↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Кровь взывает к преисподней (гет)



семь лет спустя от канона Наследий! (без учёта событий 3-4 сезонов) | Изучение таинственного символа приводит Хоуп и Аларика к древнему магическому культу Гекаты, что становится началом трагических событий. Весь мир оказывается под угрозой гибели, когда враги прошлого и настоящего приступают к осуществлению тщательно продуманного плана возмездия, ключевой фигурой которого является не только Хоуп, но и их с Алариком будущий ребёнок, случайное зачатие которого на самом деле не такое уж случайное…
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 14. Весёлого, весёлого, весёлого, весёлого Рождества

Примечания:

Глава не бечена.


Говорят, что лучше Нью-Йорка может быть только… рождественский Нью-Йорк! Любой, даже самый закоренелый циник и скептик, оказавшись в Большом Яблоке и прогуливаясь по улицам праздничного города, не может не ощутить это приятное трепещущее чувство чего-то волшебного. Верхушка самого узнаваемого небоскреба, 102-этажного «Эмпайр стейт билдинг», подсвечивалась традиционными для этого праздника цветами — красным и зеленым. Рождественская ёлка в Рокфеллеровском центре — главный символ Рождества в Нью-Йорке, торжественная церемония включения огней которой состоялась еще в конце ноября, радовала каждого мимо проходящего человека, но из-за того, что в праздничные дни количество туристов привычно увеличивается в несколько раз, сейчас здесь и пёрышку негде было приземлиться.

Витрины универмагов поражали своей красотой и необычайностью, невольно привлекая взгляд любого, кто оказывался поблизости. Рождественские ярмарки, заполонившие весь город, яркими вывесками зазывали прогуливающихся мимо жителей и гостей крупнейшего города США совершенно разнообразными товарами, обещая, что никто не уйдёт оттуда с пустыми руками. Особенно много людей собралось на Юнион-сквер и Колумбус-Серкл — они являлись чуть ли самыми известными площадями Манхэттена.

Театр Линкольн-центр искрился в сгущающихся вечерних сумерках, мирно опускавшихся на Нью-Йорк. Все знают, что запах еловых веток, светящиеся гирлянды, сказочные ярмарки и витрины являли собой неотъемлемые рождественские атрибуты города. Но как же без самой волшебной сказки из всех? Декабрьский Нью-Йорк просто немыслим без «Щелкунчика»! Хореограф Джордж Баланчин в 1954 году поставил версию этого балета для своей труппы — Нью-Йорк Сити балет — с тех пор труппа показывает Щелкунчика ежегодно, в декабре.

Две девушки вышли из переполненного зрителями театра и холодный вечерний воздух ударил в их лица. Обе уже бывали здесь и ранее — в позапрошлом году на экскурсии и в прошлом на Фестивале Линкольн-центра. Но Джози удавалось побывать здесь и ещё раньше — десять лет назад мама привозила их сюда на зимних каникулах вместе с сестрой. Тогда она первый раз познакомилась с «Щелкунчиком» на сцене. Ей безумно понравилось. В её планах было вновь посетить спектакль когда-нибудь… Так что с подарком на Рождество её отец не прогадал.

На улице заметно похолодало, но людей это ничуть не смущало — площади и скверы всё так же оставались крайне оживленными. Джози и Джейд прошлись по площади Колумба, служившей нулевым километром для Нью-Йорка, мимо мраморного памятника легендарному путешественнику-мореплавателю, оставляя позади десятки сказочных киосков праздничного базара, у которых выстроились длинные очереди. Явно туристы — двадцать четвертого декабря вряд ли кто-то из местных жителей решит закупаться безделушками, скорее всего, уже вовсю подготавливаясь дома к предстоящему празднику.

Прогуливаясь по вечернему Нью-Йорку, они медленно приближались к Брайант-парку. На катке начиналось ледовое шоу, собиравшее зрителей, обступающих арену со всех сторон. Немного посмотрев представление, девушки направились в сторону станции Нью-Йоркского метро — Саут-Ферри, намереваясь добраться до Восемнадцатой улицы, где на пересечении с Пятой авеню находилась кофейня «Сити Бейкери», славившаяся своим лучшим горячим шоколадом во всём городе.

 

Над дверью мелодично звякнули колокольчики. Уютное заведение встретило приятным теплом, запахом шоколада и карамели. Как ни странно, но для самой известной и загруженной Пятой авеню, в этом месте обычно было спокойно. И сегодня в «Сити Бейкери» было людно, но отнюдь не так, как везде. Джози заняла свободный у окна столик на втором этаже, потому что на первом все были заняты, и официантка, проходящая мимо с чьим-то заказом в руках, оповестила её, что подойдёт через минуту. Зальцман кивнула — она всё равно никуда не торопилась, к тому же Джейд забежала в сувенирный магазин, попавшийся им по пути и, судя по всему, затерялась в разнообразии ассортимента.

Вся кофейня была украшена к Рождеству. Прилавки поражали выбором всевозможных праздничных сладостей: от финских рождественских пряников до шведских миндальных пирогов. Звуки работающих кофемашин не затихали ни на секунду. Отовсюду слышались смех и шутки — у всех было радостное праздничное настроение.

Джози достала телефон из кармана пальто, собираясь позвонить Джейд, но увидела два пропущенных звонка от отца. Она поставила беззвучный режим, пока они были в театре, а позже включить звук забыла. В тот момент, когда, спустя три гудка, в трубке раздался голос Аларика, к Джо подошла официантка — положила меню на столик и ушла.

Ведьма, разговаривая с отцом, смотрела в окно, всматриваясь в лица прохожих: Джейд среди них не замечалось. Возможно, что сейчас оно и к лучшему. Джози собиралась позвонить Аларику сегодня утром, намереваясь обсудить кое-что, но так и не решилась. Может быть, сейчас был подходящий момент…

— …так ты уверена, что не хочешь приехать в Мистик Фоллс?

— Уверена, пап, — уже в десятый раз повторила Джози. — И не переживай, я не буду одна. Завтра в Нью-Йорк прилетает мама, так что Рождество я проведу с ней.

Джейд же завтра вечером вернётся в Бостон, потому что сразу после Рождества у неё начинается клиническая практика.

— Мама уже всё распланировала, должно быть весело, — добавила Джози.

По плану Форбс, втайне запланировавшей эту поездку сразу же, как только Рик сообщил ей о том, что планирует подарить Джози билеты на «Щелкунчика», она должна была провести этот праздник с Лиззи и Джози, однако Элизабет застряла в Кливленде: из-за бурана, обрушившегося на город, все рейсы на ближайшие двое суток, были отменены.

— Пап, — Джо снова выглянула в окно, но Джейд так и не было видно, — две недели назад мне прислали приглашение на восьмимесячную стажировку. В Афинах.

— Это же прекрасно! — с гордостью в голосе отреагировал Аларик, но его напряг тон дочери. — Или нет?..

— Восемь месяцев с возможностью получения там постоянной работы.

— И проблема заключается в…

Джози молчала. А в чём заключалась проблема? В собственных сомнениях? В неуверенности? В страхе?

— В Джейд? — после затяжного молчания дочери в ответ, догадался Рик.

— Не знаю, может быть, — честно призналась Джози.

— Я не могу сказать тебе, как нужно поступить — ты должна найти решение в себе самой.

— А если я сделаю неправильный выбор?..

— Знаешь, просто подбрось монетку.

— Пап! Ты сейчас серьёзно?

— Ага, это, конечно, не даст тебе верного ответа, но в момент, когда монетка в воздухе, ты уже знаешь на что надеешься.

— Это очень странный совет, но он не лишен смысла. — Джози рассмеялась, задумавшись: а делал ли так её отец, разрываясь между «да» или «нет». Подкидывал ли монетку, когда пытался решить исход важного для него дела?..

— Я не знаю, какой выбор ты сделаешь, но это приглашение вроде золотого билета, а? — Джо была уверена, что он улыбался, произнося эти слова. И на её лице тоже появилась счастливая улыбка.

Когда она была маленькой, то мама познакомила их с Лиззи с миром сказок. Она читала их девочкам на ночь или придумывала вместе с ними новые. Золушка, Белоснежка, Белль, Ариэль и многие другие… Благодаря Кэролайн они выучили истории этих героинь наизусть. Но отец однажды, укладывая их спать, рассказал сказочную повесть о приключениях мальчика Чарли на шоколадной фабрике эксцентричного кондитера мистера Вонки. Джози она очень полюбилась и отпечаталась в памяти на всю жизнь — она и сейчас могла её рассказать, едва ли не слово в слово.

Она, как и Чарли, очень хотела получить эту стажировку. Разве не ради этого она и ездила в Грецию?.. Чрезвычайное везение: ведь кроме неё было еще больше тысячи претендентов, но она попала в список тех десяти, что получили предложение. Да, ей, как и Чарли, попался золотой билет.

— Вроде того, да, — всё ещё улыбаясь, сказала ведьма.

Это послужило неким ответом для неё самой.

— Хоуп передаёт тебе привет.

Улыбка с лица Джо исчезла. В памяти всплыл образ Майклсон и она даже была уверена, что та сейчас стоит рядом с её отцом и смотрит на него взглядом оленёнка Бэмби, не иначе.

— Ей тоже, — коротко бросила Джози. В кофейню зашла Джейд. — Ладно, пап, мне пора. Спасибо. За чудесный подарок. И за совет.

— Странный, но не лишенный смысла? — Зальцман по-доброму усмехнулся.

— Да. — Джо вновь не удержалась от улыбки.

Всегда пожалуйста.

 

Где-то вдалеке прогремел гром. Стальные тучи низко зависли над городом. Так началось рождественское утро в Мистик Фоллс. Когда в очередной раз прокатился раскат грома, Хоуп, нахмурившись, приоткрыла глаза. Часы на тумбочке показывали без пяти восемь утра. Из-за закрытых штор и сумрака за окном в спальне царил полумрак.

Майклсон перевернулась и с удивлением обнаружила, что другая сторона кровати была пуста. Она прислушалась: полная тишина. Хоуп дотянулась до телефона рядом с часами, и, игнорируя с десяток уведомлений, набрала номер Зальцмана. Спустя пару гудков в трубке раздался его голос.

— А ты всё же ранняя пташка.

Хоуп сонно улыбнулась.

— А ты меня не разбудил, — пробормотала она.

— Ты очень мило сопела, — со смехом оправдался Аларик. — Я рано уехал, а ты можешь себе позволить наконец-то выспаться.

В школе возникли неотложные дела, к тому же сегодня ещё нескольких учеников забирают домой на каникулы, и ему нужно было за всем проследить.

Хоуп внезапно осознала, что сегодня — Рождество. Праздничный ужин в доме мэра назначен на шесть вечера. Зальцман пообещал вернуться домой к пяти.

В десять Хоуп покинула квартиру, держа в руках две подарочные коробки. В лифте она пересеклась с Мартой. Женщина произнесла заученное «Доброе утро, мисс Майклсон», изогнув губы в привычной сухой улыбке, а потом добавила равнодушное: «С Рождеством». Да, Марта Стивенсон совершенно не любила праздники и абсолютно не пыталась это как-то скрыть.

Старший менеджер вышла на втором этаже. Хоуп успела заметить, как лицо исказилось в лёгкой гримасе усилия (или, может, боли?), когда она, прихрамывая, нарочито уверенно зашагала по коридору.

 

Тёмные грозовые тучи сменились однотонно серыми облаками, апатично зависшими в высоте над Мистик Фоллс. Большинство маленьких торговых лавочек в городе были закрыты из-за праздника, но в окнах тех редких магазинчиков, что работали сегодня, виднелись посетители. Несмотря на раннее праздничное утро, на улицах часто встречались спешащие куда-то прохожие. Большинство, скорее всего, направлялись на городскую площадь, где совсем скоро должен был начаться праздник.

Майклсон припарковалась у больницы почти в одиннадцать часов, взяла два подарка и направилась в здание. Холл встречал большой искусно украшенной ёлкой. На головах медицинских регистраторов красовались колпаки Санта-Клауса, а у некоторых медсестер, шествующих по просторным коридорам, были надеты ободки с различными фигурками вроде снеговиков и снежинок, смешно дёргающихся на пружинках при каждом движении. Педиатрическое отделение не стало исключением и встретило Хоуп абсолютно такой же обстановкой.

— Хоуп?

Майклсон обернулась. Елена, на голове которой красовались оленьи рога, приветливо махнула, направляясь к ней. Когда она оказалась чуть ближе, Хоуп увидела, что кончик её носа был красным.

— Привет, Елена. — Хоуп улыбнулась уголками губ. — Рудольф?

Сальваторе, засмеявшись, коснулась носа и кивнула.

— Что ты тут делаешь?

Хоуп указала взглядом на две подарочных коробки в руках. В Мистик Фоллс уже пятый год проходила благотворительная акция «Ёлка доброты», стартующая с середины декабря и продолжающаяся на протяжении месяца. Акцию устраивает фонд, помогающий детям с онкологическими и многими другими тяжелыми заболеваниями, одним из представителей которого является Эйприл Донован — жена мэра. В каждом детском магазине и универмаге штата можно встретить рождественское дерево, украшенное вместо игрушек открытками-записками с желаниями подопечных фонда, которые в данный момент находились на лечении в больницах.

Такую ёлку устанавливали и в педиатрическом отделении городских больниц, но на ней можно было отыскать только желания маленьких пациентов именно той больницы, где и было установлено дерево. Участвовать, естественно, никого не обязывали, но почти каждый, у кого была такая возможность, не упускал её — это можно было заметить по количеству подарков, лежащих у рождественской ёлки. Хоуп планировала завезти их вчера, однако совершенно забыла. Но дети открывают подарки ровно в полдень, так что она успела.

Елена, пока Хоуп укладывала две яркие коробки, окинула её задумчивым взглядом, вспомнив, как три года назад им с Деймоном попалось желание, где ребёнок просил хомячка. Она усмехнулась, вспоминая ту историю, и как раз в этот момент подошла дежурная медсестра — к ним везли нового пациента. Елена заглянула в планшет, где в систему уже вбили известные данные: фамилию и имя, возраст и на что жалобы. В статусе состояния пациента мигал синий прочерк, означающий, что пока он ещё не поступил в больницу.

— Я же только пару недель назад выписала её сестру, — пробормотала врач, прочитав имя пациентки.

Медсестра пожала плечами и ушла, а вместо неё рядом оказалась Хоуп. Они обменялись парой дежурных фраз, направляясь к выходу из отделения. Когда их пути расходились, Елена, немного замешкавшись, поинтересовалась по поводу вечера в доме мэра — Майклсон отреагировала, как Елена и ожидала:

— Да, увидимся вечером, — сказала Хоуп и скрылась за поворотом.

Сальваторе победно улыбнулась, направляясь в приёмное, по пути она достала из кармана больничного халата телефон и быстро напечатала сообщение: «Думаю, отправимся в Палм-Спрингс», отправляя его мужу.

Послышался вой сирены машины скорой помощи.

 

Хоуп вернулась домой в половине пятого. В квартире было всё так же тихо и уже совершенно темно. Ровно в пять, когда она в очередной раз позвонила Аларику, автоматический голос оператора сообщил, что номер недоступен или находится вне зоны доступа. Майклсон позвонила в школу и Элла, ответив на её звонок, сообщила, что Зальцман всё ещё там. Хоуп ничуть не удивилась.

Когда Хоуп направлялась в школу, город был в основном тих и почти безлюден. Благодаря украшенным домам, улицы освещались разноцветными огоньками. Почти на каждой лужайке жители выставили фигурки Санты с его оленьей упряжкой — некоторые подсвечивались неоновыми фонариками, некоторые — издавали типичное сантовское «хо-хо-хо», а рука деда с бородой поднималась, как будто он махал. Компанию Санте составляли снеговики, ангелы и полярные медведи.

Хоуп тормознулась на светофоре и две женщины, стремительно переходя дорогу, проследовали к церкви. Перед поворотом на соседнюю улицу, Майклсон успела заметить, как на входе улыбающиеся девушки вручают им разноцветные леденцы, какую-то брошюру и свечу.

Окна учебных классов зияли тьмой, но в кабинете директора горел свет, как и в некоторых окнах спального корпуса. Внутри помещение тоже напоминало о празднике: на стенах висели гирлянды и венки, стояла пушистая и высокая, до самого потолка, живая ель, правда, в школе было непривычно тихо, потому что большая часть учеников разъехалась по домам — лишь в камине весело потрескивал огонь, из-за чего украшенное игрушками и золотистой мишурой дерево мягко мерцало, да кидало на стены и потолок отсветы. Тикали настенные часы, стрелки которых уверенно приближались к шести.

В полумрак коридора хлынул свет, когда Хоуп заглянула в кабинет Аларика. Дверь слегка скрипнула, заставив Зальцмана оторваться от изучения документов, лежащих перед ним на столе. Его удивлённый взгляд застыл на Майклсон.

— А я вот вовсе не удивлена. — Хоуп качнула головой, но на её чуть тронутых красной помадой губах заиграла лёгкая снисходительная улыбка. — А ещё у тебя, кажется, разрядился телефон.

Телефон действительно разрядился. Когда Аларик подключил зарядное устройство и включил его, тут же посыпался поток уведомлений.

— Больше половины, скорее всего, от Лиззи, — снимая пальто, рассмеялась Майклсон. — Она мне звонила.

Последние восемь и правда от неё, ещё три от Джози, остальные Зальцман не просмотрел — он кинул на Хоуп короткий взгляд, кивком подтверждая её догадку, и замер. Хоуп Майклсон непозволительно прекрасна — настолько, что у него порой перехватывало дыхание…

У Хоуп в глазах играло лукавство, пока она медленно, но уверенно приближалась к Аларику. На ней красное платье чуть выше колена, идеально подчеркивающее изящные изгибы фигуры и с привлекающим внимание разрезом до бедра.

— Красный тебе идёт, — с неприкрытым восхищением подметил Рик, ладонями очерчивая женский стан.

Майклсон, улыбаясь, обняла его за шею:

— У тебя есть десять минут, чтобы переодеться. — Аларик заметил на диване фирменный чехол химчистки, в котором она привезла его смокинг. — Иначе мы не успеем к шести.

Рик оставил на её губах короткий трепетно-нежный поцелуй.

— Ты — лучшая.

— Знаю, — тихо засмеялась Хоуп. Она чуть отклонилась назад, смотря на него из-под полуопущенных ресниц. — О, и красный, значит? — Глаза хитро блеснули, когда Хоуп шаловливо и томно произнесла: — Тогда я уверена, что то, что под платьем, тебе понравится.

Губы Аларика снова оказались на её. Хоуп ничуть не против. Его руки скользнули по её талии, задержались на бёдрах, а затем снова спустились ниже. Зальцман приподнял подол платья и усадил её на стол. Что-то упало с глухим стуком, но осталось без внимания.

— Опоздаем, — прошептала Майклсон. Её дыхание щекотало его губы.

— Наверняка, — согласился Аларик, ещё сильнее заключая её в свои объятия.

У неё учащённое дыхание и подрагивающие пальцы. Хоуп отчаянно пыталась расстегнуть пуговицы на его рубашке, но не выходило — маленькие кусочки пластмассы никак не поддавались — и Рик не без ухмылки помогает ей. Слишком медленно.

Прямо сейчас Аларику было уже наплевать, что там под её платьем, как, собственно, и самой Хоуп. Тела жаждали соприкосновений — таких, чтобы между обнаженной кожей не осталось ни миллиметра. Майклсон избавила их от одежды с помощью магии, заодно укрыв кабинет заклинанием. Рик поцелуями спускался всё ниже: от подбородка к её шее, после — к ключице, слегка прикусив выступающую косточку.

Майклсон, без колебаний принимая Аларика внутрь себя, невольно подалась вперёд. Он задавал свой ритм, и она не возражала, лишь кусала губы, стараясь сдержать стоны, совсем позабыв о том, что услышать за пределами этой комнаты их всё равно не могли.

Неторопливые поначалу движения становились всё быстрее, что заставило Хоуп стиснуть плечи Аларика, оставляя отметины от ногтей. Он вновь увлёк её в поцелуй, и Хоуп, отвечая, скрестила ноги на его пояснице. Их дыхание становилось всё сбивчивее и громче. Жар внутри продолжал распаляться, подталкивая к грани.

Рик почувствовал солоновато-металлический привкус: Майклсон прокусила губу, в очередной раз сдерживая рвущийся наружу стон. Её тонкие пальцы путались в его волосах. Нестерпимое удовольствие начало закручиваться в тугой узел внизу живота. Тело пронзила сладкая судорога, Хоуп вскрикнула. Её наслаждение — всё, что Аларику было нужно, чтобы последовать за ней.

Сердца постепенно возвращались к привычному ритму, но ни Рик, ни Хоуп не спешили размыкать губ, даже когда в лёгких почти не осталось кислорода. Внезапно раздался стук в дверь — оба замерли. Дальше ничего не произошло — кажется, неожиданный посетитель ушёл, решив, что в кабинете никого нет.

Хоуп, тихонько засмеявшись, спрятал лицо в изгибе шеи Аларика. Хорошо, что она наложила заклинание — иначе бы их точно услышали.

— Более неподходящий момент сложно представить, — выдохнула Майклсон.

— Было хуже, если бы стук раздался двумя минутами раньше, — не согласился с ней Зальцман.

Чертовски неловко.

 

Весь особняк мэра был увешан разноцветными гирляндами. На крыше красовался Санта с оленями, периодически издавая своё фирменное «хо-хо-хо», рукой он никому не махал, но его голова двигалась, словно он покачивал ей. На лужайке выделялись снеговики и ангелы, деревья вдоль подъездной дорожки светились неоновыми фонариками, а на двери дома висел большой праздничный венок. Аларик и Хоуп опоздали на полчаса. Донован поприветствовал их крайне недовольным взглядом, но от едких комментариев, к слову, воздержался.

Они заметили Деймона и Елену, стоящих чуть в стороне. К ним подошёл какой-то мужчина, и чета Сальваторе ему натянуто улыбнулась. Когда он их оставил, Деймон кинул вслед язвительный взгляд, вызвав у жены усмешку. Аларик с Хоуп уже сделали шаг в их направлении, когда перед ними возник Рэйб. Рядом с ним мельтешил тот самый представитель образовательного комитета Вирджинии.

— Я уж думал, что не получится с вами пересечься, — с приторной любезностью произнёс Рэйб, а потом обернулся к своему… другу? — Мистер Эмберсон, позвольте познакомить вас с этими прекрасными людьми!

Ни Аларик, ни Хоуп восторга Эдварда от их встречи не разделяли — по взгляду Рика это стало понятно сразу, как только тот появился на их пути.

Рэйб представил Зальцмана как директора школы Сальваторе, и сказал это таким тоном, будто знал великую тайну, а смотрел при этом так, будто вместе с ним эту тайну хранили и Хоуп с Алариком.

Майклсон Эдвард представил как «протеже Доктора Зальцмана». Мистер Эмберсон смотрел на неё с заинтересованной ухмылкой. Рэйб же окинул её таким взглядом, что Рик только за это готов был хорошенько ему врезать.

Мистер Эмберсон протянув ладонь для рукопожатия директору школы Сальваторе вскользь упомянул, что он тут исключительно по работе, но всё с той же заинтересованностью глядел на стоящую рядом с Алариком Хоуп.

Донован тоже не особо порадовался общению с загадочным Эмберсоном и раздражающим одним лишь видом Рэйбом, Хоуп заметила это, невзирая на то, что провела в их компании не более пары минут — потом мэр попросил пройти их в его кабинет для короткого обсуждения кое-каких дел.

Представитель образовательного комитета штата задумчиво поинтересовался, не желает ли Хоуп присоединиться к ним — та фальшиво вежливо отказалась, сославшись, что экономические темы не для неё.

— Как ты и думал, — пробормотала Майклсон, наблюдая как в кабинете Мэтта скрываются Деймон, следом за ним директор школы Мистик Фоллс и владелец нескольких небольших магазинчиков в городе, — устраивая этот ужин, Донован преследует какую-то цель.

Она дождалась, пока Рик исчезнет за дверью кабинета, а после оглядела гостей. К ней подошла Елена. Жена Деймона тоже не совсем была рада развитию событий — она всё же надеялась, что никакого скрытого подтекста у этого праздничного вечера нет. К ним подоспел официант с фужерами игристого напитка на подносе, но Сальваторе отказалась — у неё сегодня очередное дежурство. Хоуп взяла один фужер, но не успела сделать глоток, как рядом появилась смутно знакомая ей женщина.

— Эйприл! — радостно воскликнула Елена, заключая ту в объятия. — Рада видеть тебя.

Жена мэра улыбнулась, посетовав по поводу того, что они очень редко видятся, а ведь живут в одном городе.

— Хоуп Майклсон?..

Хоуп не уверена, прозвучало ли это как вопрос или всё же утверждение, но слегка кивнула.

— Очень много слышала о тебе, — сообщила Эйприл. — Хорошее, естественно, — спешно добавила она.

Хоуп хотела сказать, что её как-то не особо волнует это — хорошее или плохое, — но остановила себя. Эйприл Донован, интересуясь, как поживает Ребекка, искренне улыбнулась, из-за чего вокруг глаз появились морщинки-смешинки. Наверное, на лице у Хоуп отразилось то непонимание, которое она испытывала, так что жене мэра коротко пришлось описать Майклсон историю знакомства с её тётей.

— У неё всё отлично, — лаконично ответила Хоуп и пожала плечами.

Она в общих чертах рассказала о жизни Ребекки в Австралии, но это вполне устроило Эйприл, — и она попросила передать привет.

Миссис Донован недовольно глянула на большие часы, висящие на стене, после чего, извинившись, удалилась — её муж непозволительно долго удерживал у себя в кабинете гостей, нужно было это исправлять.

Бóльшая часть вышла из кабинета мэра минут через пятнадцать после того, как туда зашла Эйприл — Рэйб и Эмберсон оказались среди этих людей. Хоуп уже начала разрабатывать план побега, когда Елена так невовремя сказала, что ей нужно сделать важный звонок, кажется, дело касалось детей, которые куда-то (Хоуп прослушала, куда именно) уехали на каникулы. И мужчины действительно направились в сторону Майклсон, когда перед ней появляется Итан Фелл.

— Привет. — Фелл доброжелательно улыбнулся, окинув её восторженно-восхищённым взглядом. — Выглядишь потрясающе.

— Спасибо, — кротко улыбнулась в ответ Хоуп.

Зальцман на пару со своим другом вышел от мэра последним. Деймон рядом с ним говорил что-то о том, что у Донована, кажется, начинает ехать крыша.

— Неудивительно, — говорил Сальваторе, перехватывая у официанта стакан со спиртным, и мысленно радуясь, что за рулём жена, — нормальным в этом городе оставаться трудно.

Среди толпы Деймону помахала Елена, и тот незамедлительно направился к жене. Аларик взглядом отыскал Хоуп — как раз в тот момент, когда Итан Фелл одаривал её очередным комплиментом. У Майклсон в ответ на его слова всего лишь вежливая улыбка, не более.

Итан не попытался скрыть своего разочарования, когда Рик, пригласив Хоуп на танец, увёл её в центр бального зала. Она не заметила провожающего их взгляда, потому что он совсем её не волновал.

Аларик взял Майклсон за руку и притянул к себе.

— Этот Эмберсон странный. — Пока они танцевали среди других пар, Хоуп приметила подозрительного мужчину, мельтешащего среди гостей. — Если Рэйб раздражает, то этот… Даже не знаю, я бы сказала, что от него исходит какая-то угроза. В следующий раз скажи Доновану, чтобы не выпускал их раньше тебя, — шутливо добавила она. — А то я опять едва не оказалась в их компании. Хорошо, что Итан подошёл...

— Да, хорошо, что полиция всегда наготове, — кивнул Зальцман, но в его голосе проскочили нотки, заставившие Хоуп нахмуриться.

Чудовище с зелеными глазами ступало где-то рядом ними, медленно тянулось своими липкими щупальцами, и овивало плотно и тесно. Хоуп всё поняла, когда они с Алариком пересеклись взглядами.

— Боже мой, Аларик Зальцман. — Глаза Майклсон искрились смехом. — Ты ревнуешь!

Она не предприняла попытки скрыть самодовольную улыбку, когда Рик заставил её сделать поворот.

— Ты знаешь, — Хоуп чуть склонила голову набок, всё ещё улыбаясь, — ревность — величайшая глупость…

— И остроумнейшая страсть, — сказал Рик с усмешкой. — С каких пор ты цитируешь Ницше?

Хоуп подметила, что эта цитата запомнилась ей с того момента, когда она четыре года назад готовила доклад о жизни немецкого философа. Тогда она не думала о том, что это как-то коснётся её жизни.

— Бывают моменты, когда я сомневаюсь — правильно ли я сделала, — неожиданно произнесла Хоуп. — Может, стоило поступить иначе? Иногда я переосмысливаю свои поступки и понимаю, что, возможно, немного жалею о своих решениях…

— Вроде встречи с культом в одиночку?

Она деланно-возмущённо посмотрела на него, но вынужденно согласилась, кивнув.

— И всё же однажды я сделала выбор, о котором ни разу не пожалела. И уверена, что не пожалею никогда. Я сделала шаг навстречу тебе, я обернулась в тот день. Я выбрала тебя, — мягко произнесла Хоуп, добавляя уже полушутливым-полусерьёзным тоном: — Так что, ваша ревность, мистер Зальцман, совершенно бессмысленна, да и к тому же безосновательна!

Аларик смотрел на неё с плещущейся любовью в радужке. Хоуп думала о том дне, когда Рик впервые обнял её так крепко, что все осколки её самой, наконец, склеились, — и она больше не чувствовала себя сломанной.

Майклсон стало интересно, о чём думал он, когда улыбался своим мыслям ласковой и искренней улыбкой, всё так же смотря на неё.

— Когда ты первый раз сказала, что любишь меня, — ответил ей Рик.

Хоуп отреагировала весьма неоднозначно: она посмотрела на него с некоторым удивлением, но всё же улыбнулась, правда, глаз улыбка не коснулась и получилась какой-то невеселой...

 

Они смеялись, кружась в танце — и лица их светились настоящим счастьем. Елена не слышала — да ей и неинтересно — о чём переговаривались Аларик и Хоуп, хватало и их улыбок, говорящих больше любых слов. Она не удивилась и тогда, когда их друг коснулся ладонями лица Хоуп, нежно целуя — Майклсон, с трепетом отвечая, лишь сильнее прижалась к Аларику. Они игнорировали любые взгляды, обращённые в их сторону.

Деймон старался сделать вид, что тоже не удивлён — получилось не очень. Елена расхохоталась солнечным смехом, чмокнула мужа — и Деймон, собственно, смахивал на кота, сожравшего канарейку, когда взглянул на жену.

— Палм-Спрингс, да?

Рано или поздно всем приходилось мириться со сложившимся обстоятельствами. Деймон Сальваторе — не исключение.

Елена приложила ладони к щекам, округлив рот комичным «о», а потом обняла его за шею, смотря взглядом «ну-я-же-тебе-говорила».

Чета Сальваторе весьма ожидаемо оказалась под омелой, и Деймон с хитрой ухмылкой утянул Елену в долгий поцелуй.

Аларик и Хоуп, держась за руки, проскользнули мимо гостей, уверенно направляясь к выходу.

 

Майклсон заливисто смеялась, пока они сбегали с праздничного ужина в доме мэра. И это было так странно. Она и не думала возражать, когда Рик подал эту идею, потому что с самого начала мечтала оттуда уйти.

Вечер по-зимнему прохладный, но всё же прекрасен, так что они решили просто прогуляться по ночному городу, освещённому тысячью разноцветных гирлянд. Изредка встречались прохожие, радостно выкрикивающие поздравления с Рождеством.

Со стороны городской площади слышалась музыка: парад в самом разгаре. Там собрались почти все жители Мистик Фоллс, не считая тех, кто сейчас находился в доме мэра. Площадь освещалась яркими бумажными фонариками, украшенная воссозданными вживую библейскими сценами, белыми огоньками, что светились, опутывая деревья, словно испанский мох, и горящими свечами, создающими волшебно-завораживающую атмосферу.

С неба внезапно начали падать крупные хлопья, мягкие и невесомые, как пух, неторопливо и плавно паря в воздухе, оседая на ветвях деревьев и празднующих жителях Мистик Фоллс, и неспешно опускаясь на землю. Хоуп остановилась и с счастливой улыбкой на губах посмотрела на небо. Снежинки продолжали падать, путаясь в её рыжевато-каштановых волосах.

— Так тот день… — внезапно сказал Аларик. — Плохой или хороший? Ты всегда странно реагируешь, когда мы говорим о нём.

Она всё ещё всматривалась в тёмное небо над ними, что продолжало осыпать пушистыми хлопьями. Хоуп понимала, о чём Зальцман говорил: они вернулись к тому дню, когда она впервые сказала те три слова, которые думала, что никогда не скажет. Не ему.

До них донеслись детские голоса церковного хора, распевающие гимн колокольчиков.

«…Мелодичные серебряные колокольчики,

Поют хором…»

— И тем и другим, — наконец ответила Майклсон, пожав плечами, не сразу решившись посмотреть на Аларика.

Она хорошо помнила тот день и сейчас, почти семь лет спустя. Одна из ведьм произнесла заклинание правды, намереваясь разобраться в личных отношениях, не подозревая, что его действие распространяется на всех, кто в тот момент находился в школе. У них раздражающая Алисса Чанг и очередной монстр — до победы над Маливором остаются ещё напряжённые два месяца. Хоуп в очередной раз просит Аларика не вмешиваться, потому что для него, обычного человека, это опасно, чёрт возьми, — и куда опаснее, чем в прошлый (и позапрошлый тоже) раз.

Когда в разгар спора с губ Майклсон неожиданно слетает «потому что я люблю тебя», Рик не успевает отреагировать: Хоуп вылетает из кабинета и не попадается на глаза на протяжении всего дня. Начало их истории далеко от красивого и — уж тем более! — от идеального, но это их история — со своими неровностями, страхами и счастливыми моментами вроде того, когда он говорит, что она для него имеет особое значение и всегда будет занимать в его сердце особое место; потом — что он питает к ней тёплые чувства и ничто не сможет этого изменить. Вопреки тому, что оба отчаянно пытаются бороться с собственными чувствами, выдерживая дистанцию и расставание, длиною в год, всё равно сдаются и спустя долгие месяцы Хоуп слышит ответное «Я люблю тебя».

— Плохим, потому что я не люблю что-то делать или говорить против своего желания, да ещё и в такие неподходящие моменты. — Она смешно поморщилась, когда крупная снежинка приземлилась ей на лицо, тут же растаяв и оставив мокрый след. У Аларика, несмотря на то, что на улице довольно прохладно, тёплые пальцы. Он нежным прикосновением стёр влажную каплю с её щеки. — Хорошим, потому что всё произошедшее привело меня к этому моменту с тобой.

«Динь-дон, динь-дон».

Мимо них проехал рождественский паровозик, катающий детей. Санта, сидя за управлением, махнул Хоуп и Рику рукой в белой перчатке и пожелал счастливого Рождества.

Снегопад явно начинал усиливаться. Внезапно раскат фейерверка разорвал темноту неба, разлетаясь снопом разноцветных искр. Город озарился как днём. Все восторженно загалдели, ожидая следующего залпа. Когда фейерверк в очередной раз взорвался разноцветным фонтаном, Майклсон с удивлением кое-что заметила.

— Рик, взгляни.

Хоуп указала рукой на небо. Полная, пылающая как факел, сквозь пелену ночного сумрака, продиралась, словно омытая кровью, луна. Но до полнолуния оставалось больше недели… Луна не должна быть красной.

«Веселого, веселого, веселого, веселого Рождества,

Веселого, веселого, веселого, веселого Рождества!»

Глава опубликована: 29.08.2021
Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх