Когда шрам молчит (джен)

Шрам Гарри болел не так, как раньше.

Это не была привычная вспышка боли, связанная с Волан-де-Мортом. Не резкая, не жгучая — скорее глухая, тянущая, словно кто-то осторожно, но настойчиво стучал изнутри. Гарри проснулся до рассвета, с ощущением, что его имя только что произнесли вслух — тихо, почти ласково.

Он сел на кровати в спальне Гриффиндора и прислушался. Башня спала. Даже портрет Полной Дамы молчал.

— Это невозможно… — прошептал он.

Волан-де-Морт был мертв уже год. Мир праздновал, Хогвартс восстановили, Министерство говорило о «новой эре». А шрам… шрам должен был исчезнуть. Но вместо этого он оживал.

На следующее утро Гарри заметил странности. Заклинания, которые раньше давались с трудом, теперь выходили слишком легко — почти автоматически. А иногда… наоборот. Простая левитация вдруг «проваливалась», будто магия отказывалась подчиняться.

— Ты как будто не здесь, — заметила Гермиона за завтраком, внимательно глядя на него поверх чашки с чаем. — Гарри, ты в порядке?

Он хотел соврать. Но не смог.

— Мне кажется, — сказал он медленно, — что война не закончилась. Просто… сменила форму.

В этот момент в Большом зале погасли свечи.

Не резко — они погасли по очереди, будто кто-то шел вдоль потолка и задувал их одну за другой. В тишине раздался голос, которого Гарри не слышал никогда — но узнал мгновенно.

«Наследник сделал выбор. Магия помнит.»

Свечи вспыхнули вновь. Дамблдора не было, но его портрет на стене смотрел прямо на Гарри — и впервые за все время выглядел встревоженным.