Страница фанфика
Войти
Зарегистрироваться


Страница фанфика

Небо хочет упасть (гет)


Автор:
Беты:
elent, Птица Элис Вынудила меня позволить беттинг ей)
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
AU/POV
Размер:
Макси | 200 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждение:
AU, ООС
Дом наш темен и странно тих.
Не зажгу в коридоре свет. Я чуть-чуть помолюсь за них на лохматый со сна рассвет. Все кончается в жизни вдруг, как приходит с небес зима. Говорил он, что просто друг, но кого обнимал во снах?..
Вот бы мне навестить отца, посмотреть, как кусты цветут… В Темзу канули два кольца: пусть русалки их там найдут. Небо хочет на нас упасть – в сером Лондоне вновь дожди. Я не буду тревожить вас, только вечера ты дождись…
Я срезаю ему букет, только руки дрожат слегка: нужно срочно исчезнуть мне, так, чтоб он не решил искать. Дом наш темен и страшно тих, тишина ведь смеется злей…
Я чуть-чуть помолюсь за них и уйду в тишину полей.
QRCode

Просмотров:24 954 +2 за сегодня
Комментариев:163
Рекомендаций:5
Читателей:358
Опубликован:04.11.2014
Изменен:11.12.2014
Иллюстрации:
Всего иллюстраций: 1
От автора:
Немагическая AU, ООС Северуса (кое-кто настаивает, что его тут нет, но на всякий случай - а я предупреждал!). Сиквел к фанфику "Лунные лилии".
ООС возрастов (смотреть в приквеле)

http://s017.radikal.ru/i426/1411/b7/0e2606767809.jpg - коллаж
Благодарность:
Моей любимой бете, которая все-таки заставила меня написать проду про Томми) Тоталус любит Элис!
Подарен:
Птица Элис - Родная, ты просила проду про Томми? Вот тебе прода про Томми! Сама нарвалась, хе-хе.

Лунные лилии

Немагическая AU про Северуса и Луну

Фанфики в серии: авторские, макси+миди, все законченные Общий размер: 911 Кб

Скачать все фанфики серии одним архивом: fb2 или html

Отключить рекламу
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

POV Лили

— Мама, мама, смотри, что я нашел!

Томми подбегает ко мне и протягивает руку с раскрытой ладонью. Если бы я могла ходить или хотя бы стоять, я отшатнулась бы в ужасе, но приходится натянуто улыбаться и все крепче сжимать подлокотники инвалидной коляски.

— Да, Томми, умница. Почему бы тебе не похоронить бедную птичку под старой яблоней?

— Зачем? – возражает мой приемный сын. – Можно просто выбросить в компостную яму.

Сглатываю – Боже, откуда эта жестокость? Кем были твои настоящие родители, Томми Риддл? Почему ты такой злой, маленький человек? Выбросить трупик синички, откопанный неизвестно где, в компостную яму… Интересно, а если бы я умерла там, на пешеходном переходе, ты тоже выбросил бы меня в яму? Как птичку?

— Нет, — достаточно твердо говорю я, разворачивая инвалидное кресло. – Вон Рем идет. Пойди и попроси у него коробочку для гробика – птичку надо похоронить, и точка!

Хмурится, маленький изверг, выщипывает из хвоста синички два перышка, ломает их, роняя на землю.

— Почему?

Детский психолог, которого нам порекомендовал Люциус, друг Северуса, всегда говорил, что нельзя применять эту фразу слишком часто, что ребенок должен сам осознать, где он неправ…

— Потому, что я так хочу! – не удерживаюсь я.

Томми обиженно смотрит на меня, швыряет трупик синички под дерево и убегает за калитку. Опять до ночи будет шляться по лесу, и заниматься неизвестно чем. Скорее всего, смастерит рогатку и будет стрелять по белкам. Ох, это невыносимый ребенок!

— Лили, что стряслось опять? – ко мне подбегает Ремус, наклоняется, нежно целует, а потом берется за ручки коляски, чтобы отвезти меня в дом. – Что твой маленький бандит опять учудил?

Я не отвечаю – меня колотит крупная дрожь. Маленькие лапки мертвой синички, скорченные в предсмертной судороге и уже окоченевшие, напомнили мне мои собственные мертвые ноги – тощие, синюшные, бессильные. Врачи говорят, что я никогда больше не смогу ходить, и что мне вообще повезло, что я не осталась полным паралитиком на всю жизнь. И зачем я такая Ремусу? Сама удивляюсь. Мужчины в наше время придирчивы и капризны, чуть твои ножки пухлее, чем надо, и все – их уже не обольстишь короткой юбчонкой. А уж мои-то ноги…

Северус подарил мне новомодную коляску с моторчиком. Неужели он думает, что моторчик и джойстик заменят пару здоровых ног?

Ненавижу его. Не-на-ви-жу.

Ремус поднимает меня на руки и осторожно переносит на кровать. Это удается ему легко и просто – я так похудела, что кости просвечивают. От меня прежней не осталось ничего, кроме волны рыжих волос: и Ремус, и Северус в один голос твердят, что они прекрасны и что стричь их нельзя. Рем еще и русалкой обзывает, скотина.

Ремус садится на кровать и устраивает меня у себя на коленях. Он так нежно и осторожно обнимает, что разбирает злость – я не могу понять, зачем ему такой суповой набор, как я? Что заставляет его заботиться о безногой? Таскать на руках в ванную и помогать мыться? Носить на руках с этажа на этаж? Не могу понять. Не-мо-гу.

После предательства Джеймса я выгорела внутренне. В сердце образовалась ядерная пустыня, и ничего не тревожит ее ледяного покоя. Что-то внутри шепчет: зря ты не осталась с Северусом. Он заботлив, он любил тебя искренне и баловал до последнего, как мог. Сейчас была бы ему жена, возможно, носила бы его ребенка, ходила бы в женскую консультацию по вечерам…

Ходила бы

Ходила бы. Ходила бы…

— Отстань от меня, — грубо отпихиваю я Ремуса, потянувшегося к моим губам.

Этот блаженный, кажется, даже не обижается – только укладывает меня в постель:

— Надо помассировать ноги.

Мнет, растирает мои мертвые конечности. Я даже пальцев его не чувствую.

— Отстань от меня, Ремус! – повышаю я голос.

— Лили, не дури, тебе надо делать массаж каждый день, — увещевает Рем, переходя к стопам.

— Отстань! Я не хочу! ОТВАЛИ!

Мой крик заглушает взрыв разбившегося окна. Ремус падает на меня с криком – его плечо кровоточит. Крупный осколок кирпича валяется в россыпи осколков. На кирпиче – красная кровь.

Я с трудом пересаживаю свое непослушное тело в коляску и подруливаю к разбившемуся окну, хрустя колесами по стеклам. Внизу я вижу Томми с рогаткой – и даже отсюда, со второго этажа, я различаю ненависть, кричащую из его глаз. Томми ненавидит Ремуса. Решил защитить маму.

— Ненавижу его! – выкрикивает Томми, бросает рогатку и убегает за калитку.

Все, сегодня его можно не ждать. Я потом поговорю с этим молодым человеком. Серьезно поговорю.

А сейчас я подруливаю к Ремусу – он оправился от шока и сейчас зажимает рану ладонью, шипя от боли сквозь зубы:

— Синяк будет.

— Погоди, я сейчас… Где аптечка?

— Я сам, — пытается встать Ремус, но я пихаю его рукой в бедро и злобно смотрю снизу вверх:

— Я способна сама доехать на этой коляске куда угодно! Где аптечка?

— В кабинете, — сдается Рем, поджав губы.

В кабинете. Оу, это на втором этаже! Ну ладно, я справлюсь. Справлюсь. Я докажу этому упертому лунатику, что я способна о себе позаботиться!

Подрулить к лестнице не составляет труда – косяки дверей специально для меня расширены, а пороги убраны, и колесам не мешает ничего. Сейчас – испытание посложнее. Пандус. Две деревянные полосы ведут на второй этаж, по бокам – поручни, чтобы тащить себя наверх. Я никогда не пользовалась пандусом, мне проще было подождать, пока Ремус отнесет меня вниз на руках и усадит в кресло. Но сейчас – это дело принципа.

Я цепляюсь за поручни и пытаюсь подтянуть себя наверх. Колеса кресла попадают точно на пандус. Это хорошо, осталось чуть-чуть, немножко… Вот я подтягиваюсь еще раз, еще… Все ближе второй этаж. Осталось только преодолеть пару дюймов…

Кресло выскальзывает из-под меня и с грохотом уезжает вниз, заваливаясь. Я остаюсь висеть между этажами на поручнях, с ужасом понимая, что не поднимусь – руки слабеют, а ноги все равно ничего не чувствуют.

На мой крик прибегает Ремус – и только он спасает меня от падения, успев подхватить. Меня, брыкающуюся, ревущую, он доставляет наверх, усаживает в кресло, поднимает на второй этаж мою коляску, а я все это время ору:

— Ненавижу! Ненавижу! Тебя ненавижу, Томми ненавижу, Северуса ненавижу, Луну, Люциуса, всех ненавижу! Себя, безногую, ненавижу! Почему я не сдохла, когда была возможность? Почему, почему, почему?

Такое состояние со мной не впервые – и остановить истерику можно только уколом. Ремус мастерски скручивает меня и втыкает в ничего не чувствующий зад шприц. Я ору и бью его, пока двигаются руки, пока есть силы держать веки открытыми, потому что я усну, а завтра проснусь – и будет снова инвалидная коляска, заботливый до зубовного скрежета Люпин и маленький садист-сын, спрашивающий, почему нельзя отправить мертвую синичку в компостную яму. Будет снова одно и то же. Буду я – с мертвыми ногами, с пустым навеки чревом, с выступающими коленками, укрытыми теплым пледом, неспособная даже помыться без посторонней помощи…

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя, Люпин! Сгинь, уйди, отвали, ОТСТАНЬ!

Веки тяжелеют, наливаясь свинцовой тяжестью, но руки еще двигаются – или мне кажется, что двигаются? Вот я поднимаюсь на мгновение из кресла – Ремус перекладывает меня в постель, разворачивает на бок и прижимается сзади всем своим худым, нескладным телом. Он крепко держит меня, вяло извивающуюся, и гладит по разметавшимся волосам, а мне кажется, что это не волосы обвили мне шею, а змея, огромная гадюка Нагини, которую Томми притащил позавчера из леса и хотел поселить в нашей ванной.

Глава опубликована: 04.11.2014


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 163 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх