Страница фанфика
Войти
Зарегистрироваться


Страница фанфика

Лжец (гет)


Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Adventure/AU/Romance/Angst
Размер:
Макси | 510 Кб
Статус:
В процессе
Предупреждение:
ООС, AU, Смерть персонажа, Underage, Нецензурная лексика
«Живи по другим законам, Гарри. Лишь ты являешься хозяином собственной судьбы. Я лгал всю свою жизнь, лги и ты. Однажды я совершил огромнейшую ошибку, предав твоих родителей, и сейчас я могу искупить свою вину, оградив тебя от опасностей. Если не хочешь быть избранным - это твое право».
QRCode

Просмотров:199 529 +43 за сегодня
Комментариев:797
Рекомендаций:4
Читателей:2887
Опубликован:19.12.2013
Изменен:05.07.2017
От автора:
— Все, что ты делаешь, это… это… я не знаю, как это назвать.
— Двулично? Завуалированно? Неискренне? Коварно? Криводушно? Уклончиво?
— Все сразу. Почему ты никогда не говоришь и не делаешь ничего в открытую?
— Пусть я сдохну, если я знаю. Серьезно, пусть я сдохну.
(с) Стивен Фрай, "Лжец"
 
Фанфик опубликован на других сайтах:    
Отключить рекламу
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 9. Приспособленцы

Графство Суффолк. Декабрь 1994 года

 

 

Зима на востоке Англии недолго радовала глаз сизовато-белыми равнинами, которые во влажной взвеси остывающей земли сливались на горизонте со светлым пасмурным небом. Снег быстро растаял, ветер ослаб и потеплел, и на пригород Ипсвича обрушились традиционные холодные дожди. Небо забурлило свинцовыми тучами, земля опухла от сырости, месиво из глины и грязи то и дело забивало ливневки. К этим же стокам сползали ошметки пожухлой листвы и мусор, вода копилась, застаивалась в низинах, и канализационный смрад растекался вдоль улиц.

С возвышения, на котором был выстроен особняк, Питер наблюдал по утрам, как живущие по соседству магглы вздорят с работниками служб, приезжающих по многочисленным вызовам и жалобам. Все это казалось теперь таким далеким и незначительным, эти ругань и приглушенный расстоянием стрекот очистных машин, повседневная суета, даже протекающая крыша собственной мансарды.

Тело ломило от недавних побоев, левая скула и залеченный зельями глаз и вовсе потеряли чувствительность — все перебила пульсирующая назойливая боль. Питер считал, что это лишь малая часть того, что он заслужил, и практически не сопротивлялся, а Сириусу в какой-то момент надоело его бить. Тем более что Блэка приводила в состояние немой ярости и озлобленного бессилия необходимость оставить Петтигрю в живых. Питер прекрасно его понимал: у него бы тоже опустились руки, и отпало желание физической расправы.

— У тебя как обычно туго с едой, — сухо бросил Сириус, заходя на крытую веранду, у окна которой в медитативной недвижности устроился Питер. В руках у Блэка была тарелка с чуть подмоченными кипятком овсяными хлопьями, которую Петтигрю сопроводил неприязненным взглядом. Его тошнило от одного вида еды. — Ты мог бы отправить домовика на рынок.

Питер хмыкнул. Посторонним и неправильным казалось это «как обычно» тринадцатилетней давности, никак не согласующееся с тем, что происходило сейчас.

Сейчас Петтигрю загнал Блэка в тупик, как и позволил себе быть загнанным в тупик в ответ.

Сириус не мог, уповая на порядки министерства, притащить Питера в Визенгамот — его бы быстрее повязали как опасного беглого преступника, нежели выслушали. Сириус не мог убить Питера: тогда, в свете выяснившейся правды о том, как рос и воспитывался сын Джеймса и Лили, пришлось бы сразу распрощаться с мыслью о встрече с Гарри. Сириус и не мог требовать немедленно забрать Гарри из Хогвартса: тот был связан магическим контрактом с Кубком. Поэтому оставалось лишь ждать, прячась под крышей Питера, оставалось только надеяться и глушить в себе горечь и злость.

— После обеда придут Эйдан и Димитрий, они должны принести новости о беглых пожирателях, — сказал Петтигрю, с трудом оторвав взгляд от полных неприкрытой ненависти глаз Сириуса. Как море меняет береговой рельеф, так годы Азкабана ожесточили и выписали неприятной остротой черты его лица, вырвали из Блэка ту красоту, которой некогда дышало все его существо, осеребрили пряди на висках и наполнили добрую треть зубов вязкой гнильцой. — Тебе придется переждать их визит в анимагической форме.

Блэк вяло осклабился.

— Я должен верить тому, что ты не сдашь меня? — спросил он холодно, но без прежнего запала. Потому что уже и сам прекрасно понял — не сдаст.

— Если бы я хотел, то тебя схватили бы сразу же, как ты ступил ко мне на порог… Но мы оба здесь, оба не можем сдвинуться с мертвой точки, — отозвался Питер, вновь глянув сквозь оконное стекло на стелящийся по дороге влажный туман. Дурное предчувствие холодило загривок. Эйдан и Димитрий не могли принести благие вести: время и обстоятельства к ним не располагали. — Я попрошу домовика купить еды.

Сириус, замерев в нерешительности лишь на краткое мгновение, сел в плетеное кресло у противоположного окна. Он ждал слишком долго, и, похоже, уже давно смирился с ожиданием. Питера же оно убивало.

 

 

Хогвартс. Адвент 1994 года

 

 

Кэти и Дафна опасались того, что их вот-вот могут вызвать на допрос по поводу проникновения в запретную секцию. Поэтому они приняли решение какое-то время не пересекаться в стенах замка, а украденные книги и, как следствие, необходимость их изучения, передали Гарри, Ало и Елене. Последнюю пришлось посвятить в произошедшее хотя бы потому, что она, устав целыми днями торчать в карете Шармбатона в компании воспоминаний о втором туре, изо всех сил стремилась отвлечься и пустить неизрасходованную энергию в новое для себя русло. К тому же Лукас, больше Гарри и Ало разбирающаяся в теории магии, могла значительно ускорить процесс.

— Я уже где-то о таком читала, — заметила она, методично водя палочкой над пошивкой монографий и снимая с нее копию. Идея Елены взять из запасов пергамента для третьего курса несколько пачек и перевести на них колдовством все четыре книги, чтобы потом подкинуть оригиналы в библиотеку, только утвердила Гарри во мнении, что они с Астматиком — последние идиоты. Не додумавшись до такого бесхитростного маневра, они вдвоем наверняка бы корпели над запрещенной литературой до самой рождественской ночи. — Кажется, у Ахиллеса и Патрокла была похожая ментальная связь.

Астматик оторвался от чтения «Кровных уз», удивленно глянув на Елену поверх книги:

— Они были магами? Древние герои?

— Да, — Елена закатила глаза. — Как и Мерлин и многие другие мифологические персонажи, умник.

Гарри заметил, что Лукас стала в общении с Астматиком заметно прохладнее. Если раньше любая мелочь, связанная с Ало, была для нее в приоритете, то теперь она нарочно не оглядывалась на Тронсхейма, когда он начинал кашлять или отнимал ото рта платок с алыми каплями крови. Похоже было, что Елена борется с собой, стремится вовсе не показывать своего расположения к Ало.

Оба явно были друг к другу неравнодушны, и по неведомым причинам пытались об этом не упоминать. Гарри пообещал себе, что поговорит с Еленой об Ало, когда представится такая возможность. Сейчас же у них и без любовных перипетий образовалось немало проблем.

— В скандинавской мифологии такого не было, — невозмутимо пожал плечами Астматик.

— И в славянской, — вставил Гарри, листая «Ритуальную магию». В книге описывалось такое, что Петтигрю невольно задавался вопросом, зачем держать подобную литературу в школьной библиотеке. Да еще и в секции с названием «запретная», что только дразнит подростковое любопытство.

— Откуда ты знаешь славянскую мифологию? — Елена закончила копировать монографии и отняла у Гарри «Ритуалы», заглянув в конец, чтобы посмотреть, сколько листов пергамента понадобится.

— Мать Виктора читала мне перед сном, когда я был маленьким, — Гарри невольно улыбнулся: воспоминание было приятным, хоть и возвращало в очередной раз к тревожным мыслям о доме, о Питере. — Родители любят все эти национальные сказки.

— Кстати о родителях, — Елена оглянулась по сторонам. Но коридор восьмого этажа был по-прежнему пуст: лишь мирно бормотали персонажи картин, да редкие призраки проплывали мимо, не обращая на них никакого внимания. — Мои недавно узнали, что я не в Шармбатоне. Понятия не имею, во что это выльется, но вряд ли во что-то хорошее.

Ало и Гарри удивленно переглянулись.

— Как ты это поняла? — спросил Петтигрю. На самом деле, раньше он не задавался вопросом, как Лукас смогла укрыть от семьи путешествие в другую страну и пропуск целого учебного года.

— По штампам на письмах, — Елена нахмурила светлые брови, продолжая рассеянно водить палочкой над пергаментными листами, на которых постепенно проявлялись чернильные буквы. — Вы ведь знаете, что при отправке писем в другие страны совы меняются на границе, — Ало кивнул. — Так вот, чтобы на письмах, которые я отправляла домой, не было британских штампов, я отправляла письма сначала подруге в Шармбатон. Она меняла конверты и переправляла письма моим родителям. А их письма, приходящие в Шармбатон, переправляла мне. Выходило дольше обычного, зато надежно.

— А что теперь? — нетерпеливо отозвался Гарри.

— Вчера мне пришло письмо с кучей иностранных штампов, — со вздохом сказала Елена. — И штампа Шармбатона на конверте не было. Родители сразу же отправили его в Англию. Но, что самое странное, в письме они ни словом об этом не обмолвились. Просто написали, что очень соскучились, и попросили быть осторожной…

— Осторожность мало помогает, когда жуткие водные твари пытаются откусить тебе башку, — нервно фыркнул Ало. Гарри глянул на него насмешливо, а Елена — с укором. — Что? Я думал, после случившегося с Седриком, нас перестал прельщать Турнир?

— Ну, мне бы не помешали деньги, — заметила Елена, и от Гарри не укрылось, что на этих словах она кинула быстрый осторожный взгляд на Астматика, покашливающего в кулак.

«Она что, собралась потратить выигрыш на Ало?» — внезапно озарило Гарри. Он и сам подумывал над тем, что вещи вроде новой метлы как-то меркли перед тем фактом, что он мог бы в случае выигрыша отдать деньги на хорошие лекарства для Астматика. Во всяком случае, его возмущала мысль о том, что победа той же Флер обеспечила бы ей бесполезное дорогое шмотье, в то время как Тронсхейм мог за заветные галеоны вверить лечение своего недуга лучшим колдомедикам родной Норвегии.

— Но я все-таки думала о Турнире в этом свете, — меж тем заявила Елена. Она закончила копировать книги и убрала внушительную стопку листов в заранее подготовленную сумку, а оригиналы сунула в сумку Гарри. — И о том, как можно прервать магический контракт. Седрику это удалось.

— Да, но какой ценой, — хмыкнул Петтигрю. — Мне не нравится необходимость умирать. Даже на несколько секунд.

— Но гипотетически, — возразила Елена, закусив губу, — это ведь можно сделать. Кубок — всего лишь магический артефакт. Однажды его уже одурачили конфундусом. Сотворить заклятие такой силы мы не можем, но почему этого не сделает Даммблдор? Он, как-никак, сильнейший волшебник современности!.. Или, к примеру, что будет, если саботировать один из туров в самом начале? Просто не делать ничего для победы, намеренно оставаясь в самом низу турнирной таблицы. Неужели, Кубок тут же тебя умертвит за неповиновение?

— Признаться, Лена, я не хочу этого проверять, — покачал головой Гарри. — Или чтобы это проверял кто-то из вас.

Они молчали какое-то время.

Настроения изучать с таким трудом скопированные книги прямо сейчас ни у кого не было. Елена и вовсе хотела подкинуть оригиналы в библиотеку и выждать пару дней, пока не утихнет шумиха с запретной секцией, чтобы преподаватели перестали приглядываться к каждому читающему студенту.

— А представьте сколько шумихи… — протянул Астматик спустя несколько минут ленивой тишины, прислонясь поясницей к подоконнику. Его сегодняшний настрой был на грани нездорового цинизма, и Гарри подозревал, что так на него действовало похмелье. Ало прогнусавил, видимо, пародируя интонации Скитер: — «Турнир, устроенный во имя международного магического сотрудничества, отправил в Вальхаллу отчаянных малолетних магов».

— Что такое Вальхалла? — не поняла Елена.

— Что-то вроде теплого местечка в скандинавском раю, — отозвался Гарри, сунув руки в карманы форменных брюк. — Для павших в бою.

— Мне кажется, ты на него плохо влияешь, Петтигрю, — насмешливо заметила Елена.

— Почему, если Ало пытается дерьмово шутить, то виноват сразу я? — театрально возмутился Гарри.

Ало закатил глаза и ворчливо произнес:

— Эй, ребята, я ведь все еще здесь.

Елена звонко рассмеялась, а Гарри примиряюще потрепал Тронсхейма по плечу.

Им определенно не хватало в последние дни былой невозмутимости и привычных подколок. Они расставляли все о своим местам.


* * *

В спальне девушек четвертого курса Слизерина устроили обыск.

Переворошили вещи Миллисент, проверили прикроватные тумбочки сестер Кэрроу, заглянули даже Панси под подушку. А уж вещи Дафны, тщательно разложенные по цветам и совместимости друг с другом, вытрясли из шкафа на кровать, не церемонясь ни с шелком, ни с искусной вязью пайеток из русалочьей чешуи.

Гринграсс пребывала в состоянии тихого бешенства, и чувствовала, что Кэти на другом конце замка переживала схожие чувства — обыск, конечно же, коснулся и ее.

— Я сожалею, мисс Гринграсс, — сказал профессор Снейп, наблюдающий за тем, как старательные домовики возвращают вещи на свои места, а Панси сокрушается над порвавшейся в процессе обыска подкладкой мантии. — Но слово профессора Грюма для директора на данный момент весомее моего. Я пытался убедить его, что вы не причастны к краже, — глаза Снейпа, черные и непроницаемые, вновь обратились на Дафну. — В свете того, что утром в библиотеке были найдены пропавшие книги… Я чувствую особую необходимость принести вам глубочайшие извинения.

Дафна сложила руки на груди.

— Даже если передо мной извинится профессор Грюм, — произнесла она голосом, звенящим от обиды и пережитого унижения. — Это не изменит моего решения... Я наследница знатного магического рода. Я девушка. И я не стерплю того, что в мою личную жизнь и в жизнь моих соседок по комнате бесцеремонно врываются со своими нелепыми подозрениями.

Снейп кратко кивнул. Он достал из кармана мантии вчетверо сложенный лист пергамента, протянув его Дафне.

— Я не сомневался в том, что вы так скажете, — сказал он чуть мягче обычного, несмотря на то, что мимика его и поза не выражали ничего более отстраненной сухости. — Я написал для вас разрешение на посещение Хогсмида после занятий. Вы можете встретиться с отцом в любое время до комендантского часа.

Дафна забрала пергамент и поблагодарила Снейпа. Он, единственный из преподавателей, не изменял себе на протяжении лет. Снейп был едок, холоден, скуп на эмоции и не дарил полнокровного сочувствия, но не пытался скрыть собственную неприглядную натуру за дежурными улыбками и мнимым участием. От него никто не ожидал шагов навстречу, и потому, когда Снейп на них решался, это становилось приятным разнообразием.

Дафна не стала ждать.

Она надела теплую зимнюю мантию, перекинулась парой слов с расстроенной Гестией Кэрроу и направилась к выходу из замка.

По пути в Хогсмид, вдыхая полной грудью морозный полный влаги воздух, Дафна постепенно приходила в себя. Гнев ослаблял тиски, зрелище припорошенных мокрым снегом мощеных улочек, покатых черепичных крыш, украшенных свежим остролистом дверей, витрин пекарен и сувенирных лавок внушал подзабытое ощущение скорого праздника. Деревня, оживленная по выходным, когда сюда стекались студенты, сейчас притихла и загнала провинциальную жизнь по жарко натопленным домам.

Когда Дафна добралась до паба «Три метлы», уже вечерело, и мутная светлая пастель зимнего заката растеклась по небу над снежными вершинами гор.

Толкнув дверь, Дафна ступила в натопленное почти пустое помещение. Только Розмерта протирала стаканы за стойкой, трое гоблинов обсуждали что-то в дальнем конце заведения, и Валентин Гринграсс сидел в одиночестве у окна.

Седые его волосы в мягком факельном освещении отливали в сероватую слюду. В глазах промелькнула упреждающая настороженность, когда он заметил Дафну и поднялся, чтобы помочь ей снять теплую накидку и повесить ее на крючок.

— Как дела дома, папа? — осторожно спросила Дафна, присев напротив опустившегося на место Валентина. Она улыбнулась, увидев на столике вазочку с вафлями и подтаявшим шоколадным мороженым — отец никогда не забывал о ее любимом десерте. — Как бабушка?

— Беспокоится об Астории, несмотря на еженедельную с ней переписку, — достаточно миролюбиво отозвался отец, и огонек чего-то тревожного на время затаился на радужке его голубых глаз. — У нее все хорошо?

— Это ее первый курс, — пожала плечами Дафна, отламывая кусочек вафли и макая его в мороженое. — Что может пойти не так? Она нашла друзей и чувствует себя достаточно взрослой, чтобы не бегать с каждым пустяком ко мне.

Валентин улыбнулся. Он прекрасно знал, как пигалица Астория, во всем подражая старшей сестре, пыталась казаться независимой и таинственно важной.

Какое-то время они сидели, разговаривая о домашних делах и ничего не значащей бытовой суматохе. Валентин потягивал горячий грог, рассказывая о перестройке лоджии в поместье, а Дафна, запивая мороженое мятным чаем, говорила о нумерологии и школьных проектах, пока не затрагивая тему турнира. Обстановка и общество отца расслабили ее и позволили чувствовать себя в большей безопасности, нежели в замке. Дафна даже пожалела, что нельзя вместе с Гарри поехать домой из-за обязательного участия в святочном балу.

Но тут Валентин сказал:

— Касательно турнира…

— Да, — Дафна выпрямилась, вся обратившись в слух.

— Из-за скандала с Седриком Диггори, только недавно пришедшим в себя, Крауч больше не руководит турниром. Вместо него этим будет заниматься Амелия Боунс. Со своей командой и без помощи профессоров Хогвартса, — сообщил Валентин, сделав последний глоток и отставив бокал на край стола. — Как ты и просила, я сделал все возможное, чтобы повлиять на ситуацию. После того, как Крауч пренебрег моей просьбой и не сделал ничего для безопасности второго тура… Пришлось настроить против него весь попечительский совет. Будь уверена, Боунс позаботится о безопасности участников.

Дафна просияла.

Для нее не было ничего отраднее новости о том, что Синистра и Грюм, как и податливый Крауч, доверявший их желанию сделать шоу зрелищным, больше не притронутся к организации испытаний.

— Это просто замечательно, папа, — сказала Дафна с радостной улыбкой, но отец, не разделяя ее восторга, лишь мрачно сдвинул седые брови у переносицы.

— Замечательно, но не для тебя. Я не хочу, чтобы моя дочь ввязывалась в это, — отрезал он сухо. И вновь во взгляде его отразилось нечто неприятное, с оттенком легкого раздражения. — Твои вещи ни с того ни с сего обыскивают, будто ты какая-то магла, пойманная на воровстве, за которой нужен постоянный надзор. Проблемы, концентрирующиеся вокруг тебя, пятнают твою фамильную гордость. И этот мальчишка… — губы Валентина неприязненно дрогнули. — Мальчишка Петтигрю лишь усугубляет ситуацию.

— Он здесь ни при чем, папа! — горячо возразила Дафна. — Это профессор Грюм позволяет себе слишком многое. Ты же знаешь, какие слухи о нем ходят…

— Мне наплевать на слухи, Дафна, — с нажимом произнес Валентин, ее перебивая. Атмосфера дружественной расслабленности между ними рухнула, разбившись вдребезги, от одного его холодного тона. — Я не собираю досужие сплетни. Я смотрю фактам в лицо. И факты говорят, что с самого появления Адриана в Хогвартсе проблемы ходят за тобой по пятам. Это должно прекратиться, — Валентин наклонился к ней через стол и накрыл рукой ее холодную ладонь. Он проникновенно заглянул Дафне в глаза: — Послушай отца, Дафни, ты же не глупа. Ты должна с ним расстаться как можно скорее.

Дафна одернула руку, будто прикосновение и безжалостно брошенные слова Валентина ее ошпарили.

— Как я могу расстаться с ним, — произнесла она негромко, но твердо, — если я его люблю.

Валентин пренебрежительно усмехнулся, откинувшись обратно на спинку стула.

— Так я и знал, — сказал он ровно, будто не ожидал от дочери других слов. — Он уже успел одурачить тебя. Наивный возраст! Вы влюбляетесь, ссоритесь, затем снова влюбляетесь — уже в других. Это все переходящее, это вовсе не то, что останется с тобой навсегда, Дафни.

— Никто не может меня одурачить, — гордо вздернула подбородок Дафна, сощурившись. — Вы, родители, думаете, будто видите нас как облупленных. Но на деле вы не видите ничего дальше собственного носа. Разве вы с мамой не начали встречаться еще в Хогвартсе?

— То был брачный контракт, — заметил Валентин ровно. — Ты и сама знаешь, что полюбил ее я много позже, когда прошла подростковая спесь. И ты сумеешь полюбить Драко…

— Никогда, — отрезала Дафна решительно. — Никогда я не выйду замуж за это напыщенного индюка с фуа-гра вместо мозга.

— Послушай меня внимательно, Дафна, — Валентин стал говорить резче, но не громче. Розмерта, занятая у барной стойки, то и дело поглядывала в их сторону. — Это не желание действовать тебе назло, это лишь разумный шаг, — Валентин почти перешел на шепот, так что Дафне пришлось наклониться ближе, чтобы слышать каждое его слово. — Пожиратели бегут из Азкабана. Никто бы не бежал из Азкабана без надежды… Темный лорд может вернуться.

— Ты говорил, что наша семья всегда была в нейтралитете, — пробормотала Дафна. Неприятный холодок испуга затаился под ее ребрами.

— Да, но на этот раз сложно будет оставаться в стороне, — Валентин покачал головой. — Безопаснее для тебя будет находиться под крылом Малфоев, которые в любой ситуации сумеют спасти свою шкуру. Если Темный лорд вернется, Питер Петтигрю и его мальчишка будут первой его мишенью.

У Дафны быстрее застучало сердце.

Внутри, вместе с непониманием и отторжением отцовских слов, разрастался, отравляя липким холодом внутренние органы, отчаянный страх. За Гарри и за все светлое, что появилось в ее жизни вместе с ним. За нечто большее, из-за чего ее существование обретало смысл.

— И мы будем родниться с Малфоями, поддерживать его идеи? — изумленно уточнила Дафна. — Ты ведь не убийца, папа. И ты говорил, что никогда не станешь фанатиком.

Валентин наградил ее тяжелым полным усталости взглядом.

— Это другое. Я пытаюсь выжить.

— А я не хочу просто выживать, — сказала Дафна запальчиво. Этот год принес немало испытаний, но он же подарил ей первых настоящих друзей. И в голове теперь звенел единственный вопрос — что станет с Еленой, Ало, Белл и Гарри, в то время как она спрячется в безопасной тени Малфоев? Ее не пугала так грядущая война, как собственное одиночество на стороне, которая могла одержать верх при должной поддержке. На стороне, идеи которой ей были противны. — Я хочу жить, папа.

— Оставь свое упрямство, Дафна, — предупредил ее Валентин. — Это далеко не шутки. Что тебе может дать эта жизнь с постоянной угрозой опасности?

— Я не знаю, — созналась Дафна опустошенно. Боль, горечь и потери, возможно, редкие моменты счастья и поддержку тех, для кого она была по-настоящему дорога. Выбор был не из тех, какой совершается в одночасье. Не из тех, что Дафна могла выдержать одна. Как никогда захотелось закрыть глаза и обратиться мысленно к Белл. — Зато я знаю, чего мне не даст выживание.

— Дафна!

Валентин поднялся на ноги вслед за ней, горя негодованием:

— Мы не закончили.

— Мы не закончим сегодня. Сегодня я возвращаюсь в школу, — сказала Дафна, снимая накидку с крючка. — Я иду домой.

Глава опубликована: 17.06.2017


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 797 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх