Осколки новогоднего чуда (гет)

Париж в декабре — это сказка, сотканная из огней, смеха и запаха свежей выпечки. Улицы, украшенные гирляндами, напоминали волшебные коридоры, ведущие к чему‑то невероятному. Площадь перед Нотр-Дам сияла, как звёздное небо, а в парке Тюильри дети катались на коньках под звуки рождественских мелодий.

Но для Маринетт Дюпэн‑Чэн этот праздник был скорее испытанием, чем радостью. Пекарня семьи работала в режиме нон‑стоп: заказы сыпались один за другим, а дедлайны поджимали.

— Маринетт, где глазурь с золотым кандурином?! — крикнула мама из‑за прилавка, одновременно принимая заказ у пожилой дамы в меховой накидке.

— Сейчас, мам! — Маринетт метнулась к холодильнику, по пути едва не сбив брата с подносом свежеиспечённых круассанов.

Её волосы, собранные в небрежный хвост, выбивались из‑под поварского колпака, а на щеках остались следы муки. Она взглянула на часы — 16:47. Через час встреча с Адрианом в кафе «Мари». Она обещала прийти в новом платье, которое так и лежало нераспакованное в комнате.

Телефон завибрировал. Сообщение от Али:

«Срочно! В парке Тюильри аномалия. Деревья покрываются льдом, снежинки ведут себя странно. Похоже на акуму. Ты нужна!»

Сердце Маринетт сжалось. Она огляделась: мама уже принимала новый заказ, папа замешивал тесто для завтрашних булочек, а Тикки, спрятанная в сумочке, тихо вздохнула:

— Опять не вовремя…

— Я на пять минут! — крикнула Маринетт, хватая куртку. — Скажу курьеру, чтобы забрал глазурь!

Выбежав на улицу, она свернула в тихий переулок и достала талисман:

— Тикки, давай!

В мгновение ока обычная девушка превратилась в легендарную защитницу Парижа — Леди Баг.

* * *

Над парком кружились снежные вихри, но это были не обычные снежинки. Они двигались с пугающей синхронностью, образуя причудливые узоры в воздухе. Деревья покрывались ледяной коркой, а земля под ногами хрустела, словно стекло.

Леди Баг приземлилась на крышу павильона, осматривая территорию.

— Что за чертовщина… — прошептала она, сжимая йо‑йо.

— О, моя Леди, вы как всегда вовремя! — знакомый голос заставил её обернуться.

Супер Кот стоял на краю крыши, его силуэт выделялся на фоне закатного неба. Чёрный костюм переливался в последних лучах солнца, а глаза светились озорным блеском.

— Кот Нуар! Ты тоже это видишь?

— Вижу, и мне не нравится. Выглядит как магия, но слишком… упорядоченная. Словно кто‑то дирижирует этим снежным оркестром.

Словно в ответ на его слова, из‑за деревьев вышел человек. Его плащ переливался серебристо‑синими оттенками, а лицо скрывала маска в виде снежинки с замысловатыми узорами. В руках он держал посох, от которого исходило холодное сияние.

— Я — Снежный Вихрь, — его голос звучал глухо, но отчётливо. — И я заморожу все новогодние мечты Парижа!

— Ого, какой пафосный злодей, — хмыкнул Кот Нуар. — А можно без заморозок? У меня планы на вечер.

— Твои планы — ничто перед лицом правды, — Вихрь взмахнул посохом, и вокруг него закружился снежный вихрь. — Люди верят в чудеса, но забывают, что чудеса нужно создавать самим. Я покажу им реальность — холодную и ясную, как лёд.

Леди Баг шагнула вперёд:

— Никто не вправе лишать людей надежды!

— Надежда — это иллюзия, — ответил Вихрь. — А я — воплощение истины.

Снежный вихрь вокруг него усилился, и первые ледяные стрелы полетели в героев.

* * *

Битва развернулась посреди парка, превратившегося в арену зимней магии. Снежный Вихрь создавал ледяные баррикады, а снежинки, словно живые, атаковали Леди Баг и Супер Кота.

— Он слишком силён! — крикнула Леди Баг, уворачиваясь от ледяной глыбы.

— Может, попробуем его разговорить? — предложил Кот Нуар, отбивая снежную стрелу посохом. — Иногда злодеи любят поболтать!

— Не время для шуток! — она бросила йо‑йо, пытаясь зацепить посох Вихря, но тот легко увернулся.

Вихрь взмахнул рукой, и вокруг героев образовался ледяной купол.

— Вы не понимаете. Я не хочу зла. Я хочу, чтобы люди перестали ждать подарков от судьбы и начали действовать!

— Но лишать их праздника — не выход! — возразила Леди Баг. — Надежда даёт силы мечтать, а мечты — воплощать их в жизнь!

— Ты говоришь как наивный ребёнок, — вздохнул Вихрь. — Я тоже верил. Пока не потерял всё.

Кот Нуар уловил ноту грусти в его голосе:

— Потерял? Что именно?

Вихрь замер. На мгновение маска дрогнула, и в его глазах промелькнула боль.

— Мою семью. Мой бизнес. Всё, что я строил годами. А люди лишь смотрели и ждали, когда я спасу их. Но никто не спас меня.

Леди Баг почувствовала укол сочувствия:

— Значит, ты решил наказать всех за свою боль?

— Я решил показать правду. Мир холоден. И только осознав это, можно стать сильнее.

Кот Нуар шагнул вперёд:

— А что, если правда — в том, что даже в холоде есть место теплу? Даже в самой тёмной ночи есть звёзды.

Вихрь рассмеялся, но смех звучал горько:

— Красивые слова. Но слова не меняют реальность.

— Тогда давай проверим! — Леди Баг активировала «Супер Шанс».

Перед ней появилась огромная чашка горячего шоколада, от которой шёл пар.

— Что это?! — удивилась она.

— Верь мне! — крикнул Кот Нуар.

Она бросила чашку в Вихря. Горячий шоколад попал на его маску, и та начала таять. Под ней оказалось лицо пожилого мужчины с седыми волосами и усталыми глазами.

— Простите… — прошептал он. — Я просто хотел, чтобы люди перестали ждать чудес и начали делать их сами…

Акума вылетела из его медальона. Леди Баг поймала её:

— Всё конечно.

* * *

Снег падал тихо, почти неслышно, укрывая парижские улицы белоснежным покрывалом. Маринетт и Адриан шли рядом, и каждый шаг оставлял на свежем снегу чёткий отпечаток — словно невидимый летописец фиксировал их путь к чему‑то новому.

— Так странно, — произнёс Адриан, запрокидывая голову к небу. Звёзды сегодня казались особенно яркими, будто кто‑то рассыпал по тёмному бархату горсть бриллиантов. — Мы столько раз спасали Париж, но никогда не встречали Новый год вместе.

Маринетт улыбнулась, пряча руки в карманы куртки. Тёплый шарф, который она накинула перед выходом, приятно щекотал шею.

— Это можно исправить, — сказала она. — У моих родителей как раз остался один пряничный домик… и пара чашек горячего шоколада.

Адриан рассмеялся:

— Пряничный домик? Звучит как приглашение в сказку.

— А разве мы не в сказке? — Маринетт поймала на лету снежинку и посмотрела на неё. — Париж в снегу, бой курантов через пару часов… Всё как в детских мечтах.

Они свернули на улицу, где находилась пекарня Дюпэн‑Чэн. Окна светились тёплым жёлтым светом, а за стёклами виднелись последние приготовления: мама Маринетт расставляла на витрине новогодние композиции из имбирных пряников, папа протирал прилавки.

Когда они вошли, в лицо ударил аромат корицы, ванили и свежеиспечённого теста. Мама Маринетт обернулась и всплеснула руками:

— Маринетт! Я уж думала, ты не успеешь!

— Прости, мам, — Маринетт сняла шарф. — Были… непредвиденные обстоятельства.

Мама понимающе улыбнулась, бросив взгляд на Адриана.

— Ну, раз вы оба здесь, помогите с последними штрихами. Осталось украсить витрину и разложить подарки для постоянных клиентов.

Адриан тут же взялся за дело: он ловко расставлял пряничные домики на подоконнике, а Маринетт развешивала маленькие вязаные сапожки с конфетами.

Когда основная работа была закончена, Маринетт потянула Адриана к большой печи, где на решётке остывали последние партии печенья в форме ёлочек и снежинок.

— Вот, — она протянула ему тёплое печенье. — Попробуй. Это наш семейный рецепт.

Адриан откусил кусочек, закрыл глаза и сделал вид, что погрузился в экстаз:

— О боже! Это же не печенье, это произведение искусства!

Маринетт засмеялась:

— Перестань. Просто сахар, мука и немного любви.

— Вот именно. «Немного любви» — главный ингредиент. — Он посмотрел на неё серьёзно. — Знаешь, я никогда не думал, что буду встречать Новый год в пекарне. Но сейчас понимаю: это идеальное место.

Маринетт почувствовала, как внутри разливается тепло, не менее приятное, чем от горячего шоколада.

— Почему?

— Потому что здесь всё настоящее. Запах выпечки, смех твоей семьи, эти глупые, но такие милые украшения… — он кивнул на вязаных снеговиков, висящих над прилавком. — Это не глянец, не фотосессии, не светские приёмы. Это жизнь. И она прекрасна.

Часы на стене показывали 23:30. Семья Дюпэн‑Чэн и Адриан собрались у большого окна, откуда открывался вид на улицу, уже заполненную людьми в праздничных шапках и с бенгальскими огнями в руках.

— Пора, — сказал папа Маринетт, доставая бутылку шампанского и бокалы.

Они разлили напиток, и мама подняла свой бокал:

— За новый год. За новые возможности. За любовь и счастье.

Все повторили её слова, а потом Тикки закричал:

— Смотрите!

На улице зажглись огни, и в небо взлетели первые залпы салюта. Красные, зелёные, золотые искры рассыпались над Парижем, отражаясь в заснеженных крышах и окнах домов.

— Загадай желание, — прошептал Адриан, наклоняясь к Маринетт.

Она посмотрела на него, на огни, на счастливое лицо мамы, на брата, который уже прыгал от восторга, и поняла: её желание уже сбывается.

— Уже загадала, — ответила она и, не сдержавшись, поцеловала его в щёку.

Адриан на мгновение замер, а потом улыбнулся так широко, что у Маринетт защемило сердце.

— Что ты загадала? — спросил он.

— Не скажу. Иначе не сбудется.

— Ладно. Но я тоже загадал. И моё желание — чтобы следующий Новый год мы встретили так же. Вместе.

Над Парижем гремели салюты, люди кричали «С Новым годом!», а в маленькой пекарне, укрытой снегом и светом гирлянд, двое подростков держались за руки, зная: это только начало их истории.