За ночь с тобой (гет)

— Ри-и-и-и!!! — пронёсся по бару гул, будто все находящиеся в нём одновременно выдохнули.

А дальше загудело, завыло, заулюлюкало в сотню глоток:

— Ри-и-ин!!!

— На-а-ан!!!

— А-а-ан!!!

— Риннан!!!

Имя, выкрикиваемое, выплёскиваемое, порхало вокруг слюдяной бабочкой, разлетаясь на острые, звонкие осколки, чтобы тут же сложиться вновь. А под куполом звуков, словно по красной дорожке шла девушка. Невысокая, тоненькая, с прямыми длинными волосами, летевшими за ней как раздутый ветром плащ, как чёрный пиратский флаг над телами поверженных противников. Глядя сразу на всех и ни на кого, направилась к не занятому столику в центре зала, села и секунду спустя уже о чём-то интимно перешёптывалась с подбежавшим официантом. Прозвенел смех, легко перекрыв громыхание техно.

— Очуметь! — сиповато выдавил рыжий лопоухий паренёк за столиком напротив, стоявшим чуть в тени. — Она… всамделе, она…

— Чего рот раскрыл? — хмыкнул его приятель и в полумраке бара не расставшийся с дымчатыми очками. — Я её частенько здесь вижу.

— Ух ты! — лопоухий вытаращился на соседа почти с таким же благоговением, как на Риннан, растеряв и без того невеликий словарный запас.

— Ну, да. И что в ней особенного? Обычная девчонка. Подумаешь, в «мыле» снимается.

Лицо лопушка покрылось неровными пятнами под цвет морковных вихров.

— Она… она звезда! Видел бы ты… Видел?

— Не увлекаюсь, прости.

— В начале, она совсем девочка. Её двое уродов пытались изнасиловать и убить. А потом она сбежала в другой город и там…

Риннан вскинула к потолку руку с бокалом, в котором заиграли радужные блики от ламп и глаза лопоухого окончательно полезли из орбит.

— Прям лиана, — промычал он.

— Лианы Риннаны. Поэтично, зараза!

— Иди нафиг. Не Риннана, а Риннан, мог бы запомнить. Глянь, татушка в виде змеи, до самой подмышки. Как у египтянки, блин. Куда ж она их девает в сериале?

— Гримом замазывают, Пушок.

Звезда сошедшая с небес недолго оставалась в одиночестве. К ней без церемоний подсел парень с золотистым ирокезом и, едва обменявшись парой слов, оба устремились к выходу, болтая и посмеиваясь точно старые знакомые.

— Повезло кому-то, — вздохнул лопушок.

— Подошёл бы первый, сейчас ехал бы к ней, — равнодушно выцедил приятель.

— Не заливай! Где она, и где я.

— Слово. Ты слушай, держись от этого счастья подальше.

— Почему? — спросил лопоухий по-детски.

— Новости читать надо, а не в сериалы пялиться. Возле высотки, где у неё хата, по утрам соскребают с асфальта очередного… везунчика.

— Брехня!

— На кой мне? Сказал же, сколько сюда хожу, всегда к ней кто-нибудь подваливает. А назавтра он уже в колонке происшествий.

— И полиция до сих пор не просекла?

— Им лишняя морока ни к чему. Следов насилия нет, все сигают с крыши. Суицид, дело в ящик.

— Эй! Ты про небоскрёб самоубийц, что ли?

— Про него. Наш местный лес Аокигахара.

— Чё, чё??

— Ладно, забей. И забудь. Кайфуй от своей Рианны по ящику.

— Риннан!!

— Без разницы. Я тебя предупредил, Пух.

* * *

Тяжеловато, пришаркивая, женщина доплелась до окна. Так и есть. Зелёная «Ауди» заруливала на стоянку перед домом. Ишь, гадючка. Опять с кобелём. Она присела к столу и упёрлась взглядом в зеркало. Бледный блин лица, стриженые волосы не то тёмные, не то серые, глаза-лужицы. И жизнь такая же — вспомнить не о чем. Не то что у этой… Где они, средние века, когда дьявол разгуливал по земле, в обмен на душу давая, что захочешь? Вот уж, ни на секунду не задумалась бы…

Снизу, солнечным зайчиком, в её комнату, куда солнце, казалось, не заглядывало вовсе, долетел серебристый смех. Женщина зажала уши и крепко зажмурилась, раскачиваясь из стороны в сторону.

* * *

Парень с ирокезом поёжился, притопнул. Осенью, да ещё ночью, торчать на крыше удовольствие маленькое. Ничего, сейчас она присоединится, вот тогда… Чёрт, ну и девочка! Рассказать всё как было, не поверят. И он её зацепил, иначе не предложила бы продолжить на воздухе.

Прикольные у неё тату. Змеи реально живые. Извиваются по рукам, одна даже голову подняла. Он хохотнул над собой. Нюхать надо меньше, тогда не почудится всякая хрень. Самое время проветриться.

Что-то метнулось сбоку. Слишком поздно до него дошло, что он балансирует у края крыши, на высоте нескольких сот метров над не спящей столицей. Осеннее небо врезалось в глаза двумя туннелями черноты.

* * *

Бар жужжал, словно улей под завязку набитый трутнями. В том же уголке парень в дымчатых очках что-то настойчиво говорил, но лопушок реагировал рассеянно, не сводя взгляда с пустующего столика. Стоило появиться Риннан, паренёк встал и двинулся туда, пихнув опустившуюся на плечо руку приятеля. Знаменитость и не подумала отшить его. Наклонилась вперёд, ласково накрыла ладонь своей, так, что змея с выпущенным наружу язычком, оказалась в идеальной позиции для броска…

* * *

Тех, кто кончает с собой, привозят на рассвете. В «час суицидников», как его тут называют.

Глаза широко раскрыты. Удивились, а испугаться так и не успели. Он всегда был тормозом.

Прощай, Лопух.

* * *

В город пока робко, не по-хозяйски, вошла весна. Ярче засветило солнце. Однако за стенами морга никого не беспокоило, стало ли светлее в людском муравейнике. Под лампами дневного света, в комнатке без окон, патологоанатом сдёрнул простыню с каталки. С треугольного личика в потолок уставились потускневшими зелёными стекляшками глаза. На свесившейся вниз руке так же безжизненно повисла змея.

— От чего она? — спросил санитар, задержавшись у двери.

— Передоз, — патологоанатом прищёлкнул языком. — Такая куколка. Жена от её сериала малость спятила. Ни одной серии не пропускала.

— И мой друг… смотрел.

* * *

— Рин.

Ей следовало бы удивиться. Не каждый день стена в твоей унылой квартирке раздаётся, впустив парня лет двадцати, не старше, в дымчатых очках. Однако, вместо того, чтобы сжаться от испуга, сердце радостно, буйно заколотилось.

— Ты заставил себя ждать, — сказала с деланным безразличием. Так, из вежливости, предлагают кофе не слишком желанным гостям.

— Куда торопиться? — он расположился в кресле, закинув ногу на ногу, не вынимая левую руку из кармана куртки.

— Раз пришёл, значит, я тебе нужна.

Посетитель усмехнулся.

— Люблю деловых женщин. Но, боюсь, я не покупаю один и тот же товар дважды.

Рука взметнулась, выбросив, как ей сначала показалось, две карты. Когда они приземлились на ковёр, увидела — фотографии. На первой старшеклассница, скромница с беленьким воротничком. Один глаз прикрыт чёлкой, другой лукаво косит в объектив. На второй — русалка с омутами зелёных глаз, ликующая, победительная.

— Рин… — пробормотала севшим голосом, — …нан.

— Помню нашу встречу, словно вчера. Пятнадцать лет, гольфы, плиссированная юбка чуть ниже колен. Белая мышка. Я раздул мерцавшую в тебе искорку. Отражение, которое ты так ненавидишь, и есть твоё будущее в мире, где наши дорожки не пересеклись.

Она прикрыла губы ладонью. Во рту появился мерзкий, кислый привкус.

— Ад, это не стандартная картинка с котлами и сковородами. Уж поверь, тысяча чертей не поджарит человека лучше, чем он сам. Ты на стенку лезла от зависти к себе же. И на крышу. А Риннан считала, что бегающих за ней идиотов убивает змеиная магия, — тихий смешок резко оборвался. — Только Пух…

— Кто?

— Не бери в голову. Издержки производства. Тоже доброволец, если разобраться, — визитёр взглянул на часы. — Ну, мне пора, моя смена через пять минут, как раз успею. Сегодня даже демону-отборщику приходится трудоустраиваться.

Не поднимаясь с кресла, он просто растаял. Можно было бы принять их разговор за сон или бред, но фотографии по-прежнему валялись рядом. Свинцовый шар головы глухо стукнул о сложенные руки. Проклятый смех бился в ушах, и теперь заглушить его не удалось бы ничем.