Тридцать и один день октября (джен)

2 октября, 1981 г.

Мало какие события в особняке Аддамсов значат так много, как похороны. Гомес мог бы с закрытыми глазами пройти путь от церемониальной комнаты до главного семейного склепа в глубине кладбища и не стукнуться лбом ни в одну из могильных плит. Ему нравилось, что в дом мог заявиться родственник, о котором все давно позабыли, нравилось шуровать по саквояжам в поисках запретных сокровищ, разыгрывать с Фестером особо сварливую тётушку или с любовью задирать младших кузенов.

Для всех Аддамсов достойные проводы представителя своего клана в потусторонний мир — ответственная задача, а хозяин дома, где родственник испустил дух, удостаивался особых почестей. Ещё бы: отныне и впредь его убежище будет хранить ещё одна душа.

Но когда утром второго октября мама объявила за завтраком, что ночью скончалась тётушка Мерула, нутро Гомеса сковало страхом так, словно в него забили тысячу гвоздей.

— Не может быть! — в ужасе воскликнул он и обронил ложку в тарелку с запечёнными крысиными хвостами.

— Она ещё в гостевой комнате? — обрадовался Фестер. — Можно посмотреть?

— Отец отведёт вас после завтрака, только без шалостей, — мама пожурила старшего сына и повернулась к Гомесу: — Отчего ты так опечален, дорогой? Разве не рад, что нас ожидает торжественное семейное сборище, чтобы достойно провести дорогую Мерулу на упокой?

Гомес вернул взгляд в тарелку и пожал плечами. Он темечком ощущал на себе взгляд матери, но осознание трагедии, которая настигнет их семью, едва октябрь будет на исходе, целиком его поглотило.

Тётушка Мерула заявилась в их особняк три недели назад. Она приходилась троюродной кузиной дедушке Гомеса, Гримуару Аддамсу. Он был крайне рад приезду родственницы, которую не видел больше пяти лет.

— А ты, старушка, молодеешь, я посмотрю!

— Не льсти мне, паршивец, я на семь лет старше, и посмотри-ка, какие сам морщины отрастил. А я всё больше чувствую себя не женщиной, а ламантином.

Фестера тётушка не заинтересовала, потому что чуяла его хулиганства за два этажа, а значит провести её было непросто. Она являлась превосходным медиумом и обладала крайней чувствительностью к присутствию мёртвых душ — следовательно, заприметить живую ей было проще простого.

Гомесу тётушка понравилась сразу, как переступила порог. Она носила традиционный мексиканский Уипиль с узором из крошечных костей всех возможных форм, курила исключительно гондурасские сигары из долины Таланга с ароматом перца, привезла с собой колонию домашних пауков-золотопрядов, из паутин которых изготавливала полотна необычайной прочности. Мерула умела слушать и красиво говорила, а в её глазах всегда танцевала смешинка.

Но, как выяснилось в первый вечер её пребывания, последние три года она провела в печали. Мерула родилась одномоментно с двумя братьями и сестрой, четверняшки всю жизнь провели рука об руку, никто из них не женился, не имел детей. Четыре года назад в начале октября скончался брат, родившийся первым, три года назад — сестра, рождённая второй, спустя ещё год — младший брат, и вот Мерула осталась одна.

После Дня Мёртвых в прошедшем году она закрыла на замок опустевший дом и принялась скитаться по родственникам, так как жизнь в одиночку казалась ей немыслимой.

— Но ты не думай, дружочек, что я останусь без компании, если того не пожелаю, — рассказывала Мерула, покачиваясь в резном кресле у камина, пока Гомес слушал её, распластавшись на шкуре белого медведя. — У нас, прожжённых медиумов, шум в голове почти не прекращается. Вот взять хотя бы мою сестрицу — почти третий год греет косточки под земляной толщей, а не забывает каждый вечер мне напомнить, что я не сложила чулки в корзину для белья.

Мерула сменила не менее пятнадцати жилищ, успев обрадовать и довести до белого каления половину их родни, и вот настал черёд дома Гримуара Аддамса. Кажется, семейство вполне уживалось с гостьей, правда, она запросила под свои нужды целых три комнаты: спальню, помещение для колонии пауков, где она сможет изготавливать свои полотна, и еще каморку для спиритических сеансов. В особняке места хватало, и Гомес любил подглядывать за тётушкой, когда она собирала белёсые нити, сматывала их в прочные волокна и усаживалась за ткацкий станок из тёмного дуба. Или проскальзывал в подземелье по крутой винтовой лестнице и подслушивал перешёптывания Мерулы с дальней и близкой роднёй.

В первый день октября Гомес заприметил, что дверь в комнату для сеансов приоткрыта, а тётушка костерит неведомо кого на чём свет стоит. Ему стало жутко любопытно разведать, кто стал её жертвой, но стоило лишь на секунду приотворить дверь, как костлявая рука схватила его за ухо:

— Кто это тут спрятался! Какое сладенько ушко, как раз такого мне и не хватало для слабительной настойки.

— Ах, тётушка, я уже давно догадался — что невкусный и бесполезный, — невозмутимо заметил Гомес. — Иначе вы бы меня бы давным-давно приготовили.

— И то верно, дружочек.

Она разжала хватку и осмотрела его с ног до головы острым взглядом.

— И чего это ты за мной увязался? Куда не забреду — хвостом следуешь.

Гомес пожал плечами и забрался с ногами на гранитную скамью, чтобы поближе рассмотреть гладкую плиту из тёмного камня с вырезанными буквами.

— Доска Уиджи? Мама говорит, что это коммерческая пошлость, чтобы наживаться на норми. Они же не могут общаться с духами, как аутскасты.

— У-у-у, дружочек, история доски для общения с потусторонним миром уходит в глубь веков. А твоя матушка просто не обладает внутренним оком, вот и все дела.

Гомес уселся поудобнее на ледяном камне и прижал к груди побитые коленки.

— А на кого это вы сейчас сердились?

— На самоё себя, друг мой. Видишь ли, моё время на исходе, а дело не сделано.

— На исходе?! — Гомес вытаращил глаза. — Вы можете предсказать дату смерти?! А мою скажете? Хочу подготовиться.

Мерула расположилась по ту сторону от плиты и устало вытянула ноги.

— Я медиум, а не ясновидящая. Их вообще не рождалось среди Аддамсов уже пять поколений.

— Мама говорит, что ясновидение — опасный и ненадёжный дар.

— И она абсолютно права.

Некоторое время они провели в окутывающей тишине. Мерула запрокинула голову назад, её нос торчал кверху острым треугольником, а рот приоткрылся.

— А какое дело вы не сделали? — осторожно спросил Гомес.

Мерула покосилась на него и хитро улыбнулась.

— Малец, а ты тайны хранить умеешь?

Гомес энергично закивал.

— Знаешь, что октябрь — самое лучшее время, чтобы общаться с духами?

Гомес помотал головой.

— О-о-о, уж мне можешь поверить. Они ещё под конец лета собираются и бродят вокруг да около, но в октябре обладают такой силой, что и медиумом быть не надо, чтобы их заприметить — стоит только проявить наблюдательность. С начала октября и вплоть до Дня Мёртвых нити между нашими мирами легче всего протянуть, а после празднества духи уходят на покой до следующего года. Честное слово, если тебе понадобится достучаться до кого-нибудь из них третьего ноября — ко мне не обращайся. Не представляешь в какую они впадают спячку после всех пролитых бутылок рома и текилы.

— Но если с ними так легко связаться, отчего вы ругались?

Мерула тяжело вздохнула и вновь запрокинула голову.

— Да потому, что семейные связи, друг мой, надо укреплять не только с живыми. Думаешь, они так просто будут нас оттуда оберегать? Нетушки. И для этого в нашей семье существует особый ритуал, который необходимо исполнить в октябре, чтобы подкрепить связь на весь последующий год.

Гомес осторожно положил правую ладонь на плиту и провёл рукой по гладкому камню.

— А если пропустить разок?

— Это можно. Вот только уже три столетия порядок никто не нарушал. Хочешь на своей шкурке проверить, что случится?

Гомес замотал головой так, что заболел затылок.

— То-то же. Знаешь, что может дать семье сила предков за спиной? А если кому-нибудь понадобится проводник в мир духов, медиуму или ясновидящему? Без почивших родственничков мы никуда.

— Как же работает ритуал?

— Нужно отыскать слово, и передать его через эту доску. Мы с братьями и сестрой исполняли этот долг больше семидесяти лет. Боюсь, мой час присоединиться к тем, кто по ту сторону доски, настанет быстрее, чем я найду ключ в этом году.

Гомес почувствовал, как по его спине пробежал холодок, и дело было вовсе не в температуре помещения, близкой к отрицательной.

— А как искать ключ? Может, я могу помочь?

— Ишь какой, всё-то ему расскажи, — Мерула рассмеялась. — Ну а ты сам подумай, что призраки любят делать больше всего?

Гомес задумался.

— Поучать по поводу уборки грязных чулков?

— Ах ты, паршивец! — Мерула аж подскочила, а потом уныло усмехнулась. — Хотя да, твоя правда, поучать они тоже очень любят.

Что призраки любят делать больше всего?

Гомес заглянул вместе с отцом и Фестером в спальню с почившей тётушкой, но потом поспешил удалиться в холодное подземелье, где каменная плита стояла как ни в чём не бывало и даже не подозревала, в каком положении теперь оказалось семейство Аддамсов.

Он усердно размышлял о том, что призраки любят, помимо чтения нотаций, но ему ничего не приходило в голову. К обеду он настолько замёрз, что решил всё же выбраться из подземелья и перебраться в комнату со станком и пауками. В ней Гомес нашёл аккуратно сложенное наполовину завершённое полотно из паутины и, завернувшись в него, сел рядом с огромным террариумом. Паук размером с ладонь безмятежно переплетал свои тончайшие прочные нити, не подозревая, что его хозяйки больше нет.

В дверь постучали.

— Войдите.

— Последний раз ты пропустил обед, когда Фестер пообещал, что подбросит тебе туда цианид.

Гомес поднял взгляд на маму: Дистопия Аддамс приняла стойку “выкладывай как на духу, иначе бахну тебе по голове шаровой молнией”.

Придётся идти на крайние меры.

— Мама, ты умеешь хранить тайны?

Дис подошла к нему, присела рядом и укутала прочнее.

— Ты же знаешь, что нет, разболтаю всё твоему отцу ещё до вечера.

— Это можно. Понимаешь, мне Мерула вчера рассказала кое-что очень важное.

Гомес поведал ей о том, что узнал от тётушки: о важности связей с почившими предками и ритуале. Дис выслушала его, слегка нахмурившись.

— Ох, сколько же у Аддамсов причуд. До сих пор не привыкну. Да мало ли какие байки Мерула тебе рассказала, не бери в голову.

Она взлохматила тёплой ладонью шёлковые пряди Гомеса, отчего те наэлектризовались, но его нутро заледенело.

— Но мама! Никто не посмел прервать этот ритуал уже несколько сотен лет! А если в семье вновь родится медиум? Или ясновидящий?

— Вот уж без кого мы точно не пропадём, — Дис закатила глаза.

Гомес спрятал лицо в ладони. Его мама всегда была сторонницей энергии, которую можно измерить приборами и заковать в провода. Но от мысли, что теперь их семья потеряет связь с предками, земля уходила из-под ног.

— Ну что же ты, — Дис рассмеялась и крепко его обняла.

В этот момент раздался оглушительный взрыв, и дверь в комнату слетела с петель. Гомес от неожиданности вскрикнул и подумал, не явились ли за ним, нерадивым, разгневанные родственники, а Дис занесла руки, чтобы пальнуть в недоброжелателя отменной молнией.

— Ну мам, — раздался обиженный голос Фестера из коридора, — ты же меня сама научила этой стойке прошлым летом.

— Не тирань брата, — строго сказала Дис.

Фестер гадко захихикал.

— А я всё слышал, Гомес верит в сказки старухи Мерулы!

Довольно гогоча, он ускакал прочь.

— Мама! — Гомес потянул её за штанину комбинезона. — Я знаю, знаю, что призраки любят больше всего!

В этот момент от террариума с пауками раздался пренеприятный скрежет. Казалось, стеклянная крышка сползала сама по себе. Гомес приблизился и, поднатужившись, отодвинул её ещё на дюйм. После этого крышка подлетела наверх, и из террариума словно вырвались запечатанные силы. Которые к тому же умели хохотать. Крышка аккуратно легла на место, Гомес закрутил головой, стараясь понять, куда делось вылетевшее нечто, как вдруг его цепко ухватили за ухо.

— Подумай, что призраки любят больше всего?

— Пугать! — довольно выпалил Гомес.

— А родственники?

Он посмотрел на Дис, которая стояла занеся руки, не зная, кого ей атаковать. Ухо резко отпустили.

— Идём.

Гомес взял маму за руку и потянул за собой. Он чувствовал, как мелкие электрические разряды склеили и переплели их пальцы.

В комнате с каменной плитой он отстранился, забрался с ногами на гранитную скамью и взял в руки треугольник, легко скользящий по поверхности.

— Хочешь тоже?

Дис расположилась напротив и осторожно поставила пальцы рядом. Внезапно плита завибрировала.

— Разве это не они должны с нами говорить через эту штуку? — прошептала она.

— Не в этот раз, — твёрдо заверил её Гомес и принялся выводить: w-e-l-c-o-m-e⁽¹⁾.

Из-под земли ответили резким толчком, а потом по помещению расползлась умиротворяющая энергия, оставляющую после себя тишину и покой.

— Что это значит?

Дис удивлённо уставилась в потолок.

— Что теперь наш дом отвечает за то, чтобы связь крепла и не обрывалась.

1) Добро пожаловать (англ.)

Вернуться к тексту