Что разбил не склеить (джен)

— Ну что, Грэйнджер, — спросил Драко Малфой, со своей обычной глумливой усмешечкой, по привычке растягивая гласные, — каково это считать себя самой умной, но в итоге оказаться всего лишь тупой грязнокровкой?

— Плохо, Малфой, плохо, — ответила Грэйнджнр, — но всё же лучше, чем быть «умным» чистокровным, который всё ещё не осознал, что от именно этой «тупой» грязнокровки зависит какой смертью он сдохнет.

После чего раздробила ему палец руки ударом простого маггловского молотка.

Разговор этот состоялся прямо посреди одного из австралийских туссоков. Точнее, в магической области одного из туссоков расположенных в Южной Австралии. Туссоки, если кто не в курсе, это название австралийских степей. Кстати, особенностью данной магической области было то, что войти и выйти из неё можно было только в одном определённом месте.

И, разумеется, невольно возникал вопрос, а что же они там делали? Как они там оказались? Почему Малфой восседал на стуле, прикрученным к нему простой маггловской проволокой, а каждая рука его, при этом, была... пришпиленной шилом к столу, за которым он сидел?

И при чём тут Грэйнджер? А так же, почему она использовала простой маггловский молоток, вместо волшебной палочки?

Ответы на всё это, вообще-то, были вполне очевидны, если, конечно, знать предысторию. И у того, кто её знал, совершенно не возникло бы вопросов о том, зачем она его сюда... «любезно» сопроводила и теперь, не менее «любезно» выбивает ответы на вопросы.

Разумеется, невольно возникал ещё один вопрос, почему это случилось только сейчас, через пятнадцать лет после победы над Волдемортом? Почему, вдруг, ни с того, ни с сего вполне состоявшейся в жизни Грэйнджер, понадобилось идти на явное преступление? Плевать на всё чего она достигла в своей жизни не самым лёгким трудом?

Сама Гермиона, на данный момент была... наёмником. Занималась она тем же, чем в своё время, делал вид, что занимается один обладатель «самой ослепительной улыбки» по версии журнала «Ведьмополитен». По имени Гилдерой Локхарт. Вот только если Локхарт выдавал чужие деяния за свои, за что в конечном итоге и поплатился, то Грэйнджер ничем подобным не занималась.

В том смысле, что не выдавала она чужие деяния за свои, и не писала об этом книги. Делала она свою работу сама и получала за это вполне приличные деньги. Да и личностью публичной она не была. Наоборот, свою деятельность она старалась не афишировать. Для таких, как она существовал свой... закрытый клуб, так наверное. В которых они знали друг друга не под их настоящими именами, а под псевдонимами. Например, сама Гермиона не стала особо заморачиваться и стала называться «мисс Фармер».

Дожив до тридцати пяти лет, она разумеется не была замужем, да и детей у неё не было. Что и немудрено было, при такой-то профессии. Впрочем, с точки зрения карьеры, жизнь её вроде как удалась. Серьёзная, хоть и рискованная, профессия, приносящая неплохой доход, авторитет среди своих... одноклубников, солидный счёт в Австралийском магическом банке. А именно тут она проживала последние годы своей жизни. Вот только, знала она, совершенно точно, что за всё в этой жизни приходится платить. И, было очень похоже, что сейчас настал её черёд. Тем более, что было за что.

Правда, узнала она об этом относительно недавно, а заставили её об этом задуматься некоторые события произошедшие с ней в последнее время. Началось же всё, примерно восемь месяцев назад. Тогда, она чуть не погибла, выполняя заказ. Ну, не погибла и слава богу. Бывает. Работа у неё такая. Но, через полтора месяца ситуация повторилась, а ещё через месяц снова. Тогда-то она и вспомнила крылатое выражение, что если один раз — случайность, а два — всего лишь совпадение, то три — это уже закономерность. К тому же у неё вдруг начали «вылезать» всякие хитрые болячки. Как раз после третьего случая.

Разумеется, она обратилась к их клубному целителю. Мистеру Андервуду. Который, обследовав её не обнаружил... ни-че-го! Впрочем, Андервуд был не из тех, кто опускает руки при первой же неудаче. Он подумал и написал своему учителю. А тот пригласил «мисс Фармер» посетить его, потому как случай был редкий. Ну, если подумать, то как так-то? Болячки «вылезают», а причины нет. Так не бывает.

В общем, как объяснил ей, Андерграунд, учитель Андервуда, подобная хрень с ней происходит не просто так. Это начал своё воздействие магический откат. Причём, началось это не сегодня, а пять лет назад. А почему только сейчас он проявился?

— Так ведь накопительный эффект, дорогуша, — пояснил ей Андерграунд. — А самое интересное, знаете что? Что его воздействие на вас должно было начаться ещё давно. Больше десяти лет назад, точно не скажу. И ещё, я не берусь утверждать, конечно, но очень похоже на то, что начало его воздействия чем-то... или кем-то сдерживалось.

— А делать-то мне теперь что? — спросила она.

— Ну, точно я вам, не скажу, разумеется, — ответил ей целитель, — могу лишь подсказать примерное направление ваших действий. Прежде всего вы должны понять, вспомнить, что же такого вы совершили, за что откат непременно должен был последовать. А потом попробовать устранить причину. Причём, говоря «устранить» я не имею в виду действительно... устранить. Вполне возможно, что вам придётся наоборот, принять меры чтобы настоящего устранения не произошло. Ну, там... прощение выпросить, например, может понадобиться. Или ещё что-то в этом же духе.

Тут целитель прервался, листая свои записи и добавил, заканчивая разговор.

— Да, вот ещё что я обнаружил, — сказал он. — Обследуя вас я обратил внимание, что вы не сможете иметь детей кроме как от одного единственного мага. Разумеется, я вам не назову его имени. Кто это, вам лучше знать. Кстати, может быть и так, что именно с ним, как-то связано ваше нынешнее состояние.

Она поблагодарила целителя Андерграунда и отправилась домой. И уже там она принялась рассуждать.

— Ну, — начала она думать, — если меня должно было откатом долбануть ещё больше десяти лет назад, то это наверняка связано с тогдашними событиями в Англии.

Кстати, сама Гермиона и не вспоминала о тех событиях. Спасибо окклюменции. Но, видимо, ничего в этом мире не проходит просто так. И рано или поздно расплата за «косяки» тебя настигнет. Прилетит таким вот... бумерангом и врежет... прямо по голове.

И хочешь, не хочешь, а придётся вспомнить тогдашние события, в которых она показала себя с не самой... лучшей стороны.

— А-а-а... да что там с не самой лучшей, — подумалось Гермионе. — Ведь если быть до конца честной, то повела я себя тогда мерзко и отвратительно. И до сих пор за это простить себя не могу. Как и понять, до конца, почему же так случилось. Нет, то что не так просто всё тогда было, это-то понятно, но вот что именно? Почему? Как так могло произойти?

Да и имя того единственного мага, о котором упомянул целитель она знала, конечно. Гарри его звали. Гарри Джеймс Поттер. Тот самый Гарри, с которым её жизнь неразрывно была связана в течение определённого времени. Сначала друг, потом возлюбленный, потом муж. Ставший бывшим. В любом случае всё было завязано на него. Даже несмотря на то, что они не виделись уже более десяти лет. Значит, пришла пора вернуться в Англию, чтобы найти ответы на вопросы.

Вот только, как любил говаривать один её одноклубник, в Англии её ожидал... «жестокий облом». Никто не знал, где Гарри Поттер. Он, насколько поняла Гермиона исчез со всех «магических радаров» чуть позже чем она сама покинула Британию и переехала в Австралию. Фактически, за это время, Гарри из живого человека превратился в человека-легенду. Как Мерлин. Нет, конечно пока ещё никто не говорил «Поттеровы панталоны» или «Гаррины подштанники», но всё к этому потихоньку шло.

Пожалуй, единственным человеком, который мог бы ей подсказать, оказалась, как ни странно, Луна Скамандер. Урождённая Лавгуд. Но вот прямо сейчас в Англии её не было. Она с мужем пребывала где-то в очередной экспедиции. Магозоологами они были. И лучше всего было её дождаться. Потому что они, судя по письмам, направлялись на Родину.

Встреча с Луной состоялась на третий день, после их с мужем возвращения из экспедиции. Гермиона отправила ей письмо с просьбой о срочной встрече, которое, если честно, было больше похоже на требование.

Ответ Луны, конечно, оказался... адекватным.

— Ты ещё имеешь наглость что-то требовать? — написала ей Луна. — Ответы тебе нужны? Ну, что ж приходи, я тебе их дам. Так дам, что...

В общем, после встречи с Луной, Гермиона вышла от неё испытывая сильнейший и стыд, и раскаяние, и отвращение к самой себе. Потому что давно её так не опускали... головой в нечистоты. Да что там давно. Практически никогда.

— Вот ведь идиотка, — ругала себя Гермиона. — Возомнила о себе бог весть что, а то и не знала, что всё это время я в долг жила. Ведь если бы не Гарри, то похоронили бы меня давно. И незнание тут от ответственности совсем не освобождает.

Разъяснила ей Луна, простейшую истину, которую знают все выросшие в магическом мире. А если магглорождённые, особенно такие, которые считают, что вселенная вокруг них вращается, не удосуживаются её узнать, истину эту, то и кто им виноват? Сами себе... злобные Буратино. А всё было очень просто. Нельзя, без последствий изменять мужу, находясь с ним в браке. Вот после развода, пожалуйста, спи с кем хочешь и сколько хочешь. И, чем чаще происходят измены до развода, тем сильнее будет откат. И только если бывший муж после развода... прощает гулящую жену или продолжает, несмотря ни на что её любить, тот такая... может прожить остаток жизни почти припеваючи. А вот если он умирает, по той или иной причине, то всё... откат тут как тут.

Ещё Луна рассказала о последних годах жизни Гарри. Который, как выяснилось, и умер-то, как раз, пять лет назад. Многого она конечно не знала, но и того что она рассказала было достаточно, чтобы кое-что понять. В общем, всё указывало на то, что Гарри был совсем непростым человеком. Как в маггловском мире, так и в магическом. Простой аврор? Ха-ха три раза. Не был он простым аврором, как всегда Гермиона думала. Да и в маггловском мире, после того как он туда ушёл, он тоже долго без дела не сидел. Луна не знала как именно, но вышли на Гарри представители МИ-6. Оказалось, что есть там небольшой отдельчик в котором работают люди... с особыми способностями. А появился он там, как раз после разрушения Брокдейльского моста потому что Пожиранцы, тогда самым грубейшим образом нарушили «Статут о секретности». Который, должен был соблюдаться с двух сторон. Вот магглы и обратили на магмир своё внимание.

В общем, вышли они на Гарри и стал он там кем-то вроде книжного Джеймса Бонда. То есть агентом обладающими повышенными полномочиями. Точнее, очень высокими.

И умер Гарри не просто так, а предотвращая какой-то теракт, который готовили в маггловском мире остатки недобитых Пожиранцев. Опять же, подробностей Луна не знала, сказали ей только что Гарри оказался один против толпы террористов. И справился с ними. Вот только надорвался он, при этом. Стал он, после этого, почти полным магглом. А вот если бы он продолжал оставаться магом, то мог бы и выжить.

Ещё Луна рассказала о последних днях Гарри. Они тогда с Рольфом, её мужем, как раз в Англии находились, вот им и сообщили, как самым близким людям Гарри о случившемся. Поэтому она и провела последние дни умирающего Гарри у его постели. Бредил Гарри всё это время, а в бреду повторял и повторял её, Гермионы, имя. Говоря это Луна пристально смотрела на Гермиону, взглядом полным презрения. Типа, ну и тварь же ты.

Ещё она рассказала, что похоронен Гарри на маггловском кладбище для агентов Британской разведки. Под именем лейтенанта-коммандера Джеймса Блэка.

Напоследок, она вручила Гермионе записки Гарри. Написаны они были столь иносказательным языком, что если их кто и мог понять, то только она. И выпроводила Гермиону с пожеланиями никогда больше с ней не встречаться.

Гермиона сначала сходила к Гарри на кладбище, ещё раз попросила у него прощения и занялась его записями. Оказалось, что Гарри хоть и ушёл из магического мира, который, по его словам, забрал и него всё самое дорогое и больше он там жить не мог, тем не менее кое-что расследовал. И выяснил, что всё было совсем не просто. И что в тех событиях, которые стали причиной их разрыва, замешаны некоторые высокопоставленные министерские служащие. И, разумеется, не могла не всплыть фамилия Малфой.

Вот именно поэтому-то Дракусик и находился сейчас посреди Австралийского туссока, прикрученный к стулу и со следами пыток. И поэтому-то его вид совсем не напоминал того... хлыща обыкновенного и самого высокомерного из снобов, которого он обычно из себя изображал. А Грэйнджер, поигрывая в руках простым маггловским молотком задавала ему вопросы. И уж если они ей не нравились, то... Нет, поначалу-то он ерепенился, конечно. Но Гермиона его предупредила.

— Малфой, — сказала она ему растягивая гласные, так же как это любил делать он сам. — Ты, что же, думаешь я тут с тобой шутки шутить буду? Круциатить тебя, дурака? Ты же у нас чистокровненький и привык к Круциатусам. И зачем, спрашивается, тогда, мне время на это тратить? Когда есть прекрасные, более действенные способы добычи информации придуманные магглами? И ещё, Малфой, не мечтай, даже, что прямо сейчас прибудет «кавалерия из-за холма» и тебя спасут. Ты вокруг-то оглянись. Нету тут холмов, нету. В степи ты, Дракусик. И о том, что ты здесь находишься никто кроме тебя и меня не знает. Так что ты давай, рассказывай.

— Да пошла ты, — ожидаемо ответил Малфой.

Вот тогда-то Грэйнджер и раздробила ему первый палец. И предупредила, что все Непреложные обеты которы у Дракусика имелись она удалила. Дальше, после второго сломанного пальца у Малфоя не выдержал передний сфинктер, а после третьего — ещё и задний. В общем, Малфой «поплыл». И, заливаясь слезами и соплями, рассказал ей всё. А четвёртый палец она ему раздробила всего лишь для закрепления эффекта.

Рассказал же Малфой следующее. Началось всё с того, что Поттер, в своё время, расследуя какое-то мелкое происшествие, «копнул» поглубже и вышел на хорошо законспирированную сеть, которая занималась контрабандой. И не успокоился пока её не ликвидировал. Ну, не в одиночку, конечно. Но, тем не менее именно он тогда сыграл ключевую роль.

Сеть эта была старая, работала бесперебойно много лет. Основы её, в своё время, закладывал ещё дед Малфоя. Абраксас. Потом её курировал Люциус, а потом и сам Драко. И, так сказать, «кормились из этой кормушки» не только Малфои, но и кое-кто из высокопоставленных чиновников министерства.

А отомстить Поттеру не получалось. Все попытки его физического устранения заканчивались плачевно. Как для исполнителей, так и для заказчиков. Устранять физически Грэйнджер тоже не решились. Потому что тогда Поттер устроил бы государственный переворот и геноцид чистокровных. А это никому было не нужно. Поэтому было принято решение удалить их из магического мира. И его, и её. Воздействуя, прежде всего на Грэйнджер.

Для этого ей стали подливать зелья. Сделать это оказалось несложно. Обедала-то она в министерстве. Вот там и подливали. Зелья эти незаметно воздействовали на её чувства. Сначала искусственно раздувалось её эго и поднимался на неимоверную высоту уровень её ЧСВ. Чтобы, в итоге она стала считать себя «центром вселенной», а Поттера — всего лишь мелким, рядовым авроришкой. Так оно и случилось. У Поттера и Грэйнджер начались ссоры и скандалы. Инициатором которых выступала именно она.

Слушая Малфоя, ей отчетливо вспомнилась их с Гарри первая серьёзна размолвка. Как выговаривала она ему тогда.

— Как мне это надоело, Гарри! Опять наши планы на отдых пошли к черту из-за твоего аврората! — выразила тогда Гермиона своё недовольство. Ну ещё бы, она наконец-то закончила очередной законопроект, чтобы ослабить удавку на волшебных существах, а Гарри не может выделить даже одного дня.

— Дорогая, я не могу, — устало отвечал он ей. — У нас операция по массовой поимке всякой швали в Лютом. Недавно мы получили донос из анонимного источника, всё проверили, факты подтвердились. Скорее всего, кто-то избавляется от конкурентов, но поймать их все равно надо.

Гарри тогда тяжело вздохнул. Видно по нему тогда было, что ему самому по нраву, что он не может провести время с женой.

— Что ж, — холодно заметила тогда Гермиона, — тогда можешь не рассчитывать на «сладкое» в ближайшее время.

— Ой, только не начинай! — воскликнул он в ответ. — Когда я звал тебе на ужин пару месяцев назад, ты отмахнулась от меня и попросила не мешать! Я же не обиделся на тебя!

— У меня в финальную стадию входил законопроект по уравниваю прав волшебных существ, я не могла бросить всё, — отмахнулась Гермиона.

Сейчас, вспомнив это, она отчётливо понимала, что повела себя тогда...не очень хорошо. Действительно поместив себя и свою работу на недосягаемую высоту. Ну, как же, ведь это же у неё законопроект, а работа Поттера, это так, мелочи. Почти ничего не значащие. Она, помниться, сказала ему ещё тогда:

— Вот не надо, Гарри! Ты всего лишь рядовой аврор, тебя может заменить любой обученный волшебник, а я была идейным вдохновителем законопроекта! И без меня бы всё застопорилось и не смогло завершиться. Ты же можешь попросить кого-нибудь выйти вместо тебя.

Вот именно после этой ссоры их отношения и начали медленно, но неуклонно ухудшаться. А, со временем, она ещё и начала иногда пропадать неизвестно где. И все попытки Гарри поговорить натыкался на каменную стену. Да и физическая близость между ними становилась всё реже и реже.

Разумеется, Гарри не мог не предпринять мер, что бы выяснить причины их ухудшившихся отношений. Да она и сама бы предприняла их, если бы так стал вести себя Гарри. Вот и проследил он за ней. И увидел как Гермиона вышла в маггловский Лондон, вошла в переулок и встретилась с мужчиной. С которым тут же куда-то аппарировала.

Встречи эти случались неоднократно. И в каждый из таких дней Гермиона возвращалась домой довольной и счастливой. Разумеется, продолжаться вечно так не могло. Не могло оно не закончиться крахом. Особенно, когда на предложение о близости она ответила:

— Извини, Гарри, я устала. Давай не сегодня.

Вот эти-то её слова и стали последней каплей. Все подозрения Гарри тогда переполнили чашу его терпения.

— Интересно, отчего ты устала? — с горечью и ядом в голосе поинтересовался он тогда. — Уж не тот ли незнакомец тебя укатал, с которым ты встречаешься каждые две недели в разных переулках Лондона?

— Что? Откуда ты… Да как ты смеешь…

Взбесило её тогда не то, что Гарри угадал с её изменами, а то что он посмел выразить ей своё недоверие. Да как он смеет? Да кто он такой чтобы ей не доверять. Ей, Гермионе Грэйнджер. И кто? Поттерёныш какой-то?

Измены же её начались, когда отношения с Гарри охладели, а на работе начался постоянный стресс. Тогда-то ей и посоветовали «доброжелатели» прекрасный, но при этом совершенно незаконный способ его снятия. Охоту на диких животных. И вот на такой охоте, как раз послу убийства очередного зверя всё и случилось.

Ну, азарт, адреналин, красавчик сопровождающий и, как она теперь понимала, капелька афродизиака. Вот она его и... оприходовала.

А потом был развод с Гарри и ещё через месяц охотничек её бросил. Сообщив напоследок, что она была для него всего лишь развлечением.

Потом, конечно, у Гермионы была депрессия, осознание того, что она сама, своими руками, разрушила свою предыдущую жизнь и почти успешная попытка начать всё с чистого листа. Закончившаяся всё же неудачей, здесь и сейчас. В этом самом туссоке.

Кстати, рассказал ей ещё вот о чём Малфой. Что законы, которые она «проталкивала», оказались никому не нужны. Два из трёх просто отменили, а в ещё один внесли столько поправок, что суть его была полностью извращена. И работал он сейчас совсем не так, как когда-то задумывалось.

Наконец, когда он замолчал, выговорившись, она решила, что пора заканчивать. Гермиона и так, всё это время, начиная с поездки в Англию, «сидела» на сильнодействующих зельях. И только зелья, и её собственное упрямство позволили ей довести дело до логического завершения. Но, вот теперь, когда всё оказалось выясненным, пора было ставить точку.

— Ну, что Малфой, — сказала она ему напоследок, — работу вы, конечно, проделали «на отлично». Вот только зря вы это тогда затеяли. Не получилось у вас так, чтобы у вас было всё и вам за это ничего не было. Ты, кстати, в курсе, что из всех участников этого дела ты в живых последним остался? Что все остальные, включая того моего соблазнителя, отошли в мир иной? Причём, совершенно не по своей воле. И небезболезненно. А знаешь, что с ними случилось?

— Что? — спросил Малфой.

— Гарри с ними случился, вот что. И если бы он пять лет назад случайно не погиб, то этого нашего разговора бы не было.

— Ты меня теперь убьёшь?

— Я? Нет, конечно, — с ухмылкой заверила его Грэйнджер. — Видишь ли, Дракусик, я, как и Дамблдор считаю, что убийство раскалывает душу.

С этими словами Гермиона уселась на метлу, взлетела в воздух и, уже оттуда освободила Малфоя. И свистнула в ультразвуковой свисток. После чего, порыкивая, к Малфою стали подтягиваться местные обитатели.

— Кстати, Дракусик, — крикнула она ему с метлы, — эти «ребята» раньше не были знакомы ни с одним чистокровным. И у тебя появился прекрасный шанс убедить их в своём превосходстве.

— Ты сука, Грэйнджер! — выкрикнул ей в ответ Малфой.

— Я знаю, — ответила Гермиона и полетела на выход из этой магической области.

Если расчёты целителей верны, а они не могут быть неверны, то ей оставалось дней шесть. Может быть, восемь. А дальше, она очень хотела бы попасть сначала в чистилище. И только после этого, попробовать встретиться с Гарри. Где-то там, в следующем «большом приключении». Чтобы получить, наконец-то, шанс прожить долгую, совместную и счастливую жизнь вместе с ним. Особенно ей мечталось, чтобы им всем предоставили второй шанс. Который начался бы с того, что она «влетает» в купе Хогвартс-экспресса. В котором сидит мальчик с самыми зелёными в мире глазами. И чтобы она вновь направила палочку на его разбитые очки и произнесла: «Репаро».

Получится ли? Кто знает? Но ведь надеяться-то никто не запрещает.