Драгоценность (джен)

Все семь морей никак не изменились за последние пять лет, за которые Хранительница отсутствовала в Треугольнике. Жизнь на Маритуге текла в размеренном темпе. Разбойники продолжали грабить торговые суда или обычные лавки, на которых продавали различные товары: пряные специи для готовки пищи, самодельные игрушки из дерева, амулеты, обладающие якобы магическими свойствами, хотя на самом деле являлись обычными безделушками.

Хранительница поднималась к Главной площади, минуя торговые лавки и мастерские. Капюшон плаща прикрывал лицо. Мимо неё проходили люди, изредка бросали любопытные взгляды. Однако она не замечала их. Или не хотела. Просто рассматривала окружающий мир. После пяти лет заточения в месте, где царствовала лишь пустота, а на неё саму давила ужасная тишина, оживлённая обстановка ночью — с каждого угла доносились пьяные голоса пиратов, музыка бардов и стук кружек, полные рома — пугала её.

Хранительница сжимала в руках самодельный амулет, приносящий удачу владельцу. Она потратила на него много сил. Сначала долго думала над дизайном, чтобы он выглядел неприметно, а позже — над его магическими свойствами. Хранительница надеялась, что подарок понравится ему.

Как ей было известно, Боунс сейчас находился на Маритуге. Скалливар послал за чем-то. Наверное, снова договориться с Флинтом о сотрудничестве против Шторма. Но до него ей нет дела. Главное, чтобы был Боунс. Она хотела с ним поговорить, поделиться новостями. Хотя какие новости могут быть от отшельника? В душе появились сомнения. Может, он не захочет видеть её? Всё-таки они не виделись пять лет. За это время могло многое измениться.

Боунс стоял на главной площади. Ветер развевал его золотистые волосы, которые касались плеч. Крюк поблескивал в лунном свете. Он выглядел хмурым. Возможно, о чём-то задумался. Может, о победе над Заком Штормом и его командой или о Скалливаре, или о собственной судьбе, которая настигнет его в случае неудач. Хранительница тихо подошла к нему. Боунс вздохнул и повернулся к ней.

— После стольких лет мы снова встретились, — с ноткой обиды сказал Боунс.

— Рада видеть тебя, — проговорила Хранительница, сняв капюшон с головы. — Ты практически не изменился.

— И это всё, что ты мне скажешь? — спросил Боунс, вопросительно изогнув брови. — Ты стоишь передо мной и говоришь, что я ничуть не изменился. Ни слова о том, где ты пропадала, что ты делала и что с тобой, чёрт возьми, происходило. Ни-че-го.

Хранительница выдохнула. Говорить что-то было бесполезно. Да и Боунс в какой-то степени прав: она никак не предупредила его о встрече или об исчезновении пять лет назад. Но теперь же стояла перед ним, в надежде, что он всё забудет, что они снова будут общаться, как ни в чём не бывало. Хранительница пошарила рукой в кармане — подарок всё ещё оставался на месте.

— Где ты была всё это время? — строго спросил Боунс, сведя брови к переносице.

Хранительница не сразу ответила на этот вопрос. Кажется, она пыталась правильно подобрать слова. Слишком много событий произошло: самоказнь, сделка с Шедди на передачу души ей после смерти и, пожалуй, самое главное — уничтожение эвтюмии. Данный разговор уже сильно вымотал её. Она никогда так много не говорила. Однако, несмотря ни на что, Хранительница только улыбнулась.

— Скажем, попусту тратила время, — ответила спустя несколько секунд Хранительница, скрестив руки на груди.

— Лучше бы ты занималась полезным делом подле меня, Лина, — холодно проговорил Боунс.

— Как ты меня назвал? — спросила Хранительница, широко распахнув глаза.

Сотни лет люди причисляли ей, как творцу мира, в котором они жили, множество прозвищ, которые никак не совпадали с реальностью. Никто даже не хотел узнать её настоящие имена. А их всего два. Подобное поведение крайне убивало — в моральном плане — Хранительницу. Вместо того, чтобы созданные ею существа могли сами что-то сделать, они постоянно просили её о помощи и придумывали ей ненужные титулы. Неужели люди не знали о пословице: «На Бога надейся, а сам не плошай»? Боунс щёлкнул пальцами пару раз, и тогда Хранительница вернулась в реальность.

— Почему тебя это удивляет? — Боунс прищурил глаза.

— Просто... Никто не обращался ко мне по имени. — призналась Хранительница.

— Понятно... — задумчиво пробормотал Боунс.

Он протянул руку, его мозолистые и огрубевшие пальцы коснулись её бледной щеки. Такой нежный жест, граничащий с такой суровой внешностью. Боунс отдёргул руку, боясь, что за ними кто-то может следить или считал непристойным, постыдным. Отвык, наверное. От этих мыслей Хранительница усмехнулась, но тут же осеклась — со стороны это выглядело весьма странно.

— Я... переживал за тебя, — сказал Боунс, неловко отведя взгляд в сторону.

— Правда? — спросила Хранительница, с удивлением посмотрев на него. Позже она улыбнулась. — Рада слышать.

Яркие цвета фейерверков: розовый, синий, красный, жёлтый — раскрасили тёмное небо, на котором тускло блестели звёзды. Оглушительный звук салютов прерывал тишину в воздухе. Они несколько минут смотрели наверх, прежде чем достать из кармана плаща амулет и протянуть ему. Боунс бросил вопросительный взгляд то на него, то на неё. Хранительница, не дожидаясь его действий, проговорила:

— Знаю, подарки дарить поздно. Однако... Прими от меня этот амулет. Он принесёт тебе удачу в последующих боях. Быть может, даже от гнева Скалливара защитит.

— Это... правда мне? — произнёс с недоверием Боунс.

— Аметист обрамлён золотистыми вставками и оку́рен лечебными травами, — мягко проговорила Хранительница. — Камень способен сберечь твои нервы, уменьшить агрессию.

— Я возьму его, — сказал Боунс, сжав амулет в руке, — мне давно никто не делал таких подарков...

Хранительница кивнула. Она снова посмотрела на фейерверк: разноцветные огни даже не думали утихать и, возможно, не собирались в течение нескольких часов. Вокруг не прекращались ни песни бардов, ни смех взрослых, ни радость детей, хлопающих в ладоши. Она почувствовала, как тяжёлая рука Боунса легла ей на плечо, как он аккуратно притянул её. Хранительница улыбнулась. Ледяные стены, которые он снова воздвиг вокруг себя, начали постепенно таять.

— Останешься? — спросил Боунс, не сводя с неё глаз.

— А ты хочешь? — вопросом на вопрос ответила Хранительница.

Боунс, закатив глаза и жалобно простонав, несколько секунд ничего не говорил. Не хотел всячески признавать, что Хранительнице, какой-то шестнадцатилетней девчонке, удалось пробраться ему под кожу. Который раз. Однако он, кажется, не противился. Боунс устало потёр переносицу, а позже крепко сжал её плечо.

— Не думаю, что моё сердце выдержит разлуки после нашей встречи, — признался он.

— В таком случае я подольше останусь с тобой, — мягко произнесла Хранительница. — Нужно многое тебе рассказать.

— Буду только рад послушать тебя, — проговорил с улыбкой Боунс, медленно ведя её в сторону «Демониака». — С Новым годом, Лина.

— С Новым годом, Генерал.