Автомобиль, который любил курить (джен)

Фудзико узнала, что Люпен провернул очередное дельце. А значит, нужно наведаться к нему в гости. Сейчас банда как раз должна праздновать. Все пьяные, добрые и щедрые. Так что обязательно ей что-нибудь подарят. Нет, Люпен всегда готов отдать ей все добытое, но вот Дзиген с Гоэмоном частенько против.

Но сразу после успешного дела, разомлевшие от спиртного, уставшие после проделанной работы, гордые собой, да еще и захваленные Люпеном, Дзиген с Гоэмоном становятся снисходительны к женским слабостям.

И Фудзико отправилась к Люпену. Прихватила с собой бутылку виски для Дзигена и японские сладости для Гоэмона. А для Люпена надела платье с глубоким декольте.

Постучалась в дверь и тут же вошла.

Против ожидания, никто не праздновал. Наоборот, все были деловиты и серьезны.

— Фудзико-тян! — Люпен ей, ожидаемо обрадовался. — Ты сегодня просто сногсшибательно выглядишь!

Люпен кинулся обниматься, поцеловал в щеку, полез руками в декольте и тут же сноровисто перехватил бутылку виски в замахе.

— Ах, Фудзико, как мило! Это ведь Дзигену? А это Гоэмону?

Фудзико и опомниться не успела, как ловкий вор прибрал к рукам ее подарки.

— Фудзико, прости, буквально через полчаса я весь твой!

— Люпен, я не поняла? — Фудзико готова была рассердиться. — Ты что, без добычи?

Ей стало немного обидно за потраченные напрасно время, деньги и выгул декольте.

— С добычей все в порядке, но прежде чем праздновать, я должен выручить напарника!

— Напарника? — Фудзико посмотрела на таких же собранных и серьезных, как и Люпен, Дзигена с Гоэмоном.

— А что с ними не так? — удивилась Фудзико.

— С ними все так, — Люпен улыбнулся напарникам. — Я о другом говорю.

— Ого! — поразилась Фудзико. — В вашей воровской семье прибавление?

— Вот еще! Я однолюб и плохо схожусь с новыми людьми, — отрезал Люпен. — Наша семья оптимальна, ведь тройка — число сакральное.

— А как же я? — обиделась Фудзико. — Ведь со мной нас четверо!

— Ты — женщина, единственная и неповторимая. В жизни каждого мужчины может быть только одна женщина, — объяснил Люпен. — Три плюс один. Вот такая арифметика, вернее, нумерология.

Фудзико задумалась, и тут ее осенило:

— Неужели Зенигата решил-таки присоединиться к вашей банде?

— Папаша? — удивился Люпен и мечтательно улыбнулся. — Иногда мне этого действительно хочется. Но это невозможно, по многим причинам. Да и не хочу я лишаться такого замечательного преследователя. Нет уж, пусть все остается как есть.

— Тогда я совсем ничего не понимаю, — сдалась Фудзико. — Что это еще за напарник?

— Вовсе и не еще, — заулыбался Люпен. — Ты его прекрасно знаешь. И ты не раз сидела у него на коленях.

Фудзико покосилась на Дзигена и Гоэмона. Дзиген тут же спрятался под шляпой, а Гоэмон — в медитацию. Фудзико недоуменно пожала плечами. Мало ли, у кого она сидела на коленях, иногда это совсем не то, чем кажется.

— Я говорю про наше жёлтое солнышко, — сжалился над Фудзико Люпен, — про Фиат.

— Ах, про вашу малышку! — осенило Фудзико.

— Про нашего малыша, — поправил Люпен.

— Он у нас мальчик, — добавил Дзиген.

— Ну да, как же я могла забыть, — язвительно усмехнулась Фудзико, слегка раздраженная загадками Люпена. — Ты ведь предпочитаешь мальчиков.

— Напарников — да, — спокойно ответил Дзиген.

— Я тоже предпочитаю, чтобы во время дела Дзиген не отвлекался на девочек, — тут же встрял Люпен и вдруг пропел:

— Выглянул месяц, и снова…

— Спрятался за облаками, —подпел ему Дзиген.

— На пять замков запирай вороного, — поддержал товарищей Гоэмон.

— Выкраду вместе с замками! — грянули воры дружным трио.

— Фиат — наш боевой конь, напарник и товарищ! — патетически провозгласил Люпен.

Фудзико с легкой грустью в который уже раз почувствовала, что, как и говорил Люпен, их трое, а она одна. Вот такая арифметика.

Но Люпен никогда не отделял Фудзико от своей банды, что поспешил доказать.

— Знал я и бога, и черта, — вновь затянул Люпен фальцетом.

— Был я и чёртом, и богом, — приятным хрипловатым баритоном пропел Дзиген.

— Спрячь за высоким забором девчонку, — пробасил Гоэмон.

— Выкраду-у-у… вместе с забором! — ухнул Люпен и обхватил Фудзико руками. — Милая Фудзичка, подожди нас немного. Мы выручим наш Фиат с полицейской штрафстоянки, и все вместе отпразднуем!

— А почему это вы решили, что я остаюсь?! — возмутилась Фудзико. — Я с вами!

* * *

«В зеленой и солнечной Италии жил да был малыш-Фиат, такой же кругленький и желтенький, как итальянское солнышко. Родился он на большом-пребольшом итальянском заводе. Придумал его один очень умный, хороший и добрый конструктор, а собрали — рабочие, трудолюбивые, умелые и тоже очень добрые.

Поэтому и Фиатик получился очень добрым и всегда стремился помогать людям.

С завода он попал в автосалон, где все блестело и сверкало. Там было много автомобилей: зазнайка-Феррари, которая утверждала, что ездит быстрее всех на свете, загадочный Альфа Ромео, который лишь презрительно хмыкал, поглядывая на Феррари, надутый и важный Ламборджини, который вообще ни с кем не разговаривал.

Рядом с ними скромный маленький Фиатик казался и вовсе крошечным.

И вот в магазин пришла простая итальянская семья: папа, мама и двое детишек. Маленькие девочка и мальчик с любопытством разглядывали сверкающих красавцев Ламборджини и Альфа Ромео, папа с восторгом глядел на Феррари. Но у них не было денег на этакие большие и роскошные автомобили. И тогда мама увидела Фиатик.

— Ой, посмотрите, какой милый автомобильчик, — сказала мама.

— Он как жёлтое солнышко, — сказала девочка.

— Нет, он как желтый лимончик, — сказал мальчик.

— Мы все в нем, наверное, не поместимся, — засомневался папа.

Но когда семья уселась в автомобиль, то оказалось, что там всем хватает места. Фиатик завелся с полоборота и плавно поехал.

С тех пор он верой и правдой служил семье. Он каждый день, кроме воскресенья, отвозил мальчика и девочку в школу, проезжая по узким улочкам маленького итальянского городка. Каждый день он проезжал мимо магазинчика синьора Джузеппе и вежливо гудел клаксоном. Потом останавливался у лавочки тетушки Донны, и мама покупала детям ароматные булочки. Затем подмигивал фарой дядюшке Карло, а детишки махали ему из окна. И так изо дня в день!...»

— Скукотища! — фыркнул желтый Фиат с царапиной на правой дверце.

— Ты не дослушал, — старый грузовик строго посмотрел на смутьяна и продолжил:

«А по воскресеньям семья, прихватив корзинки с продуктами, загружалась в Фиат и ехала на пикник. По дороге через рощу зеленых олив, мимо виноградников и мандариновых деревьев, прямиком на зеленую лужайку. Легкий ветерок овевал бока Фиатика, солнышко грело крышу, трава приятно щекотала покрышки. Дети бегали рядом, играли в прятки и догонялки. Вечером Фиат вез своих хозяев домой, уставших и счастливых. А салон благоухал полевыми цветами и мамиными духами».

— Апчхи, — чихнул Фиат с царапиной. — Терпеть не могу запах духов! То ли дело запах бензина и машинного масла!

— Вот же неугомонный! — раздраженно запыхтел грузовик. — Слушай сказку о великой итальянской мечте, тебе полезно.

— Я эту сказку еще на конвейере слышал, — хмыкнул Фиат. — И на заводе, когда нас собрали, и в автосалоне. Да я ее наизусть знаю!

— Неужели ты не хочешь, чтоб сказка былью стала? — удивился грузовик.

— Да я и в жизни эту «сказку» видел. Не хочу больше! — И Фиат выпустил облачко выхлопного газа в знак глубочайшего презрения.

Фиат был еще молод, но успел сменить нескольких хозяев. Сразу после выпуска с завода, его, как в мечте всех фиатов, купила семья. Через месяц Фиат наизусть выучил дорогу от дома до школы, где учились дети хозяев. Водитель еще только опускал ногу на педаль тормоза, а Фиат уже останавливался у знакомого магазинчика. Фиат знал каждую ямку на мостовой, каждую выбоину в асфальте. У него появились знакомые голуби, собаки и кошки.

Через год такая жизнь стала казаться невыносимой. Ведь ничего, ничего не менялось! Фиату стало скучно. Он глазел по сторонам в поисках чего-то интересного, и хозяин ругался, что машина не слушается руля. Он замирал, завидев незнакомого человека или необычный автомобиль, а хозяин вновь ругался, утверждая, что заглох мотор. Он кидался вдогонку за быстрокрылой неведомой птицей, и хозяйка визжала, что у автомобиля отказали тормоза.

Еще через несколько месяцев семья продала его. Разлука с этими скучными людьми не огорчила юного Фиата. Он вновь попал в автосалон, а через пару недель его купил чопорный человек в строгом костюме и с приятно пахнущим кожаным портфелем. Увы, портфель был единственным светлым пятном в их совместной жизни. Хозяин оказался редкостным занудой и скрягой. Он скрупулезно соблюдал правила дорожного движения и кормил Фиат самым дешевым и невкусным бензином. Однажды Фиат решил подшутить над хозяином и увеличил скорость чуть выше положенного. Хозяин испугался, а когда получил штраф за превышение скорости, то, утратив всю чопорность, принялся пинать его правое переднее колесо. Выпустив злость, он уселся за руль. Обиженный Фиат отказался заводиться. Хлопнув дверцей так, что стекло зазвенело, нервный зануда навсегда исчез из его жизни.

На эвакуаторе Фиат приехал в автосалон. Ему понравилось кататься на другом автомобиле, и с тех пор он не раз проделывал подобную штуку.

Хозяева менялись, не задерживаясь надолго. Все, как один, они были скучными занудами и не понимали шуток.

Последним хозяином была женщина. Она постоянно обрызгивала его духами. Фиат чихал, и тогда женщина звонила в автосервис, уверяя, что ее автомобиль сломался. Она пинала его острым носком туфельки по покрышке, пыталась ковыряться в моторе и даже сидя за рулем, не выпускала из рук смартфона. Фиат сам следил за сигналом светофора, потому что шутки шутками, но он совсем не хотел кого-то сбить. А еще женщина повесила на стекло пушистого зайчика и наклеила на левое крыло смайлик. Она раздражала Фиатика, и однажды он просто не захотел ехать дальше. Женщина забрала плюшевого зайца, содрала с крыла смайлик и ушла. Единственным напоминанием о ней служил неприятный запах духов.

С тех пор про Фиат пошла дурная слава, и покупатели обходили его стороной. Он стоял на крытой стоянке автосалона в окружении старых и непопулярных моделей. Автосалон снизил на него цену, а старый грузовик напрасно пытался вразумить его сказкой о великой итальянской мечте.

Фиату стало смертельно скучно. Он уже был согласен и на семью, и на женщину в качестве хозяина. Только бы вновь ощутить бьющий в лобовое стекло ветер и горячий асфальт под колесами. Лететь, бежать, катить, даже стоять на светофоре в ожидании заветного зеленого — все лучше, чем покрываться пылью в автосалоне. Фиат с надеждой смотрел на каждого приходящего в автосалон человека и даже пытался подмигивать фарами.

А вдоль ряда машин шли двое мужчин. Они были в строгих костюмах, при галстуках, один даже в шляпе.

«Опять зануды, — подумал Фиат, но все же призывно мигнул фарой. — Хоть немного попутешествовать, а то машинное масло скиснет».

— Ты серьезно, Люпен? — меж тем говорил мужчина в шляпе второму. — Хочешь честно купить машину в автосалоне?

— Тише ты, — зашипел в ответ второй. Он повертел головой и, убедившись, что рядом никого нет, заговорил свободнее. — Не надо из меня клептомана делать. Я честно плачу в магазине за продукты. И за гостиницу, за одежду, да за все. И за машину заплачу.

— Да ладно, я ж шучу, — усмехнулся тот, что в шляпе. — Хотя вот Мерседес ты украл. Кстати, сейчас чего хочешь? Феррари? Ламборджини? Или Альфа Ромео?

«Всем вам подавай Феррари, — обиделся Фиат. — Ну и плевать мне на зануд в галстуках».

— Да нет, Дзиген, — ответил тот, которого звали Люпеном. — Я думаю, чего попроще, не такое броское. Вот, может Фиат. Тем более, он мне подмигивает.

— Боже, Люпен! — человек-Дзиген схватился за шляпу. — С тобой уже и автомобили флиртуют? Глазки тебе строят? Этот Фиат что, женщина? Тогда я — против!

«Какая же я женщина!» — возмутился Фиат и пыхнул выхлопной трубой.

— А пошли, посмотрим! — предложил человек-Люпен и направился к Фиату.

Мужчины принялись рассматривать автомобиль, а автомобиль рассматривал их.

— Какой симпатичный, желтенький, — умилялся человек-Люпен. — Веселый цвет, мне нравится.

«А пиджак у него зеленый, — с удивлением думал Фиат, — как мой любимый сигнал светофора».

— Надежный, крепкий, — заключил человек-Дзиген, осмотрев его сверху донизу и покопавшись в моторе. Затем легонько хлопнул по крыше. — И мне кажется, это парень.

«Ну конечно! — обрадовался Фиат. — Я вовсе не строил глазки, я подавал сигнал».

— Эй, сеньоры, — к ним спешила молоденькая продавщица. — Вас заинтересовал этот автомобиль? Отличный выбор! Легенда итальянского автопрома, для дома и работы, в городе и в деревне — нигде не подведет. К тому же, по специальной, сниженной цене!

— А почему цена снижена? — подозрительно спросил мужчина в шляпе.

Второй, в зеленом пиджаке, восторженно таращился на продавщицу и, казалось, забыл о цели посещения.

— Акция! — звонко выкрикнула продавщица. — И скидка джентльменам в шляпе!

«И обезьянкам», — добавила она про себя, поглядев на второго покупателя.

— Хотелось бы тест-драйв провести, можно? — спросил тот, что в шляпе.

— Конечно! — продавщица радостно улыбнулась. — Сейчас я приглашу техника!

Девушка одарила покупателей еще одной радушной улыбкой, а на Фиатик глянула строго и мысленно показала ему кулак. «Только попробуй выкинуть какой-нибудь фортель, в металлолом сдам».

Но Фиат ничего выкидывать и не собирался, очень уж ему хотелось прогуляться.

На смену продавщице прибежал мальчишка-техник с ключами зажигания и вручил их человеку в шляпе.

— Скажи-ка, парень, — мужчина сунул ключи в карман, облокотился о бок Фиата и закурил. — А что это цена такая подозрительно низкая?

Мальчишка забегал глазами и прикусил губу. В руке мужчины в зеленом пиджаке тут же возникла купюра весьма убедительного достоинства, и он засунул ее парню в карман куртки.

Мальчишка еще раз стрельнул глазами в сторону офиса и зашептал:

— Это проклятый Фиат. Его покупают, а через пару месяцев избавляются от него. Он то руля не слушается, то глохнет, а то мчится, как ужаленный. И главное, сколько раз смотрели — все в норме. Последняя его хозяйка вообще заявила, что он ее невзлюбил и нарочно вредничал, — мальчишка хихикнул. — Его у нас Дьяволетто прозвали. Ну что, будете пробовать?

— После твоего рассказа — обязательно! — зеленопиджачный хлопнул парня по плечу.

Тот, что в шляпе, уселся за руль, а зеленый пиджак устроился рядом. Фиат завелся и тронулся с места. Вырулил со стоянки и покатил.

Парень полез в карман за купюрой, но ничего там не обнаружил и злобно сплюнул: «Жулики».

Дзиген глянул в зеркало заднего вида на раздосадованного техника и ухмыльнулся.

— Какие же люди жадные, — посетовал Люпен и убрал купюру обратно в бумажник.

— Да уж, — усмехнулся Дзиген.

— Ну как тебе? — это уже касалось Фиата.

— По-моему, с ним все в порядке. Может, эта баба водить не умела?

— Дзиге-ен, зачем так грубо! Эта дама была просто не слишком опытным водителем, — Люпен укоризненно покачал головой и вытащил из губ Дзигена сигарету. — Нас заругают, если салон пропахнет дымом. Или ты решил окурить его, чтобы изгнать женский дух?

— Ага, сигаретный экзорцизм!

Мужчины захохотали.

— Тут и до нас не ахти как пахло, — продолжил Дзиген. — А если мы купим Фиат, то некому ругаться будет. Ну разве, что ты заругаешь?

— Да, я такой, все время всех ругаю и воспитываю, — засмеялся Люпен и прихватил сигарету губами. — Ах, Дзиген, я к твоим сигаретам привык, да что там, это уже практически зависимость. Но вдруг Фиату не понравится?

А Фиат жадно втягивал незнакомый запах. Он и людей обнюхал. Странно они пахли, но приятно. Одеколон, кожа, пыль, ветер и вот этот необычный дым. Хороший запах.

И водитель Фиату нравился. Он вел его уверенно и спокойно.

— Ну, как тебе этот бесенок? — вновь спросил Люпен. — Берем?

— По-моему, это ангелочек, чего они там в салоне напридумывали. Сам проверь.

Дзиген остановил Фиат и они поменялись местами.

Люпен уселся на водительское место, поерзал, устраиваясь поудобнее. Мягко отжал сцепление, надавил на педаль газа, тронул рычаг и … автомобиль остался стоять. Люпен снова проделал все манипуляции и вновь безрезультатно. Дзиген нахмурился. Он уже мысленно купил Фиат и тут вдруг такое. Люпен откинулся на спинку кресла, побарабанил пальцами по рулю и заговорил:

— Ты уже признал за хозяина Дзигена? Он умелый водитель, я тебя понимаю. Но если мы тебя купим, то за рулем я буду сидеть не реже, чем Дзиген. Мы всегда вместе, мы практически, единое целое. Ты должен принять, что у тебя будет два хозяина. Впрочем, нет, какие мы хозяева. Ты будешь нашим напарником. Мы, знаешь ли, не простые люди. Честно признаюсь — мы воры. И если ты решишь быть с нами, то тебя ждет непростая жизнь. Все эти каждодневные поездки в офис, а потом сон в гараже — останутся в прошлом. Мы путешествуем по всему миру, днем и ночью в дороге. Тебе придется забыть про сон и покой, твоя жизнь будет опасна и трудна, но скучно не будет. Это-то я тебе гарантирую. Как и кое-что еще — мы не бросаем напарников в беде. Поверь, мы сумеем позаботиться о тебе и защитить. Ну, решай, с нами ты или остаешься в этом душном автосалоне?

Договорив, Люпен подождал еще пару минут, словно давая Фиату время обдумать предложение и принять решение. Затем вновь надавил на педаль. Фиат тронулся с места, послушный как никогда.

С тех пор у него началась удивительная жизнь, и он ни разу не пожалел о своем решении. Впервые у него были не хозяева, а напарники. И он полюбил их, обоих. Он даже не сумел бы сказать, кого любит больше.

Человек-Люпен — самый непредсказуемый водитель на свете. С ним всегда надо быть начеку. Он принимает решения молниеносно. Вот они мчатся, а впереди тупик, но в последний момент Люпен вдруг ставит его на два колеса, и они проскальзывают в узкую щель проулка. Или перепрыгивают через преграду. Человек-Люпен уверен в нем, и он не может его подвести.

Человек-Люпен веселый и яркий. Фиату нравится, когда он одевает зеленый пиджак, но и к другим цветам он тоже привык. Человек-Люпен часто смеется, высовываясь из окна, он подмигивает женщинам на тротуаре, он машет им рукой. Он болтает чепуху. Он любит женщин, особенно одну, с рыжими волосами. Он любит риск. Таких как он, нет больше на свете. Фиат то ужасается, то веселится вместе с ним.

Человек-Люпен может целую неделю не отходить от него, изобретая некое усовершенствование. И после этого он вдруг мчится на немыслимой скорости, или взмывает к облакам, или ныряет на дно реки. Чего только не придумает этот Люпен. С ним трудно, иногда страшно, но всегда интересно. Он часто врет, но он был честен, там, в автосалоне.

Жизнь Фиата опасна, но ему никогда не бывает скучно. Он объехал весь мир. Чего только не повидал. Его обдавали жаром знойные южные ветра, студили ветра севера, заливали дожди и пытались сбить с колес тайфуны. Он, как маленькая жёлтая субмарина, погружался на дно рек, озер и морей. Его колеса узнали и асфальт, и брусчатку, и грунтовые дороги, и сыпучие пески, и пушиствй снег. Человек-Люпен, он такой, с ним не заскучаешь.

Человек-Дзиген — самый надежный водитель в мире. Он всегда спокоен и уверен. Фиату кажется, что во время опасных дел, когда за рулем Дзиген, они становятся единым целым. Он просто чувствовал, что сейчас Дзиген крутанет руль вправо и сам поворачивал в эту сторону. Он выжимал из себя все силы, когда Дзиген переключал скорость на максимум.

Человек-Дзиген заботится о нем каждый день. Когда они возвращаются с дела, он осматривает его, моет, вправляет вмятины и подкрашивает бока. Он кормит его самым вкусным бензином, самым ароматным машинным маслом.

А ещё человек-Дзиген курил. Фиат с наслаждением вдыхал этот странный, ни на что не похожий дым.

Кроме Люпена и Дзигена есть еще один напарник. Его зовут Гоэмон. Он очень редко садился за его руль, он не курил и был очень странным. Гоэмон часто сидит на его крыше, и тогда Фиат старается быть осторожным, чтобы человек не упал. Он и к Гоэмону привязался, ведь они одинаково любили бьющий в лицо ветер.

Еще была рыжая женщина, которую любит Люпен. А Дзиген и Гоэмон ее не любят. Фиат не знал, как относится к женщине. К счастью, она никогда не садилась за его руль.

И был еще очень странный человек-Папаша. Он все время играл с ними в догонялки. Это было одним из любимых развлечений Фиата, как и человека-Люпена. Выли сирены полицейских автомобилей, горели покрышки, и вслед им неслись крики Папаши:

«Люпен, ты арестован!»

А они мчались вперед, вылетали на тротуар (тут надо было быть особенно внимательным, чтобы не задеть человека), ныряли в подворотни, проулки, прятались за грузовиками и снова бросались вперед. Люпен хохотал и дразнил Папашу, Дзиген ругал Люпена за его игры и тут же тоже хохотал, Гоэмон с трудом удерживался на крыше, а он, Фиат, был в упоении погони и скорости. Ему тоже было весело.

Фиат не понимал, как относиться к Папаше. Если бы он умел говорить, попросил бы Дзигена объяснить ему, но говорить он не умел, а Дзиген ни о чем не догадывался, а может и сам не понимал.

Папаша не мог арестовать Люпена, а вот его несколько раз арестовывал. В первый раз Фиат ужасно испугался. Но Люпен пришел и спас его, как и обещал тогда, в автосалоне. Люпен никогда не бросал напарников в беде.

Сейчас он опять попался. Как-то нелепо все вышло. И поймал его даже не Папаша, а какие-то незнакомые полицейские. Они и не знали, кто он такой и что на нем ездит лучший вор мира Люпен Третий. Фиат скучал в ожидании напарников и вспоминал, как оно все было в первый раз. Первый раз… все первые разы страшны. Первое их совместное дело…

Они стояли возле дома и ждали Люпена. Дзиген спокойно курил, но Фиат чувствовал, как тот собран. Взвыла сигнализация и Дзиген затушил сигарету. Через секунду из дома выскочил Люпен. И тут же Дзиген велел ему тронуться. Он заволновался, а вдруг человек-Люпен не успеет, но исполнил команду. Он распахнул дверцу и Люпен ввалился внутрь. Дверца захлопнулась.

— Погнали! — выкрикнул Люпен.

А они и так уже гнали. Они гнали, а за ними гнались. Полицейские автомобили, большие и устрашающие, в блеске сине-красных огней, с воем сирен, гнались за ними и не могли догнать. А все потому, что человек-Люпен что-то подрегулировал в его моторе, а человек-Дзиген знал все закоулки и проезды, и необыкновенно ловко управлял им. Лишь миг Фиату было страшно, а потом стало весело. Это же то самое, о чем он всегда мечтал, даже не подозревая об этом!

Да, бывало и больно, и трудно. Шли трещины по стеклу, и оно разлеталось на тысячу осколков. Пули дырявили его кузов. На крыльях и днище появлялись шрамы-царапины, на дверцах — вмятины. Он горел, он сталкивался с другими автомобилями и стенами домов. Он не раз бывал на волосок от гибели.

Но скука закончилась, навсегда закончилась! Погони, приключения, риск, новые города и страны, новые дороги и… все те же люди рядом. Люди, которых он не променял бы ни на кого на свете. Они спасали его, чинили и возвращали к жизни. Он приходил в себя после тяжелейших ранений — и видел рядом серьёзного и деловитого Дзигена с гаечным ключом в руке и взволнованного Люпена с паяльником. Он знал — сейчас его починят, и он снова ринется в бой. Его великая итальянская мечта сбылась, он нашел свою семью, пусть необычную, воровскую, почти мафию. Но мафия по-итальянски и есть семья!

* * *

Фиат дождался свою семью. Конечно, они спасли его. И рыжая женщина была с ними. Сейчас они с напарником-Люпеном устроились на заднем сиденье, за рулем был напарник-Дзиген, рядом с которым сидел напарник-Гоэмон. Все были веселы и счастливы. Люпен затянул песню. Пел он плохо, но от души. Напарники присоединились к нему. Песня была про воров. Голоса сливались в дружном хоре: задорный фальцет Люпена, нежное сопрано Фудзико, хрипловатый баритон Дзигена, почти бас Гоэмона.

— Спрячь за решёткой ты вольную волю, выкраду вместе с решёткой! — вывели воры последнюю строку песни, и к ним присоединился клаксон Фиата.