Гарри Поттер: Заклинание заботы (джен)

Хогвартс всегда встречал учеников одинаково: скрипом лестниц, шёпотом портретов и ощущением, что замок знает о тебе больше, чем ты сам. Но в этот год Гарри Поттер поймал себя на странной мысли — будто кто-то ещё здесь наблюдает. Не портрет. Не призрак. Что-то тише и настойчивее.

Он заметил это за завтраком.

— Ты видел? — Рон кивнул на стол Равенкло, не отрываясь от тарелки с яичницей. — Вон тот парень. Он уже пятый раз смотрит на часы. Они вообще показывают время?

Гарри прищурился. Ученик — худой, аккуратно причёсанный, с идеально застёгнутой мантией — действительно держал руку над маленьким серебряным амулетом. Не часы. Скорее… глазок. Камень в центре мягко светился, словно реагируя на каждый его вдох.

— Это не просто украшение, — сказала Гермиона, появляясь рядом с подносом. — Видите рунную гравировку? Очень тонкая работа. И слишком много защитных слоёв.

— Слишком много — это сколько? — уточнил Рон.

Гермиона нахмурилась.

— Для ребёнка? Любое количество больше одного.

Парень будто почувствовал, что о нём говорят, и резко опустил руку. Камень мигнул — и погас. Его плечи напряглись, словно он ждал выговора.

На уроке Защиты от Тёмных искусств всё стало ещё очевиднее.

Задание было простым: вызвать слабый защитный купол — базовая магия, которую даже первокурсники осваивали без особых проблем. Когда очередь дошла до того самого ученика, он вышел вперёд, аккуратно поднял палочку и… замер.

— Ну же, — мягко подтолкнул профессор. — Не спеши.

Парень вдохнул. В этот момент амулет под мантией вспыхнул холодным светом.

Заклинание сорвалось.

Не взорвалось, не пошло не так — оно просто не произошло. Магия будто упёрлась в невидимую стену и рассыпалась, не дойдя до кончика палочки.

В классе повисла неловкая тишина.

— Простите, — быстро сказал ученик. — Я… я не должен был пытаться без разрешения.

— Без чьего разрешения? — спокойно спросил профессор.

Парень побледнел.

— Моих родителей.

Гарри почувствовал неприятный холод под рёбрами. Он знал это чувство. Когда каждое твоё движение словно кому-то мешает.

Они догнали его в коридоре после урока.

— Эй, — неловко начал Рон. — Заклинание было нормальное. Ну… почти. Не переживай.

Парень дёрнулся, словно его поймали на нарушении правил.

— Мне нельзя долго разговаривать. Если я задержусь, амулет подаст сигнал.

— Сигнал куда? — Гермиона уже доставала блокнот, но тут же остановилась, увидев его лицо.

— Домой, — тихо сказал он. — Меня зовут Элиот.

Он посмотрел на них с осторожной надеждой, будто проверяя, можно ли говорить дальше.

— Это… заклинание заботы, — признался он, понизив голос. — Родители наложили его, когда я был маленьким. Оно защищает меня от опасности. От неправильных решений. От… всего.

— И давно оно тебя защищает? — спросил Гарри.

Элиот горько усмехнулся.

— Всегда. Оно чувствует, когда я волнуюсь, злюсь или… хочу что-то сделать сам. Тогда магия вмешивается. Чтобы мне не было больно.

— А тебе не больно сейчас? — тихо спросил Рон.

Элиот не ответил сразу. Он сжал амулет в ладони — камень вспыхнул мягким, почти ласковым светом.

— Родители говорят, что это любовь, — наконец произнёс он. — А любовь ведь не может быть неправильной, правда?

Гарри посмотрел на сияющий камень и вдруг понял, что именно его тревожило с утра. Эта магия была идеальной. Заботливой. Безопасной.

И от неё было невозможно дышать.

Где-то глубоко внутри он почувствовал знакомое, острое желание — помочь. Не разрушить. Не сломать.

А просто дать кому-то шанс сделать шаг самому.