Стоило подумать, что хуже быть не может, как жизнь тут же подкидывала новые сюрпризы. Следующая неделя вполне могла бы соответствовать званию худшей в Хогвартсе. Самое интересное, что заметить, когда именно всё стало так плохо, она почти не успела. Год вообще начался из рук вон. Сначала это нападение на Гарри, все эти статьи, теперь Амбридж…

Но всё это казалось сущими мелочами по сравнению с тем, что Гарри перестал с ними разговаривать. Практически. Не считать же за полноценный разговор одну-две реплики во время еды или уроков? И самое страшное, что виноваты в этом были они сами.

Гермиона уже сотню раз прокляла себя за то, что послушалась Дамблдора, хотя Рон и считал, что Гарри просто нужно дать время, чтобы остыть. Эта обида ведь не могла продолжаться вечно? Особенно после всего, что они пережили вместе!

Мысль о прошлом заставила Гермиону почувствовать себя ещё хуже, если это вообще возможно. После всего, что сделал Гарри, она ведь по сути просто бросила его. В маггловском мире, с людьми, которые явно не стали бы горевать, доведи вдруг тот дементор начатое до конца.

Сердце забилось набатом в ушах, голова закружилось, в горле как будто застрял мяч от пинг-понга, не пропуская воздух… Гермиона покачнулась, наощупь оперлась о каменную стену.

— Гермиона! Что с тобой? — забавно. Она успела забыть, что Рон всё это время шёл рядом. Хотя в этом и нет ничего странного: отработки были назначены им обоим.

— Ничего страшного.

— Точно? Ты хреново выглядишь.

— Большое спасибо.

— Но это правда! Ты вдруг побледнела и вообще…

— Голова закружилась. Идём дальше, не будем давать повода этой мерзкой женщине доставить нам ещё больше неприятностей.

До кабинета они дошли в молчании. Услышали тошнотворно-сладкое войдите. Стоило переступить порог кабинета, Рон непроизвольно скривился. Гермиона владела лицом чуть лучше, хотя окружающая обстановка даже у неё вызывала невольный приступ тошноты. Количество розового цвета, блюдца, котята и этот проклятый розовый костюм.

— Мистер Уизли! Мисс Грейнджер! — широко улыбнулась Амбридж. — Проходите, садитесь. Вы напишите несколько поучительных строк. Нет, каждый из вас раздельно, пожалуйста.

Неприятно, но ничего удивительного. Гермиона села за парту ближе к выходу, бросив беглый взгляд на свежий пергамент. Слева раздался голос Рона:

— Вы не дали нам чернила.

— Они вам не понадобятся. — снова улыбнулась Амбридж. Тут же рядом с пергаментом появилось острое, чёрное перо.

— Что нужно написать? — подняла взгляд Гермиона. Вероятно, перо было зачарованным.

— Ничего сложного. — заверила Амбридж. Опустилась на стул и взяла в руки фарфоровую чашку. — Дети должны быть послушными.

— Сколько раз писать? — спросил Рон.

— Столько, сколько потребуется. Приступайте.

Гермиона поняла, что не ошиблась в своей догадке, когда руку пронзила боль. Еле сдержалась, чтобы не дёрнуться. Почерк от неожиданности вышел неровным. Амбридж внимательно наблюдала, для того, чтобы это почувствовать, даже глаза от пергамента поднимать не обязательно. Несколько часов показались Гермионе самой настоящей вечностью.

Уже убирая окровавленные пергаменты в стол, Амбридж вдруг внимательно посмотрела Гермионе в глаза:

— В глубине души вы ведь знаете, что заслуживаете наказания. Не так ли, мисс Грейнджер?

Гермиона поджала губы, держа спину идеально прямо. И поняла, что никому ничего не расскажет. Ни родителям, ни декану… Ни Гарри. Особенно Гарри.

— Почему? — через несколько мгновений тягостной тишины сформулировал Гарри. Пожалуй, она никогда не видела его таким ошеломлённым.

— А что? Тебе вдруг стало интересно? — выплюнул Рон. — Отвлёкся наконец-то от своих страданий? Вспомнил про окружающий мир?
— Прекратите! — велела Гермиона, вскакивая с кресла. Мисочка с заживляющим бальзамом слетела с подлокотника вместе с тряпкой на ковёр. — От того, что мы поссоримся ещё раз, проблемы никуда не исчезнут.

Гарри покраснел, перевёл взгляд в огонь. В половину третьего в гостиной никого, кроме них, не было. Да и честно говоря, Гермиона не ожидала, что Гарри станет их дожидаться. Радовало только, что сегодня наконец-то последний день отработки… Да и игра в молчанку, похоже, закончилась.

— Мне действительно было плохо. Хотелось… Исчезнуть и спрятаться. Перестать взваливать на себя все проблемы вокруг. — Гермиона ненадолго прикрыла глаза и кивнула. Рон продолжал угрюмо молчать. Гарри сцепил руки в замок и продолжил: — Вы не должны были пострадать из-за меня. Простите.

— Ты только что сказал, что устал взваливать на себя чужие проблемы. Тогда не бери ответственность за чужие решения. — возразила Гермиона. — Я первой начала спорить с Амбридж. И это привело к определённым последствиям.

— Точно. Я поддержал Гермиону. — кивнул Рон. — Попади на отработки мы все втроём, это ничего бы не изменило. Сейчас нужно думать не о том. Ты всё ещё хочешь спрятаться, Гарри?

— Не думаю, что из этого бы что-то вышло. — тяжело проговорил Гарри. — Есть причина, по которой Воландеморт явился в дом моих родителей той ночью. Пока существует эта причина, в опасности все.

— Не говоря уже о том, что мы понятия не имеем, как ему удалось воскреснуть! — подхватил Рон. — Я хочу сказать, не многие ведь маги так делали?

— Может, обратимся к Дамблдору? Он должен знать. — проговорила Гермиона. Гарри только нахмурился.

— Я спрашивал после встречи с Квиреллом. Он отказался отвечать. Не думаю, что сейчас что-то измениться.

— Почему? С тех пор мы столько всего сделали! — возразил Рон.

— Собрания Ордена. — привёл аргумент Гарри. — Ты был со мной в Тайной комнате. И что? Пустили тебя туда?

Рон после услышанного несколько затих.

— В любом случае, мы должны что-то делать, разве нет? — нахмурилась Гермиона. Гарри помассировал лицо и глубоко вздохнул.

— Для начала я должен кое-что вам рассказать. И попрошу вас держать это в секрете. От всех, кроме Сириуса.

— Конечно, Гарри. Обещаем. — легко улыбнулась Гермиона, чувствуя себя почти счастливой. Кажется,сейчас их дружба прошла какое-то важное испытание.

Хогвартс стал ему домом с первого курса. Но даже дом иногда бывает невыносим. С мрачным настроением Гарри разглядывал кроваво-красный балдахин кровати. Ощущения от праздничного пира и поведения однокурсников до сих пор оставляли привкус пепла во рту. И пусть Рон сразу встал на его сторону, пусть Невилл велел Симусу с Дином заткнуться, пригрозив проклятьем, легче почему-то не становилось.

Перед глазами в сотый раз замелькали воспоминания. Перекошенное от ярости лицо Волан-де-Морта на затылке Квирелла, громадная тень василиска, оглушающего своим шипением, дементоры, распространяющие ауру всепоглощающего отчаяния, Кубок, вспышка зелёного света, Седрик… Гарри схватил себя за голову и зажмурился от боли, в итоге накрывшись подушкой.

Как сквозь толщу воды он слышал сборы своих сокурсников и попытки Рона дозваться его. Через какое-то время все ушли, стало тихо. Босые ноги коснулись холодного пола. Столько всего произошло… Он столько раз мог умереть, а теперь…

«Ради чего всё это? Почему я должен во всё это ввязываться?»

С помощью домовика Гарри раздобыл расписание, зашел в башню за учебниками, и неохотно присоединился к занятиям. Пропускать весь день, особенно после того, как декан приставила к нему домовика не стоит.

— Где ты был? Гермиона чуть с ума не сошла! — тут же набросился на него Рон.

«Не сомневаюсь»

— Мне не слишком хотелось слушать предсказания собственной смерти. Решил прогулять. — почти честно ответил Гарри.

— А мне почему не сказал? — обиженно буркнул Рон. — Мы могли бы прогулять вместе. Что ты делал всё утро?

К счастью, в кабинет почти сразу же вошёл Снейп, избавив Гарри от необходимости отвечать. Жутко захотелось снова остаться в одиночестве. Усилием воли он заставил себя сосредоточиться на доске и первым направился к шкафчику с компонентами. Хотя вероятность того, что у него получится пристойного вида умиротворяющий бальзам… Где-то в зоне абсолютного нуля. Даже после занятий с Сириусом Снейп вряд ли станет ставить ему хорошие оценки. Тогда какой смысл напрягаться на этом подобии урока в принципе?

— Поттер! — наверняка Снейп хотел напугать его. Но Гарри остался стоять неподвижно, не поднимая взгляда от собственного котла. — Скажите мне, что у вас в котле?

— Умиротворяющий бальзам. — проговорил Гарри. Некоторые моменты нужно просто пережить.

— Вы так в этом уверены? — издевательски скривил губы Снейп. Смешки стали громче. — Как вы считаете, Поттер, что произойдёт, если я заставлю вас это выпить?

«Ты попадёшь в Азкабан, глумливое ничтожество.»

Вслух Гарри ничего не ответил, только пожал плечами. Вообще-то разговаривать со Снейпом в принципе имело крайне мало смысла. Любое сказанное слово в итоге оборачивалось против него. Прямо как в полицейском протоколе. Эта мысль заставила Гарри ухмыльнуться.

— Вот же мышь летучая! У Крэбба и Гойла зелье вообще было на дерьмо похоже, но им он и полслова не сказал! — возмущался Рон. За их спинами раздались торопливые шаги.

— Гарри! Где ты был всё утро? Ты хоть понимаешь, как мы волновались?! Профессор Макгонагалл…

— Прекрасно узнала и сама, где я, Гермиона. — грубо оборвал подругу Гарри и ускорил шаг. Ужасно захотелось, чтобы от него наконец-то все отстали.

«Эти споры бессмысленны»

Эта мысль билась набатом в его голове, пока он, по требованию новой преподавательницы защиты от Тёмных искусств читал новый, одобренный Министерством, учебник. Содержание выглядело полной ерундой, но чуть позже Гарри втянулся. Текст пестрил юридическими терминами, но, благодаря сноскам, вникать становилось чуть проще. Он так увлекся, что и не заметил наступившей тишины. Оказалось, все смотрели на него. Включая профессора.

— Я пропустил вопрос, мэм? — вежливо уточнил Гарри.

— Вы не слышали, что сказала мисс Грейнджер? — глаза Амбридж пристально, жадно следили за ним, явно ожидая прокола.

«С ней нужно быть осторожнее, чем со Снейпом.»

— Нет, мэм, я читал главу.

— И вы ничего не хотите сказать?

— Нет, мэм. Я ещё не дочитал, чтобы появились вопросы. — сохранять маску безукоризненной вежливости было крайне трудно, но Гарри держался. И на этот раз не позволял себе «неуместного веселья», как выразился Снейп. Амбридж некоторое время буравила его взглядом, потом резко развернулась к своему столу.
— Возвращайтесь к чтению! У вас осталось мало времени! Мисс Грейнджер, мистер Уизли, вам назначается наказание в виде недели отработок. Вашего декана я поставлю в известность самостоятельно. И пять баллов с Гриффиндора за попытку сорвать урок.

«Хотя в чем-то они со Снейпом похожи, но хоть баллов меньше снимает»

Мысль мелькнула и исчезла, Гарри быстро спрятался от взглядов друзей за книгой. Интересно, что он такого пропустил? В любом случае, если бы отработки назначили ещё и ему, ни к чему хорошему это бы не привело. Друзья не разговаривали с ним остаток дня. Самое интересное, что Гарри это по какой-то причине полностью устраивало.

Это было неимоверно скучно — нисколько не лучше, чем слушать профессора Бинса. Гарри пытался сосредоточиться, но ничего не получалось. Вскоре он обнаружил, что вот уже который раз принимается за одну и ту же фразу, но не может продвинуться дальше первых пяти-шести слов. Так прошло несколько безмолвных минут. Рядом с ним Рон рассеянно крутил в пальцах перо, глядя в одну точку на странице. Гарри перевел взгляд направо — и удивился настолько, что оцепенения как не бывало. Гермиона свой экземпляр «Теории защитной магии» даже не открыла. Подняв руку, она сверлила глазами профессора Амбридж.
Гарри не мог припомнить случая, чтобы Гермиона отлынивала от предписанного педагогами чтения, да и вообще чтобы она воспротивилась соблазну открыть какую бы то ни было лежащую перед ней книгу. Он сделал вопросительное лицо, но она еле заметно покачала головой, давая понять, что не намерена вступать в разговоры, и продолжала пристально смотреть на профессора Амбридж, которая столь же упорно глядела в другую сторону.
Но спустя еще несколько минут Гарри был уже не единственным, кто уставился на Гермиону. Глава, которую им велено было читать, оказалась такой нудной, что все больше и больше народу вместо того, чтобы продираться сквозь «Основы для начинающих», принималось наблюдать за молчаливыми стараниями Гермионы привлечь к себе внимание профессора Амбридж.
Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит.
— Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что ее заметила.
— Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона…
— Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока.
— Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона.
Профессор Амбридж вскинула брови.
— Ваше имя, будьте добры.
— Гермиона Грэйнджер.
— Видите ли, мисс Грэйнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж.
— Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний.
Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса, все еще остававшиеся на доске.
— Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грэйнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть?
— Мы что, не будем применять магию? — громко спросил Рон.
— На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер…
— Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух.
Профессор Амбридж, чуть расширив улыбку, повернулась к нему спиной. Мигом Гарри и Гермиона тоже вскинули руки. На секунду задержав на Гарри взгляд выпуклых глаз с кожистыми мешками, профессор Амбридж обратилась к Гермионе:
— Да, мисс Грэйнджер. Вы хотите еще что-нибудь спросить?
— Хочу, — сказала Гермиона. — Не в том ли весь смысл защиты от Темных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания?
— Вы кто у нас, мисс Грэйнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж все тем же фальшиво-ласковым тоном.
— Нет, но…
— Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска…
— Ну, и какой от этого толк? — громко спросил Гарри. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо…
— Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж.
Гарри выбросил вверх кулак. И опять профессор Амбридж мгновенно отвернулась от него — но тут поднялось еще несколько рук.
— Ваше имя, будьте добры, — сказала профессор Амбридж Дину.
— Дин Томас.
— Итак, мистер Томас?
— Я согласен с Гарри, — заявил Дин. — Если на нас нападут, без риска не обойдется.
— Я вынуждена повторить, — сказала профессор Амбридж, улыбаясь Дину выводящей из терпения улыбкой. — Вы что, ожидаете нападения во время моего урока?
— Нет, но…
Профессор Амбридж перебила его.
— Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках.
— Если вы о профессоре Люпине, — возмутился Дин, — то он был самым лучшим…
— Руку, мистер Томас! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения темных сил…
— Ничего подобного, — сказала Гермиона, — мы просто…
— Ваша рука не поднята, мисс Грэйнджер!
Гермиона подняла руку. Профессор Амбридж отвернулась от нее.
— Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещенные заклятия, но и применял их к вам.
— Он оказался сумасшедшим, разве не так? — горячо возразил Дин. — Но даже от него мы массу всего узнали.
— Ваша рука не поднята, мистер Томас! — проверещала профессор Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение… Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх.
— Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Темных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное?
— При хорошем владении теорией у вас на полностью контролируемых экзаменах не будет никаких трудностей с выполнением некоторых заклинаний, — либеральным тоном сказала профессор Амбридж.
— Без всякой практики, без тренировки? — спросила Парвати с недоумением. — Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене?
— Повторяю: при хорошем владении теорией…
— Какая польза от этой теории в реальном мире? — громко подал голос Гарри, вновь поднимая в воздух кулак.
Профессор Амбридж взглянула на него.
— Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир, — сказала она мягко.
— Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы?
— Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Поттер.
— Да неужели? — спросил Гарри. Неудовольствие, которое весь день копилось у него внутри, достигло высшей точки.
— Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — спросила профессор Амбридж отвратительным медовым голоском.
— М-м-м, дайте сообразить… — произнес Гарри издевательски-задумчивым тоном. — Может быть… лорд Волан-де-Морт?