| Название: | This Is How You Steal the Time War |
| Автор: | Burntbuttercroissant |
| Ссылка: | https://archiveofourown.org/works/74791881?view_adult=true |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
I. Инеж. Нити лепестков
В 1698 году на берегах реки Хугли(1) Инеж Гафа выходит из времени.
Воздух наполнен влажностью сезона дождей, пахнет гирляндами жасмина и грязным сандаловым деревом. Ее ботинки проваливаются в размягченную землю, когда она стабилизирует свое прибытие, чувствуя, как нить ее фракции — Сада — встает на место вокруг нее, словно второй хребет.
Дети бегают вдоль берега реки, гоняясь друг за другом с лодками из пальмовых листьев. Женщины в ярких сари шлепают бельем по камням, поя песни, древнее империи Великих Моголов. Священник устанавливает глиняную лампу на плавающих лепестках и пускает ее дрейфовать по воде, шепча молитву.
Инеж вдыхает. Она всегда любила эту временную линию.
Некоторые нити чувствуются как дом. Не в буквальном смысле — ее настоящее детство протекало в столетиях и континентах отсюда, — но по структуре. В том, как воздух дрожит от историй, а земля гудит от веса поколений. Сад ценит подобные нити, богатые возможностями, достаточно хрупкие, чтобы склониться к возрастанию или уничтожению одним мягким толчком.
Ее миссия проста: изменить зерно решения. Юный поэт — неизвестный ныне, но ключевая фигура, если оставить его без контроля — напишет стихотворение, которое вдохновит военно-морское восстание в 1701 году. Восстание отвлечет английского коммодора, задержав его корабль и предотвратив последующий ужас, который запустила фракция Машины.
Сад хочет, чтобы восстание произошло.
Машина хочет, чтобы оно было раздавлено.
И это значит, что он будет здесь.
Каз Бреккер.
Конечно.
Инеж скользит незамеченной по оживленному прибрежному рынку. Смертные вокруг нее, она просто еще один путешественник, возможно, танцовщица, нанятая для свадьбы заминдара(2) — ее браслеты вспыхивают от движения, ее походка слишком легкая, слишком четкая.
Она находит поэта под навесом из потрепанной мешковины, строчащим углем по пальмовому листу. Он бормочет себе под нос размер. Она наклоняется внутрь, позволив ветру сместиться ровно настолько, чтобы принести к нему запах бархатцев и речной воды.
Он поднимает взгляд, пораженный вдохновением.
Она улыбается. Поэма расцветает.
Маленький толчок. Сдвиг в истории.
Ее миссия выполнена.
Но она задерживается.
Потому что знает, как всё обычно происходит.
Потому что чувствует на себе взгляд. Потому что воздух слишком неподвижен.
Когда она поворачивается, он уже здесь.
Каз стоит в нескольких шагах, переодетый в костюм чиновника Ост-Индской компании(3). Он подходит ему слишком хорошо — аккуратный, строгий, рукава закатаны с клинической точностью. Он несет себя словно нож в библиотеке: неуместный, однако бесспорно опасный.
— Гафа, — произносит он.
У него сухой голос, словно слишком долго лежавшая на солнце страница.
— Каз, — она склоняет голову. — Ты опоздал.
— Я корректирую. Твое вмешательство… раздражает.
— Это твое профессиональное мнение?
— Мое профессиональное мнение состоит в том, что вмешательство Сада становится предсказуемым.
Она приподнимает бровь.
— И однако вот ты предсказуемо пытаешься отменить мое вмешательство.
Его рот кривится. Почти улыбка, вот только Каз Бреккер не улыбается.
Они стоят молча, река шепчет между ними.
— Ты не можешь это остановить, — мягко произносит Инеж.
— А ты не можешь это защитить, — отвечает он.
Пауза. Вызов. Гравитационное притяжение.
Он шагает ближе.
— Знаешь, ты кое-что оставила.
Она застывает.
— Где?
Он хлопает по карману своего пальто.
— На будущем поле битвы, которое я невправе уточнять. Похоже, ты выработала привычку дразнить меня.
Он что-то извлекает и раскрывает ладонь в перчатке.
Смятый лепесток гибикуса.
Не ее.
Не… намеренно.
Горло стискивает.
— Я не оставляла это для тебя.
Он шагает еще ближе.
— Оставляла.
Ее пульс бешено скачет.
Каз приближается, пока не получает возможность сунуть лепесток ей в ладонь. Его кожаная перчатка касается ее пальцев. Что-то вспыхивает — опасное, обреченное.
— Эта война длится давно, Инеж Гафа, — шепчет он. — Нам нет нужды превращать ее в личную.
Слишком поздно, думает она.
Она исчезает на следующей нити Сада.
Стиснув челюсти, Каз наблюдает, как она растворяется, после нее остается слабый запах гибикуса.
II. Каз. Нить часового механизма
В 1893 году под железным каркасом Эйфелевой башни Каз Бреккер прибывает в шипении статики и смещенного воздуха.
Он приземляется на любимой территории Машины: гладкие линии, острые края, современные амбиции. Всемирная выставка расстилается вокруг него, словно святилище прогресса — лампочки, двигатели, локомотивы, телеграфы, гудящие своими проводами, словно ручная молния.
Каз вдыхает это словно кислород.
У него здесь преимущество.
Его фракция построила эту временную линию и все ее родственные ответвления.
Его задание: обеспечить, чтобы болгарский инженер переметнулся к французской делегации, а не к русской. Перебежка ускорит европейскую индустриализацию так, как надо Машине.
И Сад предсказуемо хочет это подорвать.
Каз натягивает перчатки и входит в большой Дворец машин. От отполированных медных труб поднимается пар. Птицы часового механизма стучат в своих клетках. Огромная турбина беззвучно крутится за стеклом.
Инженер стоит рядом с выставкой миниатюрных моторов, споря с французским дипломатом. Хорошо. Близок к тому, чтобы выбрать сторону.
Каз проскальзывает сквозь толпу, поправляя микропотоки вероятностей легкими невидимыми движениями. Упавшая брошюра, легкое изменение акустики, неожиданный смех прохожего — каждая деталь подталкивает инженера к желанному Казом выбору.
Легко.
Чисто.
Пока он не замечает знакомую тень на верхнем балконе.
Инеж.
Она появляется закутанная в сари с узором из золотой филиграни, без проблем смешиваясь с ярким зрелищем мировых культур, представленных на выставке. Ее присутствие смягчает мир из стали и стекла вокруг нее словно первая виноградная лоза, наползающая на нетронутый край машины.
— Избавь меня Время, — бормочет Каз.
Она встречается с ним взглядом и с бесшумной грацией спускается по лестнице.
Он перехватывает ее на полпути.
— Не смей, — предупреждает он.
— Не сметь чего? — невинно спрашивает она.
— Не вмешивайся. Эта нить во власти Машины.
— Сад не согласен.
Каз шагает ближе. Люди суетятся вокруг них, не замечая изменения гравитации.
— Ты не можешь присосать природу к каждой временной линии, — рычит он. — Некоторые нити призваны быть жесткими.
— А некоторые машины, — возражает она, — призваны заржаветь.
Он ненавидит то, что ее голос всегда звучит так, будто она улыбается, даже когда она не улыбается.
— Инеж, — говорит он, понизив голос, — покинь эту линию.
— Нет.
Челюсть Каза напрягается.
— Если ты останешься…
— Ты — что? — бросает она вызов. — Пристрелишь меня? Арестуешь меня? Вытолкнешь меня из бытия?
Он спокойно встречает ее взгляд.
— Хуже.
Она застывает.
Каз опускает руку в карман и достает сложенный кусок пергамента.
Ее дыхание прерывается.
— Ты написал мне письмо? — шепчет она.
— Нет, — говорит он. — Ты написала мне. В будущем. Это мой ответ.
Он сует его ей в руку и разворачивается.
Она открывает его вопреки собственной воле.
Внутри всего три слова, написанные четкими беспощадными чернилами:
«Попробуй остановить меня».
Ее сердце пропускает удар.
Каз идет к болгарскому инженеру.
Инеж наблюдает за ним.
История поворачивает.
III. Письма сквозь нити.
Письмо от Инеж Казу
(найденное сложенным в печатном станке, 1530 год)
«Каз Бреккер,
Ты заблуждаешься на мой счет, если думаешь, что я буду слепо охотиться за тобой по нитям. Я не охочусь за тобой. Я следую туда, где судьба изгибается вокруг твоих шагов.
Ты оставляешь острые углы повсюду, куда бы ни пошел.
Ты оставляешь порядок, словно синяки.
Ты оставляешь точность, словно шрамы.
И всё же…
Я ловлю себя на том, что ищу тебя.
Не потому, что этого требуют наши фракции, а потому что твое присутствие вырезает фигуру по времени, и я устала обходить ее.
Инеж».
Письмо от Каза Инеж
(обнаруженное засунутым в рукопись на санскрите, XII век, Карнатака(4))
«Инеж Гафа,
Избавь меня от своей поэзии.
Ты говоришь о судьбе так, будто она нежна.
Ты говоришь о следовании так, будто хоть когда-то в своей жизни за чем-то следовала.
Сад романтизирует энтропию.
Ты романтизируешь меня.
И то, и другое — тактические ошибки.
Эта война закончится.
Одна из наших фракций победит.
А ты…
ты будешь сноской.
Прекрати пытаться сделать меня сентиментальным.
Я не такой.
Отказываюсь таким быть.
Каз».
Но он аккуратно складывает письмо, прежде чем отправить его.
IV. Инеж. Нити шелка
В следующий раз она находит его в 1632 году в Лахоре(5) во время строительства Садов Шалимар(6).
Водопады проливаются словно зеркальный шелк. Мастера вырезают мрамор цветочными полумесяцами. Мечта императора Моголов разворачивается лепесток за лепестком, место, где геометрия и природа переплетаются в идеальной гармонии.
Место, где Сад чувствует себя сильным.
Так что, конечно, Машина хочет ослабить его.
Задание Инеж: обеспечить, чтобы инженер-гидротехник завершил сложную систему каналов сегодня, а не завтра. Отсрочка приведет к изменению влажности, которое убьет редкие виды лилий раньше, чем сможет укрепить будущие экологические последствия.
Она наблюдает, как инженер вышагивает рядом с фонтаном, раздраженный, готовый бросить работу на сегодня.
Ей надо всего лишь немного сместить его надежду.
Ребенок роняет цветок лотоса к ногам Инеж. Она улыбается и засовывает цветок за ухо. Когда инженер поднимает взгляд, это маленькое яркое пятно привлекает его внимание — и нечто в нем смещается.
Он встает на колени и пробует снова.
Вода течет. Каналы смещаются. Система встает на место.
Успех.
Но позади нее по камню стучит знакомая трость.
Каз прислоняется к мраморным перилам, одетый в могольские одеяния, в которых он выглядит с возмутительной непринужденностью. Так, словно он на своем месте нигде и везде, клинок, замаскированный под шелк.
— Ты становишься сентиментальной, — говорит он.
— Я просто спасла экосистему.
— Именно. Так сентиментально.
Она пронзает его взглядом.
— Что ты здесь делаешь?
— Пытаюсь распутать твое вмешательство, ясное дело.
— Ты опоздал.
Каз идет к фонтану, изучая заметки инженера.
— Всегда есть еще одна нить, за которую можно потянуть.
— Ты не станешь за нее тянуть, — спокойно произносит она.
— Почему? Потому что ты остановишь меня?
— Нет, — она шагает к нему. — Потому что ты еще не прочитал свое следующее письмо.
Он напрягается.
— ...Ты написала мне еще одно.
— Да.
Он резко сглатывает так, словно это причиняет ему боль.
— Мне не следовало их читать, — бормочет он.
— Ты всегда читаешь.
Каз поворачивается спиной, словно это скроет правду.
Инеж касается края своего шарфа.
— Каз, это не должно быть…
— Не лги, — говорит он, не глядя на нее. — Должно.
V. Каз. Нить железа
Он встречается с ней на пропитанных кровью полях Франции 732 года — Битва при Туре(7), — но к тому моменту, как он прибывает, Инеж уже ушла, оставив только полоску синей ткани, зацепившуюся за сломанное копье.
Каз держит ткань дольше, чем следовало бы.
Она слабо пахнет дымом и речной водой.
Он сжимает ее в кулаке.
— Гафа, — бормочет он себе под нос, — ты делаешь это нарочно.
И он ненавидит, ненавидит, ненавидит то, что часть его надеется на то, что она нарочно.
У него простое задание: слегка поправить сражение так, чтобы Карл Мартелл захватил омейядского командира живым, вместо того чтобы убивать его. Цепная реакция принесет нововведения в оборонительном проектировании на века раньше, чем в изначальной временной линии.
Каз принимается за работу.
Но его мысли постоянно уплывают к ней.
Как она смотрит на него, словно видит его насквозь.
Как она двигается, словно обещание.
Как Сад всегда пахнет ею — теплая земля, жасмин, опасность, замаскированная под нежность.
Он меняет направление кавалерийской атаки. Он смещает время сигнала рога.
История подчиняется ему.
Закончив, он обнаруживает, что всё еще держит ткань в руке.
Он засовывает ее в пальто.
Он говорит себе, что это улика.
Тактическое преимущество.
Ложь.
VI. Письма в костях времени
Письмо от Инеж Казу
(вырезанное снизу деревянного молитвенного барабана, Непал, дата точно не известна)
«Каз,
Ты называешь меня сентиментальной. Но следы оставляешь ты — перчатки там, где их не должно быть, вычисления, выгравированные на камнях, кусочек твоей трости, вдавленный в грязь поля боя, словно оставленный для меня знак.
Сад учит, что всё тянется к свету.
Я не уверена, к чему тянешься ты.
Но каждый раз, как я вижу твой след на нити,
я чувствую его притяжение.
Я не знаю, кем это делает меня.
Инеж».
Письмо от Каза Инеж
(спрятанное в полом весле венецианской гондолы, 1487 год)
«Инеж,
Перестань искать смысл там, где его нет.
Я оставляю следы, потому что ты предсказуема.
Я оставляю следы, потому что ты упорно следуешь за мной.
Я оставляю следы, потому что так проще предвосхитить твои действия.
Это стратегия, а не чувство.
Если ты будешь продолжать видеть эмоцию в каждой моей тени… ты проиграешь.
А я отказываюсь терять тебя.
Каз».
Но он не выбрасывает письмо, написав его.
Он хранит копию в своем пальто.
VII. Инеж. Нить коричного дыма
В XIV веке на рынке специй в Керале(8), она застает его врасплох.
Он спорит с каким-то купцом, замаскированный под мореплавателя. Его волосы выцвели на солнце, кожа согрета тропическим воздухом. Он выглядит… мягким. Опасным с иным привкусом.
Инеж спрыгивает с крыши, беззвучно приземлившись позади него.
— Каз Бреккер, — мурлычет она. — Какие-то проблемы?
Он поворачивается, пронзает ее взглядом.
— Ты рискуешь дестабилизировать весь этот порт.
— Я всего лишь сошла с крыши.
— Ты сошла на несущую балку.
— Что ж, возможно, не стоило оставлять ее столь легко достижимой.
Он открывает рот, готовый возразить, но потом его взгляд останавливается на ее запястьях.
Ее браслеты сияют в солнечном свете — множество тонких золотых ободков, которые она не носила ни на одной другой нити.
Взгляд Каза неуловимо смягчается.
— Эти новые.
Она застенчиво прикасается к ним.
— Подарок. Из временной линии, которую я спасла.
— Тебе идет.
Слова вырываются раньше, чем он успевает их остановить.
Инеж моргает.
Каз выглядит так, словно хочет проглотить язык.
— Забудь, что я сказал это.
Она шагает ближе, достаточно близко чтобы почувствовать запах соли и теплого металла от него.
— Я не хочу забывать.
Он затвердевает.
— Каз, — мягко произносит она, — ты не обязан выбирать между долгом и…
Она колеблется.
Он с точностью заполняет молчание:
— И тобой?
— Да.
Его челюсть сжимается.
— Я не могу.
— Почему?
Он пристально смотрит на нее с обнаженным незащищенным выражением.
— Потому что в то мгновение, как я сделаю это, эта война перестанет быть теоретической. И один из нас будет вынужден убить другого.
Ее дыхание прерывается.
— Каз…
Он исчезает, скользя сквозь время, прежде чем она успевает дотянуться до него.
Но он оставляет после себя нечто на земле — там, где стоял:
Золотой браслет.
Ее браслет.
Она не заметила, как он упал.
Она подбирает его с болью в сердце.
Он мог бы забрать его с собой.
Он не забрал.
Возможно, это что-то значит. Возможно, это значит всё.
VIII. Каз. Нить шестеренок и привидений(9)
Он находит письмо много дней спустя — если бы дни имели значение в войне, идущей сквозь века.
Оно пришпилено к доспехам в средневековой оружейной: его имя написано ее твердой рукой.
Он читает его, стоя в тени железных забрал.
Письмо от Инеж Казу
«Каз,
Ты постоянно уходишь раньше, чем я заканчиваю говорить.
Ты в самом деле веришь, что, если выберешь меня, это уничтожит тебя?
Разве невозможно, что это спасет тебя?
Ты не машина, как бы твоя фракция ни пыталась вылепить ее из тебя. Я знаю разницу между металлом и человеком.
Когда ты прикасаешься к нитям, мир дрожит.
Когда ты прикасаешься ко мне — даже случайно, — я чувствую это во всех временных линиях.
Я не прошу тебя перестать сражаться.
Я прошу тебя перестать притворяться, будто ты ничего не чувствуешь.
Инеж».
Каз сминает письмо в кулаке.
— Будь она проклята временем, — шепчет он.
Потому что она права.
Потому что он не может позволить ей быть правой.
Потому что желать ее — это слабость, которой воспользуется его фракция.
Потому что желать ее — это оружие, которого у нее не должно быть.
Потому что он всё равно желает ее.
IX. Инеж. Нить огня
В военном лагере империи Гупта(10) Инеж ждет Каза.
Он всегда приходит, чтобы разрушить ее работу.
Она сидит возле костра и точит изогнутый клинок, позволяя искрам улетать в ночное небо. Позади нее пируют воины. Сказители нараспев декламируют эпические поэмы в свете факелов.
Каз появляется на краю лагеря, словно привидение, сотканное из теней. Его трость блестит. Его поза напряженная, настороженная.
— Инеж, — произносит он.
Он садится у костра напротив нее. Пламя озаряет золотом его черты, смягчая резкие края.
— Тебе не следовало быть здесь, — добавляет он.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что это всегда правда.
— И тем не менее ты всегда следуешь за мной.
Он смотрит в огонь.
— Ты написала еще одно письмо.
— Да.
— Перестань.
— Нет.
Его голос грубеет.
— Ты всё усложняешь.
— Всё никогда не было просто.
Он на мгновение прикрывает глаза. Открыв их, он спрашивает:
— Почему эта нить?
— Потому что она безопасна.
— Это не так.
— Безопасна для нас, Каз.
Мгновение.
— Эта война убьет нас, — шепчет он. — И я не знаю, что хуже: то, что мне придется убить тебя, или то, что я умру, желая тебя.
Ее дыхание прерывается.
— Послушай…
Он резко встает.
— Нет. Не здесь.
— Каз…
Но он уже снова ускользнул прочь.
Оставив ее наедине с костром.
Оставив ее с надеждой и страхом, и чем-то острым под ребрами.
X. Каз. Нить снега
Каз прибывает на руины скандинавской деревни после снежной бури. Снег покрывает мир словно саваном. Сосульки висят словно законсервированные слезы.
Его задание: обеспечить, чтобы посыльный прожил достаточно долго, чтобы принести известие о предстоящем рейде. Машине нужны определенные сдвиги численности населения для последующей индустриализации.
Он быстро выполняет свою задачу.
Но он чувствует ее присутствие раньше, чем видит ее.
Инеж появляется из-за покрытого инеем длинного дома, завернутая в меха, дыхание вырывается нежным облаком.
— Что теперь? — спрашивает Каз. — Очередное письмо?
Она подходит ближе.
— Нет. Вопрос.
— Давай быстрее.
— Ты хочешь, чтобы эта война закончилась?
— Да. На условиях моей фракции.
— Я имею в виду не это.
Он знает.
Она имеет в виду: ты хочешь, чтобы мы закончились?
Он отвечает единственным доступным ему способом:
— Мы не должны были и начинаться.
Она отходит от него на фут.
— Каз, — шепчет она, — посмотри на меня.
Он смотрит.
Ее глаза нежные и твердые, словно зимние звезды.
— Скажи, что ты ничего не чувствуешь, — говорит она.
Он открывает рот.
Закрывает его.
Пытается еще раз.
— …Я не могу.
Нечто внутри него ломается.
Она медленно осторожно тянется к нему, давая возможность отстраниться.
Он не отстраняется.
Их руки встречаются — его в перчатках, ее обнаженные. Прикосновение обжигает обоих.
— Инеж, — выдыхает он.
— Каз, — клянется она.
Снег падает вокруг них, словно кусочки разбившегося времени.
Она прислоняется к его лбу своим.
Их нити сходятся в одной точке.
Лишь на мгновение.
Достаточное, чтобы разрушить всё.
XI. Предательство
Машина знает.
Сад знает.
И война отвечает.
Каз вызван командованием Машины — холодные металлические голоса раздаются эхом по коридорам будущего, у которого нет года, только точность. Они показывают ему картины его взаимодействия с Инеж.
— Ты скомпрометирован, — говорят они ему.
Каз стоит абсолютно неподвижно.
— Ты исправишь ошибку, — приказывают они. — Ты ликвидируешь оперативника Сада, известного как Инеж Гафа.
Он ничего не чувствует.
Он чувствует всё.
— Вас понял, — говорит он.
Он лжет.
Инеж вызвана старейшинами Сада — древние, сплетенные из виноградной лозы фигуры, шепчущие на языке, который старше дыхания.
— Ты пустила махинацию в свое сердце, — говорят они ей.
Она склоняет голову.
— Ты вырежешь ее, — приказывают они. — Каз Бреккер должен умереть.
Она закрывает глаза.
— Да, — шепчет она.
Она лжет.
XII. Последняя нить
Они встречаются в последний раз на временной линии, которая не принадлежит ни одной фракции.
Мертвый город.
Тихий мир.
Место, стертое с официальной карты истории.
Каз стоит на руинах разрушенного моста.
Инеж приближается по разбитой дороге.
Ни у того, ни у другого нет оружия.
— Ты получил приказ, — говорит она.
— Как и ты.
— Ты собираешься убить меня?
— Нет, — просто говорит он. — А ты?
— Я бы никогда не смогла.
Они стоят посередине моста.
Точка невозврата.
Каз снимает перчатку и засовывает руку в карман. Он достает синюю ткань из Тура. Браслет, который он сохранил. Ее письма. Смятый лепесток гибикуса.
Реликвии войны, в которой ему надоело сражаться.
— Инеж, — говорит он прерывающимся голосом. — Возьми их.
Она дрожа делает шаг вперед.
— Что теперь будем делать? — шепчет она.
— Напишем собственную нить.
— Как?
— Не знаю, — его голос нетвердый. — Но знаю, что хочу тебя на ней.
Она выдыхает так, словно веками задерживала дыхание.
Мир мерцает.
Время содрогается.
Машина и Сад сосредотачиваются на них — пытаясь стереть мост, стереть это мгновение, стереть выбор.
Каз хватает ее руку.
Инеж стискивает его ладонь сильнее.
Их руки сцепляются с силой вызова достаточной, чтобы разрушить войну.
— Куда мы пойдем? — спрашивает она.
— Куда угодно, — говорит он.
— Вместе?
Он встречается с ней взглядом.
— Всегда.
Мост рушится под ними…
...но они уже исчезли.
XIII. Эпилог. Новая нить
Ни одна фракция не знает, куда они пропали.
Некоторые говорят, они ускользнули на временную линию вне судьбы.
Некоторые говорят, они переписали себя в миф.
Некоторые говорят, они стали первой нейтральной стороной в войне, которая забыла, почему началась.
Всё, что остается — слухи:
О девушке, которая двигается словно ветер среди деревьев.
О парне, который идет словно буря, выкованная из железа.
О двух тенях, которые проходят сквозь время рука в руке.
Ничего не меняя. Меняя всё.
Оставляя письма там, где больше никто не может их прочесть.
Два приведения.
Два мятежника.
Двое влюбленных.
И новая нить растет под ними, словно обещание.
1) Река в Индии
2) Землевладелец. В государствах средневековой Индии — феодальный наследственный держатель земли. Нечто вроде феодала помещика.
3) Акционерное общество, созданное указом Елизаветы I и получившее обширные привилегии для торговых операций в Индии.
4) Княжество, существовавшее на юге Индии.
5) Второй по величине город Пакистана.
6) Были построены императором Великих Моголов Шах-Джаханом. Сады построены на трех террасах с ложей, есть водопады и декоративные пруды. Объект всемирного наследия ЮНЕСКО.
7) Также известная как Битва при Пуатье. Сражение недалеко от границы между Франкским королевством и тогда независимой Аквитанией между франками и арабами. Франки одержали победу.
8) Штат на юго-западе Индии.
9) Возможно, отсылка к компьютерной ролевой игре о гильдии инженеров, их великих работах, сложном процессе становления и страшных тайнах.
10) Древнеиндийское государство, существовавшее в IV-VI веках н.э., в IV веке.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу