— Это же компот самый настоящий! — сказала Амбридж.
— Какие ты слова знаешь — компо-о-от, — протянула я. Слово-то не английское, а славянское. Интересно, откуда Долорес понабралась славянских слов?

Каспин смотрел на напуганного Люциуса, который уже успел пожалеть о своей попытке выслужиться, но всё же послушно вышел вперёд. Ответственность за столь ценные воспоминания другого человека давила на Каспина, но выбора не было. Всё, что он мог сейчас сделать — сосредоточиться на работе и выполнить её в лучшем виде.
— Я могу начать? — неуверенно обратился он к Лорду.
Волан-де-Морт скучающе подпер голову рукой:
— Мы все только этого и ждём.
Каспин вытянул свободный стул из-за стола.
— Присядьте. Это займёт немало времени.
Люциус сел на предложенный стул, выпрямив спину, и прикрыл глаза. Даже в подобной ситуации ему не хотелось терять достоинство.
Каспин поднял в воздух отколовшийся кусочек каменного пола и трансфигурировал его в прозрачный флакон.
— Сначала я извлеку ваши воспоминания, чтобы позже вернуть их на место. Для этого мне придётся вторгнуться в ваше сознание. Пожалуйста, расслабьтесь.
Он коснулся кончиком палочки виска Пожирателя и, начиная с самого рождения его сына, стал тщательно собирать все связанные с ним воспоминания.
Поначалу Люциус был напряжен — веки подрагивали, на лбу образовались вертикальные морщинки. Но через несколько минут напряжение постепенно отступило, глаза под тонкими веками перестали метаться, и он приобрёл нужное спокойствие. Теперь Каспин мог беспрепятственно перемещаться по разуму волшебника, что заметно ускорило процесс.
Фоном до него доносились голоса из зала, но смысл слов терялся. Судя по всему, запланированное собрание всё же началось.
Изучив все уголки памяти Люциуса, Каспин приступил к извлечению воспоминаний, вытягивая их тонкой серебристой нитью и аккуратно погружая в подготовленный флакон.
— Вы готовы? — предупредил Каспин.
— Просто делайте то, что должны, — процедил Люциус.
Каспин вздохнул и, взмахнув палочкой, произнёс:
— Обливиэйт.
Он снова погрузился в сознание Малфоя, на этот раз уничтожая воспоминания о Драко одно за другим: его первые шаги, первые слова, первые разбитые коленки. Каспин заполнял образовавшиеся пустоты ложными событиями, аккуратно соединял обрывки в одно целое, копаясь в голове Малфоя как в сложном механизме.
Драко был повсюду, что неудивительно, он был любимым ребёнком своих родителей. Едва ли Каспин раньше мог представить Люциуса, читающего на ночь детские сказки. Сложившийся образ этого человека плохо сочетался с увиденным.
Каспин вернулся в реальность, тяжело дыша. Только сейчас он почувствовал, как пряди волос, мокрые от пота, прилипли ко лбу. Он смахнул их тыльной стороной ладони и понял, что больше не слышит никаких обсуждений. Зал опустел. Лишь Тёмный Лорд всё ещё оставался на месте, скучающе поглядывая на мужчин.
— Я закончил, — обернувшись к Лорду, сказал Каспин.
Люциус открыл глаза. Волан-де-Морт поднялся и подошёл к Пожирателю. Пристальным взглядом он изучил результат.
— Любопытно… как настолько отвратительный окклюмент может столь виртуозно владеть Обливиэйтом? — с лёгкой усмешкой прошипел Тёмный Лорд.
Каспин, сцепив руки за спиной, смотрел на вытянутую фигуру, пытаясь понять, хвалят его или оскорбляют.
— Хвалю, — лениво отозвался Лорд, отвечая на невысказанный вопрос.
Каспин расслабился и радостно улыбнулся, но через секунду одёрнул себя, задаваясь вопросом, чему, собственно, радуется.
— Как себя чувствуешь, мой дорожайший друг?
— Хорошо, Милорд, — Люциус поднялся со стула. — Господин Селвин справился с испытанием?
— Да. Ты привёл действительно полезного человека, — Лорд обошёл новичка и протянул к нему длинные костлявые пальцы. — Руку.
Каспин вытянул руку вперёд. Волан-де-Морт оголил его предплечье и коснулся кожи кончиком палочки. Сначала по руке пробежало лёгкое жжение, но вскоре боль усилилась. Утомлённый Каспин рухнул на колени.
Под палочкой начал проступать череп. Из его рта медленно выползала змея, сворачиваясь в узел и приобретая очертания уже знакомого изображения. После часа работы у Каспина не осталось сил на крики, а может, после недавнего Круциатуса эта боль теперь казалась терпимой.
Волан-де-Морт отпустил его руку.
— Ничего не хочешь сказать?
Каспин поднял взгляд на Лорда. Отогнав предательское желание рухнуть на холодный пол и отключиться на ближайшие пару часов, он произнёс то, что, как ему казалось, должен был сказать:
— Клянусь служить вам до последнего вздоха, — уголок его рта дёрнулся — то ли от боли, то ли от неверия в собственные слова.
Лорд выглядел довольным.
— Добро пожаловать в наш дружный коллектив.
Каспин, обхватив помеченную руку, поднялся на ноги.
— Теперь я могу идти?
— Нет, — Лорд покачал головой. — У меня пока нет желания трубить о своём возвращении на всё Министерство магии.
После того как Волан-де-Морт установил в сознании Каспина ментальную завесу с условиями, Пожиратели покинули зал.
Люциус размашистыми шагами шёл по коридору, стремительно удаляясь. Каспину пришлось пробежаться, чтобы нагнать его.
— Вы в порядке?
Малфой резко остановился.
— Беспокойтесь лучше о себе, господин Селвин, — холодно бросил он.
— Вы, кажется, не представляете, как многое мне пришлось перевернуть в вашей голове, — сдержанно возразил Каспин. — В любом случае, я бы не советовал вам сегодня возвращаться домой.
— Оставьте свои советы при себе.
Селвин вздохнул и провёл рукой по лицу.
— Сейчас вы ничего не помните. Но дома вас ждут люди, которые всё помнят. И вещи, которые хранят воспоминания о них. Это может оказаться тяжело. В конце концов, вы можете сказать дорогому человеку то, о чём потом пожалеете.
Люциус медленно обернулся.
Каспин поднял вверх флакон с серебристой нитью памяти.
— Завтра. Я верну их вам завтра.