Страница фанфика
Войти
Зарегистрироваться


Страница фанфика

Чёрные люди (гет)


Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Angst/AU/Darkfic/Drama
Размер:
Макси | 420 Кб
Статус:
Закончен
События:
Предупреждение:
AU, ООС, Смерть персонажа
Вновь над магической Британией сгущаются тучи. Однако в этот раз все намного серьезнее, ведь это не происки уцелевших Пожирателей, не новый Лорд. Героям предстоит столкнуться с древней и темной магией, неподвластной ни одному живому существу во всем мире. Им остается лишь постараться выжить.
QRCode

Просмотров:61 034 +13 за сегодня
Комментариев:99
Рекомендаций:12
Читателей:799
Опубликован:31.01.2016
Изменен:25.07.2016
Иллюстрации:
Всего иллюстраций: 1
 
Фанфик опубликован на других сайтах:      
Отключить рекламу
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 3

Ночь казалась Гермионе бесконечной. Спать она так и не ушла, будучи не в силах оставить Джинни в Общей Гостиной. Даже когда Гарри вернулся из Больничного Крыла, приволакивая правую ногу — как он пояснил, движущиеся лестницы в кромешной тьме словно взбесились — Гермиона не смогла пересилить себя и подняться к себе. Она честно попыталась, но оказалось, что ноги отказываются вести ее в спальню. За те два месяца, что они проучились на седьмом курсе, у Гермионы и Рона выработался своеобразный ритуал: как бы долго ни засиживались они у камина, он всегда поднимался первым, она — за ним. У лестницы Рон притормаживал и чуть отходил в сторону, пропуская Гермиону вперед, затем короткий подъем по ступеням и невесомый, почти незаметный поцелуй, прежде чем разойтись по спальням. И вот теперь, когда Рона не стало, Гермиона не могла подойти к лестнице, перед которой никто больше не притормозит и не пропустит ее вперед. Да что там, она даже из кресла не смогла подняться, не получив привычного и даже в некоторой мере родного сигнала. И теперь она, словно сомнамбула, сидела в кресле, вцепившись руками в собственные мигом озябшие плечи и покачиваясь из стороны в сторону. На соседнем кресле кое-как устроились Гарри и Джинни, которая выпила одним глотком всю бутыль успокаивающей микстуры — а ее бы хватило на то, чтобы привести в порядок нервы двух или трех курсов — и теперь просто безучастно смотрела в стену над камином, но, похоже, не видела ее. Гарри, конечно, поглаживал Джинни по волосам, но делал это скорее машинально, чтобы хоть куда-то деть руки, и глаза его казались навеки ослепшими, таким отрешенным был его взгляд. Вместе они сплелись в один большой комок скорби, который просто замер в осознании необратимости произошедшего. Гермиона даже в какой-то момент почувствовала себя лишней, хотя на самом деле это было не так. Все трое были едины в своем горе: лучший друг, ставший практически братом, родная сестра и любимая девушка. Молнии, до сих пор вспыхивавшие за окном, позволяли Гермионе выхватывать картинку за картинкой из мрака гостиной. Вот взъерошенная больше обычного макушка Гарри. Трещина на дужке очков. Рассеченная губа. Вот Джинни, сбившаяся в комок в руках у Гарри. Глаза красные, но слез нет — не осталось. Ссадины на руке — наверняка, счесала об жесткую шерсть ковра, когда билась в истерике. Волосы взъерошены, клок болтается отдельно — рвала на себе волосы от горя. Гермиона поймала себя на том, что рассматривает друзей вместо того, чтобы грустить, и поразилась собственной черствости. Трелони, наверняка, была права: «Душа суха, как страницы книг». Устыдившись собственных мыслей, она поднялась из кресла и принялась высматривать во мраке гостиной страницы учебника, разлетевшиеся в тот момент, когда Джинни врезалась в столик и свалила на пол и его, и подсвечник, и гору пергаментов. Казалось, это было вечность назад. Да, вечность, или даже две вечности. Это было до того, как… Гермиона не могла позволить себе даже мысленно произнести простые слова: «До того, как Рона не стало». Будто бы это было ее ниточкой, словно время можно было повернуть вспять. Она бежала от мысли о том, что Рон ушел от них навсегда, она страшилась ее, словно бы эти слова были финальной точкой, приговором им всем. Гермиона подняла с пола ветхий переплет и провела по нему пальцами. Ей грозила ужасная взбучка от мадам Пинс, возможно, даже отработка, но какой смысл имели отработки и наказания, ругань и крики, когда на ее глазах родной и любимый человек рассыпался мириадами капель. Гермиона Грейнджер, пережившая Вторую Магическую Войну, повидала много смертей. И многие можно было предотвратить: вовремя метнуть контрзаклятие, подоспеть с целебными зельями, применить Защитные Чары. «Но Рон не умер, — твердо сказала она сама себе, — он просто перестал существовать». Конечно, это было намного страшнее. Они ведь даже не попрощались. Очередная вспышка молнии озарила гостиную, и Гермиона подняла страницу книги с пола.

— Попробуй Акцио, — хрипло проговорил Гарри, и Гермиона даже не сразу узнала его голос.

Палочка оказалась в кармане. Гермиона достала ее, и на самом краешке сознания мелькнула мысль о том, что даже палочка теперь лежит в руке неправильно, словно чужая.

— Акцио страницы книги, — Гермиона неуверенно повела палочкой, и чуть не вскрикнула, когда ворох листов пронесся по воздуху, разрезая шелестом, показавшимся оглушительным, тишину.

— Сработало, — без энтузиазма резюмировал Гарри. — Попробуй Люмос, Гермиона. Эта темень как будто выедает всю душу изнутри.

— Люмос, — Гермиона, окрыленная удачей, взмахнула палочкой, но чуда не произошло. — Люмос. Люмос. Люмос Максима!

Ее шепот перешел в крик, а крик оборвался на всхлипе. Гермиона снова чувствовала спиной дыхание тьмы и того ужаса, что в ней прятался. Она ошибочно понадеялась на то, что Гриффиндорская гостиная, всегда теплая и уютная, защитит ее от этого мрака, что здесь она будет в безопасности. Но она ошиблась. Мрак просочился во все щели замка, занял каждую, даже самую маленькую комнатушку, и теперь никто и нигде не был в полной безопасности. Тьма поглотила весь свет, даже тот, что создавался чарами, и Гермиона опять ощутила непреодолимое желание бежать, как можно дальше, искать укрытие от этой наползающей тьмы, которая обволакивала ее своими липкими черными лоскутами. Гермиона передернула плечами, стремясь сбросить это ощущение, но оно лишь усиливалось. Она неосознанно махнула рукой, сжимавшей палочку, которая тут же отозвалась заклинанием. Раздавшийся звон разбитого стекла оповестил о том, что заклинание нашло себе мишень. Ею оказалась небольшая вазочка, стоявшая на каминной полке, и теперь она осыпалась на ковер грудой осколков. Гермиона бессильно испустила полувздох-полувсхлип и опустила руки.

— Потише можно? — рявкнул кто-то с лестницы, и сверху раздался оглушительный хлопок двери, от которого все трое вздрогнули. Одновременно с ним за окнами грохнул гром и полыхнула молния.

— Они еще не знают, — догадалась Гермиона. — Они не знают, что не все заклинания работают.

— Да какая разница, — пробормотала Джинни.

— Прости? — Гермиона повернулась туда, где, предположительно, была Джинни.

— Какая разница, работают глупые заклинания или нет? — повторила Джинни, чеканя каждое слово. — Какая теперь разница, когда мой брат умер?

— Он не умер, — выпалила Гермиона и почувствовала, что к горлу подступает отвратительный ком.

— Гермиона, — голос Гарри звучал хрипло, но была в этой хрипотце своеобразная мягкость. — Я понимаю тебя, Гермиона. Мы все должны понять друг друга. А еще нам лучше поспать. Идите к себе.

— Нет, — отрывисто сказала Гермиона, а Джинни, будто потратив все силы на слова, только мотнула головой.

— Вам нужно поспать, — повторил Гарри, и Джинни сдалась. Она поднялась из кресла и побрела к лестнице. Молния осветила ее фигурку, поставившую ногу на нижнюю ступеньку. Гермиона качнула головой, хотя и не была уверена, что Джинни ждет ее. В груди защемило еще сильнее. Гермиону не покидало ощущение, что Рон тут, рядом с ней, что он просто засиделся в кресле — или это она слишком рано собралась уходить. Еще секунда, и он вскочит с места, бросится к лестнице, чтобы потом пропустить Гермиону вперед. Но Рона в гостиной не было. Не могло быть. «Рона нет и никогда больше не будет», — выстукивали по карнизу огромные черные капли. Гермиона беспомощно обвела взглядом гостиную и посмотрела на замершую на лестнице Джинни, которая безразлично глядела словно сквозь Гермиону, куда-то в стену позади нее, а то и еще дальше. Постояв так еще с минуту, словно додумывая какую-то мысль, Джинни повернулась и медленно пошла наверх, в спальню.

— Ты тоже иди, — выдохнул Гарри.

— Нет. Не могу. Ей нужно побыть одной, а я, — Гермиона попыталась сглотнуть тот тугой ком, что стоял в горле. — Я все равно не усну.

Гарри не ответил, лишь молча зашуршал мантией, укладываясь в кресле. Гермиона повернулась на звук и просто глядела в темноту, сама не понимая, что она хочет там увидеть. Глаза уже почти свыклись с отсутствием света. Пока в гостиной были Гарри и Джинни, она не заостряла на этом внимание, но теперь, когда Джинни ушла, а звук мерного дыхания спящего Гарри смешался с шумом ливня за окном, осознание обрушилось на Гермиону словно гранитная глыба. Она уже могла различать в темноте очертания предметов. Она привыкла к отсутствию света, и теперь ее захлестнул страх того, что она и сама сольется с этим мраком, станет его частью, что мрак поглотит ее душу, как поглотил последние искры света, оставив лишь колючие молнии за окном. Гермиона принялась бродить по гостиной, ощупывая предметы, что попадались ей на пути, надеясь хоть чем-то занять руки — и мысли, только бы не думать. Она собрала осколки вазы, но восстанавливать не стала, а просто заставила их исчезнуть с помощью Эванеско. Не понимая, что она делает, Гермиона подошла к креслу, в котором обычно сидел Рон, облокотилась на его спинку и стала поглаживать обивку, совершенно не обращая внимания на то, что по щекам текут горячие, почти обжигающие слезы. Гермиона никогда раньше не замечала, что ткань обивки кресел была такой мягкой, что ворсинки так приятно могут гладить пальцы, что по краям спинки ворс более упругий, нежели ближе к ее центру, а в самой середине спинки ворса практически не осталось. Сколько поколений учащихся откидывали голову на эту спинку после тяжелого трудового дня — не сосчитать. Она точно помнила лишь одного. Того, кто сидел в этом кресле еще утром, устремив еще сонный взгляд в камин. Того, для кого она грела это кресло, читая книгу. Того, кого она ждала с тренировки. Пальцы нащупали какой-то волос на спинке, и Гермиона протянула его между пальцами. Длинный и непослушный, этот волос принадлежал ей самой. Она смахнула его на пол и вернула руки на спинку кресла, почти маниакально шаря по ней пальцами, сама не понимая до конца, что ищет. То ли домовые эльфы так хорошо выполняли свои обязанности, что проводили уборку не только по ночам, но еще и в то время, пока все на занятиях, то ли была другая причина, но Гермиона внезапно поняла, что она ищет. Чего она не находит на обивке кресла. Волос. Подсознательно она надеялась найти хоть один рыжий волосок. Зачем — она даже не задумывалась, почти в отчаянии шаря руками по спинке и не находя его. Гром, сотрясший окрестности и заставивший стекла жалобно дребезжать, словно отрезвил Гермиону, и она шарахнулась от кресла, будто бы оно могло ее обжечь. На улице сверкнуло так ярко, что Гермиона повернулась к окну, в неистовой, инстинктивной тяге к свету, к тому единственному источнику, что у нее остался.

За окном бушевала самая натуральная буря. Тучи были такими низкими, что, казалось, небо готовится обрушиться на Хогвартс. Черные, с темно-серыми прожилками, они казались сделанными из гранита, тяжелого и холодного, способного похоронить под своей массой их всех. Ветер, гулявший по окрестностям, можно было назвать скорее ураганом. Он гнул практически до земли вековые деревья Запретного леса, и они стонали под его напором. Те, что были уже не в силах гнуться, ломались с оглушительным треском, ничуть не уступавшим грохоту грома. Гермиона стояла у окна, она смотрела на лес издалека и сверху, но все же вздрогнула, когда практически на самой опушке леса переломилась пополам огромная ель и покатилась к Черному озеру. Гермиона проводила ее взглядом и зябко поежилась, когда ель обрушилась в воду, подняв фонтан брызг, которые на несколько мгновений рассеяли темно-серую дымку тумана, что клубилась над озером. Этот туман Гермионе совершенно не нравился. Он не просто стелился над озером. Он казался живым, он поворачивал в сторону замка, несмотря на боковой ветер, и он двигался. Движение его явно не зависело от ветра, он будто хищник, крался к замку, и Гермиона поняла, что теперь точно не сможет спать, пока не закончится этот жуткий дождь. Какое-то странное предчувствие обуяло ее. Казалось, стоит закрыть глаза, и этот туман укроет тебя своим антрацитовым саваном, выпьет из тебя все соки и превратит в тяжелую гранитно-черную тучу. Стоило только подумать об этом, как паника захлестывала с головой, вспенивалась на коже, толкала в спину, заставляла ноги подкашиваться, а руки — дрожать. Гермиона вцепилась в холодный камень стены, чтобы не упасть, и хотела отвести взгляд от окна, повернуться к стихии спиной, но не смогла, будто бы буря черно-серых красок загипнотизировала ее. Так она и смотрела на туман, что дюйм за дюймом сползал с озера, двигаясь к замку, медленно и неумолимо. Он закручивался внутри самого себя в маленькие вихри, и от них на непроницаемой угольно-черной глади озера появлялись небольшие воронки. Холодное липкое чувство враз поглотило Гермиону, она ощущала, что туман уже вползает в ее сердце, уже клубится там, хотя и не дошел еще до замка.

Осознание пришло настолько внезапно, что Гермиона чуть не захлебнулась им и резко отвернулась от окна. Глаза, избалованные вспышками молний, никак не хотели различать в темноте гостиной очертания предметов, но даже кромешный мрак не мог помешать ей понять одну простую вещь: когда они с Гарри и Джинни спустились в гостиную, с потолка капала вода. Та самая вода, каплями которой рассыпался Рон. А теперь в гостиной стояла оглушающая тишина. Гермиона прислушалась, надеясь услышать хотя бы сонное дыхание Гарри, или какое-то шевеление в спальнях наверху, но в Гриффиндорской башне царило безмолвие. И тут до ушей Гермионы, чей слух невероятно обострился в темноте, донеслось шипение. Еле слышное, почти незаметное, оно доносилось от камина. Как раз оттуда, куда капала раньше вода. Отсвет молнии осветил гостиную, и Гермиона еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от удивления и испуга: вода, стекшая с потолка и расплывшаяся уродливой черной лужей у камина, исчезла. От того места, где она красовалась, теперь тоненькой струйкой поднимался дымок. Гермиона прищурилась и вгляделась во мрак. Это был не дым, нет. Туман поднимался с пола, собираясь в небольшой сгусток тумана. Гермиона сглотнула, и сгусток колыхнулся, будто бы ища источник звука. Безумная мысль вспыхнула в мозгу, но тут же была отброшена. Не может же туман быть живым, способным рассуждать и искать цель. И все же Гермиона отошла в тень стены, опасаясь, что сгусток заметит ее силуэт, подсвеченный грозой, и одновременно ругая себя за глупый, почти первобытный страх перед таинственным явлением. Но стоило только прижаться к стене, как сгусток тумана шевельнулся и замер. Внезапно Гарри всхрапнул, и Гермиона еще сильнее вжалась в стену и затаила дыхание, умоляя сердце не так громко колотиться в тишине ночной гостиной. Однако в следующий миг она еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, когда туман хищным зверем взвился над Гарри и стремительно прошил его насквозь, вылетев из спинки дивана. Гарри рвано выдохнул, будто от боли, и потер бок. А сгусток тумана рванулся в сторону окна, заставляя Гермиону разве что не сливаться с камнем стены. Он замер на несколько мгновений, а затем прошел сквозь стекло, устремившись вниз, к подножию замка, словно камень. Гермиона, наконец, отошла от стены и вернулась к окну, наблюдая округлившимися от непонимания и страха глазами за его стремительным падением. Пальцы на ногах похолодели, а руки крупно дрожали, нервы звенели, словно стальные нити, когда Гермиона увидела, что сгусток достиг земли и слился с пеленой тумана, которая была уже на подступах к замку. Туман уже клубился около Гремучей Ивы, которая даже не пыталась отогнать его своими ветвями. Промокшая и оттого почерневшая, одинокая стояла она перед приближающимся туманом, словно отчаянный воин, вышедший против вражеской орды. Туман окутал ее по самую верхушку, такой густой, такой плотный, что за ним не было видно даже очертаний Ивы. Он будто кружил вокруг нее, причудливо играя переливами серого в отблесках молний. Лишь по небольшим завихрениям, закручивавшимся то тут, то там, словно туман пытался окутать каждую веточку по отдельности, Гермиона понимала, что Ива еще на месте. Безумная догадка поразила ее, и столь же безумны были попытки прогнать ее прочь из головы. Гермионе на миг показалось, что туман ядовит, что он пытается отравить каждую веточку, каждый листочек Ивы, будто переманивая несчастное дерево на свою темно-серую сторону.

Туман схлынул подобно воде, обнажая абсолютно черный ствол Ивы и ее поникшие ветви. Гермиона присмотрелась и обомлела: под Ивой стояла фигура, облаченная в черные одежды. Она была высокой и худой, будто бы вытянутой. Сначала Гермионе показалось, что фигура под деревом колышется на ветру, но, присмотревшись, она увидела, что это не так. Фигура не колыхалась, нет, она переливалась, словно была вся из черной жидкости, которая мерцала в свете грозы. Причудливые завихрения темно-серого и глубокого черного цветов создавали впечатление, будто фигура формируется из дыма и этот процесс еще не завершился. Гермионе хотелось броситься наутек, но в то же время она не могла оторвать глаз от черного человека под Гремучей Ивой. А он, казалось, был абсолютно равнодушен к бушующей буре, к грохочущему грому и треску ломающихся деревьев, к хлестким каплям дождя и к пронзительному ветру. Фигура неподвижно стояла в эпицентре, и даже плащ ее ни разу не шелохнулся, словно бы она сама была источником бури или подчинила ее себе. Гермиона с трудом убедила саму себя, что от человека под Ивой она защищена как минимум стенами замка, и он не может ее увидеть и услышать, и наконец-то выдохнула, расслабив и слегка опустив плечи. Она была в безопасности, да. Фигура в плаще, из-под которого сочился туман, да и сама словно сотканная из дождя и тумана, не могла до нее добраться. Гермиона была слишком высоко и далеко. За массивной каменной стеной. Да что там, фигура даже не знала о ее, Гермионы, существовании. Дыхание пришло в норму, сердце уже не колотилось бешеной птахой, а равномерно отбивало удары.

Когда вдруг фигура повернулась к замку и подняла голову, скрытую под капюшоном, вверх. Гермиона вмиг почувствовала, что зубы паники снова смыкаются на ее руках. Под капюшоном не было лица. Даже очертаний, которые должны были бы хоть как-то проглядывать. Первой мыслью, вспыхнувшей в голове у Гермионы, было: «Дементор». Но ведь даже у дементоров была голова. Да, у них не было глаз или носа, но то отверстие, тот «рот», служащий для высасывания души, все же размешался на голове, и под капюшоном у дементора ее очертания можно было рассмотреть. Здесь же Гермиона не видела никаких очертаний, лишь черный плащ, да капюшон, острый верх которого был устремлен в грозовое небо, словно законов природы для него не существовало. Гермиона уже почти готова была предположить, что это просто плащ, который какими-то хитроумными чарами заставили стоять подобно человеку и готова была поклясться найти шутника и проучить его, когда фигура повернула голову в сторону окна. Черная пустота под капюшоном смотрела теперь четко на Гермиону, и та вмиг ощутила, как сводит пронзительным холодом все тело. Гермиона бросила короткий взгляд на свои руки, ожидая увидеть на них иней — такой мороз пробирал ее, но инея не было, а взгляд, не подчиняясь Гермиониной воле, вернулся к окну. Черная фигура под деревом снова замерла, будто бы глядя в окно Гриффиндорской гостиной. Ощущение безопасности, иллюзия защищенности вмиг рухнули, и теперь Гермиона будто бы стояла сама под проливным дождем, и от таинственной фигуры ее отделяло всего лишь несколько дюймов. Серо-черный туман подкрадывался все ближе и ближе к замку, и она ощущала его холодное влажное дыхание на своей мгновенно замерзшей щеке. Мысли и образы с бешеной скоростью закрутились в голове: Рон, рассыпающийся каплями воды; сгусток тумана, камнем рушащийся на землю; обездвиженная и почерневшая Гремучая Ива; туман вокруг нее и черная фигура, сотканная из него.

Кусочки мозаики сложились. «Рон!» — промелькнуло в ее голове, и словно подтверждая ее догадку, фигура подняла руку и помахала ей. Гермиона сделала над собой титаническое усилие и задернула плотные шторы на окнах, окончательно погрузив Гриффиндорскую гостиную во мрак.

Глава опубликована: 19.02.2016


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 99 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх