Глухие глаза, слепые уши (джен)

За окном всё ещё тянуло зимою, солнце лениво глядело сквозь тяжёлые, серые тучи. Листья, замершие от приливов непрекращающейся грязи, лежали на ледяном покрове, где кучкой сливался снег с землёй. Ветер свистел в окна. Он выл о мире, что остается за пределами застывших стен, напоминая, что за ними всегда есть жизнь полная приключений, свободы и воли. И она ждет.

Ветер пробирался в щели окон, и в классе звучал гудящий свист, растворяющийся в шуршащих разговорах. Урок. Задние парты щебечут. Лишь передний ряд тупо пялится в доску или в угол комнаты, создавая вид бурной заинтересованности на своих необремененных лицах.

Класс был неоднороный. Мальчуган, сидевший за последней партой, был по- настоящему задиристый и каждый раз искал повод кого-нибудь задеть или еще хуже ударить. Довольно часто это поводило к дракам. Особенной мишенью становиись девочки. Хоть и они давали отпор Тимуру, большинство из них зажаловались учителю, что влекло за собой максимум словесный выговор, который не останавливал буяна. Вот несколько раз падает ручка со второго стола. Это проворачивают девочки, чтобы незаметно шмыгнуть в рюкзак за новой дозой сладостей. После чего под столом появляются свежие жвачки, приклеиные на замену старым. Также, сидевший неподалеку от них, Пухлый мальчик спокойно играл в телофон, параллельно записывая конспект.

В центре 3 ряда устроилась Вера, девчонка с неопрятно-коротко подстриженными волосами. Она давно уже обзавелась позорной кличкой. Умирающая от скуки, она рисовала на спинке переднего стула нечто провокационное, оставляя за собой яркий след бунта. Ноги ее были разбросаны: одна висела на перекладине стула, постоянно шаталась и создавала жуткий скрип, а вторая вальяжно расположилась на удивельно пустом стуле.

Она сидела одна, будто кого-то явно не хватало рядом. Урок тянулся и затягивал в унылую духоту.. Для Веры отсидеть нутный урок одной было нестерпимой задачей, что подало ей идею свалить из школы. Здесь есть нелегальные ходы из-за отсутстия ремонта так что почти все камер пересали функцианировать а альтарнотивные

проходы под лестницей стали постоянно открытыми в связи со сломанными пятлями.

Прозвенел звонок. Дети, как стая птиц, вылетели из класса. Их голоса сливались в единый шумный гам, наполняя коридоры смехом и криками. Кто-то блевал в фонтан с водой, кто-то спрятался в туалете, а кто-то мчался по корридорам. На глазах у учителей они превращались из детей в настоящую свору мелких диких животных. Они пихались и толкались, каждый угол коридора был полон сюрпризов. В этом вечном хаосе легко заблудиться и стать его неотъемлемой частью. Когда Вера потихоньку удалялась из класса, Тимур начал нашептывал гадкие слова

своему соседу по парте, а тот туповато слушать. Девочки уже ушли покруть, а Пухляш продолжал сидеть в телефоне, с трепетом нажимая на кнопки. Вера проталкивается сквозь толпы криков, пиханий по лестнице, сталкивая других за рюкзаки и наступая на ноги. Кабачок, как его прозвали в классе, спускается вниз к подлесенью. Тут давно не отопляется батарея, навешанная на всю стену, старые бутыли от кулера и раскромсаная штукатурка по стенам, рисующая бесформленную кракозябру. Все кто спускался сюда учуяли сырость и мокрые стены, но Вера чует запах свободы. Свободы, в которой нет школы и запачканых стен, есть только улица.

Из распахнутой двери подлесенья, словно сладкий дух, струился аромат клубничной гари. Этот приторный запах, любимый девчачьим компаниям, летал в каждом школьным туалете. Вере было противно. Её привлекало горькая и резкая вонь сигарет, что приобреталось из ларька по соседству с домом. В других магазинах она просовывала пачку в рукав кофты и уходила, не заплатив. Если ее ловили, она больше

не появлялась. Этот ларёк проверяла старая бабка, которая не видела и не помнила малолетную воровку, что давало Вере преимущество. Он находился в подвале, сверху

которого болталась вывеска "минимаркет", где буквы имарк были кем-то испорчены.

Когда она проскользнула через хлипкую ограду школьного двора, вера почувствовала

лёгкость. Это был побег — глоток свободы, пьянящий и расслабляющий. Город раскинулся перед ней, как заброшенный дом. Если люди и есть, то на главной площади тени. Люди живущие только ради себя, ради лжи и обмана. Они торгуют наркотиками и палью, как будто и сами стали товаром. Улицы пустовали, кусты умирали, и шум ветра заполнял город. Ноги ее смело пробегались по мокрым лужам, оставляя за собой размытые следы на тротуаре. С каждым шагом Вера сливалась с городом, забывая обо всем, что ее окружало, о тусклых стена, о случайной мужичке в проходе, которому она сказала "привет", о времени и о сути повседневной жизни. Промелькали и слова о мечтах, о том, какие чудеса она хотела бы увидеть в этом мире. Её слова полны энтузиазма и надежды — она верила. Но здесь мечты рождаются лишь для того, чтобы умереть, оставляя только разбитые души.

Тишину районов нарушали лишь изредка проезжающие машины. Она испытывала чувства свободы и одиночества. Идя по улице, Вера чувствовала как её свитер не защищал от холода, он мерз. Оставленная куртка в раздевалке школы продолжала висеть и дожидаться хозяина на следующий день. За углом уже стоял ее дом, а на соседней от него скамейки сидели знакомые дворовые ребята.

-Эй! — крикнула им Вера и помахала в их сторону.

Ребята подозрительно переглянулись, а один что-то защептал другому на ухо, и они удалились за угол.

Подойдя к подъезду, Вера достала ключи и вошла. Лестница и сломанный лифт, раз, два, три ступенька, четыре с дыркой на ней. Так она добралась до квартиры,

сунула ключ в скважину и она оказалась дома.

Дом пустовал, потому что отец не приходил. Он приходит по ночам и рано уходит так, что как будто дома никого, никогда и не было, только домовой приносит продукты в холодильник и закрывает родительскую спальню на замок.

Вдруг прозвенел телефон.

-Алё?- поднимает трубку Вера

Из телефона доносится знакомый женский голос.

— Почему тебя нет в школе? Я проспала, пришла тебя нет. это была Женя.

Вера молчала в изумлении, не зная что ответить.

-Пухляш волнуется, что ты пошла без куртки.. Нам занести?-

-Да......