Тридцать и один день октября (джен)

За один день до 17 октября, 2012 г.

С момента пробуждения Уэнсдей не находила себе места. Проснувшись за два часа до завтрака, она попыталась отвлечься набором для химических экспериментов, что подарил ей дядя Фестер, но каждые пять минут подбегала к окну и прижималась носом к холодному стеклу. На завтрак она спустилась раньше всех и, проглотив еду за пять минут, умчалась на чердак и уселась на подоконник, чтобы наблюдать за подъездной дорожкой к дому.

Спустя час Мортиша заглянула к ней:

— Дорогая, они будут не раньше двенадцати. Может, опять поиграете с Пагзли в виселицу? Ему вчера так понравилось.

Уэнсдей молча помотала головой, не отлипая от окна.

— Тогда поможешь мне в оранжерее? Я как раз хотела заняться строфантами. Помнишь, рассказывала тебе, как их яд использовали для отравленных стрел?

И хотя Уэнсдей не хотела покидать свой пост, предложение прозвучало слишком уж соблазнительно. Время в оранжерее, и правда, пролетело незаметно, и когда часы в гостиной пробили полдень, Уэнсдей пулей вылетела в холл, а оттуда на крыльцо.

Но всё было тихо.

Разочарованно вздохнув, она поплелась в ванную и хорошенько умылась, а после принялась мерить шагами гостиную, откуда можно было рассмотреть приближающийся автомобиль. Услышав шорох шин о гравий, Уэнсдей тут же побежала к Мортише, которая уже распоряжалась в столовой.

— Приехали, приехали!

Стоило ей вбежать в холл, как двери распахнулись и в дом вошли Гомес, бабушка Дис и дедушка Ланиус.

— Бабушка!

Уэнсдей подлетела вперёд и замерла как вкопанная в нескольких футах от неё.

— Сокровище моё!

Дис бесцеремонно сгребла её в охапку, но Уэнсдей решила простить ей вторжение в своё личное пространство в честь воссоединения после столь длительной разлуки. Потом её вернули на землю и внимательно осмотрели.

— Даже подросла немного! Хотя всё еще инфузория.

— Папа говорит — это твои гены. А ты со своими морщинами похожа на землекопа, — ничуть не смутившись, ответила Уэнсдей.

Дис расхохоталась.

— От правды не убежишь. Вот проживешь с моё, посмотрим, на кого сама будешь походить. Тиш, звезда моя! И что это за молодой человек рядом с тобой и что он сделал с младенцем по имени Пагзли?

Пока бабушка бурно здоровалась с остальными домочадцами, Уэнсдей боком подошла к Ланиусу.

— Здравствуй, дедушка, — чинно сказала она.

— Здравствуй, внучка, — он мягко погладил её по голове, потом наклонился и быстро поцеловал в макушку.

Уэнсдей расцвела.

— Ну и поездочка! — разливалась Дис. — Рейс задержали на два часа — это ещё куда ни шло. Но мы напутали тарифы для декларации багажа — не могли же оставить вас без подарков. А я заранее рассчитала, что заплатить придётся четыреста двадцать пять долларов.

— А сколько вышло? — спросила Уэнсдей, подбегая к Дис. Та взяла её за руку, и вся компания направилась в гостиную.

— Все семьсот девятнадцать. Первоклассный грабёж с утра пораньше!

— Это больше на двести девяносто четыре доллара.

Дис подняла брови.

— Тебя за два месяца школы научили так считать?

— Нет, это папа. Вчера он рассказал мне про квадратный корень.

— Вот как? А на следующую неделю у вас запланированы тройные интегралы?

— Нет, — серьёзно ответила Уэнсдей. — Но могу попросить.

Дис закатила глаза.

— Гомес, ты совсем уже? Детство у ребёнка есть? Сам-то в её возрасте в грязи валялся и лампочки выкручивал.

— Я тут ни при чём, — он беззаботно отмахнулся, усаживаясь на диван. — Будь уверена, наши дети познают все прелести детства с грязью, пылью и крушением всего, что попадается им под руку. Но пытливый ум тянется к знаниям! Позавчера Уэнсдей спросила меня: что такое электромагнитная индукция.

— Но папа сказал расспросить тебя!

— Ну что за молодёжь пошла! Мне же по закону жизни положено вас чихвостить, а вы вон какие умники. А ты, Пагзли, уже успел прочитать все сочинения Спинозы?

— Нет, бабушка, — Уэнсдей поманила её ближе и сказала на ухо громким шёпотом. — Он ещё даже не умеет читать, представляешь?

— Ты сама только в четыре года научилась, — Мортиша хитро прищурилась.

— Но буквы-то знала! А он к трём с половиной книжки только рвать умеет.

Пагзли сделал большие и грустные глаза. Дис аккуратно отпустила руку Уэнсдей, подошла к нему и поцеловала в пухлую щёчку.

— Не слушай эту зазнайку. А квадратные корни и во взрослой жизни мало кому нужны.

Уэнсдей понуро опустила голову. Мортиша мягко произнесла:

— Милая, покажи бабушке, какой проект для школы ты сделала на прошлой неделе.

Несколько приободрившись, она поспешила в свою комнату.

Настало время обеда. Уэнсдей, уплетая оленину, навострила уши и ловила каждое слово взрослых:

— Жаль мы не застали ни одного извержения, — вздыхала Дис. — Даже Гримсвётн⁽¹⁾ нас подвёл.

— А мы недавно получили весточку от Фестера, — улыбнулась Мортиша. — Он обещал навестить нас в декабре.

— Мама, попробуй новый лакричный соус Ларча. Папа, тебе как обычно пришли посылки, я их оставил в кабинете.

— Посмотрю.

После обеда Уэнсдей решила не возвращаться в гостиную, а на цыпочках последовала за дедушкой. Его старый кабинет Гомес оставлял нетронутым и в отсутствие старших Аддамсов запирал на ключ. Теперь же, когда дверь осталась приоткрытой, Уэнсдей примостилась на полу и заглянула в щель. Ланиус расположил на письменном столе деревянный почтовый ящик, достал стамеску и принялся методично вытаскивать гвозди.

— Может, захочешь взглянуть поближе?

В напряжённой тишине его негромкий голос заставил Уэнсдей подскочить и стукнуться лбом о косяк. Она медленно поднялась на ноги и, потирая лоб, осторожно зашла в комнату.

С дедушкой всё было совсем не так, как с бабушкой, шумной, энергичной, способной хлёстким словом сбить с толку или поставить на место. С Дис всегда было легко и просто, а Ланиус оставался вечной загадкой. Казалось, в каждый их новый приезд Уэнсдей приходилось рассматривать его заново.

— Ну, чего застыла?

Она подошла ближе и поднялась на цыпочки, пытаясь рассмотреть содержимое ящика.

— Иди-ка сюда.

Ланиус подхватил её под мышки и усадил прямо на стол.

Внутри ящика среди шерстяной ваты и древесной стружки красовалась каменная статуя дракона. Изящная витиеватая резьба перекатывалась застывшими волнами, огромные выпученные глаза уставились в пустоту, клыки, с виду не острые, выглядели угрожающе.

— Откуда он прилетел? — спросила Уэнсдей.

— Похоже, из Батубулана. Выглядит как работа балинезийского мастера, — Ланиус нахмурился, читая записку.

— А от кого?

Он вручил ей кусочек пожелтевшей бумаги.

— "На хранение". То есть мы можем оставить дракона себе?

Ланиус молча отвернулся и отошёл к шкафу, до верху заставленного папками, хранимыми в безупречном порядке. Уэнсдей вернулась к дракону, аккуратно водя пальцем по его холодным изгибам.

Ланиус тем временем отыскал желаемое, вновь взял записку и поднёс к свету. Затем достал из папки небольшой кусок бумаги и проделал то же самое.

— Интересно.

— Что?

Не удостоив её ответом, он вернул папку в шкаф — третья слева на шестой полке — и удалился из комнаты. Уэнсдей поколебалась, воровато оглянувшись на документы, но Ланиус тут же заглянул в кабинет и распахнул пошире дверь.

Поняв намёк, она погладила дракона на прощание, соскользнула со стола и засеменила за его быстрым и уверенным шагом. Вернувшись в гостиную, Ланиус тут же направился к Дис, которая валялась на ковре с повизгивающим от восторга Пагзли.

— Дедушка!

Пагзли прильнул к его ноге, и Ланиус отстранённо погладил его по голове.

— Дорогая, помнишь, много лет назад нам анонимно отправили статуэтку на хранение, которая стоит теперь в дальней комнате на втором этаже?

— Кого отправили?

— Скульптуру народа Чокве.

— Когда отправили?

— Судя по записям, шестнадцать лет назад.

— Конечно не помню! Буду я ещё забивать свою светлую голову всякой ерундой.

— Мне прислали ещё один артефакт с аналогичной запиской.

— Да ну?

— Вот так.

— В первый раз что ли?

— Почерк совпадает.

— Незнакомый?

— Нет.

— Завтра разберёмся, — она сладко потянулась. — Сегодня мне не хочется думать ни о чём, кроме того, как ещё побаловать этих птеродактилей. Хотя вы и без меня не в меру избалованные, надо заметить. Ваши родители прекрасно справляются со своей задачей и отбирают у меня очередной повод старчески поворчать.

— Давайте пойдём гулять на болото! — завопил Пагзли.

— Нет, лучше поиграем в прятки в подземелье! Спорим, ты меня до утра не найдешь? — загорелась Уэнсдей.

— У меня есть идея получше: как насчёт того, чтобы научиться собирать электрический стул? Кто, как не бабушка, передаст вам самые ценные знания для жизни?

После бесконечного утреннего ожидания остальной день пролетел поразительно быстро, и лишь оказавшись в кровати, Уэнсдей вспомнила о таинственной посылке и драконе. Она, в отличие от бабушки, сразу поняла, какую статуэтку из дальней спальни имел в виду Ланиус: они с Пагзли не раз таскали её для своих игр. Значит, дедушка предположил, что африканского человечка и застывшего в камне дракона отправил один и тот же человек?

Сев на кровати и свесив босые ноги, Уэнсдей прислушалась. Взрослые хоть и заверили, что сегодня им с Пагзли позволено отправиться спать гораздо позже обычного, сами, небось, и не думали ложиться.

Уэнсдей натянула носки, прокралась к двери и приоткрыла её: тишина. Перебежав к дальней лестнице, она осторожно спустилась на первый этаж, на цыпочках пробралась к кабинету Ланиуса, приложила ухо к двери и внимательно рассмотрела щель. Убедившись, что изнутри не слышно ни звука, она осторожно повернула ручку.

Тёмный кабинет обдал её запахом древесины, лака, бумаги и пыли. В узкое окно заглядывали косые лучи лунного света, то и дело пересекаемые прозрачными облаками, летящими неведомо куда. Ей стало не по себе. Она знала, что ни родители, ни бабушка не стали бы слишком сильно ругаться, всунь она свой нос в их дела. Но дедушка — дело другое.

Уэнсдей оглянулась в коридор: со стороны гостиной доносились приглушённые голоса. Поколебавшись, она прошмыгнула внутрь, тихо затворив за собой дверь.

Решив, что отступать поздно, Уэнсдей подошла к шкафу и взяла нужную папку. Пролистнув её, она отыскала вкладыш с запиской: "на хранение", достала её и, как дедушка, поднесла к свету. Однако лунные лучи не желали открывать ей тайну.

Осмотревшись, она различила в темноте комод с канцелярскими принадлежностями, отыскала копировальную бумагу и, сняв отпечаток записки, постаралась замести следы и поспешила в свою тёплую постель.

Следующим утром Дис и Ланиус отправились навестить родственников, что жили по соседству, и Уэнсдей, не теряя времени даром, решила заняться загадкой самостоятельно.

— Мама, можно мы пойдём поиграем на нашу заброшенную шахту?

— Конечно, милая, но не сейчас. У меня слишком много хлопот по дому из-за приезда бабушки и дедушки. Ларч тоже будет занят.

— Но я уже взрослая! Можно пойду сама?

— А Пагзли?

Уэнсдей задумалась.

— А если мы позовём Вещь?

Мортиша улыбнулась.

— Хорошо. Раз ты уже взрослая, можете вдвоём с Вещью присмотреть за Пагзли.

Такой расклад был ей только на руку — Вещь мог оказаться ценным компаньоном. Выбежав из дома, Уэнсдей повела свою компанию окольными путями к чёрному входу.

— Никому не слова, — грозно приказала она.

Поскольку всё были заняты делами в другой части особняка, они подкрались к кабинету Ланиуса незамеченными. Уэнсдей предусмотрительно захватила с собой набор отмычек, но дверь со вчерашнего вечера никто не удосужился запереть. Оказавшись внутри, она заявила командирским голосом:

— Я хочу отгадать тайну посылок, которые отправили дедушке "на хранение"! Вещь — будешь моим напарником.

— А я? — жалобно спросил Пагзли.

Уэнсдей окинула его критическим взглядом.

— Ладно, и ты пригодишься.

"Не думаешь, что дедушка не оценит подобный произвол?"

— Мы всё за собой уберём, а алиби я нам уже обеспечила.

"Вы после игр в шахте возвращаетесь по уши в грязи".

Уэнсдей задумалась.

— Это верно. Займёмся этим после поисков.

Вещь обречённо покачался из стороны в сторону и приподнял пальцы в согласном жесте готового на всё подельника.

— Нужно найти, где здесь хранятся старые письма.

Она уже было развернулась, чтобы приступить к поискам, но Вещь схватил её за пятку, а потом строго постучал по полу.

— Да не буду я ничего читать! Очень надо. Просто поищем такой же почерк, как на записке.

"Не красиво!"

— Хочешь, чтобы я рассказала дедушке, как вы с папой использовали его коллекционные кинжалы для соревнования по метанию?

Вещь медленно отполз назад. Уэнсдей довольно развернулась и принялась шастать по комодам — письма нашлись в дальних ящиках.

— Ого! — раздался голос Пагзли с другого конца комнаты.

Он успел залезть на этажерку и достать из коробки сушёную голову, подозрительно напоминающую человеческую.

— Слезай сейчас же! — сердито сказала Уэнсдей. — Мы с Вещью за тобой следим. Иначе расскажу маме, что ты плохо себя ведёшь и будешь играть сам.

Она взяла брата за руку, усадила в углу и дала стопку бумаг, найденных в самом дальнем углу комода.

— Вот письма, вот записка. Проверяй, чтобы буквы были похожи. Смотри, тут большие круги, а в этом письме они маленькие. И палки не прямые, а изогнутые — значит не подходит. Понял?

— Ага, — Пагзли просиял.

Они приступили к поискам.

— Смотри! — через полминуты завопил Пагзли.

Уэнсдей тут же нависла над ним.

— На что?

— Ну круги в буквах большие.

— Это вообще цифры.

— Но палки прямые!

Уэнсдей присмотрелась.

— Нет, не похоже. Это писали левой рукой, а нам нужен правша. Меня дядя Фестер научил различать, — разъяснила она Вещи.

Спустя пару минут поисков Пагзли снова подал голос:

— Нашёл!

— Покажи!

Она внимательно вгляделась в записи, описывающие взлом с проникновением. Вещь раздражённо щёлкнул пальцами.

"Ты обещала не читать!"

— Ладно. Нет, Пагзли, не похоже. Ищи дальше!

— Мне ску-у-учно! — захныкал он.

— Ты же сам хотел помогать.

— Больше не хочу.

— Тогда сиди тихо и не мешай.

Они с Вещью продолжили поиски, периодически отвлекаясь на Пагзли, у которого не возникло трудностей подыскать себе интересное занятие: в кабинете дедушки он никогда прежде не играл, а предметов для забав тут было предостаточно.

Спустя пару часов поисков у Уэнсдей зарябило в глазах от цепких, длинных или скрюченных букв и от лоснящейся, пожелтевшей, пергаментной или испачканной пятнами крови бумаги. Она и не представляла, что дедушка успел за свою жизнь получить такое количество писем!

В момент, когда терпение начало давать сбой, ей в лоб прилетел смятый лист бумаги, отдалённо напоминающий бумажный самолётик.

— Ну всё! Я больше тебя ни на одно дело с собой не возьму! — сердито сказала она хихикающему Пагзли. — Ты забыл, что нам надо замести следы? Зачем испортил письмо?

Она попыталась разгладить лист, но, присмотревшись, воскликнула:

— Вещь, это оно!

— Да-а?! — ошарашено протянул Пагзли.

"Правда?!"

— Подписи нет… Кто же его отправил?

Их размышления прервал скрип медленно отворившейся двери.

— Чем прикажете разогнать налётчиков: слезоточивым газом или хватит одной крепкой хворостины?

От тихого голоса Ланиуса по спине пробежали мурашки. Глаза Пагзли округлились от страха, Вещь неуверенно переминался с пальца на палец, Уэнсдей сглотнула и боязливо подалась вперед.

— Дедушка я… Просто захотела узнать, кто отправил те посылки.

Ланиус спокойно и в упор смотрел на неё. Уэнсдей глубоко вздохнула.

— Я решила проверить, не найдётся ли в старых письмах что-нибудь, написанное таким же почерком.

— Ты рылась в моей переписке?

Она не удержалась и отвела взгляд.

— Если зашла так далеко — отвечай уж, как следует.

Уэнсдей собрала всё свое мужество, выпрямилась и твёрдо проговорила:

— Мы провели организованный поиск. Я умею хранить секреты, Пагзли ещё не научился читать, а если Вещь хоть словом обмолвится, я спущу его с крыши.

"Она не шутит".

Ланиус по-прежнему пристально смотрел на Уэнсдей. Под его прямым и пронзительным взглядом хотелось съежиться, забраться в ящик из-под посылки и попросить Вещь приколотить крышку гвоздями. Но она наступила на горло своей слабости, подошла к нему вплотную и протянула найденное письмо.

— Вот, посмотри!

Он встряхнул лист и прищурился. Потом отвёл взгляд в сторону.

— Где вы это нашли?

— Там, — Пагзли указал на стопку в дальнем углу.

Ланиус подошел ближе и приподнял стопку.

— Письма к отцу, — негромко произнёс он.

— Да? Твоему? Гримуару Аддамсу?

Уэнсдей тут же подбежала, но Ланиус твёрдо отстранил её.

— С тебя на сегодня достаточно исследований. Идите в гостиную и ждите меня там.

Понуро и стыдливо они поплелись прочь.

Мортиша застала их на диване: Уэнсдей сидела смирно, направив взгляд строго на свои ладони, Вещь беспокойно постукивал пальцами, а Пагзли валялся на спине и крутил на вытянутых кверху ногах фарфоровую вазу.

— Уже вернулись? Почему такие чистые?

— Посмотрите на этих разбойников!

В комнату ворвалась Дис, за которой следовали Ланиус и Гомес.

— Помнишь, мы вчера обсуждали анонимную посылку? Так вот, эта малолетняя сыщица проникла в кабинет Ланиуса, перелопатила его переписку в поисках письма с аналогичным почерком!

— Не может быть! — воскликнул Гомес. — И как, нашла что-нибудь дельное?

Не смотря на задорный тон отца, под взглядом матери Уэнсдей захотелось отрезать свои предательски вспыхнувшие уши.

— Нашла, — молвил Ланиус, и все тут же притихли.

— Пагзли нашёл, — тихо сказала Уэнсдей.

Отчаянно избегая взгляда Мортиши, она жалобно покосилась на Гомеса, который весело ей подмигнул.

— В переписке отца отыскалось письмо без подписи и даты, которое совпало по почерку. Я отыскал и некоторые другие, сопоставил их содержание и сделал вывод, что они написаны моим кузеном, Зорро Аддамсом.

Дис закрыла рот руками, а Гомес нахмурился.

— Не его мы хоронили в восемьдесят седьмом?

Мортиша ахнула:

— Эта роковая ночь!

— Да, cara mia.

Гомес взял её протянутую руку и прижал к своим губам. Уэнсдей закатила глаза и заметила, что бабушка сделала то же самое.

— Повремените с нежными воспоминаниями. Давайте разберёмся с восставшим покойником: мы все эти годы считали, что останки Зорро находятся в земле на кладбище за поместьем Нефилима Аддамса!

— Троюродного брата дедушки Гримуара, — кивнул Гомес. — Он погиб при странных обстоятельствах, взорвавшись на яхте, и был последним прямым наследником. После его смерти на их состояние всё семейство слетелось стервятниками, а Нефилим решил всё оставить дедушке.

— И это совершенно точно его почерк? — нахмурилась Дис. — Глядишь, спросит с нас свои денежки.

— Пусть попробует, — хмыкнул Гомес. — Но где Зорро теперь?

— Дьявол его знает, — пожал плечами Ланиус. — Но благодаря Уэнсдей, мы убедились, что не в земле.

Уэнсдей словила на себе его пронзительный взгляд и выпрямилась.

— Почему вы раньше не проверили от кого посылка? — стараясь скрыть дрожь в голосе, спросила она.

— Да мало ли что Ланиус получал за эти годы, — Дис подошла к ней и взъерошила волосы. — Как-то не подумали.

Когда стало ясно, что самое страшное миновало, Уэнсдей с облегчением поспешила со всеми за обеденный стол — от пережитого у неё здорово разыгрался аппетит. Обед прошёл в страстных обсуждениях того, где Зорро был все эти годы и чем занимался.

— Может, он сам подстроил взрыв на яхте, потому что влип в неприятности? — предположил Гомес.

— Может, он стал акулой! — воскликнул Пагзли.

— Как же он плавниками заколотил посылки? — едко заметила Уэнсдей.

— Попросил друга осьминога, — упрямо отвечал ей Пагзли.

— Интересно, он сделал себе вставной глаз или так и ходит с повязкой? — задумчиво протянула Дис. — Тиш, золотце, передай-ка перечницу.

— А я знакома с Зорро — видела его на приёмах, на которые мать таскала меня с собой, — вспомнила Мортиша.

— Я сегодня нашёл слово, — негромко объявил Ланиус.

Всё тут же возбуждённо загалдели, но никакие радостные или удивлённые возгласы не заставили его расщедриться ни на то самое слово, ни на какое-либо ещё, и после обеда он сразу направился в свой кабинет, в то время как остальная компания вернулась в гостиную.

Пагзли принялся играть с Вещью на ковре, Гомес воодушевлённо расспрашивал Дис, как им понравилась Исландия, то и дело прерываясь на собственные рассказы о семейных делах, Мортиша устроилась в любимом кресле за вязанием.

Уэнсдей сделала вид, что рассматривает стоящие на подоконнике растения, и боком подобралась к матери. Став рядом с креслом, она некоторое время переминалась с ноги на ногу, косясь на беглое мелькание спиц и петель. Мортиша, занятая своим делом, лишь изредка бросала улыбки то в сторону Пагзли, то в сторону Гомеса. Выждав с минуту и не получив и крохи внимания, Уэнсдей тихо протянула:

— Ма-ам?

— Да? — спросила она нарочито спокойным голосом, не спуская глаз с пряжи.

— Ты не злишься на меня?

Мортиша вздохнула, опустила руки и, наконец, перевела на неё взгляд.

— Я рада, что мы узнали добрую весть о кузене Зорро. Но мне не понравилось, что ты мне соврала.

Уэнсдей моргнула.

— Я думала, ты рассердилась, что я залезла к дедушке без спроса.

— Об этом тебе следует поговорить с ним. Обязательно сходи и извинись, договорились?

Уэнсдей покорно склонила голову и коротко кивнула.

— И если ты хочешь, чтобы я впредь доверяла тебе и отпускала играть без присмотра — больше не обманывай.

— О, кажется, тут молодое поколение чихвостят без моего участия!

Дис вольготно расположилась в соседнем кресле. Уэнсдей отвернулась.

— Милая, ты уже рассказала бабушке, что начала обучаться игре на виолончели?

— Бог ты мой! И это успела! Когда представление?

— Года через два, — серьёзно ответила Уэнсдей.

— Жестокая душа, года через два я могу уже уйти на упокой. Ну сыграй для бабушки!

— Я пока не научилась. Если упокоишься — обещаю сыграть на твоих похоронах.

Дис не сдержалась, подтянула к себе Уэнсдей и сжала в крепком объятии. Потерпев секунд десять, та взмолилась:

— Бабушка, мне не нравится, когда меня сжимают!

Дис вздохнула, отстранилась, обхватила ладонями её лицо, поцеловала в лоб, потом, хвала богам, отпустила.

— А папа твой любил обниматься, когда был маленьким.

— Он и сейчас любит.

Уэнсдей недовольно покосилась на Мортишу. Та лукаво улыбнулась, а Дис рассмеялась.

— Ох, паучок ты мой ненаглядный. Это же замечательно, что твои родители и спустя столько лет обнимаются. Даже я, прожив в браке полвека, позволяю это Ланиусу. Раз в неделю.

— Мне это никогда не понравится.

— Это мы ещё посмотрим. От кандидатов, небось, отбоя не будет. Готова поспорить, вырастешь красоткой, как твоя мамочка — все будут шеи сворачивать, на тебя оборачиваясь.

— С шеями я и руками справлюсь, — она насупилась.

— Уэнсдей есть от кого унаследовать красоту, — отозвалась Мортиша. — Ей достались твои мексиканские глаза.

Дис впилась в Уэнсдей проникновенным взглядом своих чёрных глаз, та ответила тем же.

— Действительно, достались.

Дождавшись, пока взрослые разговорятся, а бабушка вновь доберётся до Пагзли, который всегда был не прочь обняться, Уэнсдей прошмыгнула за дверь. Оказавшись перед кабинетом Ланиуса, она коротко постучала.

— Да-да, — раздался приглушённый голос.

— Это я, — она заглянула одним глазом в узкую щель.

— Проходи.

Он сидел за столом и перебирал всё те же старые письма. Уэнсдей осторожно приблизилась. Проведя минуту в убийственном молчании, она всё же спросила:

— Ты не злишься на меня?

Он ответил не сразу, но она заметила промелькнувший огонёк улыбки в уголках его глаз.

— Знаешь, что случилось с кошкой от излишнего любопытства?

— Её принесли в жертву в ночь на кровавое полнолуние?

— Именно.

Уэнсдей опустила голову.

— Я больше так не буду.

Ланиус легко провёл рукой по её голове.

— Ещё как будешь. Нам уже всё известно про твой пытливый ум. Но чтобы больше не заходила в мой кабинет без спроса. Если захочешь узнать больше о моих артефактах — я с радостью тебе их покажу. А работать надо чище — даже не догадалась поставить караул. Когда Фестер вас навестит, возьми у него пару уроков.

— Ладно.

Дедушка откинулся на кресле.

— Какие детективы ты уже успела прочитать?

Уэнсдей удивилась.

— Мама мне часто читает на ночь "Убийство на улице Морг" и "Собаку Баскервилей". Но бабушка говорит, что детектив — низкий жанр.

— Бабушка Фрамп? — он усмехнулся. — Не жанр возносит произведение, а автор. Я подберу тебе книги из нашей библиотеки.

— Хорошо! — она тут же загорелась. — Обещаю, что все-все прочту!

— Не сомневаюсь.

— За месяц! Могу даже за три недели!

— Не торопись жить, муравьишка.

Уэнсдей покорно кивнула. Затем, собравшись с духом, спросила:

— Дедушка, а какое слово ты нашёл?

Он пригладил бороду и некоторое время сидел в тишине, размышляя о чём-то неведомом и далёком. Затем отворил скрипнувший ящик стола и достал старый конверт.

— Я нашёл сегодня запечатанное письмо, написанное отцу моей матерью. Последнее письмо, которое дошло после её смерти, а он его так и не вскрыл. Возможно, меня потом сгрызёт совесть, что я прочёл чужую переписку, — он усмехнулся, — но буду утешать себя тем, что укрепление связей с духами того стоило. Говоришь, умеешь хранить секреты?

Уэнсдей кивнула, затаив дыхание.

— В этом году я бы отправил слово весть.

Мечтательно вздохнув, Уэнсдей облокотилась о стол.

— А я ещё ни разу не отправляла.

Ланиус вновь погрузился в размышления, но Уэнсдей не торопилась их прерывать. Вскоре он поднялся и взял с полки деревянный почтовый ящик, в котором покоился витиеватый каменный дракон.

— Не знаю, объявиться ли Зорро когда-нибудь и как он пожелает распорядиться сохранными артефактами, но в честь того, что ты нашла пропажу, поручаю именно тебе сторожить статую дракона.

Уэнсдей затрепетала.

— Правда?!

— Правда. Но кабинет я впредь буду закрывать на ключ. А если замечу след от отмычки… Хм-м-м… Выражусь твоим языком: с крыши спущу!

1) Вулкан в Исландии.

Вернуться к тексту