Страница фанфика
Войти
Зарегистрироваться


Страница фанфика

Лжец (гет)


Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Adventure/AU/Romance/Angst
Размер:
Макси | 510 Кб
Статус:
В процессе
Предупреждение:
ООС, AU, Смерть персонажа, Underage, Нецензурная лексика
«Живи по другим законам, Гарри. Лишь ты являешься хозяином собственной судьбы. Я лгал всю свою жизнь, лги и ты. Однажды я совершил огромнейшую ошибку, предав твоих родителей, и сейчас я могу искупить свою вину, оградив тебя от опасностей. Если не хочешь быть избранным - это твое право».
QRCode

Просмотров:191 513 +23 за сегодня
Комментариев:782
Рекомендаций:4
Читателей:2826
Опубликован:19.12.2013
Изменен:05.07.2017
От автора:
— Все, что ты делаешь, это… это… я не знаю, как это назвать.
— Двулично? Завуалированно? Неискренне? Коварно? Криводушно? Уклончиво?
— Все сразу. Почему ты никогда не говоришь и не делаешь ничего в открытую?
— Пусть я сдохну, если я знаю. Серьезно, пусть я сдохну.
(с) Стивен Фрай, "Лжец"
 
Фанфик опубликован на других сайтах:    
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 2. Последние мародеры

Ламбет, Лондон. 31 декабря 1977 года

 

— А они женятся, — сказал Сириус будто бы между прочим, как недавно сообщил о бутылке прокисшего молока, которую откопал на нижней полке холодильника в их крохотной съемной квартирке. Блэк остановился у витрины, жмурясь от мокрых снежных хлопьев, оседающих на лице при особенно сильных порывах ветра, и его отражение перестало скользить, сообразно пружинистой походке, по стеклу, замерев между двух манекенов с белоснежными платьями. Хоть и свадебные, наряды оказались совершенно обычными, без единого лишнего украшающего элемента. — Летом или осенью. Они пока не решили.

Питер остановился рядом, носом утыкаясь в теплый чуть влажный от собственного дыхания и снега шарф.

Ему нестерпимо хотелось соврать "я знаю", но в результате все, что у него вышло — это более-менее спокойное пожатие плечами и невнятное мычание:

— Вот как.

"Там в холодильнике молоко скисло" — я знаю.

"Завтра полнолуние, а Ремус обожрался шоколада так, что его всего обнесло сыпью с ног до головы" — я знаю.

"Тебе совсем не обязательно перебиваться работой в своей дурацкой книжной лавке" — я знаю.

"Ты мог бы пойти с нами на аврорскую стажировку" — да знаю я.

"А Лили и Джеймс женятся" — хм. Вот как.

Плотно сомкнутые дома и мощеная набережная Темзы, магазины и лавочки, улицы и ползущие по дорогам автомобили утопали в снежной метели и ярких огоньках гирлянд, которые протянулись сверкающими праздничными нитями по фасадам зданий и между столбами уличных фонарей. Весь индустриальный Ламбет отряхнулся от закопченной грязи и мусора в преддверии Нового года. Погружаясь во влажные сумерки, район вспыхивал разноцветными огнями, из-за которых от силуэтов прохожих тянулись по тротуару длинные причудливые тени.

Сириус усмехнулся и подмигнул отражению Питера, легонько пихнув друга в костлявое плечо.

— И только Блэк и Петтигрю, авантюристы-холостяки, снова на дороге вдвоем, как в старые добрые времена... Поедем автостопом до Манчестера, взяв с собой только ящик сливочного пива... — от широкой улыбки Сириуса на его щеках образовались очаровательные ямочки, и две женщины, прошедшие мимо с полными подарков пакетами в руках, пару раз на него обернулись с заинтересованностью во взгляде. — Может, поголосуем и наткнемся на "Ночного рыцаря" по дороге. Доберемся до города, купим хорошего гоблинского виски местного разлива. Надеремся до беспамятства.

— Закатимся в канаву и будем считать звезды, — против воли рассмеялся Питер. Мысль о том, чтобы бок о бок лежать с Блэком в канаве, пусть и полной сточной воды, и разводить пространные философские разговоры, грела ему душу.

Как в старые добрые времена.

"Может, я еще смогу выкарабкаться из организации Пожирателей?" — подумал Питер печально, засовывая руки в карманы куртки, некогда принадлежавшей Ремусу. Петтигрю нащупал рукой что-то квадратное и твердое, что на поверку оказалось кусочком горького шоколада в крошках пыли.

— Что бы ни случилось, — вдруг протянул Сириус, мгновенно становясь серьезным. — Что бы ни случилось, мы же навсегда останемся братьями, да?

Питер отвернулся от отражения Блэка в стекле, не в силах вынести его проникновенный взгляд. Сердце сжалось от осознания собственной лжи, собственной никчемности. Ведь это так идиотски глупо — надеяться, что Лорд пощадит Сириуса, Джеймса, Лили и Рема только потому, что они друзья Питера?

— Мы всегда будем друг за друга, так ведь? — настойчиво повторил Сириус, развернувшись всем корпусом и схватив Питера за предплечье. Тот вздрогнул, подняв на Блэка полный холодных застывших слез взгляд, и очень тихо сказал:

— Я всегда. Что бы ни случилось. Всегда буду за тебя.

 

Графство Суффолк. Декабрь 1994 года

 

Аббатство и кафедральный собор, два каменных исполина, подпирающих колокольными башнями низкое затянутое тучами небо, припорошило первым снегом. Белые мокрые хлопья забили резные арки и готические розы, устлали балюстрады и обширную парковую территорию, тщательно подготовленную к зиме: кустарники и деревца затянули пленкой и обмотали клейкой лентой, оберегая от порывов ветра и обильных снегопадов.

Сириус неторопливо бежал по лужайке, утопая лапами в присыпанной снегом листве, и вдыхал полной грудью морозный свежий воздух. Ребра больше не ныли, кости не ломило, и непрестанное головокружение, ставшее следствием постоянного недоедания и периодического острого голода, наконец, оставило его.

Спустя тринадцать лет заключения он оживал, и, хоть был еще слаб, с несгибаемой волей рвался вперед.

Добраться до Бери-сент-Эдмундс было уже само по себе непосильным подвигом, но, даже несмотря на долгий изнуряющий путь в Англию после побега, Сириус чувствовал необыкновенный прилив новых сил.

Он был так близок к своей цели. Всего лишь несколько кварталов отделяли его от того, чтобы сомкнуть пальцы железной хваткой на шее Питера и придушить его долгим мучительным способом.

«Крысеныш, — подумал Сириус озлобленно, ныряя в просторную арку аббатства, скрытую от глаз местных монахов, копошащихся у дальней подсобки с пчелиным воском для изготовления душистых свечей. Убедившись, что он, крупный черный пес, остался вне досягаемости чужих глаз, Сириус прогнулся в спине в последний раз, хрустнув позвоночником, сделал ленивый взмах потрепанным хвостом, словно напоминая себе, что придется с ним расстаться, и перекинулся в человека. Затем прислонился спиной к холодной каменной стене, ровно дыша и пытаясь привыкнуть к такому незамысловатому аспекту человечности, как наличие всего двух ног для опоры. К охватившему Блэка острому ощущению кожей окружающего холода добавилось чувство тошноты. — Ублюдок Петтигрю. Если бы не та статья, убил бы его без лишних прелюдий».

Сириус покопался в карманах старой матерчатой куртки, которую украл на рынке в Осло, и достал вчетверо сложенный влажный листок, буквы на котором слегка расплывались, но все же складывались в различимое "...Питер Петтигрю с его четырнадцатилетним сыном Адрианом...".

— У тебя же нет сына, Хвост. Мэри МакДональд с тобой едва была знакома, — прошептал Сириус себе под нос, указательным пальцем растирая грязь на большом и задумчиво пожевывая губу.

Если его догадки, трепетно лелеемые надежды были верны, то выходило совершенно невообразимое: предатель Питер забрал выжившего Гарри с собой и вырастил вдали от чужих глаз. Зачем это нужно было? Частью какого плана мог стать сын Поттеров? Чем он мог быть полезным Питеру?

Эти вопросы изводили Сириуса, частенько не давали спокойно заснуть на заброшенных стоянках и в городских парках под скамьями, но ведь теперь до столь необходимой правды оставались считанные дни.

Все, что требовалось Блэку, так это найти себе нормальную одежду, хорошо выспаться, сытно поесть, и раздобыть волшебную палочку. Как беглый преступник, он намеревался выжать все необходимое из доставшейся ему вседозволенности, забравшись посреди ночи в дом какого-нибудь мага со спонтанным ограблением.

Терять в любом случае было уже нечего.

А желание прижать Питера к стенке и выпытать из него все до последней капли было нуждой первого порядка.


* * *

Ночью отметка термометра плавно соскользнула на пять градусов ниже нуля, небо заволокло грозовыми тучами, крыльцо их особняка замело снегом, а каменные перила покрылись тонкой корочкой матового льда.

Теперь при долгом нахождении вне дома пальцы на ногах коченели в осенней обуви, и от теплого прерывистого дыхания в морозный воздух вырывался пар, тотчас рассеиваясь у занемевших губ.

Пригород объяло безмолвие, прерываемое лишь заунывным свистом ветра, и именно это затишье внушало Беллу и Краму сомнения в правильности уступки, которую оба делали Питеру.

— Неожиданная погода для Суффолка, а?

Эйдан Белл закурил и облокотился поясницей об ограждение, задумчиво разглядывая уходящий вверх по дороге ряд одинаковых строений. Улицу захватил зимний пронзительный ветер, раскидал снежные барханы по аккуратным лужайкам и загнал шумную детвору в жарко натопленные дома. Казалось, будто весь спальный район вымер, оставив за собой лишь редких перекошенных снеговиков да звенящие от застывшего на них льда электрические провода. Только тонкие струйки сизоватого дыма, пробивающиеся из каминных труб, свидетельствовали о том, что хозяева никуда не делись и лишь пережидали за закрытыми дверьми неожиданно обрушившиеся на Ипсвич холода.

— Возьми.

Димитрий задумчиво взглянул на предложенный Эйданом портсигар с выгравированными инициалами на крышке, но качнул головой, отказываясь. Хотелось, конечно, но даже это треклятое тихое утро того не стоило. Зато отрешенный замкнувшийся в собственных мыслях Питер, который вышел следом и плотно затворил за собой дверь, предложенную сигарету взял и прикурил от волшебной палочки.

— Ты же не куришь, — сказал Крам удивленно, на что Петтигрю лишь неопределенно пожал плечами, натужно закашлявшись.

"Возможно, к концу этого дня я буду уже мертв, — подумал Питер меланхолично и, к собственному удивлению, спокойно. Он кинул мимолетный взгляд на припорошенную дорожку крупных собачьих следов, уходящую к живой изгороди и пропадающую на чужом участке. — Он даже не думает скрываться. Все эти его знаки, как постоянное предупреждение".

Эйдан рассмеялся над неудачной попыткой Питера затянуться в очередной раз. Белл достал волшебную палочку, обернулся через плечо и шепнул под нос заклинание, проверяя наличие людей в радиусе трех десятков ярдов.

— Чисто, — сказал он довольно, а Питер про себя лишь хмыкнул, подумав, что Сириуса такая незамысловатая проверка бы лишь рассмешила. Анимагия, которая раньше была способом скрасить Ремусу его полнолуния, теперь стала тайным оружием Блэка, которым тот пользовался с виртуозностью и отчаянием человека, потерявшего в жизни все, за что можно было бы цепляться.

"Еще есть шанс защититься. Надо только попросить их остаться", — промелькнула в голове крамольная мысль, но Петтигрю тотчас озлобленно погнал ее прочь. Он зябко поежился, не спеша застегивать зимнее пальто, и уставил взгляд чуть выше головы подозрительно сощурившегося Димитрия. Ни к чему было привлекать Крама и Белла к разборкам, касающимся только его и Сириуса.

Дороги назад уже не было, рано или поздно Питер должен был понести наказание за главную ошибку своей жизни, и, даже несмотря на то, что все его тело цепенело от животного страха при этой мысли, в глубине души он был в странной манере рад ждущему его возмездию.

"Господи. Уже так близко".

Целых тринадцать лет прошло, а Питер все еще видел их в своих снах, как будто ночь тридцать первого октября минула только что, растаяв с очередным рассветом. Вечное повторение одного и того же кошмара. Ни на секунду не ослабевающее чувство вины.

"Я так сильно любил вас, Джеймс, Лили", — Петтигрю зажмурился, плотнее сжимая челюсть и пытаясь избавиться от наваждения, четкого воспоминания о Поттере, устремившем мертвый взгляд в пустоту сквозь съехавшие набок очки, об опрокинутой на обломки мебели Лили, раскинувшей руки так широко, будто она собиралась обнять ими весь мир. Как известно, мертвым уже все равно на то, что ты чувствуешь, и в чем раскаиваешься.

— Ты уверен, что наша помощь не понадобится? — пытливо спросил Димитрий в который раз, прерывая размышления Питера. Крам сунул руки в карманы теплой зимней мантии и неуверенно переступил с ноги на ногу.

"Твоя помощь понадобится, если я умру, — подумал Петтигрю, все еще пытаясь сдержать рвущийся наружу страх, силящийся разогнать сердце до бешеного стука о грудную клетку. — Ты прочтешь об этом в завещании... Как просто это звучит. Ты, возможно, посадишь Сириуса обратно в Азкабан, если не прислушаешься к моей последней воле. Ты позаботишься о Гарри, как о собственном сыне — тебе не привыкать. Вот что случится, если я, наконец, получу отпущение своих грехов".

Возможная необходимость оставить Гарри, которого он растил четырнадцать с лишним лет, делала Питера удивительно бессильным и беспомощным. Когда-нибудь Гарри из чужих уст узнает настоящую историю о своих родителях. Вот тогда он и возненавидит Питера.

"Никогда бы не подумал, что его ненависть и отвращение будут страшнее смерти", — хмыкнул Петтигрю про себя.

— Мы можем остаться еще на какой-то срок... — голос Эйдана прозвучал глухо, как из-за двери соседнего помещения. Питер легонько встряхнул головой, насильно возвращаясь к реальности, не желающей отпускать его из своих железных пут.

— Незачем вам томиться в четырех стенах вместе со мной. Фиделиус все равно не позволит пожирателям до меня добраться, — как можно равнодушнее пожал плечами Питер вместо того, чтобы озвучить собственные мысли.

"Только вот Сириуса не остановит Фиделиус, потому что он знал об этом доме задолго до того, как я вообще сделал первый шаг к пропасти", — вновь промелькнуло в мыслях.

— Тогда прощаемся до вторника, — сказал Белл, запахивая воротник пальто и растирая озябшие покрасневшие ладони друг о друга. Питер только сейчас заметил, что тот заметно осунулся за последний месяц, под его глазами залегли глубокие мешковатые тени, свидетельствующие о недосыпании. Понятное дело, что жизнь бок о бок с постоянной опасностью и угрозой была ему непривычна, в отличие от Крама и Петтигрю, знакомых с бдительным оком болгарских магических властей. — Нам все равно придется заглянуть и проверить, все ли в порядке.

"Ничего уже не будет в порядке".

— До скорого, — Питер скупо улыбнулся, буквально ощущая, что этот выдавленный оскал смотрится, как картонная пародия на жест нормального человеческого прощания.

— До скорого, — Димитрий сделал шаг назад, не разворачиваясь, в то время как Эйдан быстро вышел за границу наведенных антиаппарационных чар и с тихим хлопком исчез в новом порыве ветра, взметнувшем вверх снег с тротуара. Крам повернулся к Питеру спиной медленно, словно нехотя, в несколько шагов дошел до дороги и только тогда, когда с губ Петтигрю едва не сорвалось предательское "постой", аппарировал, не оставив за собой ничего, кроме дорожки неглубоких следов прямо поверх едва различимых отпечатков собачьих лап.

Питер опрометью бросился в дом, оставив распахнутой входную дверь и ту, что вела в гостиную. В комнату тотчас прокрался холодный воздух, вытесняя тепло, оставшееся от последней растопки камина. Но Петтигрю уже не обращал на это внимание, когда опустился в кресло и крепко зажмурился, впившись пальцами в мягкую обивку подлокотников.

Он ждал около часа. Или ему лишь показалось, что время течет так медленно, потому что, когда из холла послышался негромкий скрип деревянных половиц, Питеру подумалось, что он целую вечность провел в этом продавленном кресле, слушая только стук собственного сердца и пустоту в черепной коробке.

Со стороны кухни тотчас показалась голова домовика.

— Мистер Петтигрю, сэр?.. — неуверенно спросил тот, скосив большие глаза навыкате в сторону источника постороннего шума, но Питер нетерпеливо его перебил:

— Убирайся на кухню и сиди там до тех пор, пока не придет Димитрий, — немного поразмыслив и уловив во взгляде преданного существа почти отчаянный испуг, он мягко добавил: — Или пока я не скажу выходить.

Домовик кивнул, попятившись обратно, и в следующий момент за ним захлопнулась дверь — Питер остался один на один с тем, кто стоял на пороге.

"Пора".

Петтигрю медленно, как во сне, поднялся на непослушно подгибающиеся ноги и развернулся, уставив страдальческий взгляд на того, кто столько лет являлся в его кошмарах вслед за Поттерами. Сердце с такой силой сжалось, что грозилось разорваться на следующем же сокращении.

Блэк стоял в кругу бьющего из двух распахнутых окон света, изможденный от бега, весь исходящий паром в остывшей до уличной температуры комнате. Сириус так и замер, вытянув руки со сжатыми кулаками вдоль тела, и, судя по дрожащим приоткрытым губам, силящимся сложиться в горькую усмешку, он был потрясен и ошарашен не меньше, чем Питер.

Годы Азкабана изменили Блэка, отощили и придали резкость чертам его лица, выделили скуловые кости и лихорадочно горящие голубые глаза на узком лице в обрамлении длинных черных волос. Кадык на шее судорожно дергался от зарождающегося в глотке не то рыка , не то яростного крика.

Годы Азкабана встали между ними двумя непробиваемой стеной, преодолевать которую было все равно, что пытаться откинуть в сторону фактор безжалостного времени, которое случилось, и которое нельзя было повернуть вспять.

— Ты, — произнес Сириус глухо, и Питер дернулся, как от пощечины, когда тот ступил вперед, затем еще раз и еще, пока не остановился уже так близко, что одного рывка хватило бы, чтобы схватить Петтигрю за загривок и опрокинуть виском об угол каминной полки. — Ты.

"Скажи же, — мысленно умолял Питер, чувствуя себя так, будто уже умирал. — Скажи. Боже. Просто скажи, что я убил их. Скажи мне, что я убийца. Скажи, что их кровь на моих руках. Скажи, что я сделал это с тобой. Скажи, что мучился тринадцать чертовых лет по моей вине".

Питер сипло выдохнул сквозь зубы, а Сириус очень тихо произнес:

— Ты обещал мне, Хвост. Обещал, что всегда будешь за меня.

Петтигрю подхватил особенно резкий порыв головокружения. Он схватился рукой за край полки, пытаясь унять пляску красок перед глазами и справиться с удушьем, сковавшем легкие и носоглотку. Сириус на один краткий миг показался ему чертовым призраком из кошмара, со своими влажными голубыми глазами, проникновенно глядящими прямо в душу, с голосом, дрогнувшим на старом прозвище, с протянутой вперед рукой и тонкими суставчатыми пальцами. И Питер даже не мог возразить в ответ "но ты не был за меня. Ты всегда оставлял меня одного. Обещал, что прикроешь спину, но смеялся и позволял падать раз за разом. А потом уходил вслед за Джеймсом. Мальчишка, я так легко поддавался влиянию тех, кто давал громкие обещания не бросать меня. Ты ведь знаешь, Бродяга, что из Пожирателей не уходят живыми... Разве я знал, чем все обернется? Должен был догадываться, думать своей головой. Я виноват. Я позволил себе думать, что смогу защитить вас всех. Но виноват и ты".

Питер вскинул взгляд, прохрипев:

— Я виноват. Сириус, я виноват. Я, черт возьми, тринадцать лет живу с тем, что я виноват! Я делаю все, что могу, лишь бы искупить свою вину.

Губы Сириуса дрогнули, лицо приняло ожесточенное выражение. Сожаление и боль в глазах потухли, сменившись ледяной яростью.

Блэк одним слитным движением оказался перед Питером, в тот же миг сжав пальцы на его горле.

— Я не знаю. Ничего, что могло бы. Умалить убийство Лили и Джеймса, — прошипел он, вталкивая слова прямо в ухо корчащемуся от недостатка кислорода Питеру.

Гарри... — просипел тот, хватаясь за руку Сириуса, но не в попытке отстранить ее от себя, скорее, дергая ее на себя сильнее. Питер нервно улыбнулся, булькая слюной. Легкие горели. — Гарри — лучшее, что осталось после них... Лучшее, что случилось со мной.

Сириус мгновенно, как по сигналу, ослабил хватку, но не было похоже, что эта новость его удивила.

— Ты расскажешь мне все о нем, — сказал Блэк ровно и ткнул ребром ладони в горло Питера, устало прикрывая подрагивающие веки. — А потом. Потом я убью тебя.

Глава опубликована: 16.04.2015


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 782 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх