↓
 ↑
Регистрация
Имя:

Пароль:

 
Войти при помощи

Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Ввиду сложившихся обстоятельств (джен)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Фэнтези, Драма, Исторический
Размер:
Макси | 331 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
От первого лица (POV)
"29 мая 1113 год от Присвоения территорий. Хроники дома Флеймов.
Лайм Виктори Флейм вошла в дом Фьюринов как хозяйка и исполнила древние договоры между родами Флеймов и Фьюринов. Она привела земли Флеймов под обережный покров Эриха Мореста Фьюрина, да будет его сила оберега крепка, а потомки многочисленны и одарены магически. И стал мир и благодать".

Но что именно скрывается за этими строками, какие переживания испытаны, какие решения приняты и сколько сил на них потрачено, сколько слез выплакано, никакая хроника поведать не сможет.
Отключить рекламу
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

18. Красные линии на бумаге

После встречи с Левисом я выжидаю около часа и тогда отправляю Ланаду с посланием, что радетельная Лайм очнулась. Это время очень важно для меня, поскольку мне нужно собраться с духом. Я почти готова к встрече с дядей: расправляю пальцы на украшенном кружевом постельном белье, вжимаюсь спиной в подушку, превращаю кровать в свою защиту — бронированную оболочку. Но вместо Леонарда Флейма на пороге комнаты стоит незнакомый мужчина в доспехах.

— Кор, начальник стражи. Пройдемте со мной, — скороговоркой говорит он и становится вполоборота, готовый сопровождать. Действительно, и на что я надеялась, когда посчитала, что дядя собственной персоной спустится на второй этаж в гостевое крыло? Я поджимаю губы: весь мой настрой рушится, а неуверенность в следующем шаге становится все весомее.

— В случае неповиновения мне приказано привести силой, — неправильно толкует мое молчание начальник стражи. Я вскидываю голову и, слегка пошатываясь, встаю на ноги. Дядя непременно обрадуется, если меня босиком, в сорочке и спальном халате протащат по основной лестнице дворца. Но в моих силах не дать ему этого удовольствия. Начальник стражи соглашается немного подождать: столько, сколько нужно на смену одежды.

Моя сумка с вещами осталась в милом пансионе над уютным кафе, поэтому приходится надевать то, что приготовила Ланада. Горничная постаралась угадать с размером, но в последний раз я надевала такое традиционное платье давно, так давно, что толком и не помню уже.

В Викке с одеждой проще. На обучение принято носить стандартную форму зельедела — брючный костюм с удлиненным верхом, плотный фартук и перчатки. Единственное украшение одежды — разнообразные карманы. Цвет — темный, немаркий, а ткань — плотная с защитными вставками. Выделиться можно только формой и качеством защитных очков или маски. В свободное от учебы, а позже и работы, время я предпочитаю простые фасоны и недорогие модели. А еще хорошее платье стоит немалых денег, поэтому у меня в гардеробе их нет. Да и куда носить такую непрактичную вещь? Явно не в лес за травами.

Ланада приносит мне классический наряд радетельной: упрощенный, достаточно современный, но, тем не менее, слишком вычурный и закрытый, на мой взгляд. Самостоятельно его надеть практически невозможно, нужна помощь горничной, чтобы затянуть тесемки, застегнуть крючки и поправить слои юбки. Грудь тут же сжимает жестким корсетом. Ткань платья легкая, но ее слишком много для летней погоды. Высокий кружевной воротник плотно облегает горло. Мне хочется порвать его, оттянуть или сдвинуть, чтобы спокойно дышать и двигаться. Ланада шепчет о том, как мне идет этот наряд, но я чувствую себя как в западне.

Меня радует одно: что сейчас раннее утро и дворец спит. Конечно, за нами наблюдают, но, по крайней мере, нет этих жадных откровенных взглядов и шепота за спиной. Начальник стражи проводит меня по главной лестнице на третий этаж. Сначала нас встречает гулкой пустотой огромный зал территориального Совета. Я вспоминаю, как за этим столом собирались отец и его помощники, как в детстве мы играли между массивных кресел и толстых ножек стола, прятались за колоннами и в драпировках стен, и как впервые во главу стола сел Амир. В тот день старший брат не успел сказать ничего, кроме приветствия, все проблемы и вопросы разбирал дядя.


* * *


— Заходи. Садись.

Дядя встречает меня у дверей кабинета и спокойно, даже по-хозяйски заходит внутрь, как будто ничего странного в происходящем нет. Но для меня это кабинет отца и Амира. После смерти брата прошло совсем немного времени, а дядя уже так вольно распоряжается всем. Я смаргиваю подступившие слезы. Нужно выбросить все, что помешает мне, из головы. И Амир не просто погиб, его смерть была подстроена.

— Значит, вернулась, — со злостью говорит дядя. Мне становится не по себе от его внимательного взгляда. — Как только тебя позвал долг, ты вернулась не выполнить его, а чтобы кричать о несправедливости и прочей чуши. Я говорил своему брату, что ведьмы не воспитают из девчонки правильную радетельную — послушную, домашнюю и молчаливую. Он махнул на мои слова рукой, а я оказался прав. Вместо спокойного согласия ты скрывалась в подворотнях Феникса и надеялась на что? На чью-то жалость? Жизнь так не работает, девчонка!

Мне хочется кричать, очень хочется, но его напор и злые слова, то, как дядя нависает надо мной — это все уничтожает мои силы к сопротивлению. Кажется, еще немного — и я смогу ответить на все, что им сказано. Но момент не наступает, зато появляется дрожь… А, все верно. И из-за этого тоже я уехала из Феникса. Конечно, я уже не та неспособная дать отпор девочка, но все же прошлое не отпускает так просто.

— Где Левис? — дядя медленно опускается в кресло и демонстративно сжимает подлокотники старинной мебели.

— Не знаю.

— Почему-то я тебе верю, — хмыкает он. — Ты у нас никогда ничего не знаешь. Тебя даже об Амире спрашивать нет смысла. О чем вы там переписывались? О методах засушки травы и любовных стишатах? Дурная девчонка, будто бы твоего брата интересовало, что ты мешаешь в своих котлах и кто из однокурсников пригласил тебя на ужин!

— Вы читали письма! — возмущенно вскидываю голову. Но дядя лишь смеется:

— Конечно, читал. Ты думаешь, почему Амир ни слова не говорил о политике или экономике? Эти письма вряд ли бы дошли до адресата. Он был умным мальчиком. А ты как была не от мира сего, так и осталась.

Я закусываю губу. Дядя Леонард никогда не отзывался о нас с братьями в положительном ключе. Но к мальчикам, по крайней мере, не было такого презрения, как доставалось мне. И даже хорошо, что у дяди только один сын. Я всегда боялась представить, как жилось бы его родной дочери.

— Вот так и молчи, — хмыкает дядя. С улыбкой довольного жизнью человека встает и подходит к стене за креслом.

Я не сразу замечаю, но на пальце у Леонарда Флейма массивное кольцо хозяина этих земель — кольцо Флеймов. В последний раз я его видела у Амира. А значит, в дядиных руках ключи от хранилища ценностей и дворцовых трофейных залов. В последних, к сожалению, нет толком никаких ценных вещей или сокровищ. Зато в скромном по размеру хранилище собрано все, что представляет важность для меня и опасность для дяди: древние соглашения, торговые договоры, долговые расписки, переписки с другими аристократическими родами и землями. Раньше всем этим владел Амир. Но его больше нет с нами.

— Кстати, полезные бумажки я нашел в архивах, — он на секунду машет мне каким-то свитком, но не показывает, каким. — Но ты мне здесь не для этого нужна.

Дядя вынимает из большой ниши в стене — хранилища ценностей — документы и раскладывает передо мной: одна стопка бумаг за другой. С каждой новой стопкой мне становится все хуже.

— Вот брачное соглашение между Флеймами и Фьюринами. Вот подписи свидетелей. Вот печати их земель и родов. А вот наша печаль. И, наконец, ручка, которой ты подпишешь эти бумаги. Подписывай, я не буду ждать вечно, — он упирается ладонями в столешницу и нависает надо мной. Я понимаю взгляд на документ: мое имя выведено чьей-то рукой, так же как имя будущего мужа, даже печати проставлены и выдавлены на воске гербы.

— Здесь печати…

— Я уверил делегацию территориального Совета Фьюрина, что ты — правильная радетельная, с незапятнанной репутацией, молодая и способная родить. Иначе в нашу сторону даже и не глянули бы…

— Да как вы смеете!

— Я смею? Я лишь делаю то, что должен был сделать еще твой отец. То, что не успел сделать твой брат!

Эти слова меня не задевают. Я не верю словам Ремана о том, что брат хотел бы для нас именно этого: моей свадьбы с незнакомцем или изгнания из дворца Левиса. Рем, видимо, пытался сделать мне больно. Возможно, у него дела шли не самым лучшим образом, поэтому он так отреагировал на мою просьбу. Но что бы в нем не говорило в этот миг, он был не прав. Если бы сейчас, вместо смотрящего на меня с высоты своего положения дяди, напротив сидел Амир, я не сомневаюсь, мы бы разложили все эти бумаги с печатями только ради одного: найти выход из сложившейся ситуации. Я верю в это и нахожу силы противостоять дяде.

— Амир бы никогда!..

— А много ли ты знала о своем брате?

— Достаточно, что бы понять: это вы убили Амира! — кричу я.

— Совсем ополоумела со своими зельями, ведьма проклятая! — дядя шарахает по столу кулаком. — Мальчишке нужен был урок, мал он еще был со мной тягаться. Власти захотел, отродье безголовое. Но убивать? Зачем, если он и сам способен себя угробить! Сказки она мне тут придумывает!

Я не верю дядиным словам. Да как тут поверишь человеку, который тебя опоил и насильно выдает замуж? Хотя его реакция, его слова слегка похожи на правду. И мне не по себе. А если Амира никто не убивал, если это действительно был несчастный случай? Все улики, странные совпадения, напуганные ведьмы, изменение поведения брата говорят о том, что происходило что-то странное, опасное. Именно оно привело к гибели брата. Или нет? Но сейчас нельзя думать об этом, нельзя казаться еще слабее. Как же хорошо, что слезы почти все выплаканы, иначе я бы не удержалась и разрыдалась.

— Что я еще узнаю о себе? И в Черной войне виновен, и синюю лихорадку тоже я изобрел? Подписывай договор, сумасшедшая!

— Раз вам так нужно, почему бы вам самому не выйти за Фьюрина замуж? — я огрызаюсь в ответ. Дядя коротко замахивается рукой, я успеваю только закрыть глаза и сжать челюсть в ожидании удара, но его нет.

— Жаль, что нельзя тебе тронуть и пальцем. Эх, если бы мой сын не женился прошлой осенью… Подумать только, ты сейчас была бы беременна моим внуком, — я вздрагиваю, представив то, что сказал дядя. Брак при такой степени родства не поощряется, но вполне возможен, если территориальный Совет ответит согласием.

— Они бы не позволили, — неуверенно возражаю я.

— Да все ты прекрасно понимаешь, девчонка. Позволили и с превеликим удовольствием. Им-то что? Лишь бы оберег родился… Конечно, это не деньги Фьюринов, но ни одна наглая тварь в таком случае не смогла бы оспорить ни положения Флеймов, ни власти моей семьи. И научить тебя вести себя в обществе не составило бы труда.

— Я была бы вам нужна, — я до сих пор не верю, что он смог бы это сделать.

— Да, пока ты беременная и рожаешь, — хмыкает дядя. — Четырех внуков мне хватило бы. Для начала.

— Да вы с ума сошли! — я цепляюсь пальцами за документ. Бумага плотная, но если попытаться, может и получится повредить. Дядя замечает это мгновенно и хватает меня за руку. Его пальцы так сильно впиваются мне в предплечье, что я взвизгиваю от боли.

— Это ты не знаешь своего места, идиотка! В мое время аристократки сидели в своих комнатах и не высовывали носа за их пределы! В мое время девушки не перебивали старших и не перечили им! — его голос понижается до шепота: — Если ты, глупая девчонка, попробуешь сделать хоть что-то, и оберег разорвет договоры, я сломаю каждый палец на твоих корявых ручонках! У человека, который привел тебя сюда, достаточно опыта, чтобы ни одна ведьма не помогла тебе после. Ты в жизни больше не возьмешь в руки ни карандаша, ни вонючего черпака! Поняла?

Мне страшно. Я уверена, что он это сделает, и боюсь остаться калекой. Кто я буду без своих навыков? И кто я буду, подписав договор? В одном случае, это почти что смерть. Во втором, несвобода. В груди неприятно колет, моя дрожь становится сильнее. И я делаю выбор: я беру ручку.

— Вот и молодец, — одобрительно улыбается дядя и отбирает подписанный документ: — Заставила же ты меня поволноваться. Да и оберег Фьюринов безголовый чуть не умер, попав не на тот поезд. Хорошо, что магия договоров держит. А ты знала, Лайм, что раньше одних проставленных официальных печатей хватало для заключения брака? Никакого согласия брачующихся или подписи невесты… И почему мы не живем в те времена?

Я не могу заставить себя ответить хотя бы что-то. Мои пальцы горят. Я до сих пор чувствую шероховатость бумаги договора и гладкость поверхности ручки. Я помню, как красным росчерком возникла на договоре моя подпись. Я сама прочертила ее, сама сделала этот выбор. И эти линии на бумаге поменяли все. Дядины слова заменяются размеренным гулом. Что мне делать теперь? Я не знаю ответа. Может, я всего лишь испугалась и приняла неверное решение? А может, мне действительно переломали бы пальцы… Что из этого могло быть правдой, сейчас поздно угадывать. Я подписала договор и действительно вошла в дом Фьюринов.

Я едва успеваю зажать себе рот, чтобы дядя не услышал всхлипа.

— Поплачь, невеста должна плакать на свадьбе, — дядя будто дает разрешение. — Официально поздравляю тебя, дорогая племянница, от лица Флеймов с успешным замужеством. Сейчас ты отправишься в свою комнату, приведешь себя в порядок и будешь сидеть тихо-тихо. И уже завтра ты покинешь Феникс, разве не об этом ты мечтала все детство?

Глава опубликована: 07.11.2018


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 46 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
Предыдущая главаСледующая глава
↓ Содержание ↓

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх