Я бы протянул руку (гет)

Сладостное пение птиц. Золотистый свет падает на райский сад Эдема. Здесь нет ни ночи, ни дня в привычном понимании. Лишь лес, луга и цветущие поля. Здесь, в месте, где ещё не изобрели боль и страх, живётся как нельзя лучше. Смотреть вверх приятно, когда всё, что тебя окружает, блестит приятным цветом добра и умиротворения. Изумруды — листва, золото — солнце, а жизнь тут — это Адам и Ева.

Как ни лёг бы Адам, ему всегда было покойно. Животные понимали их, даже не говоря ни слова. Глаза животных светились мудростью и покоем. Оно и не удивительно. Где, как не тут, сам царь-батюшка Бог создал мирный островок разума. Мы все — дети Божьи и следуем учению Его о вечной жизни, без боли, страданий, мучений и печали.

Стоило поменять сторону, на которой лежал Адам, как сразу он, своими полными чистой любви, словно спокойные глубины океана, глазами заметил медленно приближающуюся к нему Еву. Её грация, медленная походка и нежный взгляд вселяли уверенность, что с ней всё хорошо. Но глаза Адама не обмануть: он видел всё гораздо лучше, чем что-либо в этом райском мире. Он прозорливый, но часто невнимательный. Взгляд Евы правда был нежным, но нежность была от усталости и потерянности. Она что-то хотела, но не говорила. Словно котёл старой ведьмы кипел внутри её сердца, и стоило ей об этом заговорить, как само небо разверзнется яростным огнём и ударит по котлу. Интересно, вот это всё спокойствие останется таким же и через вечность вперёд?

Спокойствие было нарушено. Адам приподнялся, притянулся к Еве, взял её за руки и смотрел ей в глаза. Где же была точка её уверенности в этот момент? Что она может скрывать или чего пугаться в этом прекрасном мире?

— Куда ушла твоя беззаботность и о чём ты узнала, что повергло тебя в такое состояние? Прошу, не держи в себе, поделись. Мы ведь вместе. — Руки Адама взялись за руки Евы, держась крепко-крепко. Он питал надежду об ответе, но Ева была непоколебима. Её взгляд держался на Адаме, она хотела смотреть на него и дальше, но сил совсем не было, и взгляд опустился вниз. Ей было больно держать в себе, но она держала. Что-то, о чём она знала, могло навредить им обоим.

Мне больно видеть тьму во свете Евы, как она уходит от меня, где правда омывается печалью, где правда становится обманом. Где райский сад теряет нас? Куда убежать решила, от чего и от кого?

— Прошу, раскрой секреты, мы вместе. Ни расстояние, ни вечность, пролетающая мигом, ни рёв ослов, ни тучи тягучие, ни неведомые звери — я не боюсь. Боюсь я улыбку твою потерять. Прошу, расскажи же, что случилось? Кто напал? Что-то злое тебе наказало?

— Я не хочу жить здесь, Адам. — Откровенно призналась Ева. — Это всё бесконечный мрак, всё счастье не настоящее. Нам лишь кажется, что живётся тут хорошо, но помнишь ли ты, чем мы занимались вчера?

Адам молчал. Идеал мужской красоты отвёл взгляд в сторону, задумчиво прикусывая нижнюю губу.

— Весь этот мир... — Омрачённо продолжила Ева и сразу замолчала.

— Как будто застыл. — Продолжил Адам за Евой. Та подняла свои глаза цвета изумруда, посмотрев на Адама. Адам по глазам понял, что он угадал, даже несмотря на то, что она сказала так мало, но он всё равно её понял. — Мы всегда будем вместе, поэтому расскажи, как ты пришла к этой мысли? Что привело тебя к ней или кто?

Ева стала решительнее. Её взгляд был пронзителен, на лице наконец-то появилась улыбка, а на душе пели птицы.

— Уроборос, — томно она проговорила имя змея-искусителя.

* * *

Он рассказывал

— Ты когда-нибудь задумывалась, что происходило вчера? — шипел небольшой змей. Ева же задумалась над его словами. — Чего добились вы? Фенрир — маленький волк, потратил неведомо сколько времени, чтобы научиться залазить на дерево, и ещё больше времени он потратил, чтобы научиться с него слезать. И где он сейчас, я не знаю. Но я знаю одно: он не перестанет развиваться.

Развиваться?

— О чём ты...

— Ева... Вчера никогда не было. Мы всегда находимся в сегодня. — От услышанного Ева упала на колени, ноги задрожали, а руки потянулись к ушам. Она не хотела слышать, но всё равно звук просачивался так ловко, словно они были змеем. — Этот мир — одна большая ловушка из бесконечного спокойствия.

— А как же... — Ева убрала руки. Страх не уходил, но он тщательно сражался с любопытством. Она не хотела признавать эти слова, они все были ложью, но в глубине души, что досталась ей от Бога, как и другим, она желала, чтобы это оказалось дурным сном. Вот бы проснуться и увидеть Адама: его лицо и голос были усладой для её ушей, но угораздило же её пройтись по этому саду Божьему. — А как же Фенрир? Он знает об этом?

— Увы, единственный, кто знает, что вчера никогда не было, — это я сам. Для меня вчера было, но это вчера точно такое же, как и позавчера, и поза-позавчера.

— Но, получается, этого разговора я никогда не вспомню?

— Шансы ещё есть. Я сильно рискую, рассказывая об этом, но если ты убедишь Адама, что вы оба съели, разделив между собой Плод сада, тогда этот круговорот наконец-то закончится.

— Что произойдёт, когда мы его съедим?

— Вы покинете этот сад иллюзий, а меня заставят укусить собственный хвост в качестве наказания. Из-за вечности я буду всю бесконечность пребывать в новом обличии, испытывая боль от самопоедания.

— Тебя это устраивает? — Ева погладила Уробороса по голове. — Звучит как-то нехорошо.

— Полностью. Когда вы уйдёте, я лишь перейду на следующий этап своего развития. — Змей поднял голову, а затем продолжил серьёзным голосом: — Вы отличаетесь от всех, кто живёт в Саду Эдема. Ваша внешность больше всего приближена к Богу. И вас отличает то, что вы есть друг у друга. Никто в Эдеме не может этим обладать. Любовь прекрасна, особенно когда ты знаешь, с кем её разделить. Так разделите плод Эдема и живите.

Развитие -> Любовь?

— Поэтому нам нужно как можно быстрее попробовать его... — Ева открыла ладонь, показав небольшое яблоко красно-золотистого цвета. Всё это время она держала его в руке, но из-за размеров его было легко спрятать. Адам же больше беспокоился о самом состоянии Евы. — Время у нас ещё есть, если поторопимся, точно успеем. — Адам положил руку на плечо Евы. Он был рад, что той стало легче.

— Но, Ева, почему ты не подумала, что он пытается тебя обмануть? Тебе его слова не кажутся странными? Будь ты на его месте, ты бы не желала благополучия для себя самой? — Рука Евы дрогнула, её взгляд с решительного переменился на скорбящий. Адам обнял Еву, положил свои большие сильные руки ей на спину, а голову на её плечо. Увидев грусть любимой, сердце начинало неприятно сжиматься.

«Я не должен сомневаться в словах Евы», — по-детски подумал Адам и затем принимающим голосом на грусть Евы ответил:

— Я не сказал, что не разделю его с тобой. — Адам ослабил объятья, и Ева приподняла руки к губам Адама и своим. В руках она держала именно тот самый плод. Может, это и была ошибка, но не разделить его с Евой была бы большей ошибкой. Ведь нет ничего ужаснее, чем грустное лицо любимого человека.

Зубы людей впились в яблоко, каждый откусил по половине. Яблоко оказалось приторным: огромная сладость уместилась в крошечном кусочке. Мёд прошёлся по всему телу, дышать стало легко, по телу пробежали мурашки. Лёгкое головокружение — Ева в руках любимого, глаза стремились смотреть на того, кого они любили.

— Как же так... — Прозвучало в головах всех и вся. Голос молодой и грустный. Единственный запрет был нарушен руками самых любимых его творений. Ему остаётся надеяться, что они останутся счастливыми при следующей их встрече. Резко прозвучал вой волков, резкий взлёт птиц, улетающих куда-то далеко, завывающий ветер, трепет листвы и резко наступивший холод. Мёд лился в их устах, но мир потерял краски. Каждый понёс наказание за свой грех.

Уроборос по воле Божьей, как тот и говорил, заставил его укусить, а затем начать есть себя, начиная с хвоста.

У Евы отобрали слух, чтобы та никогда не услышала голос любимого, что не остановил её от ошибки и не вразумил, а также змея-искусителя, что заставил совершить грех.

У Адама же забрали его зрение за то, что слепо пошёл по тропе любви, не оглянувшись по сторонам.

В новом, чужом мире они были лишь гостями. Им предстояло многое совершить, многое узнать. Не исключаю, что часть всего полученного открыто из-за боли, страха и печали. Их жизнь началась сегодня, началась неприятно, но даже получив наказание, стали ли они от этого менее счастливыми?

«Я больше не увижу её», — подумал Адам. «Я больше не услышу его», — подумала Ева. Они продолжают любить друг друга. Это неприятно, что их наказали. Но даже так они идут вперёд вместе. Им очень тяжело. Держась за руки, они оба встречают тёплый рассвет, что омывает их светом.

Если бы у тебя был выбор — спасти их и вернуть обратно. Ты бы им помог, если бы это было в твоих силах? Мой ответ ты уже знаешь, если ты был внимательным.