Страница фанфика
Войти
Зарегистрироваться


Страница фанфика

Чёрные люди (гет)


Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Angst/AU/Darkfic/Drama
Размер:
Макси | 420 Кб
Статус:
Закончен
События:
Предупреждение:
AU, ООС, Смерть персонажа
Вновь над магической Британией сгущаются тучи. Однако в этот раз все намного серьезнее, ведь это не происки уцелевших Пожирателей, не новый Лорд. Героям предстоит столкнуться с древней и темной магией, неподвластной ни одному живому существу во всем мире. Им остается лишь постараться выжить.
QRCode

Просмотров:60 836 +18 за сегодня
Комментариев:99
Рекомендаций:12
Читателей:796
Опубликован:31.01.2016
Изменен:25.07.2016
Иллюстрации:
Всего иллюстраций: 1
 
Фанфик опубликован на других сайтах:      
Отключить рекламу
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 4

То, что наступило утро, Гермиона поняла только по ударам школьного колокола. Его гул, усиленный туманом и подчеркнутый ударами грома, эхом прокатился по замку и его окрестностям. Она вздрогнула, будто очнувшись ото сна, хотя за всю ночь так и не сомкнула глаз, проведя ее на ногах и пытаясь чем-то занять руки, лишь бы не перебирать в памяти каждый миг, проведенный рядом с Роном. Однако у нее не получалось. Слишком свежо было в памяти все, что их связывало, и слишком внезапна была эта утрата. Гермиона стремительно подошла к окну, вспомнив, что совсем скоро начнут спускаться студенты и закрытые шторы могут вызвать вопросы. Она силилась вспомнить, но на ум так и не пришел ни один случай, когда она видела шторы закрытыми. Гермиона рывком открыла их и взглянула в окно. Утро не слишком отличалось от ночи, на улице все так же бушевала гроза, разве что небо было теперь не угольно-черным, а свинцово-серым. Не слишком большая разница. Гермиона опустила взор чуть ниже, к подножию Гремучей Ивы. Черная фигура, которую она никак не могла перестать называть Роном, стояла все там же. Стоило Гермионе отметить это, как фигура снова подняла руку. Душу сковало ледяное чувство страха, хотя, казалось, сильнее, чем этой ночью, бояться было просто некуда. Гермиона на всякий случай отошла от окна и повернулась к лестнице лицом, подставляя окну идеально выпрямленную — до боли в мышцах — спину.

Наверху начал раздаваться стук дверей. Студенты один за другим спускались в Общую гостиную, недоуменно глядя на Гермиону, которая выглядела так, будто ее всю ночь пытали, и на спящего в кресле Гарри. Однако никто не рисковал задавать вопросы. Один из третьекурсников открыл было рот, но Гермиона смерила его таким тяжелым взглядом, что он поспешил убраться прочь из башни. Джинни спустилась последней и остановилась у подножия лестницы, словно не желая и близко подходить к Гермионе. Вид у нее был ужасный. Растрепанная, с красными глазами, в мятой квиддичной форме — видимо, она не только не легла спать, но даже не удосужилась раздеться. И вот теперь она стояла у подножия лестницы и сверлила Гермиону взглядом, в котором та усмотрела некий укор.

— Гарри еще не проснулся, — зачем-то сообщила Гермиона.

— Сама вижу, — буркнула Джинни, наклоняясь к Гарри. — Просыпайся. Уже утро. Нужно вставать.

Гарри не реагировал. Он даже не всхрапнул, не пошевелился, не проворчал ничего сквозь сон, и это настораживало. Это пугало. Это заставило Гермиону сдвинуться, наконец, с места и подойти к Джинни.

— Джинни, что-то не так, — осторожно начала она, но Джинни лишь отмахнулась, пытаясь разбудить Гарри.

Гермиону, только начавшую успокаиваться, снова пробил озноб.

— Джинни, оставь его. Пускай выспится. Пускай выспится хотя бы он, если уж у нас не вышло, — тихо проговорила она.

— Хватит командовать, Гермиона, — вспыхнула вдруг Джинни.

— Успокойся, пожалуйста, — вздохнула Гермиона, беря ее за плечо. — Ты ночью глаз не сомкнула, я это вижу. Я тоже не спала ночь. Давай попробуем взять себя в руки и хотя бы спустимся позавтракать.

— Как ты можешь думать о завтраке? — взорвалась Джинни. — Как ты можешь думать о еде, когда умер Рон! Ты слышишь, Рон! Это был мой брат! И, кстати, твой парень. Или тебе безразлично?

Гермиона смотрела на Джинни, не мигая, и чувствовала, как вскипают в глазах горячие слезы обиды.

— Что ты, Джинни, — медленно проговорила она, — конечно же, мне не безразлично. Я просто забочусь о тебе. Я уже потеряла Рона и не хочу, чтобы ты умерла от голода, пока будешь горевать. Поверь, Джинни, мне так же плохо, как и тебе.

— Никому не может быть так же плохо, как мне, — процедила Джинни. — А Рон, он всегда был тебе безразличен. Уходи. Я останусь с Гарри.

Гермиона отступила на два шага и смахнула непрошеные слезы обиды. Джинни же сделала вид, что Гермионы тут вовсе нет, и повернулась к Гарри, поглаживая его спутанные волосы пальцами. Гермиона развернулась и вышла из гостиной, силясь не расплакаться.

«Нужно быть сильной, — сказала она сама себе, спускаясь по лестнице, — Джинни нужно понять. Ей тяжело. Это ее брат все-таки. Она просто раздавлена своим горем. Нельзя на нее обижаться. Мы с Гарри должны ее поддержать».

Гермиона брела к Большому Залу скорее по привычке, нежели осознанно. Она вспомнила, как металась по этим коридорам во мраке прошедшей ночи, и теперь искренне недоумевала, как можно было заблудиться. Сквозь окна пробивался слабый серый свет, и в коридорах было уже не так темно. Впрочем, проделав половину пути, Гермиона обнаружила одну странность: все люди с портретов куда-то пропали. Она привыкла к тому, что они постоянно находятся на своих портретах: спят и просыпаются, переговариваются с соседними портретами. Изредка, они, конечно, захаживали друг к другу в гости, но так, чтобы все разом куда-то ушли, она припомнить не могла.

— Странно это все, — пробормотала Гермиона, подходя к Большому Залу.

В Зале тоже было непривычно тихо. Обычно все переговаривались, здоровались друг с другом, бродили между столами, но теперь в зале царила непривычная тишина. Гермиона окинула взглядом факультетские столы и заметила, что некоторые выглядят ничуть не лучше ее самой или Джинни, оставшейся в башне. От мысли о Джинни снова защипало глаза, и она предпочла сесть на ближайшее место за столом своего факультета. Гермиона сложила руки перед собой и просто уставилась в стол, ощущая спиной чужие взгляды. Она желала бы, как и Джинни, не спускаться в Большой Зал и не видеть всех этих людей, которые, наверняка уже успели обсудить ее горе, а может, даже и не знали о нем.

— Прошу внимания, — раздался голос профессора МакГонагалл, и Гермиона резко повернулась к преподавательскому столу. Боковым зрением, она заметила, что многие поворачиваются к директору с любопытством, однако были и такие, которые, как и Гермиона, повернулись резко, а некоторые и вовсе не отреагировали на просьбу директора, продолжая смотреть перед собой или в стол.

— Уважаемые студенты, — продолжила МакГонагалл, — руководство школы разберется с той чередой случаев, что произошли сегодняшней ночью. Родителям пострадавших уже отправлены совы. Мы разберемся в ситуации, а пока что я хочу освободить от занятий третий и четвертый курсы Хаффлпаффа, пятый, шестой и седьмой курсы Рейвенкло, а также седьмой курс Гриффиндора. Мои глубочайшие соболезнования.

Гермиона непонимающе повернула голову к столу Хаффлпаффа. Ребята с тех курсов, что назвала МакГонагалл, были чем-то удручены. Однако раздавшийся со стороны Слизеринского стола смешок отвлек ее от этих мыслей. Она резко повернулась на звук и увидела Малфоя, скривившего губы в скептической ухмылке. Подавив желание запустить в него каким-то заклятием, Гермиона почти силой заставила себя повернуться к столу и уставиться взглядом в тарелку. Она начинала догадываться, в чем причина такого заявления МакГонагалл, однако хотела уточнить это у нее лично.

Завтрак прошел в тишине. Гермиона наскоро съела пару тостов, но из зала не уходила, дожидаясь пока все разбредутся и она сможет задать МакГонагалл свой вопрос. Однако та подошла к ней сама.

— Мисс Грейнджер, — голос директора был теплым и успокаивающим, — где мисс Уизли и мистер Поттер?

— В башне, — прошелестела Гермиона. В горле будто встал ком, который она не могла ни сглотнуть, ни откашлять, поэтому голос ее был сиплым и немного шелестящим. — Джинни сказала, что не голодна, а Гарри еще спит.

— Очень хорошо, — кивнула МакГонагалл. — И все же я бы хотела, чтобы вы все были на виду. Нам не нужны больше такие инциденты.

— Профессор, — Гермиона почувствовала подходящий момент для своего вопроса, — а все те курсы, что сегодня освобождены от занятий — там тоже что-то произошло?

— К сожалению, да, — вспышка молнии за окном осветило лицо МакГонагалл, которое посерело от переживаний. — После визита к вам, я вернулась в свой кабинет, где меня уже ждала староста Рейвенкло. У них произошло то же самое, что и с мистером Уизли, но пострадало сразу четыре человека. Два пятикурсника, девушка с шестого курса и семикурсник. Пока я разбиралась с ней, поступила информация с Хаффлпаффа. Там не стало троих. Я не знаю, с чем это связано, но мы разбираемся.

— Я могу чем-то помочь, профессор? — тихо спросила Гермиона.

— Я думала, вы захотите вернуться в башню и попытаться пережить горе с друзьями, — МакГонагалл поправила очки, и Гермиона второй раз за это утро ощутила себя бесчувственной.

— Мне, — она запнулась, — мне лучше пережить его в одиночестве.

— Как знаете, мисс Грейнджер. Как знаете.

Гермиона смотрела вслед удаляющейся МакГонагалл, и в голове ее крутилось сразу несколько мыслей, ни одна из которых не была внятной. Стоило лишь попытаться ухватиться за какую-то из них, как все они ускользали, оставляя на душе только давящее чувство вины с примесью отчаяния. Гермиона встала со своего места и побрела прочь из Зала, однако в дверях остановилась, и было отчего. Прямо напротив выхода из Большого зала стоял у колонны Драко Малфой.

— Что, грязнокровка, впервые в жизни не знаешь правильного ответа? — усмехнулся он.

— Какое тебе дело? — вяло огрызнулась Гермиона. — У всей школы трагедия, и только ты позволяешь себе ехидные смешки и комментарии.

— А что поделать, если я, похоже, единственный, кто знает, в чем дело, — Малфой неприятно хохотнул.

— Так иди и расскажи директору МакГонагалл, — выпалила Гермиона и закашлялась.

— Нет нужды. Это закон природы Грейнджер. Закон той магической природы, который грязнокровкам не понять никогда. Так что я, пожалуй, буду наслаждаться, глядя, как тебя и тебе подобных постигнет участь Уизли. А теперь отойди. Не приведи Мерлин, Астория увидит тебя рядом со мной и расторгнет нашу помолвку.

— Какая еще помолвка, — задохнулась возмущением Гермиона. — Вы еще в школе!

— Обычная, Грейнджер. Которая тебе не светит. Чистокровным волшебникам выбирают пару практически с рождения. Так что отойди, не хочу запятнать себя в глазах будущей жены.

Гермиону трясло от злости, но она вовремя напомнила себе, что у нее есть дела поважнее, чем глупые споры с Малфоем, и двинулась в сторону лестницы, ведущей наверх. Она поставила ногу на нижнюю и ступеньку лестницы, и вдруг поняла, что не может сделать и шагу. Бессонная ночь все же давала о себе знать. Гермиона вцепилась в поручень и практически втащила сама себя на ступень, проклиная Малфоя, чье ехидное фырканье било в спину, словно молот. Она уже хотела повернуться и что-то ему ответить, но побоялась, что потеряет равновесие и упадет с лестницы. Это было бы еще хуже, так что Гермиона поставила ногу на следующую ступень, ругая себя саму за то, что не удосужилась хотя бы вздремнуть.

Короткая перепалка с Малфоем немного отрезвила Гермиону, и образ Черного человека под Гремучей Ивой, машущего ей рукой, на какое-то время померк, уступив место раздражению. О Черном человеке она вспомнила, только когда забралась аж на третий этаж и остановилась, чтобы перевести дух. Пока она поднималась по лестнице, пытаясь сморгнуть назойливые белые пятна, которые мерцали перед глазами, пока она мысленно ругала Малфоя на все лады, все события предыдущей ночи казались размытыми, смазанными. Однако остановка явно была не самым лучшим решением. Гермиона оперлась на перила, тяжело выдохнула, глубоко вдохнула, зажмурившись, и словно холодный поток окатил ее с головы до ног. Перед ее внутренним взором снова было окно Гриффиндорской гостиной, стекло, залитое потоками дождя, Гремучая ива, почерневшая от воды, и силуэт человека под нею. Вот он вновь повернулся к замку, вот поднял голову, и сосущая пустота, скрывавшаяся под капюшоном его плаща, впилась в душу Гермионы своими острыми зубами. Захотелось отмахнуться, но Гермиона не нашла даже сил оторвать руку от перил. Она почти физически чувствовала, как пустота вытягивает из нее жизненные силы, как подкашиваются ноги, как холодеют руки, как сердцу становится все тяжелее отбивать удары в груди. Гермиона рвано выдохнула: «Пожалуйста», — обращаясь непонятно к кому, умоляя то ли пустоту отпустить ее, то ли глаза открыться, то ли саму себя быть сильнее этого страха. Именно поэтому Гермиона вздрогнула, когда над ее головой прозвучал чужой голос:

— Гермиона Грейнджер? Тебе помочь?

Гермиона в ужасе раскрыла глаза и с облегчением вздохнула. На площадке третьего этажа стояла Астория Гринграсс и внимательно смотрела Гермионе в глаза.

— Все в порядке?

— Да, спасибо, — удивленно, но все же с облегчением произнесла Гермиона и без усилий убрала руку с перил. — Просто тяжелая ночь.

— Да, я слышала, — Гринграсс опустила уголки губ, выражая сочувствие. — Мне очень жаль. Так с тобой точно все в порядке?

— Жива — и на том спасибо, — Гермиона выдавила слабое подобие улыбки и даже попыталась махнуть рукой. — А ты почему здесь? Тебя же Малфой ждал.

Астория рассмеялась, и ее смех был перезвоном серебряных колокольчиков. Гермиона даже поразилась немного, но потом подумала, что не всем же быть такими, как Малфой.

— Я хотела отнести в библиотеку книгу и взять другую, — Астория улыбнулась, обнажив ряд жемчужно-белых зубов. Гермиона вспомнила, как когда-то давно, еще на четвертом курсе, Малфой прошелся по поводу ее собственных зубов, и ее кольнуло странное чувство, похожее на зависть. Впрочем, она отмахнулась от этих мыслей.

— Отлично, — кивнула Гермиона, — а я как раз собиралась поискать что-то об этих странных происшествиях в школе. Если ты не возражаешь…

— Конечно, пойдем, — Гринграсс улыбнулась и зашагала рядом с ней.

Гермиона поймала себя на той мысли, что с Гринграсс ей немного спокойнее подниматься по лестницам, ведь можно было рассчитывать, что она подстрахует хотя бы простеньким заклятием. Впрочем, компания Астории была не так уж и плоха. Гринграсс по большей части молчала, видимо, не зная, о чем можно говорить с Гермионой, но все же задала пару вопросов, касавшихся Зельеварения. Гермиона понимала, что Астории так же неуютно, как и ей самой. Их факультеты враждовали не одно десятилетие, у них были даже свои стереотипы, а поэтому поиск общих тем был очень и очень непрост. Но даже молчание, повисшее между ними, было не тягостным и не напряженным. Гермиона была погружена в свои мысли, Астория — в свои. И — что немало удивило Гермиону — с Гринграсс было комфортно даже просто молчать.

Они шли по коридору четвертого этажа, и библиотека была уже за поворотом, когда Астория вдруг подошла к окну, впившись тонкими пальцами в подоконник, и посмотрела на улицу.

— Такие молнии, — полушепот шуршащим эхом разнесло по пустому коридору. — Страшная гроза, правда?

— Со вчерашнего вечера так, — вздохнула Гермиона, — и стихать даже не собирается. Всю ночь гремело.

Астория передернуло плечами.

— Представляю, каково вам там в башне. В подземельях гроза не так сильно чувствуется, — Астория попыталась выдавить улыбку, но было видно, что она боится.

Гермиона кивнула и даже хотела что-то ответить, но в этот миг громыхнул особенно сильный раскат грома, молния раскроила небо на тысячу кусочков, а последовавший за ней шум еще сильнее хлынувшего дождя был похож на то, что эти осколки рушатся вниз, на землю со страшной силой. Ветер взвыл диким зверем, и дерево, росшее во внутреннем дворе треснуло. Одну из его ветвей бросило порывом ветра в окно, и стекло, которое не выдержало такого напора и брызнуло осколками во все стороны. Гермиона инстинктивно отступила на два шага назад, упершись спиной в стену, а вот Гринграсс повезло меньше. Стеклянное крошево расцарапало ее лицо, отчего на коже проступила паутина тонких порезов, сочащихся кровью. Крик ее смешался с очередным раскатом грома и улетел куда-то в темно-серый провал окна.

— Астория, — Гермиона сделала было шаг к ней, но в окно хлынул такой поток воды, что Гринграсс не устояла на ногах и упала на холодный каменный пол. Гермиона замерла как вкопанная. С одной стороны она должна была немедленно помочь Гринграсс, отвести ее в больничное Крыло, сделать хоть что-то, но воспоминание о том, как рассыпался на капли черной воды Рон, как мерно капала она потом с потолка гостиной, сковало Гермиону по рукам и ногам, не давая ей сделать и шагу. Она неподвижно стояла у стены, чувствуя спиной холодный влажный камень, и смотрела на Гринграсс, которая, подобно испорченной фарфоровой кукле лежала на полу, глупо разведя руки, слегка подогнув ноги и уставившись в потолок немигающим взглядом стремительно выцветающих глаз. Гермиона с ужасом смотрела на то, как темно-зеленые с ореховыми прожилками, они становятся все светлее и светлее, и когда глаза стали полностью белыми, Гринграсс открыла рот, выгнулась дугой и закричала.

От этого крика Гермиону пробил озноб и она ожидала увидеть, как та лужа воды, в которой лежала Астория, покрывается льдом. От этого визга трещали барабанные перепонки, и даже вековые камни за спиной Гермионы словно застонали.

— Гринграсс, — прошептала Гермиона, — пожалуйста. Не надо. Не сейчас.

Астория выгнулась так, что, казалось, достала затылком до пяток, и взорвалась тысячей брызг. Гермиона закричала и со всех ног бросилась прочь от того места, тратя последние силы на то, чтобы спастись, спрятаться от воды.

Глава опубликована: 23.02.2016


Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 99 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх