Просто хорошо рядом (гет)

Блейз снова не мог уснуть. Время давно перевалило за полночь, весь Хогвартс погрузился в глубокий сон, а сознание парня вновь разрывалось на мелкие части. Он лежал в своей спальне старосты, неподвижно уставившись в тёмный потолок, будто надеясь найти в нём ответы или хотя бы покой. Сумбурность мыслей давила на виски, а тени, пляшущие по стенам, только усиливали тревогу.

Слизеринец резко сел на кровати и тяжело вздохнул. По смуглой шее скатилась капля пота, оставив прохладную дорожку. Сердце билось слишком быстро. Мысли — слишком громко. Прошлое не отпускало, цеплялось за него, возвращаясь каждую ночь, как наказание.

Блейз понял, что ему нужно выйти. Сменить обстановку. Заглушить тревогу хотя бы на несколько минут.

Он тихо покинул спальню.

Гостиная старост встретила его мягким светом и почти домашним уютом. Здесь всегда было тепло — не только из-за большого камина, но и из-за самой атмосферы. Кремовый диванчик выглядел так, будто был создан для долгих вечеров, кресло в тон манило устроиться поудобнее, а длинный махровый ковёр приглушал шаги. Вдоль стен тянулись шкафы, до отказа набитые книгами.

Большинство из них принадлежали второй школьной старосте — старосте девочек.

Гермионе Грейнджер.

Именно она обставляла эту комнату, продумывая каждую мелочь. Девушка любила проводить здесь часы напролёт: делала домашние задания, составляла расписания, проверяла графики дежурств. Иногда заглядывали Поттер и Уизли, и тогда гостиная наполнялась тихими разговорами и редким смехом. Они сидели у камина, обсуждали новости, успехи, мечты о будущем.

В такие моменты Блейз оставался у себя. Он не хотел мешать. Не хотел быть лишним.

В последнее время он вообще старался держаться подальше от людей. Сторонился их. После войны многие слизеринцы так и не вернулись в школу. Осталась лишь жалкая горстка — и среди них не было ни Панси, ни Драко. Они исчезли. Не прислали ни письма, ни строчки, ни намёка на то, где находятся. Просто растворились, словно их никогда и не существовало.

Оставшиеся же не обращали на Блейза никакого внимания. Никто. По крайней мере, из Слизерина.

Была лишь одна гриффиндорка, которой было не всё равно.

Та, что понимала его без слов. Чувствовала боль. Видела пустоту, поселившуюся внутри него.

Гермиона.

Иногда выдавались особенные вечера, когда друзья девушки уходили на тренировку, а она оставалась здесь — с Блейзом. Они сидели у камина и молчали. Иногда читали или делали домашнее задание в тишине. И именно эта тишина помогала ему больше любых слов. В ней он находил утешение. Только рядом с Гермионой мысли становились замолкали, будто растворялись в тепле каминного огня.

Блейз ещё раз вздохнул и подошёл к диванчику.

На нём, свернувшись калачиком, спала его соседка по гостиной и напарница по должности. Гермиона мирно посапывала. Лёгкая ночнушка едва прикрывала её колени, а длинные каштановые волосы были беспорядочно раскиданы по подушке, почти скрывая лицо. Рядом лежали раскрытые книги — она, как всегда, читала до последнего, пока сон не взял своё.

Это было не в первый раз.

Ей тоже снились кошмары. Беспокойные блики войны отражались от стен воспоминаний и не давали покоя.

Парень невольно задержал на ней взгляд. Она была удивительно красивой сейчас — спокойной, настоящей. Глядя на неё, казалось, будто не было ни войны, ни потерь, ни боли. Только покой.

Неожиданно девушка зашевелилась во сне и сжалась сильнее, будто ища защиты. В комнате было тепло, и Блейз сразу понял причину.

Он тихо трансфигурировал лежащий рядом плед в тонкое одеяло и осторожно укрыл девушку, стараясь не разбудить. После этого сел в кресло напротив камина. Лёгким движением палочки призвал бутылку огневиски и бокал.

Блейз сделал глоток и уставился на огонь. Пламя мягко потрескивало, отбрасывая золотистые блики по комнате. За окнами царила глубокая ночь.

Он сделал ещё несколько глотков. Жидкость приятно обожгла горло, оставляя терпкое послевкусие и лёгкое тепло внутри.

И вдруг мысль, простая и пугающе ясная, сложилась сама собой.

Только она могла объяснить, почему ему так спокойно просто сидеть и молчать рядом с этой гриффиндоркой. Почему мир становился выносимым, если она рядом.

Блейз опустил взгляд и едва слышно выдохнул:

— Чёрт…