Оказалось, что качественный упорос не так легко найти. Обычно за него принимали муть, сотворённую в подпольных графоманских лабораториях. Эту мерзость распродавали в тёмных подворотнях литпорталов, а отделы по борьбе с графоманией ловили в основном мелких сошек. Крупная рыба давно крышевалась теми, кто должен был со злом бороться.

Настоящий упорос — законный и лицензионный продукт. Его производители — люди уважаемые, хотя и в узких кругах.

В «Клубке элитных друзей Фанфикополиса» Темпе подсказали имя одного из лучших мастеров. Адрес привёл её не в космопорт и не на склад топливной корпорации, а в глухую лесную чащу. В небольшой деревне стоял уютный домик Вероники Смирновой.

Место было дикое. Даже гравиплатформы садились сюда с опаской. Вокруг деревни тянулась аномальная зона с собственным характером. По Александру Лоуэну — шизоидным.

Чего стоило приземлиться здесь «Мармеладному Сердцу» — отдельная история.

Вероника сидела на веранде. На ней была растянутая кофта с надписью «Я не волшебник, я только учусь». Ноутбук стоял на коленях. Кошек вокруг было столько, что они были не живностью, а ландшафтом.

— Здравствуй, Вероника, — улыбнулась Темпа. Оказалось, они были знакомы: в прошлом году на конкурсе им. Восточного Ветра целую неделю ели пышки за одним столиком.

— Темпа? Какими судьбами? — Вероника отложила ноутбук, встала и обняла гостью.

— А ты всё ещё на коленках пишешь? Неудобно же.

— Не хватило табуретки, — рассеянно пояснила Вероника. — Табуретки нынче редки, пойди-ка раздобудь.

Темпа не стала углубляться в детали. Она уставилась на огород за хлипким штакетником. Участок за спиной Вероники выглядел тревожно.

Грядки шевелились. С некоторых растений свисали пузыри, которые мерно пульсировали и издавали звук, похожий на отдалённый смех.

— Вероника? — Темпа осторожно присела на крыльцо, раздвигая попой котов. Те принимали солнечные ванны и не собирались уступать место без боя.

— Эх ты, охотница за редкостями, — Вероника даже не обернулась. Пальцы её снова бегали по клавишам. — Ты же за упоросом? Вон он, на третьей грядке.

— Откуда ты знаешь?

— А ко мне только за ним и прилетают, — выдохнула Вероника. Плечи её опустились. — И никто не приедет просто так: чаю попить, лампочку ввернуть, на родник сгонять за водой.

— Я обещаю, что приеду просто так. В гости.

— Ну да, ну да.

Вероника оторвалась от ноутбука и посмотрела на Темпу с выражением человека, который уже видел этот сюжет в двадцати вариантах.

— На хвосте у тебя засохший пончиковый крем. Пахнет от тебя кофе и отчаянной решимостью. Дай-ка угадаю… Ты сбегаешь от коллекторов или собралась в далёкое прошлое за чем-то несусветным.

— За рецептом Абсолютной Пышки. И спасти мир.

Вероника помолчала. Потом кивнула:

— О да. Понимаю. Никому нет дела до того, что они шевелятся.

— Кто? Кто шевелится? — не поняла Темпа.

— Лучше тебе не знать.

Вероника захлопнула ноутбук, потянулась и хрустнула позвонками.

— Бери жёлтые пузыри. Синие не трогай — они ещё не дозрели, от них начинаешь писать любовные романы. Это всегда заканчивается плохо.

Темпа подошла к грядкам. Жёлтые пузыри дрожали, когда она проходила мимо. От одного пахло жареным луком, от другого — псевдоаниме.

— И как ты это выращиваешь? — не удержалась она.

— Как-как, — Вероника усмехнулась и кивнула на ноутбук. — Сочиняю всякое. Потом оно материализуется.

— Это… топливо?

— О да. Ещё какое. Чистая неадекватность в жидком виде. — Вероника говорила так, будто объясняла человеку, который ездит только на такси, марки бензина. — Для гипердрайва и темпоральных прыжков — самое то. Тахионы любят, когда их путают.

Темпа собрала три пузыря в контейнер. Они были тёплыми и слегка пульсировали.

— Сколько с меня?

Вероника снова открыла ноутбук и уставилась в экран.

— Нисколько. Всё равно это ты у себя придумала. Я просто записала.

Темпа не стала пытаться найти смысл. С Вероникой Смирновой лучше не искать его, если у тебя нет под рукой кого-то, кто разбирается в такой магии, например, Луны Лавгуд. Иначе сама превратишься в тыкву.

Коты проводили Темпу до самой шхуны. «Мармеладное Сердце», заправленное пузырями, довольно урчало двигателями.

— Спасибо, — сказала Темпа уже с трапа.

— Не за что, — донеслось с веранды. — И в 1982 году будь осторожна. Я там пару сюжетов завязала.

— И что?

— Не вляпайся в них.

Ноги Красного Короля щекотали волчьи уши отца волком, пока Леман вбивался в него как рука дредноута, чувствуя горячий рот зелёного монстра на своем стоящем колом члене, дрожащем от страсти

Жадный рот его ануса проглотил напряженный член полностью, прижимая его к простате

Чёрная рука ржала член и начала ритмично дёргать