Silent Hill: Наблюдатель (джен)

…На часах уже было почти двенадцать, но Стелла всё еще не вставала с постели. Чувство жажды, голода и другие естественные потребности организма никуда не исчезли, но ощущались словно сквозь стену со звукоизоляцией, слабо и приглушённо. Ей ничего не хотелось этим утром, она ничего не желала кроме того, чтобы просто продолжать лежать в этом коконе из одеял, хотя постельное белье уже давно стоило поменять. С каждым днем это пассивное желание становилось всё сильнее и сильнее, одновременно вызывая у девушки легкий стыд, хотя было бы кого стыдиться. Она давно уже жила в одиночестве, но так и не избавилась от ощущения, что некий безмолвный цензор наблюдает за ней и оценивает ее поступки и даже мысли.

В конце концов она всё-таки заставила себя кое-как встать и добрести до ванной комнаты, чтобы причесать растрепанные светлые волосы и умыться. Из зеркала на нее взглянуло худое бледное лицо с темными кругами под травянистого цвета глазами — и Стелла пару минут задумчиво гладила пальцами эти круги и растягивала припухлости на коже, размышляя о том, что она выглядит сейчас как наркоманка со стажем. “Это всё сбитый режим, просто не надо так поздно ложиться спать” — вздохнула она, давая себе лживое обещание всё исправить и взять себя в руки. Сейчас даже трудно поверить, что когда-то чистота и порядок в доме были для нее настоящим “пунктиком”. Наверное, нужно было по-настоящему выбиться из сил и сдаться, чтобы обрести свободу от одержимости чистотой, да?

Вернувшись в комнату, она с неохотой принялась заправлять кровать и кое-как убирать накопившийся за неделю работы беспорядок. Во время этого занятия ей на глаза попалась коробка из-под обуви, свалившаяся с полки шкафа, так что Стелла со вздохом опустилась на колени и принялась собирать вывалившиеся из коробки бумажки и безделушки обратно. “Всё это мне уже давно не нужно, но я почему-то никак не могу заставить себя вынести это на помойку…” — подумала она, листая страницы школьных тетрадей и перебирая пачки выцветших фотографий. Среди них попалась одна, заставившая ее замереть. Это было одно из детских фото, где она, еще совсем маленькая, радостно улыбалась с игрушечной кошкой в руках. Стелла вдруг болезненно ощутила, насколько же мало в ней осталось той радости. Куда всё это ушло? Она присмотрелась к пейзажу за спиной девочки на фото. “Парк аттракционов и улыбающийся кролик на вывеске. Что-то знакомое…” — она нахмурилась, пытаясь вспомнить, где же это было.

“Может спросить у мамы?” — эта мысль мелькнула в ее голове, когда она столь же неохотно и медленно готовила себе примитивный завтрак из хлопьев, ела его и мыла посуду, стараясь расходовать как можно меньше всего: хлопьев, посуды и моющего средства (так, будто бы жила не в своей квартире, а тайком пролезла в чужую и старалась не выдать свое присутствие, как девочка из сказки про трех медведей). Отчего-то это позволяло ей меньше думать о том, что она в сущности влачит довольно бестолковое и бесполезное для общества существование, хотя никто ее в этом и не упрекал. Она давно смирилась с мыслью о том, что она была не самым любимым ребенком — старший брат со всей очевидностью занимал эту роль в жизни мамы и после его смерти оставил вместо себя пустоту, которую Стелла заполнить не могла, как ни старалась. Однако смириться — не значит получить избавление. Это всего лишь попытка приспособиться к ненормальному и неправильному. Вот и эта экономия такой же ментальный трюк, чтобы поместиться в прокрустово ложе самоуничижения.

Стоило ей представить, какой каскад мрачных мыслей вызовет этот невинный вопрос о прошлом, как Стелла твердо решила не звонить матери лишний раз. Их редкие созвоны и встречи и без того проходили достаточно напряженно и мучительно для обеих, чтобы не поссориться из-за ерунды и не испытывать взаимных разочарований, поэтому Стелла побаивалась очередной раз пробовать переходить эту черту. А этот период в их жизни был трудным и мама без всяких сомнений в красках припомнит всё это, буквально утопив хрупкую инфантильную ностальгию Стеллы по детскому счастью в темных тонах. Придется справляться самостоятельно…

Всю субботу она, занимаясь обычными делами выходного дня, ломала голову над тем, где же был этот “кроличий” парк развлечений, пытаясь найти ответ в интернете, но безуспешно и к вечеру она устала от этого, как и от любого длительного усилия. Стелла никогда не чувствовала себя полностью отдохнувшей и поэтому откровенно завидовала людям, которые порой буквально излучали энергию и могли тратить ее не только на необходимые вещи, но и на разные развлечения — ведь её истощали даже эти бесплодные поиски иголки в стогу сена собственной памяти, какие уж тут танцы, спорт или свидания? Чувствуя себя разбитой и слабой, она вновь заползла под одеяло и свернулась в нем коконом, в очередной раз обещав сменить постельное белье завтра, чтобы не откладывать это муторное занятие ещё на неделю.

Её разбудил негромкий, но отчетливо слышный стук в дверь — и Стелла несколько секунд после пробуждения лежала, не шелохнувшись, и пыталась понять, спит ли она или же нет. Кому вообще придет в голову стучаться ей в дверь в третьем часу ночи, тем более в ее дверь? Стук повторился вновь и ее беспокойство усилилось. Незнакомец не собирается уходить, а Стелла поняла, что не сможет уснуть, пока кто-то стоит у нее под дверью. Стараясь не дышать, она медленно и беззвучно подошла к входной двери и медленно заглянула в глазок. В освещенном лампочкой коридоре перед ее дверью неподвижно стоял силуэт человека, с которым было что-то… не так.

Сердце Стеллы забилось чаще, хотя она пока еще не могла спросонья сообразить, в чем же было дело. Незнакомец просто стоял затылком к глазку и неподвижно смотрел в пустой коридор. Кажется, его голова была закрыта капюшоном, потому что вместо волос или кожи девушка видела только складки ткани до плеч. Он или она (по затылку под капюшоном понять это было невозможно) не пытались постучаться в дверь снова — будто бы знали, что обмершая от напряжения Стелла уже стоит на цыпочках у дверного глазка по ту сторону двери и тоже чего-то ждет вместе с ним. Но чего?

И тут лампа в коридоре мигнула — всего на мгновение, но когда свет зажегся вновь, Стелла увидела за плечом силуэта незнакомца нечто весьма зловещее и заставившее ее сердце забиться чаще, а руку нервно схватиться за ручку двери. В свисающей с потолка петле в конце коридора кто-то извивался, суча ногами! Неужели самоубийца! Почему тогда этот тип перед дверью ничего не делает, даже не оглядывается назад?! Стелла с содроганием вспомнила, как однажды уже видела последствия попытки суицида в своем подъезде — тогда какой-то несчастный порезал вены и залил кровью несколько этажей, бродя по ним в ночной тиши и не издавая ни звука, пока не потерял сознание. Тот еще “сюрприз” получился, когда она открыла дверь и наступила в эту багровую лужу… Она же не сможет просто отвернуться от двери, вернуться в постель и уснуть, чтобы завтра обнаружить в коридоре за дверью уже остывшее тело в петле?

Хотя она была вынуждена со стыдом признать, что эта мысль пришла ей в голову почти сразу, как и малодушное оправдание: это ведь не её дело, разве нет? К тому же она может попасть в беду, если откроет дверь и попытается помочь, потому что всё это может быть лишь уловкой, чтобы выманить её! Или жестоким розыгрышем…

“Надо вызвать 911!” — наконец сообразила она, мучительно ища выход из ситуации, и поспешила в комнату, чтобы найти телефон. Её дрожащие пальцы набрали номер и потянулись долгие гудки в ожидании соединения. Но она не успела выпалить заранее подготовленную речь о том, что кто-то собирается убить себя у нее на лестнице, потому что после приятной, хоть и слегка грустной мелодии на фортепиано услышала голос автоответчика: “Мы всегда рады новым гостям в Сайлент Хилле! Если вы хотите забронировать номер в Отеле Лейквью, нажмите цифру один…”.

— Что за… — она сбросила номер и непонимающе уставилась на экран телефона. Она ведь не могла ошибиться с номером, что это было? Что еще за Сайлент Хилл? И тут ее осенило.

Тот парк развлечений — это же был Сайлент Хилл, маленький город в ее детстве, куда они частенько приезжали из Эшфилда всей семьей, покуда она вообще в принципе еще была семьей! Восторг от этого открытия даже затмил собой сгустившийся страх и волнение от странных ночных событий, так что она тут же испытала прилив стыда: кто-то там за дверью может быть мучительно умирает, пока она радуется своим счастливым детским воспоминаниям! Неужели она настолько безразлична к другим людям? Она снова набрала номер по кнопкам, шепча: “девять, один, один…” — и снова услышала прежнюю музыку.

— Черт! — в отчаянии Стелла снова вернулась к двери и после нескольких секунд мучительных размышлений решилась и распахнула её, обнаружив за порогом вместо освещенного коридора с двумя силуэтами кромешную тьму, из которой тянуло пробирающим до костей морозом. “Где они? Почему так темно?”. Но она не успела испугаться, потому что проснулась.

…Её всё еще немного потряхивало от пугающего сна и пережитого в нем, но ошибки не было — она правильно вспомнила название того места, где была когда-то так счастлива. И мысль об этом сделала это место не затерянным во времени и пространстве, а досягаемым и потому притягательным. Стелла так давно не была там… Что если снова туда отправиться — может быть это хоть немного взбодрит её? Еще целый выходной впереди и если отложить эту поездку на неделю, то скорее всего она так никогда и не решится на это, потому что напридумывает себе сомнений и страхов, в этом она настоящий мастер. “Неужели я такой безнадёжный Шалтай-Болтай, что мне не поможет ни конница, ни вся королевская рать?” — болезненно поморщилась Стелла, с отчаянием глядя в потолок комнаты из кровати. А затем с усилием заставила себя встать. Начался новый день, полный всё тех же утомительных и бесполезных повторяющихся домашних хлопот, но теперь к ним добавился еще и зуд необъяснимого желания выполнить эту нелепую прихоть — оказаться в том месте, где некогда маленькая Стелла навсегда осталась на фото счастливой. Будто бы это сработает снова!

“Может быть всё это только разочарует меня” — подумала она, собираясь в дорогу и укладывая вещи в рюкзак. “Но и поделом мне тогда. А может быть… я вспомню что-то еще, что забыла и что стоило бы вспомнить. Иначе я совсем впаду в летаргию и забуду, что живу эту жизнь. Я буду увядать и тускнеть без цели, без смысла, без радости. Неужели это лучше, чем один-единственный раз сменить обстановку?”. Она нацепила на нос темные очки с большими линзами, чтобы ее “глаза панды” не вызывали лишних вопросов, и через пару часов она сошла с автобуса в Эшфилде, чтобы сделать пересадку до Сайлент Хилла. Вместе с очками она нацепила и привычную для “выхода в свет” маску холодного безразличия, которая снижала вероятность ненужных социальных контактов до минимума — сработало и на этот раз, ее смурной вид был достаточно красноречив, чтобы никому из попутчиков не хотелось лезть ей в душу.

Эшфилд был куда более крупным и оживленным городом, поэтому в нем еще не чувствовалась та щемящая атмосфера уединения, тишины и умиротворения, как в Сайлент Хилле, запомнившаяся Стелле. Так уж вышло, что большую часть жизни она прожила в больших шумных городах, где были получше перспективы с учебой, работой и всем остальным, но ее сердце, как видно, тянуло обратно, туда где спокойно и тихо.

— Как доехать до Сайлент Хилла? — молодой парень, продавец-официант в придорожной забегаловке, смущённо замялся с ответом на ее вопрос.Из-под дурацкого форменного козырька выбивались волнистые каштановые волосы. В его голосе слышалась неподдельная тревога: — Боюсь это не очень удачная идея, мисс…

— Серьезно? — приподняла бровь Стелла, ещё больше смутив его. Она прочитала надпись на бейджике: — С чего бы это… Саймон?

— Да просто там и города уже почти что нет. — он отвёл взгляд и наклонил голову, еще больше смущаясь от того, что его назвали по имени. — Говорят, там никто уже давно не живёт. И было много… разных плохих историй. Люди пропадали без вести.

— Ясно. — с непроницаемым лицом ответила Стелла, давая понять, что решение она будет принимать сама. — Кофе, пожалуйста.

Она села в дальний угол, откуда было хорошо видно всю забегаловку и где было плохо видно её — по давней привычке. И подумала, что возможно слишком холодно обошлась с этим пареньком, ведь он и правда хотел ей помочь, уберечь от беды. “Мне часто предлагают помощь на самом деле” — подумала она, потягивая кофе и посматривая вокруг из-под темных очков. “Но в этом нет никакого смысла, ведь я не могу принять это. Когда мне по-настоящему чего-то захочется, меня не остановишь… А я очень хочу снова вернуться туда. Хоть погляжу на эти карусели, даже если они давно не работают”. Она вздрогнула от резкого звука: входная дверь распахнулась и пустая алюминиевая банка противно загрохотала по полу, катясь в сторону прилавка — и Стелла заметила, как сжался за прилавком Саймон.

— Слышь, мистер официант! Убери, у тебя тут намусорено, га-га-га! — прозвучало от двери, после чего она захлопнулась, а Саймон так и стоял, словно скованный параличом.

Первым порывом Стеллы было встать, выскочить из кафе и хотя бы прокричать какую-нибудь грубость хулиганам, а может и швырнуть эту злосчастную банку обратно им в тупые головы. Но… она поняла, что сидит в своем темном углу с почти таким же оцепенением, как и официант. “Открытие” что люди могут вести себя как конченные уроды безо всякого смысла, снова застало ее врасплох, потому что она никак не могла отвыкнуть мерить всех по себе. Ты-то может и нуждаешься в веской причине, чтобы причинять боль, а с чего ты взяла, что в ней нуждаются остальные? “У нас немало общего, да?” — подумала она, криво усмехаясь собственным мыслям и стиснула кулаки. “Оба не можем постоять за себя и за других”. Она чувствовала себя словно оплеванная и нуждалась в каком-то действии, чтобы это исправить. Залпом допив уже остывший кофе, Стелла сняла очки, подобрала банку с пола и выбросила ее в мусорный бак у стойки, а затем с неловким чувством подняла взгляд на молчащего Саймона.

— Вот же засранцы. — тихо проговорила она, хотя хотела сказать что-нибудь более обнадеживающее. Но так и не сказала.

— Да. — бесцветным голосом откликнулся он.

— Спасибо за кофе. — попыталась улыбнуться она. — Я запомню это местечко, может зайду на обратном пути.

— Конечно, заходите ещё. — и на его губах тоже мелькнула слабая улыбка.

С пересадкой возникли сложности. Водитель автобуса объяснил ей, что маршрут уже несколько лет как изменили и теперь он не заезжает в Сайлент Хилл, а лишь проезжает в нескольких милях от города. И тоже попытался отговорить ее соваться туда — правда куда более формально и вяло, чем официант. Похоже, этот мужчина просто был удивлен, что кому-то вообще может понадобиться ехать в такую дыру. Но Стелла пропустила мимо ушей его слова и он пожал плечами и умолк, видимо здраво рассудив, что это не его дело. С одной стороны это вполне удовлетворило Стеллу, с другой… она в очередной раз испытала какое-то странное неприкаянное чувство от того, с какой легкостью и облегчением люди прекращают попытки вмешаться и оказать помощь, стоит им только найти для того причину и удовлетворить свою нетребовательную совесть. Но разве она сама поступает иначе? Ей нечем гордиться.

За окном плыли окутанные туманной дымкой лесистые холмы, один из которых видимо и дал имя маленькому городку возле красивого озера Толука. Пейзаж навевал легкую грусть и убаюкивал — именно то, что было нужно Стелле. Наконец, автобус притормозил у ржавой, пыльной и заросшей травой остановки, на которой, похоже, почти никто не выходил за последние годы.

— Вы сами просили, мисс. — оправдывающимся тоном произнес водитель.

— Совершенно верно. Спасибо. — согласилась с ним Стелла, вновь подумав о том, как это важно для человека: снять с себя ответственность за происходящее с другими. И вышла на остановку, чтобы пройти немного по ходу движения автобуса и свернуть в сторону на перекрестке дорог. Впереди ее ждал туман и потрескавшийся асфальт шоссе в направлении Сайлент Хилла.