Приключения пастуха Калдима (джен)

Давно это было. Когда абиссинские львы могли убить быка одним ударом когтистой лапы. Когда охотники наших племён охотились на слонов. А боги приходили в долины рек посмотреть на красоту наших дев.

Наш народ всегда был чёрен как сердцевина эбенового дерева, и соседние племена называли нас людьми с лицами, обожжёнными солнцем.

Я был тогда совсем ещё юн и мало знал о жизни за пределами своего племени. Моей работой было пасти коз у небольшой речки, где было много зелени, а значит — много еды для моих подопечных. Я ждал, пока они объедят листву с кустов в одной долине и перегонял их в другую. И так от рассвета и до заката.

Всем моим развлечением было наблюдение. Я приглядывал за козами, рассматривал землю с высоких холмов, а иногда даже забирался на деревья, чтобы видеть ещё дальше. Я наблюдал за поведением хищников и падальщиков, за перелётом птиц, за сменой дня и ночи — пока не приходило время возвращаться в родное поселение.

Жизнь моя текла просто и размеренно и такой одна должна была оставаться до старости. Но случилось то, что было предначертано мне судьбой, и об этом я и хочу поведать вам.

Однажды, когда я перегонял коз через скалистое нагорье в поисках более сочной травы, поднялся сильный ветер. Он буквально валил с ног и меня, и моих коз. Он вырывал с корнем деревья и нёс их по воздуху, завывая и улюлюкая, как погонщик верблюдов во время бегов. Я очень испугался, что как-то разгневал богов и этот ветер унесёт моих коз, а может и меня, и похоронит нас на дне самого глубокого ущелья. Моё стадо сбилось в кучу у выступа скалы, пытаясь хоть как-то спрятаться он порывов ветра, но этого было мало. Мне показалось, что невдалеке я увидел углубление в горе. Превозмогая страх, я пошёл туда, цепляясь за выступы камней, и был вознаграждён за смелость — это оказалась довольно большая пещера. Убедившись, что в ней не спрятались от непогоды львы или другие хищники, я отправился обратно и с большим трудом буквально уговорил моих коз пойти за мной в это убежище. Я переносил на руках детёнышей и ослабевших, и так устал, что, когда последнее животное вошло в пещеру, я просто упал и уснул.

Проснувшись, я сразу понял, что вокруг меня слишком тихо. Не было слышно ни цокота копытцев о камень, ни блеяния, ни пения птиц или шелеста листвы — ничего. Я испугался, но, вскочив, заметил цепочку следов вглубь пещеры — видимо, моё стадо ушло туда. Вспомнив вчерашнюю бурю и вознеся благодарственную молитву за то, что остался жив, я отправился вслед за ними. Вскоре оказалось, что пещера сквозная и мы оказались по ту сторону скалы. Ветер стих, и моё стадо спокойно паслось на склоне. Судя по солнцу, и по моему состоянию, я отдыхал не так уж много времени и чувствовал себя совершенно уставшим. Но животные выглядели очень бодрыми и отдохнувшими, как после долгой ночи спокойного сна. Маленькие козочки, которые ещё недавно не могли и шагу ступить, теперь носились по склонам как ветер, а молодые козлы пытались бодаться едва выросшими рожками. Я удивился такой странной перемене. А потом заметил, что все они обрывали и ели листочки какого-то странного, неизвестного мне ранее кустарника. Козы с удовольствием объедали его листву и были бодры и веселы.

Удивившись такому открытию, я нашёл неподалёку от пещеры ручеёк со свежей и сладкой водой, напился и умылся, а потом решил поесть. Но стоило мне развести небольшой костёр, как тень накрыла долину и склон, на котором мы оказались. Подняв голову, я чуть не умер от испуга — прямо надо мной пролетала огромная птица. Я сразу узнал её — мой дед любил рассказывать сказки у костра и мы, малые дети, с удовольствием слушали его. От него я узнал о древних божествах не только своей, но и других, далёких и загадочных, стран. Ветер, поднятый её крыльями, сорвал несколько камней с утёса, и я услышали грохот за своей спиной. Кинувшись в пещеру, я понял, что попал в ловушку — случился обвал и вход был завален.

Схватившись за голову, я упал на колени и заплакал, заранее хороня себя в этой долине. Я остался один, вокруг меня были только мои козы, да ещё неведомые существа, одно из которых только что отрезало мне путь домой.

Наплакавшись вдоволь, я побрёл к ручью, чтобы умыться и набрать воды. Нужно было готовиться к ночлегу, а завтра я решил искать другой выход.

Я прожил в долине уже неделю. Запасы еды, принесённые с собой, быстро закончились, но я нашёл заросли дикого тефа, уже вполне созревшего, из которого мне удалось сделать муку. Я доил своих коз, собирал батат и сахарный тростник. Нашёл бобы, банановые пальмы и манго. В общем, этот уголок оказался бы просто раем земным, если бы не одно — я никак не мог найти отсюда выход. Скалы вокруг этой долины были неприступны, ни одной тропинки через них я так и не нашёл. Поэтому я, опасаясь ещё одного камнепада, построил себе шалаш подальше от каменистых склонов, недалеко от ручья, и днём уходил вдоль линии скал искать выход, а на ночь возвращался обратно.

Птица Рух пролетала надо мной ещё несколько раз, но не обращала на меня никакого внимания. Должно быть, я казался ей букашкой, ползущей в траве. Один раз я даже видел, как она несла в своих когтистых лапах слона.

Погода в долине всё время стояла тёплая, дождей пока не было, но часто ночами опускался туман. Он был таким густым, что я не рисковал отходить далеко от своего шалаша, боясь заблудиться и не найти дорогу назад.

Но однажды мне пришлось покинуть моё пристанище. Среди ночи вдруг раздался треск и громкие крики каких-то животных, разбудившие и сильно напугавшие меня. Козы в загоне, который я соорудил для них, метались и кричали, но туман был такой густой, что я только на ощупь и по памяти смог добраться туда. Возле загона всегда тлел костерок — старая привычка ещё не изжила себя — и я зажёг припасённые заранее факелы. Молочная завеса немного расступилась, и я понял, что нам пока ничего не угрожает — крики и треск ломающихся деревьев раздавались ниже по течению ручья. Поняв это, я потушил факелы, чтобы не привлечь внимания того, кто их издавал. Казалось, какие-то огромные существа боролись там не на жизнь, а насмерть. Я постарался своим голосом успокоить испуганных коз, решив, что, если крики начнут приближаться, то выпущу их, чтобы хоть они успели спастись. Мы сбились в кучу в углу загона и, дрожа, слушали, как хрипы, крики и рычание постепенно удалялись и затихали.

Обессиленный ночными страхами я так и уснул среди своих коз, а когда проснулся — солнце было уже высоко. Приведя себя в порядок и выпустив стадо пастись, я набрался смелости и решил всё же посмотреть то место, откуда вчера доносились вопли и треск. Перекусив и быстро собравшись, я отправился вниз по течению ручья, и довольно скоро вышел к небольшому болотцу. Весь его берег был вытоптан гигантскими следами, повсюду валялись сломанные ветки и вырванная с корнем осока. Боязливо оглядываясь, я прошёл ещё немного и наткнулся на огромную тушу.

Ранее я видел только изображения этого животного. Огромный бегемот, которого в соседних племенах почитали как бога, или даже богиню, лежал посреди смятой осоки и камыша. Его туша была уже кое-где объедена какими-то животными, а в небе парили стервятники.

Я испуганно таращился на огромное тело, задумавшись, каким же должно было быть животное, которое его победило. Испугавшись своих собственных мыслей, я поспешил домой и до самого вечера никак не находил себе места — мои мысли всё время возвращались к ночному сражению. Я долго не мог заснуть, всё ворочался с боку на бок, но стоило мне задремать, как меня снова разбудил страшный грохот. Подскочив, я выбежал из палатки, в панике решив, что на этот раз неизвестный мне огромный зверь пришёл за мной, но оказалось, что меня разбудил сильнейший раскат грома. Поняв, что это всего лишь гроза, хоть и очень сильная, я решил посмотреть, как там мои козы в загоне. И это спасло мне жизнь. Стоило мне отойти на несколько шагов, как молния ударила прямо позади меня, в мой шалаш, и он вспыхнул, потому что был покрыт сухими пальмовыми листьями. Я только и мог беспомощно смотреть, как огонь пожирает все мои небогатые пожитки. Опасаясь, что пламя перекинется на деревья и мы с моим стадом погибнем в огне, я дождался, пока огонь немного утих и ливень затушил его, и только тогда отправился спать к моим козам.

Утром, осмотрев пепелище, что осталось от моего шалаша, я понял, что там сгорело всё моё добро. Хорошо, что продукты я хранил в небольшой яме, укрытой свежесрезанными пальмовыми листьями. Поразмыслив и осмотревшись, я решил, что, раз уж мой нынешний дом всё равно сгорел, то теперь я могу с чистой совестью отправиться в путешествие по долине и поискать выход их неё на другой её стороне. Собрав всё самое необходимое, я погнал моё стадо вдоль скал в поисках хоть какого-то перевала или пещеры, чтобы пробраться наружу.

Я двигался днём, а на ночь останавливался у ручья, благо их вдоволь стекало со склонов скал, ужинал и спал вместе со стадом, не утруждая себя постройкой даже шалашей — настолько тут было тепло.

По моим подсчётам, которые я делал зарубками на моём посохе, отсчитывая дни, проведённые в этой долине, я искал выход уже больше двух месяцев. Наверное, мои родные давно решили, что меня увели в рабство соседние враждебные племена или растерзали дикие звери, и перестали меня искать. Но я не оставлял надежды вернуться домой.

Однажды я набрёл на небольшую рощу, которая разрасталась от самой стены отвесных скал и уходила к центру долины. Заросли деревьев были нехожеными и нам с козами пришлось искать обход. Роща заканчивалась у небольшого озерца, переходящего в болотистые заросли камыша и осоки — совсем как там, где я видел сражённого бегемота. Сердце моё похолодело от страха. Я постарался как можно скорее обойти это место и не стал тушить костёр, когда устраивался на ночлег с другой стороны рощи, на поляне, где росло старое ветвистое дерево. Позже оказалось, что предчувствие меня не подвело. Среди ночи я проснулся от того, что земля подо мной содрогалась и слышался топот, как будто стадо разъярённых быков неслось к нам. Испуганно вскочив, я пытался определить направление надвигавшейся на нас опасности, чтобы знать, в какую сторону бежать, но от страха мало что понимал. Мои козы безошибочно кинулись в сторону, противоположную доносящемуся до нас шуму, и сразу пропали из виду. Я испуганно замер, понимая, что совершенно не знаю, куда мне бежать, и тут какая-то ночная птица подала голос с высокого дерева. Мгновенно решившись, я стал карабкаться по веткам, взбираясь повыше. И, как оказалось, вовремя.

Громкий топот слышался уже совсем рядом, но внезапно он стих. Я изо всех сил всматривался в неровный свет факелов. И вот я отчётливо видел, как в круг света вышла огромная фигура. От ужаса я едва не свалился с дерева. Это был каркаданн — самое страшное животное моего мира. Оно было огромным, тело его было покрыто панцирем, который, по рассказам моего деда, не могли пробить никакие копья или дротики. А на голове его рос огромный рог. Каркаданн мог легко победить любого хищника, и даже победить слона. Больше него, судя по тому, что я видел здесь, была только птица Рух, но она никогда не прилетала в долину ночью.

Каркаданн стоял в свете факелов и оглядывался, будто принюхиваясь. Неужели он может найти меня по запаху? Меня затрясло от ужаса. Я слышал от стариков, что в ярости это животное уничтожает всё без разбора. И хотя я в глубине души надеялся, что ему нет дела до меня, мне всё равно было страшно до такой степени, что я еле держался за ветку, на которой сидел, и того и гляди мог свалиться с неё. Тем временем каркаданн снова ушёл в темноту, и я понял, что не только не вижу, но и не слышу его. Хотя, казалось бы, такой огромный, тяжёлый зверь должен громко топать и ломать ветки, но он двигался совершенно бесшумно.

Я сидел, судорожно вцепившись в ветку и всё всматривался в неровный свет факелов, когда вдруг совсем рядом раздался хруст и что-то огромное и тёмное врезалось в дерево, на котором я сидел. Я инстинктивно изо всех сил вцепился в ветки и прижался к стволу, молясь всем известным мне божествам, которые, несмотря ни на что, до сих пор хранили меня. Каркаданн обошёл огромный ствол, словно примеряясь, и снова толкнул его плечом. Дерево дёрнулось, устояв, но с него сорвалась сломанная ветка и ударила чудовище по голове. Рассвирепев, каркаданн отскочил в сторону, наклонил голову и снова кинулся на дерево, бодая его своим тяжёлым чёрным рогом, пытаясь подцепить его корни или подрыть их. Я сидел, с трудом удерживаясь на ветвях, словно полумёртвая птица. Я бы орал от ужаса, если бы страх не сковал мне горло. Выхода не было, скоро этот монстр сломает старое дерево, оно рухнет, а вместе с ним и я, и тогда чудовище убьёт меня. Но я был так молод и так хотел жить, что просто не мог сдаться и ждать смерти. Сам не знаю на что я надеялся, но собрав всю свою смелость и все свои силы, я стал карабкаться всё выше. Я знал, что это дерево стоит одно на большой поляне, и я не смогу перебраться по ветвям на другое. И летать я не умел. Но что-то толкало меня вверх, и я лез, стараясь не сорваться. Не знаю сколько времени это длилось, но вот ветки стали тоньше, и моя голова внезапно вынырнула из листвы. Я увидел долину, скалы и зарево восхода. Я взмолился, мечтая, чтобы это не был мой последний рассвет. И мои мольбы были услышаны.

Стоило первым лучам восходящего солнца скользнуть по вершинам скал, окружающим эту странную долину, как с запада появилась огромная тень — это летела птица Рух. Понимая, что дерево уже наклонилось и вот-вот рухнет, я высунулся из листвы как можно дальше, обхватил ногами ветку, на которой сидел, и стал кричать и махать руками что было сил, а потом стащил с себя рубаху и стал махать ею, пытаясь привлечь внимание птицы.

Я страшно боялся, что окажусь между двумя монстрами, но надеялся, что огромная птица не заинтересуется такой мелкой добычей, как я, и обратит внимание на более крупного зверя. И мои надежды оправдались.

Птица ещё издали заметила его и закричала. Я поскорее спрятался в листву. Каркаданн услышал крик врага, оставил дерево и стал оглядываться вокруг в поисках источника звука или удобной боевой позиции. Вверх он не смотрел. А птица тем временем подлетела и стала кружить прямо над деревом. Я боялся высунуться и посмотреть, но время от времени она кричала, и я понимал, что она кружит прямо надо мной.

Каркаданн был в ярости, не видя врага. Он метался по поляне, периодически снова кидаясь на ствол дерева, и пытался его свалить. А птица Рух, видимо, тоже устала ждать, пока чудовище выйдет из-под веток. Она спикировала вниз, вцепилась в одну из огромных ветвей кроны и стала пытаться вырвать дерево с корнем. Огромный ствол затрещал, а я сидел, сжавшись, ни жив ни мёртв, понимая, что в этой войне для меня уже не осталось спасения. Дерево накренилось и стало заваливаться, его корни не смогли противостоять огромным крыльям, и я уже окончательно простился с жизнью, когда птица наконец заметила своего врага, выпустила из когтей ветку и кинулась на каркаданна. Закрыв глаза, я чувствовал, как падаю вместе со стволом дерева, которое кренилось всё больше. Птица билась с каркаданном, но я лишь краем уха слышал эту битву, вжавшись в ветки и молясь всем божествам этого и моего родного мира. Внезапно дерево вздрогнуло, раздался страшный треск и оно, наконец, рухнуло на бок, окончательно упав.

Открыв один глаз, я понял, что снова выжил, но радоваться было рано. От страха я так крепко вцепился в ветки, что теперь не мог разогнуть ни рук, ни ног, а бой, меж тем, продолжался, и я не видел, кто побеждает. Решив во что бы то ни стало бежать и спастись, я с огромным трудом заставил разжаться ладонь, буквально отрывая от веток по одному пальцу в минуту. В какой-то момент каркаданн взревел и от страха дело у меня пошло быстрее. Я осторожно пополз между ветвей к кроне и выглянул из листвы. Но ничего не увидел, потому что вся битва была с другой стороны и ветки закрывали мне обзор. Только крылья птицы Рух иногда взлетали на полнеба, закрывая собой скалы. Да каркаданн рычал и хрипел, и мне показалось, что он уже был ранен. Я стал осторожно и как можно быстрее отползать от кроны дерева, устремившись к ближайшим деревьям, чтобы скрыться в их тени. Вчера мне казалось, что они находятся совсем рядом с моим убежищем, но сегодня я никак не мог до них доползти, а когда, наконец, увидел над собой их тень, то от радости заплакал. Но времени предаваться слабости не было, и я, в последний раз оглянувшись и увидев, как птица пикирует на своего врага, выставив вперёд огромные когти, побежал, не помня себя от счастья, что снова выжил.

Кажется, я бежал пол дня. Я не знал, чем кончилась битва, но очень надеялся, что птица Рух победила и унесла поверженного каркаданна к себе в гнездо, кормить птенцов. Вконец обессиливший, я упал в траву и даже не пытался созвать или искать своих коз — настолько я был измотан и обессилел.

Я лежал и едва дышал, когда вдруг услышал жалобное блеяние. Совсем недалеко от меня плакал козлёнок. Не в силах слышать этот жалобный плач, я заставил себя встать и, едва передвигая ноги, побрёл на звук и вскоре увидел его. Он запутался в корнях одного из кустов, которые так любили объедать в этой долине мои козочки. Из последних сил я помог ему выпутаться и отпустил, тут же упав под тем самым кустом и отключился.

Когда я пришёл в себя солнце уже склонилось к западу. Я с огромным усилием поднялся, меня шатало от усталости и голода. Поискав вокруг, я нашёл дерево с плодами, которые я уже пробовал в этой долине, и они были вполне пригодны в пищу. Поэтому я немного поел и отправился на поиски своих коз и хоть какого-то ночлега. Однако стада я не нашёл. Очень надеясь, что завтра я всё же обнаружу хоть нескольких козочек, я забрался на дерево с широкими ветками и эта ночь прошла для меня вполне спокойно.

С утра, напившись у обнаруженного неподалёку ручейка, я отправился на поиски, но коз нигде не было. Вконец расстроившись, я решил продолжать путь, надеясь, что мои животные просто разбежались, а не угодили в пасть очередному чудовищу этой долины.

Так прошла неделя. Я шёл днём, на ночь забирался на деревья, но выхода из долины всё же не находил. Настроение моё становилось всё хуже, я вконец отчаялся однажды попасть домой и уже почти смирился с участью единственного человека в этой долине, обречённого или быть растерзанными дикими монстрами, или сойти с ума от одиночества.

Однажды ранним утром, когда я печально брёл вдоль очередного озера, я вдруг услышал громкие крики и грохот. Не желая попадаться на глаза какому-то хищнику, я осторожно подкрался под деревьями к опушке и тут же захотел сбежать куда глаза глядят от страха. Новый зверь, немного напоминающий обезьяну, но гораздо больше, с белой кожей и клочьями шерсти на шести лапах и голове, орал, открывая огромную пасть и демонстрируя клыки размером с мой локоть. Он бил себя кулаками по груди и голове, рычал и плевался. Я отполз подальше, но бежать не мог, иначе зверь бы меня увидел. Поэтому я, недолго думая, снова забрался на большое раскидистое дерево. Зверь бушевал на небольшой поляне, в центре которой возвышалось то, что я вначале принял за обломок скалы. Но это было яйцо в гнезде огромного размера. Зверь, крича и рыча, вдруг схватил здоровенный камень и запустил ним в яйцо. Оно пошатнулось, но не треснуло. Зверь снова взревел и заозирался, вероятно ища, чем бы его расколоть. Но тут с неба раздался странный свист и прямо на странного зверя спикировала птица, видеть которую мне ещё не доводилось. Её оперение мягко светилось разноцветными красками и переливалась, словно живой огонь. Зверь зарычал сильнее, и замолотил лапами по воздуху, пытаясь отбиться от когтей птицы, но она ловко уворачивалась, оглушая его крыльями и царапая длинными когтями. Птица была больше животного, но оно дралось настолько яростно и дико, что ей поневоле пришлось отступить. Отлетев и сев на уступ скалы, она отчаянно закричала, и я увидел, что одно крыло у неё сильно помято.

Слыша яростный и одновременно горестный вопль этой прекрасной птицы, я понял, что не могу просто стоять и смотреть, как белый монстр пытается разбить яйцо, в котором явно находился беззащитный птенец, хоть и намного больше меня самого. Мне было жаль и ещё не родившегося детёныша, и его мать. Я схватил копьё, которое выстругал сразу после битвы птицы Рух с каркаданном и с тех пор везде таскал с собой, и стал осторожно слезать с дерева, стараясь раньше времени не привлекать к себе внимания. Подобравшись как можно ближе к орущему и машущему кулаками белому монстру, я выбрал удобное место с подветренной стороны, чтобы мой запах не привлёк его внимания, прицелился и изо всех моих сил швырнул в него копьё. Оно просвистело и вонзилось ему под лопатку, пронзив кожу и застряв, но, видимо, не причинив особого вреда. Зверь с рыком развернулся, переключаясь на меня и пытаясь дотянуться и вырвать копьё. И в этот момент птица с отчаянным криком кинулась на него, вцепилась когтями ему в грудь и стала выклёвывать глаза. Зверь хватал её лапами, пытался оторвать от себя за крылья, но она только раздирала его грудь и клевала, клевала… Наконец, зверь зашатался и с грохотом свалился на землю, а птица без сил опустилась рядом с ним, не в силах подняться. Я осторожно выглянул из-за поваленного дерева, за которым прятался всё главное сражение, но животные не шевелились. Неужели и птица погибла? Что же будет с птенцом? Не выдержав, я взял палку и осторожно подошёл к монстру. Он не дышал и в его разорванной в клочья груди не билось сердце, но я всё равно для верности потыкал в него своей палкой. А потом услышал тихий стон. Обернувшись, я увидел, как едва шевельнулся клюв раненой птицы. Поняв, что она жива, я кинулся к ближайшему ручью. Набрав воды, я опрометью вернулся и, хоть и сильно боялся, но всё же осторожно приблизился к клюву и стал потихоньку вливать в него воду. Птица пила и мне пришлось бегать к ручью ещё несколько раз, чтобы окончательно напоить её. А напившись, она набралась сил и вдруг заговорила со мной на моём языке.

— Скажи, почему ты помог мне? — спросила птица и я от удивления поначалу не мог вымолвить ни слова. Но потом я собрался с духом и рассказал ей, как не смог уйти. Я не знал, кто она, но мне показалось, что она непохожа на монстров этой долины.

— Ты прав, я издалека. Такие как я прилетают сюда раз в сто лет, чтобы высидеть птенца и вместе с ним вернуться в Аравийскую пустыню. И каждый раз кто-то из местных хищников пытается погубить яйцо и одну из нас.

— Но почему? — вскричал я.

— Потому что мы несём добро в этот мир, а монстры этой долины злы.

— Кто же ты? — спросил я.

— Люди по-разному называют меня. Одни зовут Анка, другие Симург, третьи Феникс. Нас даже путают с птицей Рух, которая тоже иногда залетает сюда, но мы совсем не похожи.

— Это правда. Ты совсем другая, — подтвердил я.

— Скажи мне, человек, чего ты хочешь? В награду за помощь я могу выполнить любое твоё желание. Хочешь золото, алмазов? Власти? Я могу сделать тебя царём.

Я замотал головой.

— Я хочу вернуться домой, но никак не могу найти выход. Я попал сюда случайно, прячась от бури, когда пас коз на склонах гор. Мы спрятались в пещере, а потом она обвалилась, и мы остались с этой стороны. Козы мои разбежались от страшного каркаданна, и с тех пор я совсем один.

Птица кивала, пока слушала меня.

— Хорошо. Твоё сердце чистое, оно не желает богатства и власти. Я помогу. Сейчас иди и ложись спать. За ночь мои силы восстановятся, и я перенесу тебя через горы.

Я послушно отправился под ближайшие деревья и лёг, прислушиваясь. Я слышал, как через некоторое время птица тяжело взмахнула крыльями и куда-то улетела. А как она вернулась я уже не видел — я крепко спал.

Очнулся я от странного света. Ярчайшее сияние сверкало и переливалось, как волшебный огонь, всеми цветами радуги, и было таким сильным, что я едва мог смотреть на него. Прикрыв глаза руками, я попытался разглядеть источник этого чуда, но услышал голос, чарующий своей музыкой.

— Не смотри на меня, смертный, иначе глаза твои не захотят больше видеть красок земных, и ты сойдёшь с ума в поисках моего огня, — произнёс певучий голос, и я тут же послушно закрыл глаза.

— Кто ты? — спросил я, а в ответ услышал тихий смех.

— Я — птица Анка, — ответили мне, — и я хочу помочь тебе вернуться домой. Возьми лоскут ткани и завяжи себе глаза.

Я послушно оторвал от подола кусок ткани и завязал им глаза, нащупал возле себя приготовленный с вечера калебас и напился. А после решился позвать волшебную птицу.

— За то, что ты отказался от богатства и власти я решила наградить тебя. Возьми те несколько ветвей, что лежат у твоих ног. Это кофейное дерево. Посади его у своего дома и ухаживай за ним. Плоды, которые оно даст, собери и приготовь из них отвар. Дашь его попробовать проезжающим мимо купцам, и они предложат тебе хорошую цену. Ты станешь продавать его по всему миру. И память о тебе останется в веках.

— О, благодарю тебя, госпожа, — поклонился я, нащупывая ветви у своих ног и осторожно заворачивая их в свою безрукавку, — позволь спросить тебя?

— Что ты хочешь знать?

— Почему вчера я мог смотреть на тебя и ничего не случилось? А сегодня ты велишь мне быть с закрытыми глазами?

— Вчера я потеряла много сил, пока искала себе пропитание. А когда вернулась, то увидела белого зверя, и сражалась с ним. А за ночь силы мои восстановились и свет перьев моих вернулся. А теперь довольно вопросов, — я почувствовал ветер от движения её крыльев и испуганно пригнулся, но она просто близко подошла ко мне, — привяжи себя за пояс к моей лапе и крепко держись.

Я так и сделал, и птица взвилась высоко в небо. Я набрался храбрости и чуть сдвинул повязку, взглянув не на птицу, а вниз, и увидел долину и острые скалы, над которыми мы пролетали. Мы неслись очень быстро, и я едва не пропустил родные предгорья, но птица уже спускалась за рощей, что была недалеко от моего дома. Опустившись на землю, она дождалась, пока я отвяжусь и поблагодарю её, а потом вновь взмыла в воздух и улетела в направлении зачарованной долины.

Я медленно стянул с глаз ленту и едва не заорал от радости — у моих ног лежало перо, переливающееся всеми цветами радуги. Я поднял его, бережно завернул и спрятал за пазуху.

Оглядевшись, я быстро сориентировался и скоро уже ступил под крышу родного дома. Родные обрадовались мне, окружили и стали задавать вопросы о том, где я столько времени пропадал, но я только смеялся и плакал от счастья, что вновь оказался дома.

Только поздно вечером у костра я закончил рассказывать мою историю. Кто-то вздыхал, кто-то смеялся, но мало кто до конца поверил мне. Все думали, что я просто не хочу говорить им правду. И тогда я достал из-за пазухи перо птицы Анка и поднял его вверх. Оно осветило весь двор, затмив собой даже свет костра. И с тех пор родные не подвергали мой рассказ сомнениям.

Я выполнил наказ птицы и вырастил кофейные деревья. Вскоре их вокруг нашей деревни была целая роща и аромат их разносился далеко по тропам нашей страны. Первые же купцы, проезжавшие мимо, захотели узнать, что так чудесно пахнет, и мы напоили их свежезаваренным кофе. Так о новом напитке узнал весь мир, и я действительно прославился. Но не это главное.

Я записал эту историю, чтобы память о том, откуда в нашем мире появилось кофейное дерево, сохранилась и дальше, и чтобы мои потомки знали о зачарованной долине и никогда не пытались найти дорогу туда, ибо пути оттуда может и не быть.