «сомневаюсь», а «нервничаю». Не надо на меня так подозрительно пялиться, Финниган, это бесит.

— Я ни в чем тебя не подозреваю, — пробормотал он и уставился на витрины.

— Конечно, — скептически произнесла она.

— Угу.

Некоторое время они шли молча, и уже перед самым магазином ювелирных украшений она внезапно сказала:

— Сегодня Дин знакомит меня с родителями.

Так вот что ее беспокоит.

— Они магглы, — заметил Симус, внимательно глядя на нее.

— Дело не в том, что они магглы, — расстроенно нахмурилась она. — А в том, что он тянул до последнего. Как будто боялся, что я передумаю и сбегу.

— А ты не сбежишь?

Она обожгла его яростным взглядом и так дернула на себя дверь магазина, что еще немного — вырвала бы с петлями.

Пока они выбирали украшения к платью, она, кажется, успокоилась — во всяком случае, отвлеклась и больше не метала глазами авады.

Симус в этом ни хрена не понимал и, памятуя о том скандале с Лавандой, когда он подарил не то, просто стоял рядом, глядя, как она примеряет разные сережки.

— Гранатовые? А они подходят тебе под цвет глаз?

— А тебе как кажется? Подходят? — Панси убрала темную прядь за ухо, и кончики волос скользнули по выступающим ключицам.

— Да, — произнес он в каком-то оцепенении, снова, как вчера, нездорово залипнув.

Панси хмыкнула, мельком взглянула на ценник и положила сережки обратно на бархатную подушечку.

— Ну, мы не будем скупать все подряд. На свадьбу нам нужен жемчуг.

Да, видимо, это был такой успокаивающий девчачий ритуал — иначе зачем они сперва пересмотрели кучу с изумрудами, сапфирами и еще миллионом камней, названий которых Симус не знал.

Жемчужные она выбрала почти мгновенно.

— Есть еще запонки для жениха в комплекте, — ведьма за прилавком воспряла духом, что капризные покупатели наконец что-то выбрали, и протянула Симусу подушечку с запонками.

Симус резко замотал головой.

— Я не жених.

— Не пугайте так подружку невесты, — ядовито пошутила Панси.

Ведьма вытаращила глаза, и Симус улыбнулся самой широкой улыбкой. Наконец они расплатились и выбрались наружу.

— Финниган, я еще должна выбрать чулки. Ты, конечно, отличная подружка невесты, но…

— Но я подожду тебя на улице, — закончил за нее Симус.

— Именно.

Она ушла за чулками, а Симус, помявшись на улице, вернулся в ювелирную лавку.

— Вот эти сережки с гранатом заверните.

Сам он их, конечно, дарить не будет. Отдаст Дину, и тот подарит от своего имени на ближайший праздник. Так будет лучше.


* * *


Они с Панси от скуки играли в скрэббл, и он продувал третий раз подряд. Ее научил играть Дин, как и его когда-то, и это было вдвойне обидно — она играла месяц, а он с первого курса.

Он еще только полез за костями с буквами после своего хода, когда Панси уже потянулась к доске, чтобы составить слово. И так вышло, что их ладони соприкоснулись в воздухе.

Симус резко отдернул руку. Возможно, излишне резко. Возможно, это выглядело странно. Когда спустя вечность он покосился на Панси, встретился с ее непонятным взглядом. Вопреки обыкновению, она даже не стала это комментировать со своим обычным ядом. Просто отвернулась и принялась составлять слово.

Драккл.

В прихожей заскрежетал ключ, и он поспешно отправился встречать Дина. Тот и в самом деле пришел домой пораньше — не к полуночи, а всего лишь в шесть — чтобы повести Панси к родителям. Пока она собиралась, он прямо в прихожей рассказывал новости.

Наконец вместе со стажерами они закончили проверять всех покупателей краски. Никого из них нельзя было заподозрить в перепродаже краски третьим лицам. Почти во всех случаях покупатели смогли продемонстрировать начатые, закрытые или пустые банки из-под краски или же саму краску на предметах.

С последнего места преступления, где злоумышленник якобы проник через окно, был проведен углубленный анализ стекол на остаточные следы магии — выяснилось, что заклинание, выбившее стекла, произнесли изнутри гостиной, а не снаружи, а осколки влетели внутрь благодаря специальным чарам. Их теория снова подтверждалась.

Гарри так и не вернулся, зато днем в Аврорат заходила Гермиона, которая пользовалась отсутствием жениха и отрывалась по полной: пропадала на работе круглые сутки. Она сказала, что это дело серийного вандала по-прежнему не идет у нее из головы, но несмотря на то, что за минувший месяц она перерыла половину министерской библиотеки и архива, так ничего и не нашла. Она собиралась в следующие выходные наведаться в Хогвартс — возможно, что-то такое она встречала в школьной библиотеке.

Симус особо и не надеялся на ее помощь и даже не расстроился — тем более, у них теперь была версия. Ужасающая, но похожая на реальную.

Куда больше его волновало, почему он испытывает такое большое облегчение — и вместе с тем неясное разочарование — что больше не надо быть наедине с Панси.


* * *


Они ушли знакомиться с его родителями. Симуса с собой не взяли. Умом он понимал, что нечего ему там было делать, на знакомстве невесты с родителями жениха. Но в душе поселилась какая-то тоска. Как будто его тут бросили. Как будто он ждал, что его тоже позовут с собой.

Что за дракклова хрень.

Он собрал скрэббл в коробку. Поужинал в одиночестве. Почитал «Пророк». Пролистал отчеты их отдела. И отправился в паб.


* * *


Девушка из паба была, ну. Не страшная. Темноволосая. И с такими ярко-накрашенными губами.


* * *


Симус стоял под душем и думал о домовиках. Несмотря на очищающее, утром он первым делом залез под воду. От очищающего заклинания он теперь все время чесался после Азкабана — там его накладывали из рук вон плохо, и грязь оставалась — вчера он применил его качественно, но, видимо, теперь его до конца жизни будет преследовать этот фантомный зуд.

Короче, он мылся и думал о домовиках.

А если есть еще один чокнутый эльф, о котором они не знают? В Хогвартсе, например, была эльфийка-алкоголичка, они видели ее на кухне, когда таскались за бутербродами по ночам. Может, она тоже поехала крышей и пошла вразнос. Или любой другой эльф. Мало ли, может, таких, как Добби, немало, просто не все они освобожденные?

Перспектива проверять всех эльфов Британии просто ужасала.

Когда с этими мыслями Симус вошел в кухню, Панси в большой футболке Дина что-то делала у плиты.

Она обернулась и смерила его сумрачным взглядом.

— Ты что, не ночевал дома? — вместо приветствия спросила она.

— Ночевал.

— Когда мы пришли, тебя не было.

Когда он вернулся около трех, Дин уже спал перед своей пробежкой. А Панси курила за закрытой дверью кухни. Симус сам не знал, почему не стал к ней заглядывать, а бесшумно прокрался в свою комнату. Применил очищающие чары вместо душа, чтобы не шуметь. И уже в постели, глядя в потолок, слушал, как она спустя еще полчаса возвращается к Дину.

— Я пришел позже.

— И где ты был?

— Не у Лаванды. И не у ее нового… не знаю, кто он ей. Не беспокойся, я ни на кого не кидался и был хорошим песиком.

Она хмыкнула и промолчала.

— Как прошло знакомство? — он сел за стол.

— Отлично, — коротко сказала она.

— Тебя совсем не смущает, что они магглы?

— Смущает. Я половину слов не поняла. Микроволновка. Ты вот знаешь, что это такое? — ее голос стал резким.

— Знаю. У отца видел.

— Я вчера спутала с телевизором. Было глупо.

— Думаю, ты им понравилась.

Панси дернула плечом, и с него немного сполз ворот футболки. Симус уставился на скатерть.

Да драккл.

— Они смотрели на меня, как на банши.

— Ты немного похожа. Характером.

— Иди в жопу, Финниган.

Он хмыкнул.

— Не бери в голову. Они на меня так же смотрят. Магглы часто опасаются волшебников.

Она выключила плиту и загремела посудой.

— Твой отец — тоже?

— Угу.

Панси поставила перед ним дымящуюся тарелку.

— Макароны? Вау! Я думал, яичница твой потолок, — восхитился Симус.

— Я быстро учусь. Я дракклов гений кулинарии.

— Кто бы знал. Еще немного, и ты освоишь… что там дальше по возрастанию сложности?

— Размороженная маггловская пицца, — подсказала она. — Я вчера узнала о ее существовании.

— Ого! Я начинаю верить, что Дин не умрет в первый же месяц после свадьбы. Во всяком случае, не от голода.

— Ну если что, из него всегда можно сделать симпатичного инфери, — заметила Панси.

Симус хмыкнул, нанизывая на вилку макароны.

— Ты меня удивляешь все больше.

— Странно, я думала, ты принял мою любовь к некромантии.

— Да я не о ней. Работаешь в Магветклинике. Умеешь готовить. Не блюешь при виде магглов.

Панси опустила голову и долго молчала. Симусу показалось, она была расстроена, и он не мог понять, в чем дело. Драккл, снова это повторяется — он не может понять, чем расстроил девушку.

— После войны… хреново было после войны, — сказала она и вытащила новую сигарету. — Отец был в тюрьме, имущество конфисковано, долгов столько, что не отдашь и за две жизни. Даже эльфов пришлось продать.

— И… что? — осторожно спросил Симус. Он не ожидал, что она начнет откровенничать. Что она вообще захочет рассказать что-то такое личное ему.

— Готовилась к худшему, — коротко сказала она.

— К ужасной участи простой смертной?

— Да.

Хм. Он без особого уже аппетита затолкал очередную порцию макарон в рот.

— Ну и почему ты здесь, если это — «худшее»? Дурмстрангец-то, наверное, богатый был?

— Очень.

— Ну и вот.

— Ну и вот, Финниган. Богатый дурмстрангец был нужен моему отцу. А мне нужна свобода самой выбирать, как и с кем устраивать свою жизнь, — она воткнула недокуренную сигарету в пепельницу и встала. — Доел? Тарелку помоешь сам.


* * *


Если бы не серийный вандал, он бы смотал в Ирландию еще вчера. И дело было даже не в том, что он изнывал от безделья, пытаясь напихать в пустые часы как можно больше хоть каких-нибудь дел: прогулку, письмо Фергусу, попытку приготовить ужин — «Питательно», — сказал Дин.

А в том, что он думал о Панси. Слишком много думал о Панси.

Она выживала, как могла, даже пошла работать, сама себе готовила, наверное, первый раз в жизни. А когда ее отец, который подставил семью ради службы Тому-Кого-Нельзя-Называть, вышел и начал снова помыкать ею, уже не смогла безропотно подчиняться. Уже выросла из уготованной для нее роли разменной монеты.

И сбежала при первом же случае. С первым встречным.

Как же она, должно быть, задолбалась, если сбежала с первым встречным.

Интересно, а если бы тогда за водой пошел не Дин? А, допустим, он?

Драккл, он рехнулся. Как ему только лезут в голову такие мысли?

Это была его первая бессонная ночь после Азкабана.

За стеной было тихо. Слишком тихо. Просто мертвенно тихо, учитывая ее невеликую толщину и то, что они только что легли спать. Симус мог бы забеспокоиться, если бы не знал — на стене заглушающие чары.

Причины, по которым Дин и Панси использовали заглушающие чары, были совершенно прозрачны.

Симус не понимал, на хрена он об этом думает уже больше минуты. Лежит в постели с тлеющей сигаретой и с какой-то тупой отрешенностью представляет…

Блядь. На хрена он это представляет. Вот просто на хрена?

Извращенец.

Он обсыпал пеплом истлевшей сигареты одеяло, ткнул ее в пепельницу и несколько раз по примеру Панси применил очищающие воздух чары.

Утром ему идти с ней на примерку платья, и если он проспит, получит свою порцию ярости — а вот утренний кофе, наоборот, не получит, и что самое обидное, на примерку все равно пойдет. Даже странно, что его это не бесит.

Симус взбил руками подушку.

За стеной по-прежнему было тихо.

Драккл.


* * *


А на следующий день серийный вандал дошел до последней буквы. И до последнего имени в «Справочнике древних магических родов Великобритании».

— И что теперь? — спросил Симус, когда вечером Дин сообщил эту потрясающую новость.

— Что-то случится.

И что-то случилось.

Глава опубликована: 26.02.2021

Глава 11. Смертельная опасность

На следующий день Малфой сошел с ума.

Во время обеденного перерыва в Атриуме он подкараулил Гермиону Грейнджер, опустился на одно колено и на глазах всего Министерства магии сделал ей предложение руки и сердца.

Все охренели. Но больше всех — действующий жених героини войны, который только утром вернулся с аврорских курсов повышения квалификации и теперь, мягко говоря, недоумевал. Что выразилось в эпичном хуке справа и эпичном же скандале на весь Атриум.

«Ежедневный пророк» выпустил срочный номер, посвященный этому событию, Гермиона в ярости утащила жениха в свой кабинет, так и не успев дать ответ новому кандидату на руку и сердце, а сам кандидат прижал к рассеченной губе платок с фамильным вензелем и хмуро удалился в неизвестном направлении.

Когда вечером Дин пересказывал эту сцену, которую видел собственными глазами, отметил, что предложение Малфой сделал все с той же ненавистью и презрением, а когда несостоявшаяся невеста ушла, пробормотал нечто, очень похожее на «тупая грязнокровка».

— Гарри с Роном хотели его допросить. Но Робардс не позволил — вроде как предложение о замужестве не является поводом возбуждать дело… Хоть это и странно. И походит на какую-то подляну, — заметил Дин, с очень скептическим видом глядя в кастрюлю с экстремально ЗОЖным супом, который сварил к ужину Симус. Решившись, он взял черпак, когда от входа в кухню раздался странный звук. Они одновременно повернулись — в дверях стояла Панси с влажными после душа волосами и неестественно бледным лицом.

— Повтори-ка, — попросила она.

— Малфой планирует подляну, — удивленно повторил Дин.

Панси мотнула головой.

— Малфой сделал ей предложение? — резко спросила она. Дин кивнул, и она выругалась. — Мы должны немедленно найти Грейнджер. Ей грозит смертельная опасность.


* * *


Гермиону они нашли в доме ее родителей. Она встретила их ужасно расстроенной.

— Мы поругались с Роном, — подозрительно поглядывая на Панси, тихо призналась она, когда все четверо расположились в ее маленькой комнате, чтобы не тревожить ее родителей. — Он думает, что пока был в командировке, у нас с Малфоем могло произойти… что-то, — она возмущенно сверкнула глазами. — У нас с Малфоем! Какая чушь! — она взмахнула руками и тут же скрестила их на груди, снова покосилась на Панси.

Симус переглянулся с Дином. Панси так торопилась, что ничего им не объяснила. Мало того, от волнения она даже забыла высушить волосы.

— А у вас и произошло, Грейнджер, — резко заметила та, и все они уставились на нее. Дин поднял брови — такую Панси, холодную и злую, они не видели с самого Хогвартса. — Только не пока твой жених был на учебе. А еще в школе. Лет восемь назад. Припоминаешь?

Восемь лет назад они заканчивали третий курс. Гермиона недоуменно уставилась на нее и помотала головой.

— При чем здесь школа? Мы вообще все шесть лет терпеть друг друга не могли, и… — она вдруг замолкла и нахмурилась.

— Не все шесть лет, да? — процедила Панси.

— Была пара странных моментов, но…

— Пара странных моментов?

— Ладно, не пара, — досадливо сказала Гермиона. — Может, пара десятков.

Что вообще происходит?! Она что, признается в школьном романе с Малфоем?!

Симус уставился на Дина — в сравнении со своей обычной невозмутимостью, сейчас тот таращился не хуже него.

— Дай угадаю, ты его бросила, и он предложил совершить в твою честь тридцать три подвига? — спросила Панси.

Да ладно. Мерлиновы трусы. Да ладно?!

— Да не бросала я его! Ничего между нами не было! — возмутилась Гермиона, впрочем, как-то встревоженно. Конечно, догадалась, что не стали бы они толпой являться к ней в дом, да еще и с Панси, чтобы узнать подробности ее гипотетического романа с Малфоем. — Он повсюду преследовал меня, когда я разбила ему нос в конце третьего курса. Говорил, что влюбился, — она поморщилась.

— Как-то это нездорово, — заметил Дин.

Просто кретински, — подумал Симус.

— А потом уже перед самым отъездом пришел пьяный, ночью, в башню Гриффиндора, и начал что-то нести про эти подвиги. Что вообще все это значит? И что вообще происходит, можете объяснить? — она повернулась к Дину, но Дин только недоуменно развел руками. Зато Симус, кажется, начал догадываться.

Это о Малфое Панси говорила, когда рассказывала про ритуал тридцати трех подвигов. Это Малфой был тем самым безмозглым идиотом. Ну охренеть!

— Ты согласилась, чтобы он совершил тридцать три подвига? — вместо ответа серьезно уточнила Панси.

— Наверное. Я не помню! — раздраженно огрызнулась Гермиона. Панси подняла бровь и смерила ее своим фирменным взглядом, от которого Симус обычно чувствовал себя умственно неполноценным. Гермиона закатила глаза. — Да. Я вообще уже не знала, куда деваться, так он меня достал. Мне только хотелось, чтобы он наконец оставил меня в покое!

Панси привалилась к стене с обоями в рисунок из маленьких совят и принялась гипнотизировать ее таким взглядом, как будто увидела перед собой танцующего Гриндевальда.

— Можете уже объяснить, что это за допрос?! Что все это значит?

Панси внезапно хмыкнула, как будто ситуация начала ее забавлять. Хотя Симус вообще ничего забавного не видел. А Дин так вообще все еще ничего не понимал.

— Да уж, пожалуй, тебе стоит знать, — насмешливо сказала она. — В конце третьего курса глупый маленький Драко Малфой, отчаявшись от безответной любви, прибег к древнему ритуалу тридцати трех подвигов. Если бы ты согласилась дать ему задание, он должен был его выполнить — или умереть. А ты — в случае успеха — стать его женой. Хотя, если бы ты отказалась, ритуал бы не состоялся, и все мирно разошлись по своим спальням. Но ты согласилась, Грейнджер. И мне теперь интересно, какое задание ты ему дала?

— Что за глупость?!

— Это не глупость. Это средневековая магия, детка, — Панси ядовито улыбнулась, впрочем, глаза у нее были на редкость злыми. Похоже, ее здорово раздражал скепсис Гермионы. — Что именно ты сказала ему сделать?

— Да я уже не помню! — Гермиона всплеснула руками. — Наверное, насочиняла всякого! Он поднял меня среди ночи, он него несло алкоголем! Я хотела только поскорее от него отвязаться!

— Ну ты напряги память-то, отличница.

Гермиона раздраженно фыркнула, но все же сосредоточенно нахмурилась, припоминая… Внезапно лицо у нее вытянулось, она зажала ладонями рот и в ужасе уставилась на Дина, на Симуса, снова на Дина.

— Я ему сказала, что он должен… Понимаете, за год до этого, ну, вы помните… по вине его отца Джинни Уизли оставляла дурацкие надписи на стенах Хогвартса…

Симус оторопел. Да ладно?!

— И ты сказала, что он должен оставлять дурацкие надписи в домах чистокровных аристократов, — заторможенно закончил за нее он.

— Да, — прошептала она. — В алфавитном порядке…

Вот почему ей казалось таким знакомым дело серийного вандала. Это была ее идея. И вот почему она никак не могла это вспомнить — еще бы, прошло восемь лет, и брошенная в запале злая шутка вылетела из головы — а осадок остался…

Симус слегка выпал из реальности.

Малфой. Мерлинов хер, это же не может быть на самом деле Малфой?! Этот высокомерный слизеринский придурок! Он не мог писать оскорбительные дебильные надписи в домах аристократов — да его папаша был одним из потерпевших, в конце концов!

Хотя. Если подумать.

Надписи были мало того, что дебильные — такие, чтобы никто не подумал на своего же. Чтобы все подозревали поехавшего ветерана войны со светлой стороны. Охранные чары не распознавали его как постороннего. Он наверняка бывал во всех этих домах и был включен в список «своих». И краску он покупал такую, которая смывалась одним взмахом палочки — не хотел действительно вредить своим же.

Но… но… Это же дичь!

— Очень жестокое требование, Грейнджер, — заметила Панси, поглядывая на них с Дином. — Такие обычно выдвигают, когда хотят избавиться от жениха. Насовсем.

Гермиона в ужасе застыла.

— Я не думала, что это по-настоящему! Да я просто хотела, чтобы он отстал! Он был мерзким и злобным! Откуда я могла знать об этих средневековых ритуалах подвигов?! Он что, в самом деле мог умереть?!

— Еще как, — Панси скривилась, а Гермиона, кажется, готова была грохнуться в обморок. — А теперь, Грейнджер, ты обязана выйти за него замуж. Поздравляю!

Гермиона пошатнулась и села на аккуратно заправленную кровать.

— И что будет, если я откажусь? — у нее сел голос.

— Ты умрешь, — припечатала Панси.

Гермиона в ужасе уставилась на нее.

— Не может такого быть, чтобы это нельзя было отменить!

— Малфои искали способ все восемь лет, прежде чем пришло время исполнить обещанное. И мы его искали для них. И Гойлы с Крэббами. И еще несколько могущественных семей. Не нашли. Они только сглупили, когда не рассказали о содержании подвигов — иначе бы половина не придала бы этот позор огласке. А так…

— А так мы оставим дело нераскрытым, — спокойно прервал ее Дин. Панси уставилась на него — в ее взгляде промелькнуло удивление и такое восхищение, что Симус одновременно испытал гордость за друга и мерзкую, постыдную ревность. — Не станем подставлять Малфоя, учитывая… обстоятельства, — и он выразительно посмотрел на Гермиону.

— Неужели я теперь и правда должна выйти за него замуж? — прошептала та с несчастным видом. — Но… Это же глупо. Бесчеловечно.

— Надо было думать, когда соглашалась и давала ему задание, — жестко сказала Панси, взгляд которой снова стал злым. — Тебе еще повезло, что не успела выйти замуж за Уизли — пришлось бы разводиться.

Гермиона покачала головой и спрятала лицо в ладонях. Симус поспешно уселся рядом и обнял ее за дрогнувшие плечи. Панси скривилась и отвернулась.

— Ну и что это ты ее обнимаешь, Финниган? — ледяной тон заставил всех подскочить. В дверях комнаты стоял Драко Малфой и с нескрываемой ненавистью смотрел на Гермиону.

Глава опубликована: 27.02.2021

Глава 12. Гарри решает

— Что ты здесь делаешь?! — рявкнул Симус.

Малфой презрительно оглядел комнату, в которой стало совсем тесно впятером.

— Панси прислала мне сообщение, — процедил он.

— Зачарованные пергаменты, — коротко объяснила Панси на молчаливый вопрос Дина. — Со школы у всех слизеринцев курса.

— Так зачем ты меня позвала? — больше не обращая внимания на остальных, будто их и не существовало, обратился Малфой к Панси.

— Из-за твоих подвигов, Драко, — прохладно сказала она. — Ты, вероятно, забыл рассказать даме сердца о ритуале, в котором она участвовала.

— Насколько я знаю, дама сердца, — он презрительно скривился, все еще не глядя на Гермиону, — знала о ритуале, знала его название — и добровольно согласилась участвовать.

— Драко, — сказала Панси с укором, — ты прекрасно знаешь, что она ничего не поняла.

— Ты что, хотел ее убить?! — угрожающе поднялся Симус.

— Убить?! — Малфой побледнел и в ярости уставился на него. — Днем в своем предложении я напомнил ей об обещании и дал понять, что выполнил все подвиги, о которых она просила. Этого что, было недостаточно, чтобы понять?!

— Недостаточно, Малфой! — Гермиона тоже вдруг грозно встала, глаза ее засверкали. — Как, по-твоему, я должна была понять?! Я понятия не имела ни о каком ритуале подвигов!

— Грейнджер, — он повернулся к ней, и его ноздри раздулись. — Я не виноват, что ты такая необразованная.

Она задохнулась от такого оскорбительного обвинения. Гермиону Грейнджер назвали необразованной! Немыслимо!

— Не заткнулся бы ты, а?! — выступил вперед Симус.

— Финниган, — Малфой сжал зубы. — Давно из Азкабана вернулся? Как там, хорошо кормят?

Он дернулся к нему, и за руку его схватили чьи-то цепкие пальцы. Он нехотя перевел взгляд и уставился в темные глаза.

И как тогда, на улице, они будто приковали к себе все его внимание и не отпускали, пока его не начала отпускать ярость.

— Так это все правда? — донесся до него звенящий от напряжения голос Гермионы.

— К моему огромному сожалению — да, — выплюнул Малфой.

— К ТВОЕМУ сожалению?! — она стиснула кулаки.

— А как ты думаешь, Грейнджер? Я пожалел об этой глупости уже наутро. Но я был пьян, а ты — нет. Зачем ты вообще согласилась? Идиотка, — сквозь зубы бросил он, и Симус снова почувствовал, как кровь закипает — Панси вцепилась в его руку просто до боли.

— Придержи язык, Малфой, — мрачно сказал Дин, и ему тот хамить не стал, только скривился. А Гермиона вся как будто поникла.

— Мне нужно время… Чтобы все проверить. И если это правда, — Гермиона перевела дыхание, — чтобы объясниться с Роном.

— Недели хватит?

— Что? Почему так мало?! Ты не мог предупредить меня об этом восемь лет, а теперь требуешь, чтобы я разобралась со всем за неделю?!

— Дело твое, Грейнджер. Если предпочитаешь умереть — пожалуйста. Срок ответа определен ритуалом. Восемь лет на подвиги, восемь дней на ответ. Один день прошел.

— А если бы я так и не пришла с положительным ответом?! Ты бы спокойно ждал, пока я умру?!

— У меня был вариант, что звание «самой умной ведьмы поколения» окажется пустышкой, и ты не сообразишь. В этом случае я собирался прийти к тебе на третий день для уточнения, предпочитаешь ли ты смерть браку со мной или просто тупая. Но вы меня опередили. — Он вдруг близко подошел к ней и с ненавистью прошипел: — В следующий раз подумай дважды, прежде чем говорить о равности магглорожденных и чистокровных, Грейнджер. Панси, например, сразу обо всем догадалась, а ведь это не ее жизнь сейчас находится во власти ритуала.

Гермиона побледнела и отвесила ему хлесткую пощечину, такую, что он дернулся. У него от злости задрожали губы, но он ничего не сказал — и ничего не сделал — а вместо этого развернулся и, похоже, собрался уходить.

У Симуса уже онемела рука в захвате Панси, хотя он и не собирался лезть к Малфою. Он скосил глаза — она хмуро наблюдала за школьным другом. Дин тоже мельком взглянул на нее — и окликнул слизеринца:

— Эй, Малфой! К тебе пара вопросов. По поводу надписей.

Он обернулся и скривился.

— Как только будет официальная повестка — пожалуйста.

Он бесцеремонно аппарировал, даже не выходя из комнаты, и Дин мрачно скрестил руки на груди.

— Вот тварь, — сказал Симус.

Гермиона прижала пальцы к вискам.

— Когда можно будет развестись?

— Очевидно, через восемь лет. И имей в виду, Грейнджер, магия будет внимательно следить, чтобы это был настоящий брак. С соблюдением всех правил и условностей. Ну ты поняла.

Лицо Гермионы пошло пятнами.

— Я… в библиотеку, — Гермиона, пошатнувшись, вытащила палочку и аппарировала, оставив их в своей комнате.

— Отлично, — произнесла Панси. Она наконец отпустила руку Симуса, и он потер болезненно пульсирующие следы от ее пальцев. — По крайней мере, никто не умрет. Скорее всего, — задумчиво добавила она. — Возвращаемся домой?

— Ты возвращайся. А мы к Поттеру. Он на работе, собирался разбирать завал до самой ночи. Вместе с Добби, — выразительно сказал Дин.

Действительно, эльф. Как-то же Малфой проникал во все эти дома.


* * *


— Во-от че-ерт! — Гарри схватился за голову, еще больше растрепав взлохмаченные волосы и сбив очки набок. — Дьявол. Я должен был догадаться. Люстры… люстры…

— Люстры? — переспросил Дин.

Добби рядом поджал уши и в ужасе пялился на них. Кажется, он только сейчас начал догадываться о том, что что-то не так.

— Добби расстроил хозяина Гарри? — выдавил он и начал трястись всем телом. Огромные выпученные глаза заблестели от слез.

Гарри тут же подобрался. И приветливо улыбнулся.

— Нет, Добби, все хорошо. Принеси нам всем кофе из автомата, пожалуйста.

Домовик с хлопком исчез, а Гарри тут же снова вцепился в свои волосы.

— У Добби клин на люстры. После того, как он чуть не зашиб Беллатрикс в Малфой-мэноре. Пошел против эльфийской природы — не вредить людям. Вот с тех пор… — он махнул рукой. — Нам с Джинни на Гриммо даже пришлось переделать все освещение на настенные светильники — и недели не проходило, чтобы он не сдержался и не обрушил какую-нибудь люстру — потом раскаивался, конечно, бился о предметы… Я должен был догадаться…

— Так ты не знал?

— Конечно, я не знал! Малфой попросил поговорить с Добби, сказал, что это дело жизни и смерти, и что если я соглашусь, никто не пострадает, а если откажусь — он умрет. Они встретились, и Добби подтвердил, что слова Малфоя — правда. Он сам так рвался помочь — Люциуса он ненавидит, но Драко симпатизирует, тот вырос у него на глазах. И… вот же черт. Если бы я только знал, что дело касается всех этих преступлений! И Гермионы! Мерлин, я и подумать не мог, что дело касается Гермионы! — простонал он, и за их спинами вдруг что-то упало — появившийся Добби выронил три стаканчика с кофе, залив весь пол и собственные ноги. А потом схватил проявитель врагов и принялся отчаянно долбить себя им по лупоглазой голове.

Они снова прервались.

Гарри успокаивал Добби, Дин левитировал все тяжелые предметы в другой конец комнаты, а Симус отрешенно смотрел на ссадину на лбу эльфа думал о том, как же кретински это выглядит со стороны.

— Мы скажем Робардсу, — неразборчиво сквозь стенания Добби произнес Гарри. — Я скажу. Может быть, удастся все замять. Не знаю, в любом случае ответственность на мне, и я должен со всем разобраться.

Он взял все еще всхлипывающего эльфа за руку, и они стремительно вышли из кабинета. Симус переглянулся с Дином.

Вот и все. Они наконец раскрыли дело серийного вандала, но это не принесло ни радости, ни удовлетворения.


* * *


Над маггловским кварталом начинало светать. На балконе было прохладно, и прохлада прогоняла муть в голове от бессонной ночи. Сегодня Симус даже не пытался уснуть — все равно бы не вышло.

Зато Дин спокойно завалился, едва они вернулись — Симусу бы его хладнокровие.

Дверь тихонько приоткрылась, и на балкон быстро, чтобы не напустить в квартиру дым, скользнула Панси — она не выглядела сонной, как будто тоже не спала этой ночью.

Панси закурила и облокотилась рядом с ним о подоконник распахнутого окна.

— Думаешь о Грейнджер?

Симус отрывисто кивнул.

— Вы такие прямо друзья, — заметила она нейтральным тоном.

— Мы учились вместе, сражались вместе. Да, мы такие прямо друзья, — подтвердил он.

Панси молча смотрела перед собой.

— Им обоим не повезло.

— Просто пиздец, — согласился Симус, и они снова надолго замолчали.

Симус пытался представить, в каком аду окажутся оба после свадьбы. И не мог не думать о собственном неудачном браке — и о предстоящей свадьбе, где он будет шафером.

— Панси?

— Что?

— Ты любишь Дина?

Она повернулась и некоторое время смотрела на него.

— Почему ты спрашиваешь?

Так-то в самом деле — если бы она хотела выйти замуж не по любви, выбрала бы того дурмстрангца или другого жениха из папкиного списка.

Ему бы успокоиться, но почему-то стало тоскливо.

— Извини. Я просто, ну… — он замялся. Просто что? Всей душой против этой свадьбы? И — об этом мерзко даже думать — не только оттого, что он не хочет для них того же, через что прошел сам, через что предстоит пройти Гермионе с Малфоем. А оттого, что глаза чужой невесты способны вернуть его из самого безумного забытия. Оттого, как она спасала девушку, которую не очень-то любила. Оттого, что ходила к нему в Азкабан и готовила завтраки. Оттого, что ему теперь везде мерещится запах ее духов. Оттого, как она кривит насмешливо яркие губы. Оттого, как одновременно хорошо и мучительно касаться локтем ее локтя сейчас, глядя с балкона на маггловские улицы.

Всего этого он сказать не мог. Он в этом себе-то до конца не хотел признаваться.

— Что — «ну»?

— Беспокоюсь, — коротко сказал он. В целом это было правдой — он беспокоился.

— За Дина?

— Угу, — он отвернулся и пропустил болезненный удар в плечо. Он резко повернулся к ней и натолкнулся взглядом на ее перекошенное лицо.

— А за меня? Или ты думаешь, мне никогда не бывает больно?

Драккл.

— Дин не сделает тебе больно. А у тебя пугающие склонности к осквернению трупов, — попытался пошутить он. Но Панси, кажется, уже расстроилась, и шутка не помогла.

— По Браун тоже никогда нельзя было сказать, что она может сделать больно, — негромко заметила она.

— Так она и не виновата.

— Ну и вот, Финниган. Она не виновата, ты не виноват, а больно в итоге всем.

Да уже почти и не больно, — хотел сказать Симус, но оборвал эту мысль. Дело в том, что больно. Только вот не от того.

— Ты ее все еще любишь? — внезапно спросила она.

Симус пожал плечами. Честно говоря, он почти не вспоминал о ней после Азкабана. Честно говоря, он не был уверен, любил ли он ее когда-нибудь по-настоящему.

Он хотел спросить, почему это интересует ее, когда балконная дверь скрипнула и к ним, морщась от запаха сигарет, заглянул Дин со следами подушки на щеке.

— Кто не спит до рассвета, тот идет со мной на пробежку, — заявил он.

Симус тут же привалился к стеклу и нереалистично захрапел, а Панси фыркнула и чарами очистила воздух от дыма.

— Лучше приготовлю завтрак. Финниган, не думай на самом деле уснуть, нам еще забирать платье.

Они ушли, а Симус открыл глаза и прижался лбом к стеклу.

Глава опубликована: 28.02.2021

Глава 13. Его невеста

Дин вообще не нервничал. Вчера, накануне свадьбы, он сходил в Косой переулок и за полчаса купил мантию и обувь для церемонии — причем двадцать минут из этого времени слушал причитания мадам Малкин в духе «я тебя еще вот таким первокурсником помню». Даже Симус выбирал дольше — его раздражали абсолютно все фасоны, и только мысль о том, что Панси отделает его букетом, если он придет в повседневной одежде, заставила наконец что-то выбрать. Смотрелся он в этом чем-то мрачным и нелепым, чувствовал себя так же.

— Я боюсь, ее семья может попытаться помешать свадьбе, — сказал Дин, когда утром они все аппарировали за город, где ребята из агентства «Волшебные праздники и торжества» уже натянули и украсили цветами шатер и теперь заканчивали расставлять стулья. Панси вместе с настоящей подружкой невесты, уже слегка подбуханной: «о, Панс, детка, неужели ты правда выходишь за-амуж, как же наша свобода?!» удалилась наряжаться и делать прическу, а они с Дином встречали первых гостей. — Ее отец был в ярости. Приходил к Робардсу. Потом орал на меня, даже угрожал.

— За угрозы аврору можно и сесть.

— Он очень завуалированно угрожал. К тому же, как бы я посадил отца своей невесты, сам подумай… Привет, Рон.

На Роне лица не было. Они пожали руки, и он сразу же отошел подальше ото всех. Симус сильно удивился, что он пришел. Позавчера специалисты из департамента Ритуалов и проклятий закончили экспертизу ауры Гермионы — все, что говорил Малфой, оказалось правдой.

Гермиона дала официальное согласие на предложение. О чем «Пророк» выпустил еще один срочный номер.

Как рассказывал Дин, вечером после этого Рон напился прямо на работе и рыдал над кружкой с ее лицом. А когда Гарри пытался с ним поговорить, послал его на хрен, послал на хрен Добби, послал на хрен и Дина — за компанию, разбил кружку об пол и ушел. Из-за дверей было слышно, как в коридоре он послал на хрен кого-то еще, они все только и надеялись, что это был не Робардс.

С Робардсом Гарри, конечно, все уладил. Дело все еще висело, но спустя положенные сроки его должны были закрыть «за отсутствием улик». Его даже не пришлось уговаривать — одно нераскрытое дело было лучше национального скандала с участием героев войны и сотрудников министерства, среди которых полтора аврора и один невыразимец.

Гермиона пришла с Малфоем. Малфоя пригласила Панси, и тот явился с официальной невестой. В дорогой парадной мантии, с красиво уложенными волосами, она тем не менее выглядела просто разбитой. А Малфой — даже не смотрел в ее сторону.

Гарри под руку держала ослепительная Джинни, а с другой стороны стоял Добби во фраке и все с теми же немигающими выпученными глазами, чем наводил жути на гостей и притягивал косые взгляды. Поздоровавшись с министром, Гарри вдруг хлопнул себя по карману, в котором, как знал Симус, тот носил аврорский значок. Быстро взглянул, кто его вызывает, нашел взглядом Симуса — и кивнул в ту сторону, откуда прибывали гости. У Симуса привычно — и приятно будоражаще вскипела кровь, и он рванул к выходу едва ли не шустрее Поттера.

— Мы поджидали особого гостя, — коротко пояснил Гарри. — Здесь Паркинсон.


* * *


Как ни странно, в двухэтажном здании, где располагалась кухня и комнаты отдыха, куда авроры отвели отца Панси, его теперь караулил Рон. Точнее, он что-то занудным тоном ему говорил — что-то про приглашение — тянул время, судя по всему. Когда они появились, он коротко кивнул Гарри и отошел — предоставил все решать ему.

— Мистер Поттер! Что здесь происходит?!

— Как я слышал, у вас нет приглашения, мистер Паркинсон.

— Оно мне и не требуется!

— Это закрытое мероприятие, всем гостям требуется приглашение.

— Это дракклова свадьба моей дочери!

— И тем не менее у вас должно быть приглашение.

Гарри говорил спокойно, Паркинсон все больше закипал, а Симус стоял в стороне и не мог понять, что же ему делать.

Если они не помешают, ее отец сорвет свадьбу. Если они сейчас ничего не сделают, мистер Паркинсон ворвется, устроит скандал и сорвет свадьбу, Панси не выйдет замуж за Дина, а у Симуса появится крохотный шанс на то, чтобы… чтобы…

Если Панси не выйдет замуж за Дина, если он не спасет сейчас свадьбу лучшего друга, будет просто конченым гондоном.

Симус тряхнул головой и с широкой улыбкой выступил вперед.

— Вас не позвали, потому что вы здесь на хрен никому не нужны, мистер Паркинсон, — заявил он. Тот повернулся к нему, уже трясясь от гнева, и Симус решил, что стоит добавить: — Потому что вы и как человек говно, и как отец говно, и как Пожиратель смерти наверняка тоже были го…

— Ах ты щенок! — он так резко выхватил палочку, что они среагировали в последнюю секунду — Симус дернулся в сторону, а Гарри с Роном одновременно выкрикнули: «Экспеллиармус!» Несмотря на это, Симуса задело и отбросило к стене. Он больно ударился правым боком, упал — и тут же вскочил на ноги.

Перед глазами поднималась красная пелена, каждая мышца зудела от яростного нетерпения — ударить в ответ, разнести, уничтожить.

Внезапно заломила рука — там, где Панси сжимала ее в доме Гермиониных родителей. И смотрела на него своими темными глазами, такими яркими на бледном лице.

Симус застыл со стиснутыми кулаками, дыхание застряло где-то на полувыдохе-полувдохе, он заторможенно смотрел, как Гарри надевает зачарованные наручники на Паркинсона, и боялся пошевелиться, боялся, что сорвется от одного лишь микродвижения.

«Думаешь, мне никогда не бывает больно?»

Муть перед глазами стала спадать. Он все еще не двигался, и сердце все еще долбило в груди, готовое отправить тело в атаку, но он уже почти ясно мыслил и даже осознавал чужую человеческую речь.

— Мистер Паркинсон, вы задержаны за попытку покушения на здоровье волшебника и применение атакующего заклинания второго уровня без угрозы вашей жизни и здоровью. Вы имеете право на адвоката…

— Что?!

— … все, что вы скажете, будет использовано против вас в Визенгамоте. Аврор Уизли, будьте добры проводить мистера Паркинсона в Аврорат.

— Есть, аврор Поттер! — с каким-то злым, отчаянным энтузиазмом согласился Рон. Под вопль: «Вы не имеете пра…» он аппарировал вдвоем с задержанным.

Симус разжал кулаки и выдохнул.

Он смог. Он сдержался. Он не избил человека, который его ударил.

— Отлично сработано, Симус! Ты как, может, найти Аббот?

Симус покачал головой, и Гарри хлопнул его по плечу — по совпадению это оказалось ушибленное плечо, и он вскрикнул.

— Эй, Гарри, — окликнул он Поттера, когда тот почти ушел. — Вы же его выпустите, да?

— Если напишешь заявление, не выпустим. А что?

— Надо выпустить. Не можем же мы арестовать отца невесты. Ну, во всяком случае, слишком уж надолго.

— Завтра утром выпустим, — пообещал он. — И банши сыты, и авроры целы.

Ну и отлично. Ну и хорошо. Ну и засунь эту мерзкую горечь поглубже в горло, Симус, и улыбайся так широко, как только можешь.


* * *


— Финниган! — резкий окрик заставил подскочить на месте. Определенно, Панси должна была пойти работать в Аврорат, а не в Магветгоспиталь — и сменить Робардса на его посту лет через пять-десять. Орать командным голосом так, чтобы хотелось вытянуться в струнку, она умела превосходно.

— Невеста! — он с широкой улыбкой повернулся к ней. И лишился дара речи, дыхания и всего остального. Панси была просто потрясающей в белом невесомом платье, со скользящими по открытым плечам блестящими локонами, своими яркими губами — и сверкающими гневом глазами. Ему показалось, что он перестал видеть вообще все, кроме нее.

— Твою мать, Финниган! — удерживая длинный разлетающийся подол одной рукой, она подскочила к нему и болезненно припечатала ладонью по плечу. Он коротко заорал — удар снова пришелся по тому месту, которым он встретился со стеной. Что за день такой — может, сегодня официальная дата, когда Паркинсонам дозволяется бить людей? — Хрена ли ты хромаешь?!

— Упал, — он на всякий случай отошел — рука у Панси была тяжелая, да еще эти ее удушающие духи, от которых его всегда мутило. Вдобавок он боялся самого себя, когда находился слишком близко к ней.

— Подрался, да? Финниган, ты обещал!

— И я никого не бил! — он шагнул назад, когда она двинулась на него. — Это была односторонняя драка! Мной стучали о стену, а я даже не матерился. Правда, молодец?

Панси остановилась.

— Финниган!

Она смотрела на него, и за яростью ему мерещилось… ему мерещилось что-то еще. Какое-то волнение, какое-то беспокойство. Может быть, даже неуверенность, может быть, даже страх, может быть, даже сомнения…

Может быть, он все это себе выдумывает, как последний идиот, как дракклов предатель — это низко, хотеть, чтобы невеста Дина испытывала сомнения в день свадьбы. Чтобы она передумала и не дошла до алтаря.

— Тебе разве можно показываться перед церемонией? — попытался перевести он тему, отступив еще на шаг.

— Ты… — она запнулась, — не жених.

— И слава Мерлину! — с неестественным весельем выкрикнул он и убежал — натурально убежал.


* * *


— Ты нервничаешь больше, чем я, — заметил Дин, когда Симус без перерыва прикурил третью сигарету. Они с Гарри решили рассказать о ее отце позже, чтобы не портить праздник — который вот-вот должен был начаться. Они с Дином, Невиллом и Ли Джорданом стояли у шатра и дожидались официальной церемонии. Почти все стулья уже были заняты, играла легкая музыка, у всех было прекрасное настроение, и Симусу ужасно хотелось оказаться от всего этого подальше.

— Это потому что я осознаю последствия, — с кривой улыбкой Симус указал сигаретой на шатер, — всего вот этого.

Как раз в этот момент оттуда выглянула его мама.

— Вы где?! Уже все на месте, жениха с шафером нигде нет! Симус, брось эту дрянь! — она выхватила у него из рук сигарету и уничтожила заклинанием. — Давайте дуйте по местам! Невилл, милый, тебя потеряла бабушка, ты тоже поспеши…

Симус пропустил вперед Дина и остальных, тяжело вздохнул и шагнул следом.


* * *


Панси шла по дорожке, такая красивая в воздушном белом платье.

И он просто не мог дышать.

У него болело лицо от улыбки, которая там должна была быть, но которая то и дело норовила сползти в болезненную гримасу.

Утром он с мамой отправится в Ирландию, прямо из гостиницы. Будет разводить скаковых лошадей вместе с Фергусом и приводить в порядок себя, свои дурацкие чувства и свою жизнь.

А сейчас… Он должен это пережить. Просто пережить сегодняшний день.

Поздравить Дина. Поздравить Панси. Смеяться, радоваться. Чтобы они видели, как он за них счастлив.

Панси под прозрачной фатой коротко взглянула на него — и повернулась к Дину. Церемония началась.


* * *


Вечер был теплым и приятным. Все было позади, и Симуса как будто бы отпустило. Как будто до вот этого «Объявляю вас мужем и женой» еще можно было что-то изменить.

А теперь все. Точка невозврата пройдена. Ничего изменить нельзя — и не остается ничего, кроме как успокоиться.

Симус слонялся между столиками. Танцевал с мамой. Танцевал с подружкой невесты — та щипала его за задницу — а в следующем танце, он видел, щипала Невилла. Болтал со школьными друзьями. Смеялся и радовался, как и обещал себе и Дину.

Симус сам не знал, зачем подошел к Малфою. Может быть потому, что из всех гостей он выглядел таким же невеселым, как он сам — только в отличие от него даже не пытался это скрывать.

Малфой был очень пьян.

— Выпьешь? — предложил он, даже забыв смерить его своим обычным презрительным взглядом.

Симус помотал головой. За сегодняшний день он не выпил ни капли. Потому что если бы выпил… он себя знал.

Малфой скривился — и выпил сам. Нашел взглядом в толпе Гермиону. Та, обхватив плечи руками, о чем-то разговаривала с Гарри.

— Я ее ненавижу, — почти прошипел Малфой. — Меня аж трясет, когда она рядом.

Симус скользнул взглядом по толпе — Рон после задержания Паркинсона так на свадьбу и не вернулся, видимо, спасал праздник от пьяной драки.

— Стерпится-слюбится, — неискренне сказал Симус.

Хорошо, что Дин с Панси любят друг друга, — подумал он с какой-то тупой отрешенностью.

— Да я с детства знал, что женюсь не по любви. А на третьем курсе что-то в голову ударило. Люблю-не могу, твою мать. Против отца пойду, против традиций, но женюсь на Гермионе Грейнджер!

— Ты правда был в нее влюблен?

Он прикрыл глаза и качнулся.

— Да. А она меня отвергала раз за разом. И я искал способ заполучить ее наверняка. На все был готов. Что за идиот! — он принялся наливать себе еще огневиски.

Точно, идиот. Если бы это не был Малфой, Симус бы, наверное, почувствовал в нем сейчас родственную душу.

— Малфой, где ты брал краску для тех надписей? — перевел он тему. Из всех загадок дела только эта осталась неразгаданной.

— Отец купил большую партию семь лет назад. Когда стало ясно, что контрзаклинания, скорее всего, не существует.

Вот это да. Малфои просчитали все на семь лет вперед. Ему бы их предусмотрительность.

— И что, он был не против твоей нечистокровной невесты?

Малфой нервно рассмеялся.

— Не против? Он чуть не забил меня насмерть тростью и хотел выгнать из семьи. Если бы мама не пригрозила рассказать Аврорату про него всякое… — он осекся и в ужасе уставился на Симуса.

Хреновы, больные на всю голову аристократы. Вот от чего так бежала Панси.

— Расслабься, я больше не аврор, — он хлопнул поникшего Малфой по плечу и криво улыбнулся надвигающейся на них Джинни. Малфой тоже ее заметил, сморщился и отошел.

— Привет, Симус! — она подскочила к нему, обняла и расцеловала в обе щеки. — Ну как ты? — она сочувственно заглянула ему в глаза. — После Лав?

Он хмыкнул.

— Да хорошо, вообще-то.

— О-оу, — протянула она. Очевидно, решила, что он храбрится и врет. Симус усмехнулся, выискивая взглядом Поттера — его всегда удивляло, как он ее не ревнует — прямо как никогда не ревновал Дин — как вообще можно любить без ревности? — и обжегся о горящие глаза Панси.

Она просто испепеляла взглядом Джинни, которая все еще держала его за плечи и что-то болтала. Порция гнева досталась и ему — раскаленным углем по сердцу.

Он подозревал, что ей, как и Малфою, просто не нравилась Джинни. Но он почему-то подумал о других возможных причинах ее злости. О тех, от которых замерла и пошла трещинами душа.

Панси отвлеклась, когда к ней подошел Дин и что-то сказал на ухо. Она ему улыбнулась, и Симус отвел глаза.

Душа осыпалась горкой острых обломков.

Он перевел взгляд на Джинни, которая теперь, кажется, сокрушалась по поводу Рона и Гермионы. Не понимая, что именно она говорит, он перебил на полуслове:

— Извини, Джинни, мне надо подышать.

— Но мы на улице.

Драккл, да какая разница, он сейчас просто задохнется в этой толпе от своих собственных драккловых эмоций.

Ему надо подышать.


* * *


В лесу рядом с поляной было темно и почти тихо — гомон праздника доносился издалека, издалека сверкали его огни. Симус курил, прислонившись к дереву, и думал о том, что было бы неплохо уйти совсем. Немного неприлично, он ведь шафер — но это лучше, чем скиснуть посреди всеобщего веселья и испортить картинку.

Он как раз придумывал, что сказать Дину, когда по тропинке зашуршали чьи-то шаги. Между веток замелькало светлое пятно.

Прекрасная жена его лучшего друга остановилась в двух шагах от него и несколько секунд просто молчала.

— Я искала тебя.

Она взяла предложенную сигарету.

— Ну вот ты меня и нашла, — заметил Симус и поднес ей огонь на кончике палочки. — Зачем искала?

— Беспокоилась.

— Как видишь, я ни с кем не дерусь. Я же обещал.

Она хмыкнула в темноте.

— Я не об этом беспокоилась.

А о чем? — хотел спросить Симус, но, кажется, и сам догадался.

О том, что он здесь с разбега сбивает головой деревья, вот о чем.

Он промолчал, и она тоже не стала говорить об этом вслух.

— Значит, уезжаешь в Ирландию? — она выдохнула дым. Симус уставился на нее, но в темноте выражения лица было почти не разобрать. — Твоя мама сказала. Мог и предупредить.

— Не хотел портить настроение.

— Может, мы бы, наоборот, обрадовались. Торчал с нами, как пятое колесо, никакого уединения, никакой личной жизни, — хмыкнула она.

Симус усмехнулся.

— Тогда был бы приятный сюрприз. Еще один подарок на свадьбу.

— Не обижайся, Финниган, я пошутила.

— Я понял.

Они замолчали. Он смотрел на огоньки за густыми ветками и пытался не обращать внимание на тупое отрешенное беспокойство — которое потом, когда он окажется наедине с собой в тихом спокойном месте, вырвется на волю разрывающей на миллион частей болью и удушающей тоской.

Главное, не начать действительно лупить стены — потому что рядом будет семья, рядом будет мама, и она не должна будет этого увидеть.

— Почему ты уезжаешь? — спросила Панси.

— Потому что я — пятое колесо.

— Финниган, я же сказала, что пошутила, — в ее голосе послышалось сожаление. — Драккл, я думала, ты привык к моему юмору.

— Я привык. Просто это правда.

— Финниган.

— Буду в Ирландии разводить лошадей, — сказал он, будто это было ответом, хотя на самом деле не было, конечно.

— Лошадей? С хрена ли?

— Животных люблю-не могу.

— Не гони, ты кошку от собаки не отличаешь.

— Может, хватит припоминать? Я просто не знал, что магглы вывели этих пекинесов, на вид одно и то же, пока пасть не откроет.

— А на шестом курсе ты сел на клубкопуха Джинни Уизли.

Она-то откуда знает. Наверняка рассказал Дин — это он тогда подарил Джинни это бессмысленное существо.

— Она оставила его в кресле. И тоже, кстати, все еще припоминает: каждое Рождество шлет мне открытки с клубкопухами с грустными такими жалобными глазками.

Панси хмыкнула, и они замолчали.

— Финниган.

— Что?

— Я буду скучать.

— Угу.

— Буду слать тебе открытки с грустными пекинесами.

— Круто.

— Финниган…

Нечто, маскирующееся под тупое отрешенное беспокойство, опасно шевельнулось. Ну нет. Нельзя сейчас.

— Не обижай Дина, ладно? — перебил он.

— Да ты дракклов миротворец, — после паузы выдавила она.

— Угу. Я такой. Давай возвращаться. Там, кажется, кто-то упал в фонтан со сливочным пивом, — он излишне пристально уставился в просвет между ветками и жестом предложил ей идти вперед по дорожке. Панси затушила сигарету, посмотрела на него в темноте и молча ступила на тропинку.

Это была веселая свадьба

И вокруг были его друзья.

И невеста была так прекрасна.

И все у них у всех было впереди.

Глава опубликована: 01.03.2021
КОНЕЦ
20 комментариев из 99 (показать все)
Anastayавтор
Deskolador
Так и есть
Кстати, Гермиону-то за что прибили?
Anastayавтор
Deskolador
Несправедливость жизни!
Deskolador
Кстати, Гермиону-то за что прибили?
Чтоб поумнела и не слушала пьяньІх дураков. Да еще и задания им давать.. . А в малфой меноре библиотека хорошая, может и поднаберется ума
Anastayавтор
Svetleo8
Вообще тут задел на отличную драмиону)))
Anastay
Вот касательно Драко и Грейнджер нет веры в счастливую семейную жизнь. Из-за идиотской ошибки Малфой её ненавидит, а Гермиона строит из себя несчастную. Слишком тяжёлый старт
Я там выше предупреждал про сумеречную фазу, так что под спойлер убирать не буду.

Но Гермиону в этом фике явно ждут ну очень плохих восемь лет и смерть по истечении оных.
Deskolador
А на кой чёрт ее убивать?
Deskolador
Я там выше предупреждал про сумеречную фазу, так что под спойлер убирать не буду.

Но Гермиону в этом фике явно ждут ну очень плохих восемь лет и смерть по истечении оных.
Зачем смерть?
И я наверное, пропустила ваши слова о той фазе, напомните, пожалуйста
Каролина Керрол
Anastay
Вот касательно Драко и Грейнджер нет веры в счастливую семейную жизнь. Из-за идиотской ошибки Малфой её ненавидит, а Гермиона строит из себя несчастную. Слишком тяжёлый старт
В счастливую может и нет, но к адекватному партнерству они могут прийти, когда успокоятся.
Нельзя всю жизнь строить из себя несчастную, она все таки не совсем дура. Да и от ненависти до любви обратно.. .
Svetleo8
Ненависть разная бывает
Anastayавтор
Каролина Керрол
Ваши слова звучат как вызов!)) хотя я обещала себе больше не писать серьезных драмион, только несерьезные...)

Вообще, стоит учитывать, что на момент последних глав Малфой испытал колоссальный стресс и находится под властью эмоций. По сути Гермиона не виновата в его бедах, виноват он сам. Когда он успокоится, отойдет, должен бы это понять, и если при этом Гермиона не будет бесоебить, кто знает, к чему это может привести)
На последний момент.
У него восемь лет было на обдумывание. И за всё это время Будущая жена оставалась в неведении )))
Anastayавтор
Deskolador
Восемь лет он тяготился предстоящей миссией)
Anastay
Мы с парнем как-то обсуждали применимость сюжетного хода "от ненависти до любви", и его мнение таково, что такого быть не может. Если человек кого-то ненавидит, то он стремится дистанцироваться от источника неприятных ощущений.

Я же, например, понимаю, что... Допустим, Сильвана и Артас. Сильвана никогда не простит Артаса за то, что он с ней сделал, и только в каком-нибудь фанфике с долгой рефлексией сможет полюбить Артаса. В тоже время Сильвана, вероятно, испытывает чувства к Андуина, потому что для неё он соперник, а не смертельный враг, сломавший её жизнь.
Только в каком-нибудь фанфике от мозга до костей законная Майев сможет полюбить Иллидана, а тот ответит ей взаимностью, потому что у них слишком непримиримые позиции. И для Майев Иллидан всегда будет врагом, и она клялась его уничтожить.

Так что я искренне сомневаюсь, что Драко может простить такое унижение, на которое его обрекла Гермиона по незнанию. И я его пойму, на самом деле.
Anastayавтор
Каролина Керрол
Непримиримые позиции и недоразумение — это все же разные вещи) но вообще не буду спорить, не знаю, как было бы в реальности, но в фанфикшене нет ничего невозможного)
Из всей компании мне ужасно жалко только Гермиону. Остальные получили, что получили. Фик шикарный, как и всё, Вами написанное, за последние пару лет.
Anastayавтор
Габитус
Спасибо!
Мне тоже не жалко Симуса. Во-первых, все его беды — награда за эгоизм и идиотизм, а во-вторых, оставив Панси и Дина в покое, он в кои-то веки поступил правильно.
Мне очень понравилось! Спасибо, автор!
Anastayавтор
dafna_angel
Спасибо :)
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

↓ Содержание ↓
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх