#Орден_Фикрайтера_2 #обзор #первый_этап (вторая часть)

Доброе утро!
Мы продолжаем наш обзор.

1. Последняя
Коротенькая, но очень уютная история об одной из Основательниц Хогвартса, Хельге Хаффлпафф. Она вспоминает свою жизнь, друзей и то, что было в прошлом. Она горюет о том, что в итоге пути Основателей разошлись. Но была в её жизни не только грусть, но и радость. Любимый замок, любимый предмет, любимые ученики. И всё это будет продолжаться, даже когда Основатели покинут этот мир.

2. Последняя охота Аргуса Филча
Аргуса Филча отправляют на пенсию, и ему это, разумеется, не нравится. Ну какая ещё пенсия? Он до сих пор бодрее всех, кто есть в Хогвартсе, и до сих пор может гонять нарушителей. Но с решением Попечительского совета поделать ничего нельзя. Пора уходить, но перед этим Филчу дают последнее задание: нужно найти украденную волшебную палочку. Филч с присущим ему рвением берётся за дело, однако всё оказывается совсем не так, как кажется. С одной стороны, мне понравилось, что так всё обернулось, а с другой стороны, жестоко Филча заставлять вот так вот бегать по этажам. Но загадка была интересной.

3. Предпоследнее дело Гавейна Робардса
Начальник аврората Гавейн Робардс собирается на пенсию, однако он не собирается уходить просто так. У него остаются ещё как минимум два незаконченных дела, и первое из них – это выборы Министра магии. Выборы, которые многое изменят и сорвут маски с хорошо знакомых, казалось бы, людей. Гавейн Робердс – хороший аврор. Он хорошо делает свою работу и не зря так долго продержался на своём посту. А вот можно ли то же сказать о него преемнике, Кливе Эстли? Кто из них должен стать следующим начальником аврората: Эстли или всё же знаменитый Гарри Поттер? В день перед выборами происходит то, чего Гавейн никак не ожидал, и меняет все его планы. Как бы то ни было, Гавейн не отчаивается и перед уходом решает завершить все свои дела, в том числе вспомнить того человека, который был ему когда-то дорог. Отлично написано.

4. Профессор Бинс меняет профессию
Довольно забавная история о профессоре Бинсе, которого одна из неугомонных учениц Хогвартса наконец-то решила отправить на пенсию. А всё потому что профессор, даром что призрак, стал более рассеянным и медлительным. Вот Роза Уизли и решила помочь ему, а для этого нужно, конечно же, заручиться поддержкой профессора Дамблдора, с портретом которого она время от времени общается. Уж он-то обязательно поможет и придумает, чем бы ещё можно занять призрака, чтобы вывести его из этого состояния. Это было весело.

5. Связи
Минерве Макгонагалл приходится тяжело. Она по мере своих сил пытается заправлять школой, а тут, извольте видеть, приходится встречаться с каким-то пареньком из Министерства, который ещё и хочет изменить весь порядок в школе. И начать он собирается с того, что уволит заслуженных преподавателей. Ну чему, по его мнению, могут научить детей старики, которые отвергают все новшества и противятся прогрессу? Макгонагалл не знает, как ей сказать профессору Стебль, что она оказалась первой среди преподавателей, которым придётся покинуть Хогвартс. Она понимает лишь, что всё это ей очень не нравится. Стремясь хоть как-то исправить ситуацию, Минерва натыкается на портрет Снейпа. И портрет этот очень необычный. Хорошо написанная работа, однако у меня она оставила неоднозначное впечатление, особенно под конец.

6. Символы на песке
Один день из жизни преподавателя нумерологии Септимы Вектор. Она уже давно не работает Хогвартс, но всё равно вспоминает его, когда пишет рецензии на статьи в журналах. И неудивительно, ведь некоторые авторы учились у неё самой. А тут ещё и отношения с сыном разладились. В общем, подумать Септиме Вектор есть о чём. Непростая история о том, как бывает порой нелегко в этой жизни. Хорошо получилось.

7. Тихий вечер
Очень уютная и тёплая история о бывшем декане Гриффиндора Минерве Макгонагалл. Несмотря на то что она теперь уже директор, к Минерве до сих пор тянутся и ученики, и призраки. Ученики приходят за помощью в трансфигурации, а призраки желают погреться у живого огня. Минерва Макгонагалл – очень важная часть Хогвартса, и без неё замок явно опустеет. Но, быть может, это не так уж страшно, ведь Хогвартс запомнит всех тех, кто гостил в его стенах, особенно тех, благодаря кому здесь стало уютно.

8. Чай
Совсем коротенькая история о Николасе Фламеле и его любви к чаю. И неудивительно, ведь благодаря чаю в доме становится удивительно уютно. И даже на письмо от министра можно не обращать внимания. Отлично описан дом Фламеля и то ощущение тепла, которое он дарит ему с женой.

#реал #работа #глазная_дурка
Красота требует жертв.
Вчера поступила пациентка 24 лет. За пару дней до этого делала ламинирование ресниц. После процедуры появились жжение, слезотечение, отëк век, а на следующий день - гнойное отделяемое. Поступила к нам с диагнозами: Ожог края век и конъюнктивы обоих глаз I степени, гнойный блефарит, отëк Квинке.

В прошлом месяце поступила пациентка 30+ лет после наращивание ресниц с диагнозом травматический кератит.
Помню ещё одну пациентку с ожогом роговицы после наращивания.
Вообще с блефаритами и конъюнктивитами после этой процедуры периодически обращаются в нашу неотложку.

А сколько к нам попадало из-за обычных контактных линз! Там и кератиты и конъюнктивиты, а самый запоминающийся случай - когда у девушки 19 лет прямо в глазу лопнула линза и к эрозии присоединилась синегнойная палочка, а этот зверь очень быстро сжирает ткани. За сутки развилась язва роговицы. Был риск потери глаза, но обошлось. Вылечили, хотя на роговице остался рубец, повезло ещё, что не в оптической зоне. Пролежала у нас почти полтора месяца.

#эльфоблоги #реал

Будний солнечный полдень сентября в парке это что-то на волшебном. Ещё очень тепло, всё такое золотистое от света и зелень по-прежнему яркая, но уже где-то есть цветные листья и нет толп детей и взрослых, ведь все они в школах и на работах... И наконец-то можно неспешно, медленно пройтись по дорожкам и в тишине и спокойствии насладиться стрекотанием сверчков, лëгким ветерком и ароматом уходящего летнего тепла

#гп #темный_гарри

Мы помним, что когда молодой Томми Риддл злился с его оппонентами сами по себе случались плохие вещи. Мы помним, что взрослый Томми Риддл наложил проклятие на должность.

Мы знаем из книги, что Люциус угрожал проклясть совет попечителей, а из допов, что его предок проклял на безбрачность королеву Англии. Да так, что никто этот сглаз не снял.

Мы знаем, что в Гарри сидит кусок души Волдеморта и Волд передал Гарри часть своей силы.

Поэтому вопрос: дошло бы до Амбридж что не надо людей пытать кровавым пером если после первых пары сеансов строчек с Поттером рядом с ней случайно взорвался витраж и нашпиговал её осколками прямо в крупные сосуды, из-за чего она едва не померла от потери крови.

А в следующий раз она случайно наткнулась на какую-то конфетку, съела её и получила носовое и внутренне кровотечение, которое колдомедики не могли остановить две недели?

Задумалась над ачивкой «Проводник по мирам»... но там надо ашшш 20 работ от себя изродить минимум! Потому как ни легендой, ни стражем и уж тем более чернильной каплей прослыть не хОчу.

#Инктобер_фест #Инктобер #Инктобер_2026

#мем_дня

#мем_дня

#мем_дня

#мем_дня

#мем_дня

Ну здравствуй, новое дивное время года, когда не понимаешь, джинсы так и не высохли за три дня или просто холодные.

#реал #житие_мое

Я понимаю, что сезон и лето закончились, но всё же... ПОЧЕМУ ЛЮДИ НА ПЛЯЖЕ НЕ ОДЕВАЮТ СВОИХ ДЕТЕЙ? ОДЕВАЙТЕ СВОИХ МЕЛКИХ ДЕТЕЙ НА ПЛЯЖЕ! ЛЮДИ НЕ ОЗДОРАВЛИВАЮТ ТАК СВОИХ ДЕТЁНЫШЕЙ, ОНИ ТОЛЬКО КАКУЮ-ТО ЗАРАЗУ МОГУТ ПОДЦЕПИТЬ! ЕСЛИ ОНИ СЧИТАЮТ: «Какая разница, он ещё маленький, у него ещё ничего нет», ТО ОНИ ГЛУБОКО ОШИБАЮТСЯ! ЛЮДЯМ НЕПРИЯТНО СМОТРЕТЬ НА ПИСЬКИ И ЖОПЫ ИХ ДЕТЕЙ, ПЛОС ПЕДОФИЛЫ МОГУТ ХОДИТЬ ПО ПЛЯЖАМ! А людям пофиг! #деградация #дети #пляж #о_накипевшем #кошмар #неадекватный_тринадцатилетний_подросток #общество #окружение #тварь #ненавижу #тупая #ужас #фу #хз

#реал

Вернемся к насущному вопросу: кому открыточки из Франции? Есть очень красивые 😍

Я наконец-то вернулась в город и все разгребла 😅

🍁 РЯБИНОВЫЙ ОГОНЬ УЖЕ ЗАЖИГАЕТСЯ! 🔥

Дорогие жители Фанфиксополиса! 🐈‍⬛✨ В болталке Инктобера уже всё готово к старту!

Чувствуете этот запах? Это не просто осень — это Инктобер стучится в ваши двери! 🍂 А значит, пришло время доставать чернила и клавиатуры, точить карандаши и запускать процессоры видеоредакторов и готовить вдохновение к пробуждению!

Где же это самое вдохновение искать?
Правильно — в нашей легендарной осенней болталке! 🔥☕️

Здесь уже вовсю потрескивают рябиновые костры, поспевают ягоды, а пушистые коты греют лапки у огня и делятся самыми неожиданными идеями!

Зачем вам болталка? Да хотя бы затем, чтобы:

🍁 обсудить, что творить в первый день

#реал
Слушать музыку в колонках, когда у тебя заложено одно ухо, это такой своеобразный опыт)))
В одном наушнике ты хотя бы понимаешь, что у тебя один наушник, а тут...

Горло с насморком прошли, так теперь с ухом фигня какая-то.

#суккуленты #ботаническое #хобби #садиогород

Я, кажется, поняла, почему кактусфест проходит только два раза в году. Дают время подготовить место для новых 🤣

В этот раз не было такого бурного восторга, но, чийорт пабьери, какое же там все красивое!

Больше сотни столов. Я сфоткал.



Вот ещё другой стол. Ходила я по этой красоте в сумме часа три-четыре.

#музончик #юмор #не_мое

Песня сентября. Сейчас уже не сажают ничего, но тем не менее.

Мотив: Песня про черного кота.

Нам с деньгами не везет
На моря поедем только через год,
А пока на огород
К верху жопой рыть, сажать, копать, полоть.

#deepseek #вкалывают_роботы #нейросети

МУХА: ПРЕСУЩЕСТВЛЕНИЕ

ЧАСТЬ 1. ХЛЕБ НАСУЩНЫЙ

Красный свет аварийной индикации заливал лабораторию, превращая горы пустых коробок из-под пиццы в инопланетный пейзаж. Сет Брандл, взъерошенный, с лихорадочным блеском в глазах, в последний раз проверял целостность контуров «Телепода». Оставались минуты до главного эксперимента в его жизни. Момент, когда он шагнет за грань известного.
Резкая трель дверного звонка прорезала гул аппаратуры, словно скальпель.
— Чёрт, — выдохнул Брандл, нехотя отрываясь от панели управления. — Кого там ещё принесло?
Он поднялся наверх, раздраженно дергая ручку двери. На пороге, подслеповато щурясь, стояла миссис О’Грэйди, его соседка снизу — сухонькая старушка в неизменном сером платке, с лицом, изрезанным морщинами, словно древний пергамент. В руках она сжимала маленькую бархатную коробочку.
— Добрый день, мистер Брандл, — проскрипела она, виновато улыбаясь. — Я, кажется, не вовремя? Вы выглядите таким занятым...
— День добрый, миссис О’Грэйди. Я действительно очень, очень занят, — процедил Сет, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Я на минутку, сынок, — засуетилась старушка, раскрывая коробочку. Внутри, на белом шелке, лежал идеально круглый, матово-белый кружок — облатка. — У нас сегодня в церкви было причастие, и отец Майкл дал мне несколько гостий для больных и немощных. Я подумала, может, вы... как человек науки... нуждаетесь в духовной пище не меньше, чем в телесной.
Брандл почувствовал, как к раздражению примешивается неловкость. Он уважал её веру, но его храмом была физика.
— Спасибо, миссис О’Грэйди, но...
— А ещё, — перебила она, бесцеремонно заглядывая за его плечо в полумрак квартиры, — вы бы проветривали иногда! Я смотрю, у вас там окна заколочены. Мухи, поди, так и летают? Это нездорово, мистер Брандл. Свежий воздух — это божья благодать.
— Мухи? — переспросил Сет, нервно оглядываясь. Он наконец-то избавился от них, но ирония судьбы была острой. — Да, вы правы. Я как раз собирался проветрить.
Старушка, не слушая, взяла его безвольную руку и вложила в неё облатку.
— Возьмите, возьмите. От сердца. Мало ли, вдруг пригодится. Иногда то, что кажется простым, хранит в себе чудо.
Она ещё раз пожелала ему здоровья и, шаркая ногами, удалилась вниз по лестнице. Брандл остался стоять, держа на ладони кусочек хлеба. Белый, безвкусный на вид. Он хмыкнул, хотел выбросить, но что-то остановило. Рука сама опустилась в карман рабочего халата, пряча гостию.
— Проветрить... — пробормотал он, повинуясь внезапному импульсу.
Он открыл окна настежь, впуская в дом прохладный, сырой воздух лондонских улиц. Потревоженные насекомые, дремавшие в щелях и на лампах, встрепенулись. Повинуясь древнему инстинкту, они волной хлынули к источнику света и свежести. Значительная часть мушиного роя, серой метелью, вылетела наружу, растворяясь в сумерках.
Брандл проводил их взглядом, чувствуя странное, почти суеверное облегчение. Затем он вернулся в лабораторию. Внутри «Телепода» было темно и холодно. Он шагнул внутрь, пальцы нащупали в кармане хрупкий кружочек облатки.
— Только ты и я, — прошептал он, не зная, к кому обращается — к капсуле или к той сути, что, по вере старушки, скрывалась за простым хлебом.
Дверь закрылась. Компьютеры загудели, отсчитывая последние секунды.
Вспышка. Небытие. И — рождение.

ЧАСТЬ 2. ПРОЗРЕНИЕ

Он помнил всё. Каждый атом своего существа, разобранный и собранный заново. Ощущение было... божественным. Он вышел из капсулы, чувствуя необычайную лёгкость. Мир стал ярче, звуки чище. Сет поднёс руки к лицу. Они были прежними, но казались новыми. Он был прежним, но казался... больше, чем прежде.
Он не чувствовал ни тошноты, ни слабости. Только всеобъемлющий покой и глубокое, щемящее чувство... сострадания. Он взглянул на бардак в лаборатории, на горы мусора, и подумал не о чистоте, а о том, сколько во всем этом потерянного времени, суеты, тлена.
Когда Вероника пришла к нему, он говорил с ней долго. Она ожидала триумфа, возможно, даже интимного празднования успеха. Но Сет был другим. Он сидел напротив, в кресле, и смотрел на неё глазами, в которых светилась странная, вселенская грусть.
— Мир так несправедлив, Вероника, — говорил он, вертя в пальцах пустую чашку из-под кофе. — Я раньше смотрел только в микроскоп и видел лишь законы физики. А теперь... я вижу боль. Она повсюду. Миссис О’Грэйди, например. Эта бедная женщина. У неё протекает крыша, а пенсии не хватает на еду. И она пришла, чтобы поделиться со мной последним, что у неё есть. Она принесла мне... Его.
— Кого «его»? — настороженно спросила журналистка.
— Хлеб. Облатку. Символ, — Сет улыбнулся мягкой, рассеянной улыбкой. — Она сказала, что у меня мухи. Я помог ей с ремонтом, а мух выпустил на волю. И знаешь, это было... словно освобождение.
Вероника слушала, не веря своим ушам. Перед ней сидел не амбициозный, самоуверенный учёный, а какой-то просветлённый аскет.
— А мистер Томпсон из дома напротив? — продолжал Сет. — Он потерял жену год назад и до сих пор не может справиться с собой. Я слышал, как он плачет по ночам. Мне невыносимо от того, сколько в людях одиночества.
— Сет, — попыталась Вероника сменить тему, чувствуя его отстранённость. Она подошла ближе, положила руку ему на плечо, намекая на близость. — Мы так давно не виделись. Ты прошёл через невероятное. Может, стоит это... отметить?
Она наклонилась, чтобы поцеловать его, но Сет мягко отстранился, взяв её руку в свои.
— Прости, Вероника. Я не могу. Мне... мне теперь кажется в этом что-то неправильное. Не в тебе. А во мне. Плотская близость без полного единения, без духовного родства... это как бросить вызов чему-то большему. Мне словно кто-то шепчет, что всему своё время и свой смысл.
Вероника отпрянула, ошеломлённая. Это было так не похоже на того мужчину, с которым она провела ночь.
— Что с тобой случилось в этой машине? — прошептала она.
Сет покачал головой:
— Не знаю. Может, я стал самим собой. Или кем-то, кем должен был стать.

ЧАСТЬ 3. ПЕРВОЕ ЧУДО

Он ушёл из дома. Ему не сиделось на месте. Город, который он знал как хаос линий и сигналов, теперь предстал перед ним живым организмом. Каждый прохожий нес на себе груз забот, и сердце Сета сжималось от понимания. Он чувствовал чужую боль как свою собственную.
У выхода из метро, на грязном асфальте, сидел нищий. Полупарализованный, с искаженным лицом и пустым взглядом. Его рука лежала на коленях, словно чужая, а перед ним стояла шапка с несколькими жалкими монетками. От него пахло болезнью и безысходностью. Окружающие брезгливо обходили его стороной.
Сет остановился как вкопанный. Жалость, острая, как физическая боль, пронзила его грудь. Он вдруг увидел этого человека не как попрошайку, а как целую вселенную боли, запертую в искалеченном теле. Он почувствовал, как внутри него поднимается волна тепла, незнакомой, мощной энергии.
Не раздумывая, Сет опустился на колени рядом с нищим. Тот не пошевелился, лишь глаза медленно сфокусировались на лице Сета.
— Потерпи, — прошептал Брандл, сам не зная, почему он это говорит.
Он положил свою ладонь на иссохшую, скрюченную руку нищего. В кармане его халата, в том месте, где лежала облатка, ему почудилось странное тепло. Сет закрыл глаза. Перед его внутренним взором вспыхнули картины: разрозненные нейронные связи, поражённые сосуды, неподвижные мускулы. И ему показалось, что он может это исправить.
Он представил, как ткань восстанавливается, как кровь, несущая жизнь, пробивается сквозь тромбы, как электрические сигналы мозга находят новые пути. Волна тепла перетекла из его груди через руку в ладонь нищего.
Прошла секунда. Другая. И вдруг — судорога пробежала по телу калеки. Его правая рука, много лет висевшая безжизненной плетью, дернулась. Пальцы, долгое время сжатые в кулак, медленно, невероятно, стали распрямляться. В пустом взгляде нищего сначала отразился страх, затем — безмерное изумление. Лицо его, искаженное параличом, задрожало, и одна щека, наконец, подчинилась воле владельца.
— Б-Боже... — прохрипел он не своим голосом, поднося руку к лицу и не веря глазам. — Моя... рука!
Он вскочил на ноги, пошатнулся, схватился за стену, но уже сам, сам! Вокруг начали останавливаться люди. Кто-то ахнул.
Сет поднялся. Он смотрел на свои руки, на свои пальцы, которые только что, казалось, были проводником неведомой силы. Страх исчез. Осталось только глубокое, ясное осознание.
Облатка в его кармане казалась теперь невесомой. Сет Брандл, ученый-физик, атеист и скептик, сделал первый шаг по воде. И вода не собиралась его отпускать.
Он повернулся и пошёл прочь, слыша, как за спиной нарастает гул удивленной толпы. Он знал, что будет дальше. Он знал, сколько ещё страданий вокруг. Его личный эксперимент, его «триумф телепортации», обернулся совершенно другим. Он был больше не просто человеком. Он стал кем-то иным. И его путь лежал не в лабораторию, а к людям. К тем, кто ждал. К тем, кому нужен был хлеб насущный. И не только хлеб.
Его хромосомы, может, и были изменены, но в них больше не было хаоса. В них был порядок. Абсолютный и сострадающий. Он стал не мухой. Он стал чем-то большим.

ЧАСТЬ 4. ГОЛОС КРОВИ

Слава о тихом целителе из Ист-Энда росла. Сет Брандл больше не возвращался в лабораторию. Его домом стали подвалы, ночлежки, больничные палаты, куда его пускали по чьей-то тихой просьбе. Он не искал публичности, но люди сами находили его. Вероника шла за ним по пятам, пытаясь понять: перед ней сумасшедший, гений или святой?
Однажды ночью, сидя на пустой кухне приходского дома, который им уступил отец Майкл, Сет долго молчал. Потом заговорил:
— Знаешь, что самое странное во всём этом? — он смотрел в тёмное окно. — Я слышу. Не голоса, нет. Я слышу... как бьётся сердце воробья, упавшего с крыши за два квартала отсюда. Я знаю, что у лавочника на углу непроходящая обида на отца, бросившего его в детстве. Я вижу сны людей, которые ещё не родились. Это не всеведение, Вероника. Это... соучастие. Я больше не могу отделить себя от мира. Каждая боль — моя боль.
Вероника налила ему чай. Он машинально обхватил кружку ладонями. Пальцы его были тонкими, бледными, но в них чувствовалась та же нервная энергия, что и прежде.
— Ты веришь, что облатка сделала это с тобой? — спросила она.
— Не облатка, — он покачал головой. — Она была лишь последним недостающим элементом. Катализатором. Я прошёл через телепортацию, а мой организм, мои клетки... они стали восприимчивы к иному типу сигнала. И тогда в меня вошло то, что всегда было рядом. Благодать? Назовём это так. У нас нет другого слова.
— Но почему ты ушёл от меня? — тихо спросила она.
Сет поднял на неё глаза:
— Потому что любовь между нами не должна быть только физической. Я знаю, каким я был. Я хотел обладать, контролировать, доказывать. А теперь... я просто не могу. Моё тело слишком чувствительно к чужой душе. Когда кто-то рядом, я чувствую его намерения, его страхи, его тёмные углы. И это... отрезвляет. Я не стал лучше, Вероника. Я стал беззащитнее.
Она сидела напротив, растерянная и восхищённая одновременно. Ей хотелось обнять его, но что-то останавливало. От него исходил лёгкий, едва уловимый запах — не то ладана, не то сухой травы.
— А если всё это пройдёт? — спросила она. — Если твой дар исчезнет так же внезапно, как появился?
Сет улыбнулся устало:
— Тогда я буду рад. Значит, я снова стану смертным.

ЧАСТЬ 5. ИСПЫТАНИЕ

Но дар не исчезал. Он рос, как растёт дерево, пуская корни всё глубже. Сет ощущал, как его сознание всё чаще отрывается от тела. Иногда он стоял посреди улицы и видел одновременно прошлое, настоящее и возможное будущее. Это было мучительно. Он начал избегать толпы — не из гордыни, а потому, что многолюдье оглушало его.
Однажды, в тёплый летний вечер, он сидел на скамейке в парке. Рядом опустился человек. Не старый, но с серым лицом и потухшими глазами.
— Вы ведь тот самый? — спросил незнакомец глухо. — Который лечит?
Сет посмотрел на него и мгновенно увидел всё: рак поджелудочной, метастазы, считаные месяцы. И ещё — усталость от жизни, равнодушие к собственному исходу.
— Я просто человек, — ответил Сет.
— Мне уже всё равно, — пожал плечами больной. — Если можете, избавьте от боли. Если нет — проходите мимо, как все.
Сет молча взял его за руку. На ладони умирающего лежала чужая ладонь — тёплая, сухая, с лёгким трепетом. Он закрыл глаза и увидел болезнь: чёрный узел, спутанный клубок клеток, пожирающий жизнь. И тогда внутри него поднялась волна. Она накатывала из глубины, не подчиняясь рассудку.
— Изыди , — прошептал он, сам не зная, почему произносит это слово.
Клубок стал распадаться. Чёрные нити таяли, как смола под солнцем. Сердце больного застучало ровнее. Краски мира вернулись на его лицо.
Он открыл глаза. Дышал часто, испуганно. Смотрел на Сета, как на выходца с того света.
— Что вы такое? — выдохнул он.
— Не знаю, — честно ответил Сет. — Но я рад, что вы здесь.
Когда человек ушёл, Брандл долго сидел, глядя на свои руки. Пальцы дрожали. Он знал: с каждым исцелением что-то уходит из него самого. Но он не мог остановиться. Теперь это было сильнее страха, сильнее логики, сильнее эгоизма.

ЧАСТЬ 6. ПЛОТЬ И ДУХ

Вероника нашла его поздно вечером в старой квартире. Он всё-таки вернулся. Сидел на полу, среди книг и пустых коробок. На коленях лежала раскрытая Библия.
— Ты читаешь? — удивилась она.
— Пытаюсь найти объяснение, — ответил он, не поднимая головы. — В Нагорной проповеди, в Деяниях, у Иоанна... Они называют это разными именами, но смысл один. Когда нечто большее входит в тебя, ты перестаёшь принадлежать себе. Твоё «я» размывается. Остаётся только служение. И страшно не это, Вероника. Страшно, что я начинаю забывать, каким был раньше. Я уже не помню вкус кофе. Не помню, каково это — хотеть чего-то для себя.
Она опустилась рядом, взяла его лицо в ладони.
— Значит, я верну тебе память.
Поцелуй получился неловким, торопливым. Сет не отстранился, но и не ответил. Через секунду он мягко высвободился.
— Не нужно, — тихо сказал он. — Не так. Если ты останешься, то останешься рядом. Не в моей постели. Понимаешь?
— Я хочу быть с тобой. Это неправильно?
— Нет. Это просто... слишком человеческое.

ЧАСТЬ 7. ИСХОД

На следующий день они вместе вышли из дома. Сет выглядел усталым, но спокойным. Впервые за долгое время он улыбался. Они шли через рынок, мимо торговых рядов и пёстрой толпы. Люди оборачивались, узнавали, но не решались подойти. Сет шёл и слышал их мысли, их тайные боли, их надежды. Это было как стоять под ливнем.
Внезапно он остановился.
— Вероника, — сказал он, глядя перед собой. — Я должен идти дальше один.
— Почему?
— Потому что меня может не быть завтра. Или послезавтра. Я не знаю, куда ведёт этот путь. Но ты не должна связывать свою жизнь с тенью.
— Я не боюсь.
— Зато я боюсь. Боюсь, что стану для тебя идолом. А это последнее, чего я хочу.
Он развернулся и пошёл сквозь толпу. Люди расступались перед ним, как перед чем-то нездешним. Вероника осталась стоять на месте. Она знала: он прав.

ЧАСТЬ 8. ПУСТАЯ ОБЁРТКА

Через несколько лет она написала книгу. Называлась она «Пустая обёртка». О человеке, который прошёл через машину и вышел из неё не тем, кем был. О его странной судьбе, о чудесах и сомнениях, о том, как он однажды ушёл на восток и не вернулся.
Она писала, что не знает, был ли он святым, сумасшедшим или просто очень одиноким учёным. Но одно она знала точно: когда он держал в кармане кусочек хлеба, полученный из рук старушки, он был ближе к истине, чем кто-либо из живых.
А в старой лаборатории, в пыльной коробке, осталась разорванная упаковка от гостии. Пустая. Но, как говорил отец Майкл, пустота — лучшее место для благодати.

#пиар #фанфики #сундук_с_сокровищами

Вы любите комедии про зомби и вампиров? Тогда представляю вам Торжество Тьмы. Инструкция по применению

Это история о нетипичном производственном аде.

Сюжет близок каждому, кому приходилось хоть что-нибудь организовывать. Все знают, что концерт самодеятельности = локальный апокалипсис. В этом рассказе мысль обретает новый смысл.

Насколько в начале и середине была атмосфера испанского стыда за этот цирк на выезде (кстати, стыд не болезненный, а смешной, автор выдержал марку), настолько финал всё переворачивает и вызывает гордость за героев.

Все персонажи яркие, запоминающиеся и достойны аплодисментов! В качестве примера возьму вампира. Канон зубастых любителей крови заезжен донельзя, мы видели страшных вампиров во фраках, видели милых – в джинсках, видели нелепых, не смешных, а бесючих. А Кассиан не бесит! Он неловок и у него аллергия, но в то же время он милый и обаятельный! Автор, вы молодец!

А сам рассказ учит очень правильной вещи: какой бы лютый хаос не творился вокруг, не теряй оптимизма и креативности, тогда всё получится!

#пиар #фанфики #сундук_с_сокровищами

Вы любите добротное фэнтези для подростков? С магией и тайным миром, в который может попасть далеко не каждый? Тогда Близнецы Джефи Ннэт. Первый сказочный шаг для вас!

Деминик и Деминика вроде бы обычные подростки. Они иногда опаздывают в школу, жуют сухарики и получают нагоняй от учителя за неряшливый вид. Но у них есть особенность. Они даридмины - люди с необычными, поистине сверхъестественными талантами, и им предстоит путешествие в мир, полный загадок и приключений.

Что очень цепляет, так это атмосфера. В волшебном городе каждый цветок или камушек - это легендарный артефакт со своей эпичекской историей. За каждым поворотом скрывается легенда, в которой можно непосредственно поучаствовать.

Персонажи яркие и по внешности, и по характеру. Они будут вас смешить и удивлять, а иногда вызывать странные мурашки, как тот же вечно юный мечтатель по прозвищу Аист.

Пусть обилие персонажей и локальных терминов вас не пугает. Всё, что важно, автор мягко объясняет и напоминает в нужных местах. А в сущности, это всем понятная история о приключениях, дружбе, преданности и борьбе со злом.

Спасибо автору!