Письмо, изменившее жизнь (гет)

«Привет. Ты наверняка сильно удивился, когда увидел, кто именно прислал тебе письмо? Уверена, что да. А когда вскрывал конверт, скорее всего, усмехнулся в своей излюбленной манере. И мне давно это нравится, не знаю только, хорошо это или плохо.

Я очень давно хотела тебе написать, но то не знала, с чего начать, то не хватало духа взять листок и перо. Порой меня просто что-то отвлекало, но, как видишь, сейчас моё желание рассказать тебе все преодолело все преграды. Ты даже не представляешь, сколько бумаги я перевела, прежде чем прийти к этому варианту. Зато Живоглот был безмерно рад поваляться в ней.

Если бы ты только знал, как много всего мне хочется поведать, но понимаю, что придётся сидеть и подбирать слова. Ведь если напишу сумбурно, ты вряд ли поймёшь, что именно я хочу до тебя донести.

Начну с самого начала.

Полагаю, ты помнишь нашу первую поездку в Хогвартс, как и многие из нас. В тот момент я была так воодушевлена, что стану настоящей волшебницей, найду много друзей. Однако по факту, я была долгое время одна. Девочки не хотели со мной дружить, а многих мальчишек я, откровенно говоря, пугала. Это идёт из раннего детства. Родители всегда пропадали на работе, и я была предоставлена сама себе. Многих пугала моя энергия, жажда новых знаний. Ещё одной моей чертой был контроль. Даже в раннем детстве я пыталась все контролировать. Каждое действие должно было следовать определенной логике. Но сейчас не об этом…

Так как со мной не хотели дружить, появилась привычка наблюдать за тобой. Уже тогда ты притягивал взгляд, в особенности своей ухмылкой. Уверенно держался почти в любой ситуации. Кроме похода в Запретный лес. Мне тогда было жутко страшно, да и тебе, думаю, тоже. Зато есть что вспомнить в старости, да? Так вот, вероятно уже тогда, в столь юном возрасте, на подсознательном уровне знала, что все не так, как ты показывал. Было и ощущение, что за маской холодного и злого мальчишки, скрывалось нечто большее, глубокое.

В моменты, когда видела твою улыбку, у меня исчезали все мысли, и сердце билось быстро-быстро, как у испуганного птенца. И ты даже не представляешь, как тяжело мне было уезжать на каникулы, ведь это означало, что я не смогу тебя увидеть ровно три месяца. И как же долго они тогда тянулись. Хотелось плакать от невозможности узнать что-то новое и отсутствия твоей улыбки. Но все заканчивается, закончилось и лето. Даже сейчас помню, как счастлива была вернуться наконец к учёбе, вернуться в школу, где будешь ты.

Жаль, что тогда я не знала, насколько жестоким может быть ребёнок. Помнишь, как ты меня назвал? Мне вот теперь этого никогда не забыть. Грязнокровка. Как же больно было услышать это от мальчика, который так сильно нравился, — такое оскорбление. Ты хотел тогда сделать мне больно? У тебя получилось. Проплакала всю ночь, а на следующей день не пошла на занятия, сославшись на головную боль. И даже вспоминая безуспешную попытку Рона отомстить тебе, не становилось лучше. Однако и эта обида со временем прошла.

Третий курс и твой сломанный нос. Мерлин, как же у меня тогда болела рука, но ты заслужил. Вёл себя как законченный мерзавец. Хотя зачастую ты таким и являлся. Однако твой взгляд тогда… Было в нем что-то такое, от чего на мгновенье я устыдилась своего поступка. Сильно не радуйся, это было лишь мгновенье. Кажется, в тот момент пришло осознание, что симпатия становится чем-то большим.

Чемпионат мира. Твоя нелепая попытка защитить меня. Жаль, что понимание этого пришло слишком поздно. И все равно, спасибо. Ты не остался в стороне и хотя бы попытался предупредить, несмотря на то, что это, скорее всего, было опасно.

Влюбилась по уши, как дурочка, и никак не могла выкинуть тебя из головы. А потом приехал Виктор, предложил встречаться, я согласилась. Глупая, надеялась тебя забыть, но ничего не вышло. Виктор не пытался сблизиться, я не настаивала. Оттого и начала усиленно помогать Гарри. Ведь в тот год многие отвернулись от него. Рядом была лишь я. Было тяжело и временами больно, особенно на балу, где ты танцевал с другой. Пережила, справилась… Хоть и было больно.

Как на протяжении стольких лет можно любить с каждым днем сильнее? Я не нашла ответ. А мои чувства — они просто есть.

Дальше… А дальше все изменилось, так как приближалась война. И мы были по разным сторонам.

Ты — Пожиратель.

Я — Грязнокровка.

Война закончилась, а кем стали мы? Дети войны? Да, вероятно, это так.

Ты помнишь послевоенный год в школе? Твои извинения, скомканные, но шедшие от сердца. В тот год не было рядом моих друзей. Рядом со мной был ты. Все вечера в библиотеке и споры о более верном переводе древних рун. Возможно, это смешно, но я помню каждый момент, когда ты был рядом. В тот год ты нашёл утешение во мне. Как жаль, что считал меня лишь подругой.

Твои частые вопросы о том, почему мои глаза постоянно красные. Сейчас я могу сказать тебе почему. Я буквально рыдала от того, что не могу коснуться тебя так, как Луна касалась Блейза… »

Драко не смог читать дальше. В голове билась только одна мысль — его чувства были взаимны. Несмотря ни на что, она пронесла свою любовь через года. Ждала ли она его сейчас? Любит ли все так же сильно?

Не раздумывая больше ни минуты, Малфой покинул свою квартиру, даже не удосужившись закрыть дверь, и сорвался на бег. Лишь бы успеть… Он так долго мечтал об этой девушке, что совершено не заметил своих слез.

— Дурак, какой же я дурак, — прошептал он, переходя на шаг.

До дома Гермионы оставалась всего пара метров, потому он решил перевести дыхание. Малфой остановился, восстановил дыхание и направился к двери.

Шаг, ещё один… Короткий стук. Её торопливые шаги. Открытая дверь.

Вот она — стоит перед ним, в немом изумлении. И столько удивления во взгляде.

— Ты дашь мне шанс, Грейнджер?

— Входи.

И он вошёл, плотно закрыв за собой дверь. В новую жизнь. Туда, где царят любовь, прощение и искренняя вера, что каждый достоин шанса на лучшую жизнь.