Легилеменс (джен)

Гарри Джеймс Поттер, ученик школы чародейства и волшебства Хогвартс, сидел в гостиной своего факультета Гриффиндор и предавался... блаженному ничегонеделанью. Пребывая в умиротворённом состоянии, он лениво наблюдал за обычной суетой царящей в гостиной. Вообще-то, за последнее время, ему крайне редко доводилось вот так вот просто посидеть на диванчике, в одиночестве, и просто понаблюдать за... «броуновским движением» создаваемым другими гриффиндорцами. Почти ни о чём не думая. И если честно, то в этом учебном году, вообще впервые. Потому что, разнообразия ради, сегодня ему не нужно было никуда идти.

Ни на пытку, которую для маскировки называлась «отработкой», к обладательнице садистских наклонностей Розовой Жабе. Вообще-то, звали её Долорес Амбридж, но Гарри считал, что её родители совершили большую ошибку, назвав её этим именем. Потому что Жаба, она Жаба и есть. Ни на «уроки» окклюменции к Снэйпу. Крючконосому, сальноволосому мерзавцу. На проведении которых, кстати, настоял Дамблдор.

Пребывание на них, впрочем, мало чем отличалось друг от друга. Разве что, во время «отработок» он вынужден был сам себе «насиловать» руку Кровавым пером, а во время «уроков» этим занимался Снэйп. Только «насиловал» он, при этом, не его тело, а его мозги. Но и в том, и в ином случае, ему всё равно причинялся вред. Или же, как можно ещё было выразиться, хрен редьки был не слаще. Для Гарри, по крайней мере. Ещё и потому что, с его точки зрения, что Снэйп, что Амбридж были... «одного поля ягоды».

В общем, сегодняшний вечер был для него... чем-то вроде... перерыва между боями. Ну, когда воинская часть, во время войны, отводится с передовой, чтобы дать возможность уставшим бойцам отдохнуть и набраться сил перед новыми сражениями.

Вот только, раньше Гарри чувствовал себя как... солдат подразделения, которым командовал Дамблдор, сплочённого и слаженного. А в этом году всё стало совершенно по другому. Теперь Гарри чувствовал себя как... единственный оставшийся в живых защитник Брестской крепости. Даже, несмотря на то, что об этой самой крепости он и не знал ничего, а уж о её последнем защитнике тем более. Но, это не мешало ему испытывать похожие чувства. И ощущать на своих плечах усилившуюся тяжесть груза... ответственности, наверное.

Нет, так-то все были живы. И Дамблдор, и друзья его. Но, поддержки в этом году он не видел ни от кого. Почти никакой. Особенно, Гарри удручало, что Дамблдор вообще с самого начала последних каникул вёл себя так, как будто бы его, Гарри, в природе вообще не существовало. Хорошо хоть сам он переживал об этом не слишком долго.

Да и вообще, как-то стали Поттера, в этом году, терзать смутные сомнения в том, что следует слепо верить всему что говорит и считает правильным Дамблдор. И в его лояльности он тоже стал сомневаться. Очень и очень сильно. Так что, изрядно потускнел его «Светлый образ». Да и вообще, в последнее время Гарри стал считать, что Дамблдор их всех просто предал или даже... продал. Из-за того, что в школе творилось.

И ещё потому, что единственную помощь, ему, в этом году, оказывала только его подруга Гермиона, правда, лишь после... «отработок». Обрабатывая ему зельями изрезанную Кровавым пером кисть руки. И это, конечно дорогого стоило. Вот только, она же любую его благодарность за эту её помощь... «сливала в трубу».

Потому что, гораздо чаще «пилила» она его в этом году. Почти не переставая. И, особенно сильно, после «уроков» у Снэйпа. Мол, если бы он старался, то уже давно бы всё у него получилось. А он ненавидит профессора Снейпа и не позволяет своей ненависти... бла-бла-бла... и так далее. И это вдруг стало наводить Гарри на мысль, а не подсуетился ли и тут их добрый дедушка директор.

Ведь, самое странное что наблюдал Гарри, было то, что именно на этих уроках окклюменции Гермиону... переклинило, что ли. Больше всего. Хорошо ещё было, что с остальным её недовольством можно было как-то мириться, потому что оно было привычным, хоть и чуть более сильным, чем обычно. А вот «отвязаться» на Гарри после его очередного «урока» стало для неё... почётной обязанностью, что ли. И чем дальше шло, тем более едкими и саркастичными становились высказывания Гермионы в его адрес.

— Она, — думал в таких случаях Гарри, — почему-то ведёт себя в этом году как женщина с затянувшимся... Как же это называется-то?.. ПМС, что ли? Да, точно. Так и называется. Он у неё как начался на первом уроке ЗОТИ, так и продолжается. А мои «уроки» со Снэйпом просто, почему-то, не дают этому прекратиться. Подпитывают его. Как говорится... не лечат, а калечат. И я совсем не понимаю из-за чего так происходит. А сама она не объясняет.

Даже Рон, со своими обычными криками, якобы поддержки, типа, «Сальноволосый урод», «Грёбаная Жаба» и «Мы им всем ещё покажем», которые Гарри слышал от него, обычно, после того как он возвращался с «отработок» или «занятий», в его случае были... предпочтительней. Особенно, если Гарри успевал уклониться от «дружеского» хлопка по плечу, которым Рон, обычно, сопровождал свои выкрики. После которых Гарри, если не успевал уклониться, обязательно приземлялся на «пятую точку» и у него окончательно взбалтывались мозги, как какой-нибудь... коктейль в шейкере.

Кстати, именно Рон высказал как-то мысль, что Снэйп на самом деле хочет ещё больше раскрыть сознание Гарри. Чтобы облегчить Сами-Знаете-Кому возможность сильнее... «капать» ему на мозги. Всё-таки Рон иногда высказывал довольно умные мысли, пусть даже сам того не подозревая.

В ответ на что Гермиона, конечно же, тут же выступала на защиту и Снэйпа, и Дамблдора.

— Замолчи, Рон, — говорила она в таких случаях. — Сколько раз ты подозревал профессора Снэйпа? И оказался ли ты хоть раз прав? Дамблдор ему доверяет, он работает для Ордена, этого достаточно.

— Интересно, достаточно... для кого? — думалось в такие моменты Гарри. — Да и вообще, Дамблдор что, ошибаться не может что ли? Независимо от того, что думает или не думает по этому поводу Рон. И, кстати, почему Снэйп называет Волдеморта Тёмным Лордом? Ведь так его зовут только... Пожиратели.

Кстати, на таком их последнем «уроке» Снэйп, точно, как и Рон, в смысле сам того не подозревая, поделился с Гарри интересной информацией. Он сказал:

— Тёмный Лорд находится на значительном удалении, а территория Хогвартса ограждена многими древними заклятиями и чарами, дабы обеспечить физическую и духовную безопасность тех, кто на ней находится. Время и пространство в магии существенны, Поттер. А для легилименции, как правило, необходим зрительный контакт.

И на вопрос Гарри о том, а зачем ему тогда нужна эта самая окклюменция, прямо сейчас, особенно при всей ограждающей школу защите, тот ответил:

— Потому что, обычные законы на вас, по-видимому, не распространяются, Поттер. Заклятие, которое не смогло вас убить, кажется, создало некую связь между вами и Тёмным Лордом. Директор полагает, что этому надо положить конец. Он хочет, чтобы я научил вас закрывать свой ум от Тёмного Лорда.

— Но тогда, выходит, — задумался Гарри, — что когда я видел глазами змеи, то и мысли у меня в этот момент были не мои. А его— Волдеморта?

— Не смейте произносить имя Тёмного Лорда! — рявкнул Снэйп.

— И не подумаю, — разозлился тогда Гарри. — Говорил и буду говорить. Нет и не будет у его имени надо мной власти. Волдеморт!

Из-за чего он и... нарвался. Видимо, Снэйпа взбесил его протест, и в итоге он... превзошёл себя. Так-то, обычно, Гарри уходил от него просто с головной болью. Хоть и очень сильной, но, всё равно терпимой. Пусть даже и еле-еле. А вот после вчерашнего «урока» Гарри, даже не вышел, а буквально... выполз из кабинета Снэйпа. С лопающейся от боли головой и почти ослепший. Поэтому-то он добирался до их гиффиндорской башни, в этот раз, цепляясь за стены коридоров и перила лестниц. Очень и очень долго. А уж о том, что произошло после «дружеского» Роновского хлопка, он вообще ничего не помнил.

И последствия этого «урока» ощущались почти весь сегодняшний день. В общем, сегодня утром, когда Гарри проснулся у него всё ещё побаливала голова. Но, не только. Помимо этого у него случилось что-то вроде.... раздвоения сознания, что ли. Одна, меньшая его часть... управляла его телом, заставляла его встать, умыться, спуститься на завтрак, отвечать на чьи-то вопросы, передвигаться из класса в класс. Отвечать на уроках и, вроде бы, даже правильно. А вот вторая, большая, которая, наверное, и пострадала гораздо сильнее во время вчерашнего «урока» пребывала в состоянии лечебного... то ли полусна, то ли полуяви. Он даже видел сегодня всё как через какую-то пелену.

И только к вечеру его сознание собралось воедино, и он смог уже чётко видеть окружающее. Наверное, именно это-то и привело его, в итоге, к состоянию того... благодушного созерцания, в котором он сейчас и пребывал. Ведь оказалось, что когда он находится в таком состоянии, то и жить хорошо. А хорошо жить, ещё лучше. Да и думать в этом состоянии, как оказалось, гораздо... продуктивнее, что ли.

Потому что, вспомнилось ему что сказал Снэйп, и у него появилась мысль. Получалось, что если у него имеется непонятная связь с Волдемотом, то окклюменция может и не помочь. И прежде всего потому, что если он улавливает мысли Волдика несмотря на всю здешнюю защиту, и не имея с ним зрительной связи, то это уже не легилименция, а что-то другое. И что нужно в первую очередь выяснить что это за связь и как её оборвать. А не... простите, хернёй заниматься, изображая кипучую деятельность.

И он очень надеялся, сидя на диванчике, что прожить хорошо он сможет хотя бы сегодняшний вечер. И додуматься ещё до чего-нибудь умного. Вот только... не всегда его желания совпали с его возможностями. Так что, не оправдалась его надежда.

Да и не могла оправдаться, потому что в гостиной появилась Гермиона. Скорее всего она вернулась из школьной библиотеки. Впрочем, Гарри сегодня это и не интересовало совсем. Ну, то откуда она пришла. Как говорится, пришла и пришла. Вот пусть себе и идёт дальше. К себе в спальню, например. Потому как не хотелось Гарри сегодня выходить из своего состояния и о чём-то с кем-то спорить. Особенно с Гермионой.

Он, кстати, даже помечтал, трусливо, что она его не заметит и к себе пойдёт. И, что сегодняшний вечер так для него и закончится. И он отдохнёт. А уж завтра-то он, с новыми силами, вперёд, «на баррикады» полезет. Но, Гермиона окинув взглядом гостиную и заметив его, разбила его мечту. В дребезги. Потому что двинулась прямо к нему. Прямым ходом.

А Гарри, поняв, что от очередного... разговора отвертеться не удастся, задумался о том, как бы его... предотвратить. Ну, или нивелировать, хотя бы. И, вдруг, как это у него это бывало в некоторых случаях, пришло ему в голову решение данной проблемы.

Поэтому, к тому моменту, когда она подошла к нему, встала напротив, и уперев руки в бока он уже был готов дать Гермионе отпор. И давать ей отпор он начал сразу после того как она произнесла:

— Гарри Джеймс Поттер...

Обычно, именно так начинался её... очередной наезд. Который Гарри, в этот раз, решил попытаться предотвратить. Для чего он, сразу после того как она назвала его полным именем, вскочил на ноги и, применив немножко силы, усадил её на диван, а сам присел рядом. И заговорил с ней:

— Гермиона, пожалуйста, давай не будем тратить наше с тобой время. Особенно твоё. Тем более, что я и так знаю всё что ты мне собираешься сказать. Наизусть. Давай будем считать, что всё это ты мне уже сказала. А сами, мы с тобой, проведём... научный эксперимент.

— Какой ещё эксперимент, Гарри? — возмутилась опешившая было Гермиона. — Тем более научный, да ещё и с тобой. Ты же...

— Я знаю что «Я же...». А сама-то ты... кто же? Самая умная, что ли? — перебил её Гарри. — Или уже успела стать экспертом в окклюменции? Так ты подскажи мне, подскажи...

— Что я должна тебе подсказать, Гарри?

— Что? Например, какое-нибудь пособие или учебник, в котором описывались бы её общие принципы и методика обучения. Вот что.

— А нету таких, — ответила Гермиона. — Во всяком случае в нашей школьной библиотеке.

— Правильно, — согласился Гарри. — И не только в ней, но и во «Флориш и Блотс» тоже. И даже в библиотеке одного древнейшего и благороднейшего семейства. Потому что нету таких пособий.

— Но, ты же учишься у специалиста, поэтому...

— Ага, учусь! — перебил её Гарри. — Мучаюсь я, а не учусь! Сама бы попробовала! Кстати, могу предоставить тебе такую возможность.

— И как же ты это сделаешь, Гарри? — спросила его Гермиона. С изрядной доле ехидства в голосе.

— А я покажу тебе как меня Снэйп учит. Хочешь? Прямо сейчас. Чтобы ты потом не говорила, что я не стараюсь.

Говоря так, Гарри понимал, конечно, что по сути сейчас он Гермиону провоцирует. Берёт на «слабо́». И это совсем не по гриффиндорски, а скорее, по слизерински. Но, ведь не зря же ему Шляпа Слизерин-то предлагала? Не зря. Так что, ничего страшного в своём поведении Гарри не видел. Да и «достала» его Гермиона, если быть до конца честным. Так что, немного мести тоже не помешало бы.

В общем, Гермиона согласилась и они ушли из гостиной в ближайший пустой класс. А то ведь в гостиной любителей свой нос в чужие дела сунуть хватало. Большой был список таких любителей. Возглавляли который Лаванда Браун и Парвати Патил. У них, на Гриффиндоре.

И ещё, Гарри не ожидал, что у него получится пролегилиментить Гермиону. Да и не собирался он этого делать. Нет, так-то он движения палочки, которые выполнял Снэйп прежде чем к нему в голову вломиться, запомнил хорошо и мог их воспроизвести. Но, прежде всего ему хотелось воссоздать атмосферу, в которой эти уроки проходили.

Поэтому, для начала, после того как они оказались в пустом классе, он её предупредил, что сейчас, на некоторое время, она становится Поттером, а он — Снэйпом. Причём он постарается воспроизвести не столько букву, сколько дух... урока.

— Итак, — начал Гарри, — ты стучишь в двери и слышишь «Входите, Поттер».

— Э-э-э... — уточнила Гермиона. — Что, именно в таком тоне?

— Совершенно верно. Именно так, — подтвердил Гарри. — Ведь я же тебе сказал, что урок будет проходить в максимальном приближении.

После чего он навис над сидящей на стуле Гермионой и процедил сквозь зубы:

— Ну что? Вы готовы Поттер? Очистите свой разум.

А затем взмахнул палочкой и произнёс:

— Легилименс.

Вот тут-то и произошло то, чего Гарри никак не ожидал. Он... «вломился» Гермионе в голову и, для начала ему попалась память о её детских годах. Сначала он просто... оторопел. От того, что у него это получилось. А чуть погодя, осознав что детство у неё тоже было... совсем не сахар, Гарри прекратил своё воздействие. Так что, очень не по себе ему стало, от того что он увидел, да и почувствовал, он себя как будто подглядел за чем-то... запретным.

В общем, ему тут же захотелось заверить Гермиону, что он никому ничего не расскажет. И хотел уж было закончить «урок», потому что подумал, что Гермиона уже всё поняла. Поэтому и спросил:

— Ну, хоть теперь-то ты понимаешь, через что мне проходить приходится на каждом «уроке», Гермиона?

Но, с первого раза она не поняла, к сожалению. Так что «урок» пришлось продолжить.

— Ты сделал это слишком неожиданно, — заявила она ему, — я просто подготовиться не успела. И если бы я была тобой, то так бы и сказала профессору Снэйпу. Что неправильно так делать.

— Ну да, неправильно, — согласился с ней Гарри. — Но, знаешь что мне на это ответил... учитель мой? Поттер! — Тут его тон вновь стал весьма презрительным. — Вы что же, думаете, что Тёмный Лорд даст вам время на подготовку? А после этого знаешь что происходило? — спросил он уже нормальным тоном.

— Что?

— А вот что! Легилименс! — Гарри вновь взмахнул палочкой и даже слегка повысил голос, потому что разозлила его Гермионина упёртость.

Именно поэтому, в этот раз, он продлил время своего на неё воздействия. Пусть даже и не на много, но оказалось, что для Гермионы получилось... больше чем достаточно. Ещё и потому, что помимо всего прочего, воздействие получилось и сильнее и... грубее. Наверное, даже чем у самого Снэйпа. Настолько, что она вдруг схватилась за голову, упала со стула и стала кататься по полу. Подвывая от боли, при этом.

— А-а-а... Чёрт! — Гарри прекратил колдовать и бросился к Гермионе. Он опустился перед неё на колени, после чего заставил принять её сидячее положение и прижал к себе. Поглаживая её по голове. — Прости, Гермиона. Прости идиота. Сейчас мы что-нибудь придумаем. Добби! Быстро нас в санчасть.

Гарри не стал здороваться с появившимся домовиком и что-то ему объяснять. Времени не было. Он сделал это после того как Добби мгновенно доставил их в больничное крыло и Гарри громко позвал мадам Помфри.

— Спасибо, Добби. Ты настоящий друг и ты нас очень выручил, — поблагодарил он домовика пока к ним спешила мадам Помфри. — И прости за то что был с тобой несколько грубоват.

— Что с ней, мистер Поттер? — спросила Помфри, мгновенно оценив обстановку.

— Последствия применения к ней легилименции.

— Вы уверены?

— Нет. Я знаю это совершенно точно.

— Понятно. Тикси, — мадам Помфри позвала свою помощницу-домовушку. — Набор зелий номер десять. Вот же... Никогда не думала что до такого дойдёт. — Дальше она левитировала Гермиону на одну из кроватей, но, перед этим сказала Гарри. — А вы мистер Поттер, сядьте на стул и не вздумайте сбежать. Как всегда.

После чего занялась Гермионой. Вливая в неё зелья и одновременно с этим размахивая палочкой.

— Да уж, — подумалось Гарри когда он на это смотрел. — Видимо здорово я накосячил раз требуется настолько... комплексное лечение. Кстати...

Гарри начало вспоминаться то, что он увидел в памяти Гермионы и кое-что из увиденного ему весьма не понравилось. Например, то, что некоторые эпизоды как будто бы всплывали из глубины. Причём не сами по себе, а будто бы их насильно оттуда вытягивали. А ещё парочка картинок начала неожиданно изменяться. Ну, то есть к воспоминанию Гермионы вдруг добавились воспоминание самого Гарри. Как будто бы оно сначала было у них совместным, а потом его разделили и удалили ту часть где Гарри присутствовал. И ещё, в некоторых случаях, менялось содержание её разговоров с другими людьми.

Почему так получилось Гарри не знал, конечно. Разве что, потому что вломился он Гермионе в голову как... слон в посудную лавку, вот и порушил чьи-то действия. Вытащил на поверхность то, что кто-то тщательно старался скрыть. Разумеется, ради блага самой же Гермионы. Ну да. Только так и никак не иначе.

— Мадам Помфри, — окликнул медведьму Гарри. — Прошу прощения что влезаю в вашу работу, но очень похоже что Гермиону ещё и обливиэйтитли несколько раз. Да и память ей изменяли.

— Откуда вы это знаете, мистер Поттер? — уточнила Помфри.

— Так ведь... это я её легилиментил.

— Хорошо. Я поняла.

А после того как она закончила с Гермионой, напоив её напоследок Зельем сна без сновидений, дело дошло и до Гарри.

— Ну-ка, мистер Поттер, руки на коленки, сесть и замереть. Я заодно и вас обследую, раз уж вы ко мне заявились. А то что-то мне ваш вид не нравится.

— Да со мной всё в порядке, — попробовал было «отбрыкаться» Гарри. Без особой, впрочем, надежды.

— Мне лучше знать, — отрезала мадам Помри и замахала над ним палочкой. После чего подумала и тоже споила ему два зелья из того же набора номер десять. И тоже оставила его на ночь в своей вотчине.

Так и закончился этот день и для Гарри, и для Гермионы. А утро для них началось со взаимных извинений. И ещё с возмущений. Со стороны Гермионы, конечно. Воспоминания-то ей Гарри восстановил, вот и слетели с неё «розовые очки». И всё её уважение к Дамблдору как-то... улетучилось. Как, впрочем, и к некоторым другим взрослым.

— Нет, ну какой же он всё-таки... нехороший человек, — рассерженной кошкой шипела Гермиона. — Да как он посмел? Да кто ему право такое дал? Как он вообще так может?

— Как? Как? А ты «Гамлета» читала? — спросил у неё Гарри.

— Конечно.

— Тогда вспомни как он там выразился: «... Надо записать. Что можно жить с улыбкой и быть при этом подлецом».

После чего немного подумал и добавил:

— Ну, или не подлецом, а, прости, мудаком.

— А я бы, мисс Грэйнджер, сказала не «Он», а «Они», — заметила подошедшая мадам Помфри.

— «Они»? — хором переспросили её Поттер и Грэйнджер.

— Да, именно так, — подтвердила медведьма. — Потому что воздействие было не только на ваш разум, но и на чувства тоже. Вам, этим летом подлили как Зелье симпатии, так и Зелье отторжения. Которые страшны тем, что действуют они исподволь, незаметно. И не за один день. Вот, например, кого вы считаете своим лучшим другом?

— Как кого? Гарри, конечно, — ответила Гермиона. — И что?

— А то, что года через полтора, два он бы для вас из лучшего друга превратился бы в простого знакомого. Да и то, при самом благоприятном исходе. А нравиться вам кто-то, ну, в том самом смысле стал?

Гермиона покраснела и прошептала еле слышно:

— Рон.

— А что насчёт меня? — уточнил Гарри.

— А ничего, — ответила мадам Помфри. — Пока, во всяком случае.

— Да уж, неожиданно, — у Гарри испортилось настроение. — Но ведь, помимо всего прочего, ещё и обидно.

— Ты о чём, Гарри? — забеспокоилась Гермиона.

— А-а-а... — махнул он рукой. — Ну, не то чтобы я завидовал. Но, тебе-то хоть зелья подливали, а вообще дурак получаюсь. Как в старой детской песенке. На дурака не нужен нож, ему с три короба наврёшь и... делай с ним что хошь.

— Ох, Гарри, Гарри. Это ж надо до такого додуматься, — Гермиона обняла его и стала успокаивать. — Ну-ка, давай, соберись. Ты у нас кто, Гарри Поттер? Вот и веди себя как Гарри Поттер, а не какой-нибудь... Рон Уизли. Встряхнись, Гарри, встряхнись. Нам ещё нужно подумать над тем что дальше делать.

— А ничего, пока, — заявила им мадам Помфри. — Вы, дня три, четыре будете только о и делать, что изображать из себя полных незнаек. И сидеть тише воды, ниже травы.

В общем, стребовала она с них магическое обещание и отправила их на завтрак. И заявила, напоследок, что если хочешь получить хороший результат, то доверь дело профессионалам.

Так они и прожили, в ожидании, четыре дня. А утром пятого все узнали, что Дамблдор, почему-то, «загремел» прямо в Мунго. С подозрением на инсульт. А за Гарри и Гермионой пришли авроры и доставили их прямиком в кабинет Главы ДМП, Амелии Боунс.

Причём, обставлено всё было так, будто бы их арестовали за то, что виноваты они в совершении всех семи, или сколько их там на самом деле, смертных грехов. И только когда они оказались в кабинете у Боунс, она им объяснила, что это был всего лишь спектакль. Чтобы остальных в заблуждение ввести. Ну, и пояснила, что то, что с ними творили в школе, это уже не «хиханьки да хаханьки», а дела серьёзные и уголовно наказуемые.

А ещё через три дня, за время которых прошли... интенсивные беседы, а у Гарри и Гермионы рты не закрывались, началась, как говорится, движуха. Или, как говаривал в подобных случаях, Гаррин кузен Дадли: «Понеслось дерьмо по трубам». И обиженным никто не остался.

Ни Амбридж с Фаджем, ни Дамблдор со Снэйпом. Да и пожиратели без внимания не остались. Включая их... Повелителя. Его, родимого, пленили и опутали антимагическими кандалами парочка элитных команд, так называемых, «Охотников за головами». Конечно, всё оказалось не так просто, да и не все из них пережили это... мероприятие, но, оказался Змеемордый, в итоге, в Отделе тайн. А заплатил им Люциус Малфой. Разумеется, почти добровольно. После сделанного ему предложения.

А самое интересное, что все аресты прошли практически одновременно. Видимо, у мадам Боунс давно всё было готово к такому вот... государственному перевороту. А Гарри с Гермионой просто дополнили своими рассказами её планы некоторыми деталями. Ну, и дали возможность их подправить, чтобы уменьшить возможность их срыва и минимизировать потери.

Да и в самом Хогвартсе тоже не обошлось без некоторых изменений. Выразившихся в том, что факультет Слизерин, да и не только он, изрядно... проредился. Почему-то многим ученикам вдруг срочно захотелось перевестись в другие школы. Видимо родители, некоторых пяти- и семикурсников, даже те кто избежал арестов, решили что лучше пожертвовать годом обучения своих детей, чем их здоровьем и благополучием. Да и учившихся на других курсах тоже.

И, разумеется, не миновала чаша сия и «светлое, рыжее семейство». Артурчику, перед тем как его из Министерства попёрли, настойчиво... порекомендовали сменить страну проживания. И то, только потому, что сам Артур был на хорошем счету. Если он не хочет, конечно же, чтобы трое из его семейства в Азкабане обосновались. Жена его Молли. И близнецы Фред с Джорджем за свои школьные «шуточки».

О чём, кстати, ни Гарри, ни Гермиона не пожалели. Мало того, что они не простили Молли её «заботу», так без рыжих вообще как-то «легче дышаться» стало.

А сотрудники Отдела тайн подтвердили вывод Гарри о том, что его связь с Волдемортом, это совсем не легилименция. И что оклюменция, в данном случае, это как... мёртвому припарка. И, разумеется, разорвали эту их связь. А также то, что Снэйп своими «уроками» лишь облегчал Волдеморту возможность проникновения в разум Гарри, они тоже подтвердили. Так что, если бы они продолжились, то со временем, Гарри даже и засыпать не нужно было бы, чтобы видения из жизни одного отдельно взятого Змеемордого стали бы его посещать.

В общем, вот так вот развернулись события после того, неожиданного сеанса легилименции проведённого Гарри Поттером над его школьной подругой Гермионой Грэйнджер. Ставшим переломным моментом в их жизнях. Ну, и ещё потому, что нашлись, наконец-то неравнодушные взрослые которые сами выполнили свою работу, а не переложили её на детские плечи.

И началась уже совсем другая история.