Разбившаяся вдребезги любовь (гет)

Северус Снейп сидел в библиотеке, крепко сжимая в руке перо, и, скрипя зубами от злости, смотрел на лежащий перед ним пергамент, хотя и не видел его из-за вскипевшей перед глазами красной пелены.

Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Ремус Люпин и Питер Петтигрю смеялись над ним, вспоминая, что произошло утром на трансфигурации, и не знали, что он сидит за стеллажом и слышит каждое их слово.

Северус хорошо успевал по всем предметам, особенно по зельям и защите от тёмных искусств, но вот с трансфигурацией испытывал некоторые трудности, а сегодня конкретно облажался и стал посмешищем для всего класса. Над тем, что он натворил, будут смеяться не один год: он превратился в кролика. Однако Северус не был анимагом, как некоторые, просто его палочка срикошетила в тот самый момент, когда он собирался превратить в кролика предмет на столе.

И всё бы ничего, но Северус превратился не полностью: у него выросли усы, длинные уши и белый пушистый хвост, а ещё появились блохи, из-за которых он постоянно чесался, пока Макгонагалл под общий хохот не отправила его в Больничное крыло.

Когда Северус наконец вышел из лазарета, вся школа уже знала о его позоре. Даже некоторым профессорам пришлось скрывать весёлые улыбки, когда он нёсся мимо них в библиотеку, где и сидел до сих пор.

Северус на мгновение зажмурился, затем открыл глаза: красная пелена исчезла, но эмоции остались, слившись в единое чувство.

В другом конце зала сидел семикурсник-гриффиндорец из маглорождённых и сердито косился на стеллаж, за которым то и дело раздавались взрывы хохота и громкая болтовня. Наконец терпение у него лопнуло: он вскочил, схватил свои вещи и ринулся к выходу, не обратив внимания, что раздражённо взметнувшейся мантией сшиб на пол несколько книг с полок.

Северус тоже собирался уходить, когда услышал:

— Прикинь, какой дебил! Как только Макгонагалл сама не лопнула от смеха! Когда вся школа узнала, стены буквально затряслись от хохота!

Джеймс Поттер.

Северус вскочил со своего места и бросился туда, где сидели четверо гриффиндорцев. Они удивлённо уставились на него, очевидно, не подозревая, что он слышал их болтовню.

— Если ты думаешь, что я сделал это…

Сириус подавил смех.

— …специально, то ты…

— То я что? — медленно переспросил Джеймс, поднимаясь.

— Смейся сколько хочешь, — усмехнулся Северус, заставив Джеймса удивлённо моргнуть, — но однажды за ужином ты можешь съешь что-нибудь, и с тебя сползёт шкура, Поттер. Буквально.

— Ты что, угрожаешь нам, Снейп? — лениво спросил Сириус, неторопливо поднявшись и встав рядом с Джеймсом. Остальные последовали его примеру.

— Я вас предупредил, Блэк. — Северус холодно посмотрел на Сириуса.

— Как ты вообще доберёшься до кухни? — рассмеялся Люпин.

— Я знаю, что у одного из вас есть свой путь, — медленно произнёс Северус, отчего всем четверым сразу стало не по себе, — а у меня свой.

Он вернулся к своему столу, собрал вещи и вышел из библиотеки. Северус прекрасно понимал, что ему не удастся проникнуть на кухню незамеченным, но сомневался, что идиоты, называющие себя волшебниками, поймут это — во всяком случае, не сейчас.

Он шёл к гостиной Слизерина в подземельях, когда у него вдруг оборвалось сердце, и он, чуть не выронив свои книги, поспешно присел, подбирая всё же упавшие пергаменты.

— Тебе помочь? — спросил голос, который показался музыкой для ушей Северуса.

Потянувшись за домашним заданием по истории магии, он поднял глаза и почувствовал, что краснеет.

— Я… э-э-э… нет, — пробормотал Северус, уставившись в разбросанные бумаги и избегая смотреть ей в глаза. — Я… я справлюсь. — Он торопливо запихнул в книгу задание по зельям.

— Конечно, — Саманта Хэллоуэй ласково улыбнулась, заставив его сердце учащённо забиться, — как скажешь, Северус.

Она ушла, а Северус смотрел ей вслед, ему очень нравилось, как развеваются в продуваемом сквозняками коридоре длинные каштановые волосы.

Он помнил её глаза, сколько помнил себя — сапфирово-синяя радужка с чёрными зрачками, — иногда очень похожие на звёзды в ясную ночь. Он любил эти глаза, он любил эти волосы, он любил… её.

Северус встряхнул головой, прогоняя эти мысли и надеясь, что к лицу вернулся нормальный цвет, быстро собрал оставшиеся пергаменты, а затем практически побежал в гостиную Слизерина.

Там было полно учеников, которые мрачно уставились на Северуса, едва он прошёл через стену. Произошедшее на уроке было забавно в тот момент, когда всё случилось, но потом декан заявил, что этот инцидент опозорил всех слизеринцев — и первогодок, и старшекурсников. И, конечно, они поверили в это.

— Молодец, — ухмыльнулся крепыш-пятикурсник, когда Северус проходил мимо.

В гостиной воцарилась тишина: все думали, что Снейп, каким бы умным и сдержанным он ни был большую часть времени, сейчас наверняка что-нибудь устроит. Северус остановился и, не произнося ни слова, пристально уставился прямо в глаза пятикурснику. Тот неловко заёрзал.

Северус наконец отвёл взгляд и поспешил в свою спальню. Бросив вещи на сундук, он растянулся на кровати, задёрнув занавески, чтобы никто не мог его увидеть, вытащил маленький клочок помятого пергамента, разгладил рукой и про себя перечитал.

Дорогая Саманта, мы знакомы много лет, ещё до Хогвартса, ты это прекрасно знаешь. Я просто хочу сказать, как сильно я тебя люблю.

Я знаю, это звучит абсурдно. Как Северус Снейп может любить кого-то, кроме себя? Ну так вот, я могу. Я люблю тебя с самого детства, хотя до недавнего времени не осознавал этого. Я едва могу смотреть на тебя, чтобы не выложить тебе всё, что чувствую. Это безумие, я так сильно тебя люблю. Одна мысль о тебе сводит меня с ума.

Если можешь, пожалуйста, просто скажи мне, что это ничего не значит для тебя, потому что я знаю: ты никогда не сможешь полюбить меня. И никто не сможет. Я всё пытаюсь убедить себя в этом, но должен услышать из твоих уст, с твоих сладких губ, что ты меня не любишь. Тогда я смогу это принять. Пожалуйста, скажи мне.

Искренне твой,

Северус Снейп.

Северус с отвращением перечитал письмо. Неужели он действительно написал это?

«Да, написал, — отозвался в голове противный голос. — Что подумает дорогая Саманта? Она, знаешь ли, посмеётся и всем разболтает. Вся школа будет смеяться над тобой — снова!»

— Заткнись, — буркнул Северус себе под нос, взял палочку, скомкал пергамент, постучал по нему и пробормотал несколько слов.

Письмо с лёгким хлопком вспыхнуло и сгорело за считаные секунды. Северус поймал на ладонь немного пепла, какое-то время смотрел на него, потом наклонился и подул. Пепел разлетелся мелкой пылью и исчез, словно письма никогда и не было.

На следующий день вся школа по-прежнему хихикала по поводу инцидента с Северусом, но он игнорировал насмешки, и вскоре о нём забыли, хотя в глубине души он знал, что о произошедшем будут говорить ещё долго.

На уроке профессор Макгонагалл держалась с Северусом настороженно, практически не позволяя ему ни к чему прикасаться, как будто он был бомбой замедленного действия. Северус готов был заорать, что во всём виновата палочка, но, конечно, этого не сделал. Это было бы демонстрацией дерзости, а он никогда не проявлял неуважения к профессору.

Позже в тот же день Северус снова торчал в библиотеке, изучая астрономические карты, и подскочил от неожиданности, когда за стол напротив него села улыбающаяся Саманта.

— С... Саманта? — запнулся он и опустил голову, чтобы Саманта не увидела его покрасневшего лица.

— Привет, Северус! — Саманта положила свои книги на стол рядом с его. — Не возражаешь, если я посижу с тобой? Выпускные экзамены всё ближе… — Она, не договорив, вздохнула.

Северус украдкой взглянул на неё.

— Да, конечно, — согласился он дрогнувшим голосом, сглотнул и снова уставился в свою работу.

— А ты?

— Что я? — медленно спросил Северус, не поднимая глаз.

— Собираешься сказать мне?

Северус подскочил и удивлённо уставился на неё.

— Сказать, — продолжала Саманта, — что мне придётся больше заниматься, как ты сам всё время это делаешь? Даже несмотря на то, что мы с тобой — одни из лучших студентов? — Она улыбнулась, и Северус, чуть не растаяв, снова опустил голову.

— Ты сама понимаешь, что тебе придётся готовиться, я не могу делать это за тебя. — Он позволил себе лёгкую улыбку. — А мне нужно больше заниматься трансфигурацией.

— Я слышала от группы хаффлпаффцев, что у тебя несколько часов дёргался нос! — Саманта недоверчиво улыбнулась.

Это на самом деле было неправдой: нос Северуса лишь слегка дёрнулся, когда он пытался справиться с вонью мерзкого лекарства, которое ему всучили, и то это продолжалось всего около минуты или двух, пока оно не подействовало.

Глаза Северуса потемнели от гнева.

— Моя палочка отрикошетила, — через мгновение тихо сказал он и сжал перо в руке, уставившись в пергамент, не в силах поднять глаза.

Саманта, не отвечая, смотрела в свою работу.

Некоторое время они работали в тишине, потом Саманта встала и вышла из библиотеки. Северус смотрел ей вслед, наблюдая за каждым её движением, пока она не скрылась из вида. Он закрыл глаза и представил, как оказался в её объятиях, просто смотрел на неё, забыв об окружающем мире, только они вдвоём и никого больше…

Внезапно кто-то уронил со стола книги, нарушив ход мыслей Северуса.

— Прости, Северус, — искренне сказала девушка, наклонившись, подняла одну из упавших книг и положила её обратно на стол.

— Спасибо, — рассеянно поблагодарил Северус, пристально глядя на неё.

— Мне пора, — сказала девушка через мгновение. — Пока, Северус.

— Пока, Лили, — быстро ответил Северус, снова глядя на свою работу.

Когда Лили ушла, Северус поднял голову и посмотрел, как она выходит из библиотеки. "Джеймсу повезло, что она у него есть, — подумал он про себя. — Они любят друг друга, и это очевидно, что бы они ни говорили. Они это знают. Я это знаю. Все это знают".

Северус зажмурился, чувствуя себя ужасно подавленным. Через какое-то время он открыл глаза и пошёл ужинать, но ни с кем не разговаривал, просто продолжал наблюдать за Самантой за столом Райвенкло, ему отчаянно хотелось сидеть рядом с ней.

— Северус, перестань вести себя как зомби! — через некоторое время подтолкнул его локтём друг, Дориан Пауэл. — Ешь! Это одна из наших последних ночей перед экзаменом! Наслаждайся этим, пока можно! И перестань изображать слабака!

— Да! — хором подхватили многие первокурсники и второкурсники, нервничая из-за собственных выпускных экзаменов.

Северус, несмотря на кислый вид, поковырялся в ужине, чтобы удовлетворить Дориана. Впрочем, он не был голоден. Он был влюблён, а любовь сильнее всего, даже зла, или он так думал.

На следующее утро Северус встал рано, ещё до рассвета: никто никогда не поднимался в такую рань. Он принял душ, оделся, вышел из гостиной и направился на территорию школы.

Северус краем глаза заметил Гремучую иву, воспоминания нахлынули на него, как воюющие рыцари Средневековья. Он выругался про себя, пошёл к озеру и сел под деревом, наблюдая сквозь облака за восходом солнца, окрашивающим небо в розово-оранжевый цвет.

Внезапно он проснулся — он даже не понял, что задремал. Кто-то тряс его, и Северус оттолкнул руку.

— М-м-м, — сонно пробормотал он, протирая глаза.

— Проснись, соня, — сказал добродушный голос.

Северус вздрогнул и уставился на разбудившего его человека. Перед ним стоял Рубеус Хагрид, лесник, держал в одной руке чайник, а в другой — печенье и улыбался Северусу.

— Ты пропустил свой завтрак, Северус, — сказал Хагрид, протягивая Северусу печенье. — Пойдём ко мне, я тебе кофе сварю.

Северус поднялся и последовал за лесником в его хижину, которая была довольно маленькой для такого великана, как Хагрид, но довольно уютной.

— Спасибо, Хагрид, — сказал Северус, когда ему вручили чашку удушающе горячего кофе.

Клык, пёс Хагрида, лежал у ног Северуса, вытянув морду между лап и закрыв глаза.

— Что ты там делал? — спросил Хагрид, садясь, отчего хижину встряхнуло.

— Спал, — просто ответил Северус.

— Всю прошлую ночь, да? — рассмеялся Хагрид.

— Нет. Я вышел на рассвете.

Хагрид пристально посмотрел на него.

— Нет, — Северус покачал головой, — я пришёл не для того, чтобы шпионить за кем-то. Во всяком случае, не в этот раз. — Он слегка улыбнулся, потягивая горячий напиток, который мало кто пил в Хогвартсе. — Я просто думал!

— Ну, если я снова тебя поймаю... — Хагрид снова рассмеялся.

— То в Азкабан, конечно, да? — улыбнулся Северус.

— Детей, конечно, могут отправить в Азкабан, — серьёзно кивнул Хагрид. — Итак, что же ты на самом деле там делал?

— Полагаю, думал, — Северус поставил чашку, — размышлял.

— О чём?

— Ты слишком любопытный, тебе не кажется?

— Сынок, — Хагрид тихо рассмеялся, — когда ты в моём доме, вопросы задаю я. Это как разговор по душам, Северус.

— Может быть. — Северус вздохнул, откинулся на спинку кресла и тихо сказал: — Я просто не был рядом с достаточным количеством людей, чтобы иметь навыки общения. Или, может быть, я просто…

Хагрид пренебрежительно покачал головой.

— Позволь мне сказать тебе кое-что. Каждый год ко мне приходят шести- и семикурсники, спрашивают совета. — Северус поднял глаза, и Хагрид многозначительно подмигнул ему. — Так вот, я уже давно тут, в Хогвартсе, слышишь? И у меня есть кое-какие мыслишки о том, что с тобой происходит. — Хагрид озорно улыбнулся.

— Да? — Северус усмехнулся, внезапно почувствовав себя неловко. — И что же?

— Ты влюбился.

Северус недоверчиво уставился на Хагрида. Он толком не верил тому, что тот только что сказал.

— Как...

Хагрид хлопнул себя по колену и рассмеялся:

— Северус, что я тебе только что сказал?

Северус лишился дара речи, а Хагрид снова рассмеялся, после чего тепло улыбнулся ему.

— Не думай, что это какая-то болезнь, Северус, каждый в своей жизни хоть раз да влюбляется! Это нормально! — Он снова хлопнул по столу и хохотнул.

— А ты?

— Чё я-то?

— Ты когда-нибудь влюблялся?

Хагрид смущённо заёрзал на месте:

— Тебе лучше идти, Северус, профессор, наверно, уже волнуется, где тебя носит.

Северус удивлённо моргнул, но поблагодарил Хагрида и вышел.

Шагая по двору к замку, он услышал, как кто-то выкрикнул его имя. Он повернулся на голос, и его настроение — и без того не слишком радостное — окончательно испортилось.

— Джеймс, — холодно поприветствовал он, когда тот остановился прямо перед ним.

— Северус, — с той же холодной интонацией ответил Джеймс.

— Чего тебе?

— Что ты делал в хижине у Хагрида?

Северус с презрением посмотрел на него:

— Не думаю, что это твоё дело.

— Моё, Хагрид — мой друг.

— Послушай, Джеймс, если тебе так уж необходимо знать, Хагрид принёс мне завтрак. Я проспал, и он пригласил меня войти, — раздражённо бросил Северус и вздохнул. — Доволен? Или ты убит горем от того, что твой друг пригласил меня?

Северус оттолкнул Джеймса плечом и поспешил к замку.

Он быстро шёл по пустому коридору, когда услышал тихий плач и остановился.

— Эй? — окликнул он, прищурившись в темноте и пытаясь разглядеть хоть что-то.

Плач и всхлипывания на секунду смолкли.

— Северус? — раздался чей-то голос.

— Саманта? — ошеломлённо выдохнул он, чувствуя, как голос изменяет ему.

Он заглянул за угол — там сидела милая Саманта, прижавшись спиной к стене и закрыв лицо руками. Она подняла голову, её глаза покраснели от слёз.

— О, Северус! — взвыла она и снова уткнулась лицом в ладони.

— Саманта? — потрясённо переспросил Северус.

Она не отвечала, продолжая безутешно рыдать.

Северус мысленно спорил сам с собой — прекрасно понимая, как глупо это выглядит, — пытаясь решить, что делать.

— Саманта, что случилось? Что произошло? — наконец спросил он, испугавшись собственного встревоженного голоса.

— Нет, нет, нет, — тихо бормотала она сквозь слёзы, словно не замечая его. — Этого не может быть. Почему это случилось именно со мной?

Она подняла на него глаза, вся дрожа.

— Что? — потребовал ответа Северус, чувствуя нарастающее раздражение.

— Почему мои родители должны были умереть?! — почти взвизгнула Саманта. — Ты что, не слышал? Или ты просто издеваешься надо мной, потому что твои родители ещё живы?!

Её пальцы были сжаты в кулаки до побелевших костяшек.

Северус ошеломлённо уставился на неё.

— Ч... ч... что? — выдавил он, не решаясь поправлять её насчёт того, что его собственный отец вообще-то мёртв.

Саманта отвернулась и покачала головой.

— О, Боже... — Северус опустился перед ней на колени и посмотрел на её заплаканное лицо. — Саманта... о, Боже... я не знал... я всё утро был на улице. Какой же я идиот!

Саманта посмотрела на него и зажмурилась.

— Нет, нет, ты не идиот.

— Нет, именно идиот! Это я должен тебя утешать, а не наоборот!

Он дёрнул себя за жёсткие волосы. "Тупица, тупица, тупица! — зло шептал он про себя. — Идиот! Её родители погибли, а она утешает тебя!"

Из зажмуренных глаз Саманты текли слёзы, и она неожиданно прижалась к его груди. Северус удивился, но отстраняться не стал. Он чувствовал, как её сердце бьётся о его грудь, пока она тихонько всхлипывала.

Северус медленно обнял её за плечи, а она вцепилась в его рукав, не в силах разжать пальцы. Она изо всех сил пыталась сдержаться, чтобы не проронить ни слезинки, но силы оставили её, и лицо снова залил поток слёз.

— Северус, — произнесла она спустя несколько минут тишины.

— Да, Саманта? — мягко отозвался он, глядя на её милое лицо.

— Побудь со мной?

— Всегда и вечно.

Наклонившись, Северус на мгновение прижался губами к её лбу, нежно поглаживая мягкие волосы, желая лишь одного — увидеть её прекрасные глаза, пусть даже сейчас они были залиты ужасными слезами.

Они просидели в таком положении почти три часа. Колени Северуса ужасно затекли, но он не жаловался и не шевелился, хотя его дорогая Саманта уже заснула у него на руках.

Спустя примерно три часа — часов в коридоре не было — за угол завернула профессор Макгонагалл с суровым выражением лица.

— Мистер Сней... — Её голос мгновенно сорвался, когда она увидела Саманту. — О, Боже... — Она медленно перевела взгляд на Северуса. — С ней всё в порядке? — тихо спросила профессор, глядя на уснувшую девочку.

— Разумеется, — с неожиданной для самого себя злостью усмехнулся Северус. — Её родители только что погибли, но она просто в полном порядке. — Он с отвращением покачал головой. — Что произошло? — потребовал он ответа через секунду. — Что случилось с Дэвидом и Флоренс?

— Ты... ты знал их? — растерялась Макгонагалл.

— Да, — процедил Северус, из последних сил сдерживая новую усмешку. — Я знаю Саманту... и её родителей... почти всю свою жизнь...

Он снова посмотрел на Саманту, всё ещё спавшую у него на руках.

Макгонагалл сглотнула.

— Ты хотел знать, что случилось... — Северус резко вскинул голову. — ...и я скажу тебе, раз ты даёшь понять, что вы двое... — она кивнула на Саманту, — ...почти как семья.

Северус смущённо опустил глаза. "А Саманта считает так же?" — промелькнуло у него в голове.

— Это... полагаю, ты слышал о Волдеморте? — продолжила Макгонагалл, когда Северус едва заметно кивнул. — Он набирает силу, очень быстро, и он... — она сглотнула, — он убивает каждого, кто идёт против него.

— А они были...

— Нет, к сожалению... они просто оказались не в том месте и не в то время, — довольно сухо ответила Макгонагалл. — Два дня назад он устроил бойню — до сих пор не нашли и половины тел...

— Он станет ещё сильнее?

— Да, я полагаю, мистер Снейп.

— Он убьёт ещё кого-нибудь?

— Да, к сожалению, всё на это указывает.

— Оставьте нас, профессор. — Северус поднял взгляд, и в его глазах блеснула угроза. — Я отведу её в гостиную, когда она проснётся. Уходите, пожалуйста, просто уйдите.

Он снова потупил взор, не желая больше смотреть Макгонагалл в глаза.

Профессор помедлила секунду, а затем молча зашагала обратно по коридору. Северус прислушивался до тех пор, пока шаги не стихли совсем, после чего повернулся к Саманте.

— Саманта, — тихо позвал он, слегка потормошив её.

Она слабо застонала.

— Саманта, — повторил он более настойчиво.

— М-м-м? — спросила она и внезапно распахнула глаза. — Сколько времени?

— Думаю, около трёх часов, — тихо ответил Северус.

Саманта ошеломлённо села и посмотрела на него снизу вверх, заметив, что он всё ещё стоит на коленях.

— О, Северус, — выдохнула она, поражённая. — Ты, наверное, даже идти не можешь, не то что стоять.

Северус покачал головой, хотя прекрасно знал, что она права. Морщась от боли в коленях, он медленно выпрямил ноги.

Саманта дрожащими руками опёрлась о стену и кое-как поднялась. Колени подкашивались, но ей удалось устоять — пусть едва-едва.

Собрав последние силы, Северус тоже встал. Всё тело пронзила боль — мышцы затекли в таких местах, о существовании которых он даже не подозревал.

— Пойдём, я провожу тебя до гостиной, — мягко сказал он, беря Саманту под локоть.

Он довёл её до самого входа в гостиную Райвенкло. С тревожным выражением лица он повернулся к ней:

— Ты уверена, что сможешь дойти? Я имею в виду — до своей спальни?

Саманта приоткрыла рот, чтобы ответить, но ослабшие колени подогнулись, и в глазах снова блеснули слёзы — знак невыносимого горя. Она подняла на него синие глаза, мерцающие в свете факелов:

— Зачем? О, почему, Северус?! Они ведь ничего ему не говорили и не делали — никогда! За что?!

Северус присел перед ней на корточки и взял её за руки, заглядывая в глаза:

— Я не знаю, Саманта, правда не знаю. Мне очень жаль, ты же знаешь, как мне дороги твои родители?

Саманта сглотнула и кивнула:

— Да, да, конечно. Ты всегда говорил, что они для тебя как семья.

Она вытащила носовой платок и принялась судорожно вытирать мокрый нос и бегущие по щекам слёзы.

Северус повернулся ко входу в гостиную Райвенкло и резко постучал — он знал, что кто-то должен услышать. И действительно, створка приоткрылась, и на него уставился какой-то райвенкловец.

Северус помог Саманте подняться.

— Пропусти нас, — низким, зловещим тоном произнёс он.

В его глазах мелькнула злость, не оставлявшая сомнений в том, что он намерен войти во что бы то ни стало.

Первокурсник продолжал таращиться на него.

— Н... но... но ты же слизеринец! — почти со слезами выдохнул он.

В этот момент за спиной мальчика раздались громкие, сердитые голоса, и его оттолкнули от прохода. На его месте появился староста седьмого курса, с ненавистью уставившись на Северуса так, будто перед ним стояло само воплощение зла.

— Пропусти нас, — повторил Северус тем же тоном.

Семикурсник издевательски рассмеялся.

— Ещё чего! С какой стати я пущу слизеринца в нашу гостиную?

— Во-первых, это не твоя гостиная, если ты забыл, это гостиная Райвенкло. Во-вторых, эту девочку я знаю гораздо дольше, чем ты когда-либо будешь её знать. И в-третьих, дай мне пройти! — прошипел Северус, бросив взгляд на Саманту, которая в этот момент была слишком расстроена, чтобы говорить.

— Отдай её мне, — осторожно произнёс семикурсник.

— Ещё чего! Я привёл её сюда по приказу профессора Макгонагалл и не уйду, пока не удостоверюсь, что она в безопасности в своей спальне! — гневно заявил Северус. Его ложь — насчёт якобы полученных от профессора указаний — была очевидна только ему самому и Саманте, если та вообще его слышала.

— Ни тебе, ни любому другому парню входить в спальню девочек не разрешается!

— Да мне плевать с высокой колокольни! — яростно бросил Северус. — Пропусти меня, или я отправлюсь прямиком к самому Дамблдору! И тогда вам всем придётся туго.

Последние слова прозвучали чуть громче шёпота, но были преисполнены не меньшей весомости, чем всё остальное.

Уверенность райвенкловца пошатнулась, когда он услышал и осознал угрозу. Он кашлянул и повернулся к своим сокурсникам.

— Ладно, освободите дорогу для нашей сокурсницы и её... друга, — громко произнёс он, снова поворачиваясь к Северусу.

Северус уже с трудом удерживал Саманту и — без каких-либо предупреждений, даже для самого себя — резко бросил старосте:

— Помоги мне.

Он аккуратнее перехватил Саманту на руки. Его мышцы буквально кричали от боли, но Северус игнорировал это.

Нехотя староста помог ему войти, выглядя так, будто одна мысль о прикосновении к слизеринцу вызывает у него отвращение. Северус чуть было не сказал ему, что сейчас совсем не время для политики — или для всеобщей ненависти к Слизерину.

Как только Северус переступил порог, староста убрал руки и молча указал на коридор, который, судя по всему, вёл к спальне Саманты.

На лицах всех обитателей гостиной читалась смесь изумления и ненависти. Их глаза злобно сверкали при мысли о том, что слизеринец ступил в их общую комнату.

Северус шёл вперёд, ни на кого не глядя, один, по-прежнему держа Саманту на руках. Казалось, она ничего и никого не замечает; или снова заснула, как он предположил. Её одолело полное истощение.

Он толкнул дверь спальни ногой, вошёл внутрь, сразу же заметил рубиновый сундук Саманты — единственный в своём роде — и опустил её на кровать, у изголовья которой он стоял, затем натянул на неё одеяло.

Саманта медленно открыла глаза и испуганно огляделась, а затем повернула голову к Северусу.

— Почему... как... когда... — удивлённо заморгала она.

— Ш-ш-ш, — прошептал Северус, прикладывая палец к губам. — Я только что принёс тебя сюда. Самая трудная часть заключалась в том, чтобы добраться, но я всё-таки прорвался. Должен сказать, твои сокурсники будут счастливы увидеть, как я уйду.

Он тихо усмехнулся.

Саманта улыбнулась, протянула руку и коснулась его ладони:

— Ты сделал это... только ради меня?

Северус медленно кивнул, отводя глаза. Ему хотелось выразить свою любовь к ней, но слова застряли в горле. Он посмотрел на неё в ответ и мягко, но крепко сжал руку:

— Я... я даже не знаю, что тебе сказать.

Саманта закрыла глаза, и её рука безвольно — из-за поддерживающей её руки Северуса — опустилась вдоль тела.

— Ты сделал для меня столько всего, Северус. Как я могу отблагодарить тебя?

— Поспи, — тихо ответил Северус, медленно высвобождая руку, чтобы погладить её по голове. — Если ты просто поспишь, это всё, что мне нужно от тебя, дорогая Саманта. — Он поднялся, поцеловал её руку и перед уходом прошептал: — Спи, моя любовь. Спи.

Северус выскочил из спальни и зашагал по коридору.

Райвенкловцы всё ещё оставались в гостиной. Было так тихо, что если бы на пол упало перо, звук показался бы взрывом. Они провожали его злобными взглядами, пока он быстрым шагом выбирался из их драгоценной гостиной.

Оказавшись наконец снаружи, Северус поспешил в свою гостиную. Едва он переступил порог, как его встретили аплодисменты и возбуждённый шёпот.

Дориан подбежал к нему и обернулся ко всем:

— Мой лучший друг пробился в гостиную Райвенкло! Первый раз за всю историю Хогвартса! Да ещё и в спальню девочек!

Северус резко развернулся, схватил невысокого Дориана за мантию и впечатал в ближайшую стену, в упор глядя ему в глаза.

Гостиная мгновенно умолкла.

— Ты глупец, Дориан, — тихо прошипел Северус, но его услышала вся гостиная. — Ты идиотский, безумный, проклятый глупец! Мой настоящий лучший друг, Саманта Холлоуэй, девочка, которую я знаю много лет... Её родители были убиты, Дориан! Волдемортом! Одним из самых злых волшебников, что когда-либо ходили по этой земле! А всё, о чём ты можешь говорить, это то, что я пробрался в гостиную Райвенкло! Кому сдалось...

Дориан взвизгнул от боли, когда Северус впился ногтями ему в шею.

— Северус!

— Саманта плакала у меня на руках целое утро! Но меня не было рядом, когда я был ей нужен, Дориан! Зато все вы были здесь! И какая, к чёрту, разница, что она райвенкловка?! Скольких из вас будут волновать те гриффиндорцы или хаффлпаффцы, если они окажутся рядом, когда у вас убьют родителей?! — гневно заорал Северус, отпуская Дориана, который рухнул на пол бесформенной кучей.

Северус посмотрел на него сверху вниз и сплюнул:

— Ты вызываешь у меня отвращение. Я дотащил её до самой гостиной на ногах, которые три часа не меняли положения, пронёс через всю общую комнату, мимо всех райвенкловцев, донёс до спальни и уложил на кровать — ради её безопасности! Саманта — единственный близкий мне человек, которого я по-настоящему знаю. И я не стану, вы слышите меня, я не стану перекладывать её на плечи какого-то старосты, пусть даже райвенкловского, потому что не могу! Я знал её родителей — единственных близких людей, которых она лишилась и которые теперь мертвы! До вас доходит? Смерть! — выкрикнул он в пространство комнаты. — Сколько из вас будут рыдать и лежать в постели от горя по своим родителям, или сестре, или брату, или тёткам, дядям и кузенам, потому что их убил Волдеморт?

Безмолвная гостиная потрясённо смотрела на Северуса, до всех постепенно доходил смысл сказанного.

— И запомните мои слова, все вы! Когда придёт час вашей собственной смерти, вы пожалеете об этом. Обо всём этом.

Северус стремительно влетел в спальню, с грохотом захлопнув за собой дверь, и не вышел ни на обед, ни на ужин: задёрнув полог кровати, он сидел и тупо пялился в пустоту. Он знал, что должен заниматься, но ему было абсолютно всё равно.

Северус слышал, как после ужина в комнату вошли Дориан и остальные шестикурсники. Заметив присутствие Северуса — или по крайней мере догадываясь, что он всё ещё там, — они резко приглушили голоса.

Наступило утро, и Северус встал раньше всех. Одевшись, он быстро поднялся в Большой зал, наспех поел до появления большинства учеников, а затем направился в библиотеку в поисках уединённого уголка.

Он проработал около часа, когда кто-то из проходящих мимо остановился рядом с ним. Северус поднял голову, и его взгляд мгновенно потемнел.

— Чего тебе? — с презрением бросил он, снова уставившись в пергамент.

Джеймс Поттер смущённо переступил с ноги на ногу.

— Я... я просто хотел сказать...

Северус поднял глаза, уже готовый выдать саркастичную отповедь.

— Я просто хотел сказать, что то, что ты сделал... это было очень достойно с твоей стороны, — выпалил Джеймс.

Северус уставился на него, а затем, осознав услышанное, вновь уткнулся в работу.

— Полагаю, раз об этом знаешь ты, значит, знает и вся школа, — холодно произнёс он.

Джеймс уселся напротив Северуса, заставляя того снова поднять голову.

— Что ты имеешь в виду? — Он нахмурился.

— А как по-твоему, что я имею в виду? — усмехнулся Северус.

— Я просто пришёл сюда... — начал было Джеймс, повышая голос.

— Сказать, что мой поступок был действительно достойным. Да, я знаю. Я ведь не глухой, верно? — гневно сквозь зубы процедил Северус. — Я отлично тебя расслышал, Джеймс Поттер.

Глаза Джеймса сузились ещё сильнее.

— Если тебе так интересно, твой собственный факультет рассказывал об этом на обеде и на ужине для тех, кто пропустил историю. Ты хочешь сказать, что всё, что они наговорили — ложь?

— И я ещё должен знать, правду они сказали или нет? — рявкнул Северус, отшвырнув перо. — Меня же там не было, так? Уверен, по крайней мере половина заявила, что я свихнулся — именно поэтому я провалялся в постели весь день. Ха! Я остался там только потому, что не хотел разговаривать ни с какими идиотами ни вчера, ни сегодня!

— Они говорили, что ты донёс ту девочку — Саманту Холлоуэй — до самой гостиной, наорал на одного из старост, ввалился внутрь, отнёс её в комнату и пробыл там какое-то время, — перечислил Джеймс.

— Я помог ей дойти до двери гостиной, а потом понёс её на руках, когда она снова начала плакать, несмотря на то, что за три часа отсидел ноги, — поправил Северус. — И с какого чёрта мой факультет вообще узнал об...

Джеймс нетерпеливо взмахнул рукой.

— Райвенкловцы, разумеется. Они добавили к рассказу собственные детали. Истории, — подчеркнул он.

Северус приоткрыл рот, но тут же захлопнул его.

— Нет, с меня хватит. Это моё личное дело, и вообще, что подумают гриффиндорцы, когда узнают, что ты завёл со мной настоящий разговор? — усмехнулся он. — Они проклянут тебя до конца дней! — Северус коротко хохотнул и вернулся к бумагам. — Я занят, — бросил он жёстким тоном.

Джеймс на мгновение замялся, затем поднялся и повернулся к выходу.

— Джеймс, — не поднимая глаз, окликнул его Северус.

Джеймс медленно обернулся.

— Тебе повезло, знаешь ли, — тихо произнёс Северус.

— Повезло? В чём?

Северус тяжело вздохнул, колеблясь.

— У тебя есть Лили, — мягко ответил он.

— А у тебя есть Саманта, Северус, — бросил Джеймс и вышел.

В обеденное время, несмотря на то, что было воскресенье, Большой зал ломился от учеников, устроивших перерыв в учёбе.

Едва Северус вошёл, по залу прокатился шёпот, но стоило ему окинуть присутствующих яростным взглядом, как все вернулись к обычной болтовне, правда, не переставая пялиться. Все опасались, что он устроит им такую же расправу, какая якобы досталась Дориану.

Внезапно ближе к концу обеда, когда несколько учеников уже потянулись к выходу, не желая тратить выходной на зубрёжку, в Большой зал залетели две одинокие совы: в воцарившейся в зале мёртвой тишине одна направилась к Дамблдору, а вторая... Вторая летела прямо к Северусу. Сова Дамблдора уронила письмо ему на колени, а письмо для Северуса упало аккурат в его руки.

Северус разорвал конверт, и на стол выпала длинная цепочка с небольшим, грубо огранённым аметистом. Он вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул.

Дамблдор тоже вскочил со своего места, но сделать шаг вперед уже не успел. Все вокруг смотрели на Северуса, который с отвисшей челюстью и чистым ужасом в глазах глядел на ожерелье.

— Нет, — тихо прошептал он. — Нет, нет, нет!

Он повернулся к Дамблдору, и тот лишь мрачно кивнул.

— НЕТ! — завизжал Северус, пятясь назад и падая на пол.

Он отчаянно пытался отползти, судорожно перебирая ногами, но сил почти не осталось. Краем глаза он заметил, как Джеймс вскочил на ноги, но ему было абсолютно наплевать на всех остальных.

Ожерелье лежало на самом краю стола и чепез мгновение соскользнуло вниз, упав в нескольких дюймах от ног Северуса. Звон металла о каменный пол эхом пронёсся по залу.

Северус закричал.

Кто-то отвёл его обратно в спальню — вероятно, Дориан при помощи Джеймса, догадался Северус, когда пришёл в себя. Все, наверное, пялились на него, даже Сириус, Ремус, Питер и Лили.

"О, почему? Саманта спрашивала почему, и теперь я тоже спрашиваю — почему?" — мысленно кричал Северус в пустоту.

Он обхватил голову руками, пытаясь заглушить внутреннюю боль, но она не унималась, и он рухнул обратно на кровать, позволяя слезам струиться по щекам.

"Моя бедная мама... как быстро она умерла? Как давно она знала, что умрёт? Через сколько мук ей пришлось пройти? Как она держалась, зная, что умирает?"

У Северуса было столько вопросов и ни единого ответа, и от этого казалось, что он сейчас задохнётся.

Его отец умер, когда ему было шесть, а теперь, в шестнадцать — десять лет спустя, — умерла и мать. У него не было ни братьев, ни сестёр, никого из родных, о ком бы он знал; он остался совсем один во всём мире, если не считать Саманты.

Северус решил снова навестить Хагрида, хотя сам считал эту идею безумием. Он выбрался из гостиной после того, как все улеглись спать, проскользнул через сырые подземелья и коридоры со сквозняками, тщательно избегая Аргуса Филча и его кошку.

Он постучал в дверь хижины, шёпотом окликая:

— Хагрид? Хагрид!

— К... кто там? — сонно отозвался Хагрид, отворяя дверь. Узнав гостя, он удивлённо вытаращил глаза. — Северус?! Ты что тут делаешь?

Северус потупил взгляд и ничего не ответил.

— Э-э, ладно, заходи давай, — неуверенно произнёс Хагрид, пропуская его внутрь.

— Я слыхал про твою матушку, — деликатно начал Хагрид, протягивая Северусу кружку чая. — Э-э, знаю, ты не любишь это, но это всё, что у меня есть.

Его лицо выражало глубочайшее раскаяние.

— Нет, нет... всё в порядке. Спасибо.

Северус сделал небольшой глоток чая, который пересохшему горлу показался настоящим блаженством, и медленно поднял на Хагрида блестящие глаза.

— Значит, — протянул он, — до тебя дошли новости о маме?

Хагрид неловко переступил с ноги на ногу:

— Да.

Северус скорбно покачал головой:

— Я только что... ну, если можно так выразиться, "прочитал лекцию" своему факультету об их эгоизме и о том, что они будут чувствовать, если их родителей или близких убьёт Волдеморт... — при этом имени Хагрид заметно содрогнулся, — ...а потом это случилось со мной.

Северус уставился на свою чашку. Слеза упала прямо в чай, пустив рябь по тёмной жидкости.

Хагрид медленно вытащил из кармана конверт и положил перед Северусом. Тот замер.

— Послушай, я... я не стану первым, кто утверждает, Северус, — заставил его поднять глаза Хагрид, — что люблю слизеринцев, и уж точно не буду последним, ты и сам это знаешь. Но должен сказать, чёрт побери, ты один из самых благородных и мужественных молодых людей, каких я встречал за всю свою жизнь. Ты хороший парень, Северус, правда.

Северус покинул хижину Хагрида на рассвете; он проспал весь остаток ночи на полу, а рядом с ним свернулся калачиком Клык. Возвращаться в замок посреди ночи ему не хотелось — в любом случае это было слишком рискованно, да и Хагрид вовремя его отговорил.

Он быстро шёл по двору, крепко прижимая к груди распечатанное письмо. Северус так и не заглянул внутрь, предпочитая прочитать всё в одиночестве. Он влетел в замок и тут же столкнулся с профессором Дамблдором.

— Профессор Дамблдор? — удивился Северус.

— Северус, почему бы тебе не зайти ко мне в кабинет? Мы могли бы поговорить.

Профессор протянул руку, чтобы взять Северуса за плечо, но тот резко отшатнулся:

— При всём уважении, сэр, я бы предпочёл этого не делать.

Его глаза сузились. Он ненавидел такие "разговоры" с Дамблдором — директор всегда говорил сам, пока ученик слушал, кивал и соглашался, независимо от собственного мнения. Эту черту Северус терпеть не мог.

Профессор Дамблдор с удивлением посмотрел на него, хотя в глубине души ожидал чего-то подобного, ведь ему уже доводилось слышать подобные отказы. Наконец он кивнул:

— Что ж, тогда вам лучше идти своей дорогой, мистер Снейп.

— Да, сэр, — бросил Северус и поспешил прочь.

Он уже подходил к входу в свою гостиную, когда на него набросился вихрь чьих-то каштановых волос. Кто-то повис у него на шее, горько рыдая. Только секунду спустя он понял, кто это.

— Саманта! — воскликнул он, едва не завалившись назад.

— О, Северус! Я только что узнала! — причитала она, продолжая крепко обнимать его.

Северус прижал её к себе, чувствуя, как по его собственным щекам покатились слёзы.

— Они были вместе, да? — прошептал он, едва успев задать вопрос, как уже знал на него ответ.

Саманта плакала у него на плече.

— За что нам это, Северус? — с горьким сарказмом выкрикнула она и всхлипнула. — Конечно, ты не знаешь... я и сама не знаю, хотя по идее должна знать всё! О боже, Северус, как я хочу быть со своими родителями!

Северус обнял её ещё крепче, не зная, что сказать. Он прижался головой к её плечу, роняя слёзы на её волосы, но она, казалось, вовсе не замечала этого. Она мягко погладила его по голове, удивив его самого.

— Знаешь, надвигается буря, — тихо произнесла Саманта, утирая нос. — Я чувствую её. Она неизбежна. Но вопрос вовсе не в том, придёт ли она... вопрос в другом: принесёт ли она добро или зло?

— Мы узнаем это только тогда, когда она нагрянет, — мягко ответил Северус.

И действительно, Саманта оказалась права. Меньше чем через час замок накрыло яростным штормом из дождя, града и воющего ветра.

Коридоры промёрзли насквозь, камины полыхали вовсю, но спасительное тепло ощущалось лишь в гостиных. В классах стоял собачий холод, особенно в кабинете зельеварения и на Астрономической башне.

Никто больше не говорил о смертях — ещё один ученик, на этот раз с Гриффиндора, узнал, что его сестра и отец погибли при крушении (их тела обнаружили последними), и был совершенно раздавлен. Он заперся в спальне и отказывался с кем-либо разговаривать.

Как только занятия закончились, Северус забился в гостиную и просидел над учебниками до самого ужина. Кое-как дотащив своё несчастное тело до Большого зала, он набросился на еду, внезапно почувствовав зверский аппетит.

Сидя так, что двери Большого зала были у него как на ладони, он краем глаза заметил промелькнувшую мимо девочку с длинными каштановыми волосами. Она даже не взглянула внутрь, но он сразу понял, кто это.

Северус вскочил на ноги, и зал мгновенно затих. И к счастью, иначе никто бы не услышал, как хлопнули тяжёлые входные двери, за которыми последовал приглушённый крик.

— Саманта! — заорал Северус, перемахивая через стол и бросаясь к выходу. Позади испуганно и оглушительно закричали ученики.

Сзади раздались тяжёлые шаги преследователей, но он их игнорировал. Северус распахнул входную дверь и замер на месте в ста футах от крыльца, не в силах сделать и шага.

Саманта лежала на земле — неестественно изогнутая, вся в грязи, крови и дождевых каплях. Из её некогда изящной руки медленно выскользнул нож.

"Она сделала это сама", — внезапно пронеслось в голове.

Позади раздались крики ужаса.

— Нет, нет, Саманта! — в отчаянии завопил Северус, с размаху ударив кулаком оземь.

Он подполз к ней и бережно уложил себе на колени, осторожно поддерживая её обмякшую голову.

— Нет, нет, не покидай меня! Не здесь! Не сейчас! — рыдал он, заливая её лицо слезами.

Саманта посмотрела ему в глаза, но ничего не ответила. Её взгляд казался... счастливым.

— Нет, не надо так! Не смотри на меня так. Я люблю тебя, Саманта! — рыдал Северус, закрывая лицо руками. — Разве ты не понимаешь? Разве это не очевидно? Почему? О, почему мне суждено терять столько людей? Это несправедливо! Мой отец, моя мама... и теперь ты — моя единственная причина не наложить на себя руки!

Саманта заплакала — Северус так и не понял, от боли это было или от осознания.

— О, Северус, — проговорила она, захлёбываясь кровью, хлынувшей из горла. — О, Северус, я знала... я знала, но... но моя жизнь закончилась в тот самый миг, когда пришёл Волдеморт! Его предназначением было убить моих родителей, и...

— Моим предназначением было быть с тобой! — в ярости крикнул он в ответ.

— Я тоже люблю тебя, Северус, — сквозь слёзы прошептала Саманта, и её слабое бледное тело забилось в жуткой дрожи. — Но я больше не могу. Не без моей семьи... то есть без родителей.

— Моя мама тоже умерла, ты же знаешь! — закричал Северус. — Я... я... как, по-твоему, я смогу жить дальше без тебя?

Он зарыдал ещё сильнее, отказываясь верить в реальность происходящего.

Саманта выдавила из себя слабую улыбку:

— О чём я однажды тебя спросила?

Северус растерянно уставился на неё.

— Я спросила тебя, — продолжила она, — будешь ли ты со мной.

— И я... — сглотнул ком в горле Северус, — я сказал — всегда и вечно.

Саманта потянулась к нему и слабо сжала его пальцы.

— Всегда и вечно, Северус... всегда и вечно, — хрипло выдохнула она, улыбаясь сквозь адскую боль.

Северус наклонился и поцеловал её долгим, глубоким поцелуем, зная, что никогда не отпустит. Да он и не смог бы. Никогда.

Влюблённые были слепы и глухи к толпе, окружившей их со всех сторон — к крикам, плачу, ужасу в глазах и тихим всхлипам чужой боли. Существовали только они двое.

Саманта умерла на руках у Северуса в ту грозовую ночь, оставив после себя одинокого, озлобленного человека, погружённого в скорбь по утраченной жизни, которую, как он точно знал, он уже никогда не вернёт — да и не захочет возвращать, ведь страх потерять её вновь был слишком велик.