Счастье - в твоих руках, или чудеса без волшебства (гет)

Снова и снова трясёт от бессильной злости. В голове туман, в памяти — огромные провалы, многое вокруг кажется незнакомым. Из рук всё валится, за что ни возьмись, а особенно тяжело иметь дело с ножом и расчёской. Совсем недавно получалось любоваться собою в зеркале, а теперь — глаза бы себя не видели: на голове бардак, рукава растянуты, подол и воротник порваны, хуже бездомного! Ну как, как можно гордиться собой и ставить себя выше всяких тупых ничтожеств, когда ты слабее их?! Как можно верить в то, что тебя хоть кто-то любит, если тебе теперь нечем, абсолютно нечем произвести впечатление и понравиться?! Должно быть, и поддержала-то она всё-таки не из страха, так из жалости, а не из жалости — так из страха. Нет, всё-таки из жалости — было бы странно бояться того, кто растерял абсолютно всё и больше ничего не может.

Туман в голове немного проясняется, когда пройдёшь через тёмные заросли и окажешься на тихой, хорошо скрытой полянке, чем-то напоминающей одно знакомое место. Перед глазами предстаёт некто высокий, черноволосый, в чём-то тёмном и зелёном. Он один из немногих, кто вызывает уважение. Можно ли брать с него пример, чтобы снова начать представлять собой хоть что-то? Получится ли, будет ли под силу сравниться с ним?! Должно быть, это будет нелегко...

"...Нужны мозги. Умение продумывать на несколько шагов вперёд и производить нужное впечатление, — всплывают в голове его слова. Так, это сейчас не подходит, момент немного не тот. — Рассчитывать следует только на себя, — ну, тут он прав, не на кого больше. Да и унизительно принимать помощь сверху, как подачку от тех, кто сильнее. Иного отношения сейчас не добиться, да и, по правде говоря, иные услужливые дураки тоже порядком надоедают, чем за ними следить — проще в одиночку всё сделать. — ...Делай всё-таки своими руками, — звучит в голове очередное назидание. — Совсем без этого едва ли обойдёшься. Без труда невозможно добиться успеха. Зато потом сам себе спасибо скажешь, что не пожалел рук для грубой работы!"

— Сделаю! — сжимая кулаки, яростно шепчет Ляпус, вернувшись домой и вспомнив, в каком именно пыльном углу у него завалялись топор, пила, молоток и прочие полезные в хозяйстве принадлежности. — Не пожалею рук! С магией любой дурак может, а я и без неё всё сделаю!

"И пусть все, кто сейчас радуются моему поражению, подавятся сушёными грибами от зависти! — Ляпус не осмеливается произносить это вслух — а ну кто-нибудь вдруг подслушает — но губы его изгибаются в нехорошей, злорадно-мечтательной улыбке. — А Тилли, вместо того, чтобы жалеть или бояться меня, пусть от восторга забудет, как смотреть ещё куда-то по сторонам! Я стану для неё самым настоящим прекрасным принцем, и когда Тилли согласится стать моей женой — я уведу её в свои владения! Нам будет хорошо вдвоём... в нашем новом доме! Я построю для нас дом такой красоты, какой не каждый волшебник может себе позволить! Со множеством окон, с надёжным забором и даже с садовым участком или небольшой клумбой рядом... если только мне будет позволено там что-то посадить, просто для красоты, конечно же. А для моего уединения в доме будет уютный, тёмный и зловещий чердак с пауком и паутиной!"

Последняя картина вызывает такое волнение, что внутри аж всё дрожит от предвкушения. Лестница наверх, бревенчатые стены, сходящиеся над головой, приятный полумрак, окошко в зелёный лес, рама-паутина и паук, тонко вырезанные из дерева... Не терпится сделать и посмотреть, что получится! Ради этого стоит попытаться, рискуя пораниться, утомиться и извести множество лишней древесины. Где там топор-то? Вот он, под кроватью валяется, хорошо, что никто не стащил. Тяжёлый, лезвие острое, держать в руках страшно! Но надо, надо! Вперёд, по мосту через речку — и в лес, там достаточно деревьев, чтобы хватило на всю постройку. Лишь бы по пути никого не встретить, с топором-то на плече — мало ли, что эти глупые домовые решат. С них ведь станется поднять тревогу — и тогда пропадут все планы пропадом.