Страшные игры (джен)

"Это будет легко" — они сказали. "Детские игры — как отнять конфетку у ребёнка".

Чёрта с два.

Страшненькие это оказались игры. И страшненькие это оказались дети.

Нет, сам он был тоже отнюдь не святой. Курил в неположенных местах, регулярно давал по чавке обывателям и получал в морду сам, несколько раз отбывал неизменные 15 суток за хулиганку, однажды чуть не получил срок за тунеядство, да двоюродный дядя вовремя помог — устроил торговать арбузами.

С участковым он был отлично знаком и зачастую они вежливо раскланивались при встрече.

А однажды он наконец влип по полной.

Он давно подозревал, что "отличник" из соседнего дома работает на серьёзных людей, иначе бы тот не совал свои длинные уши куда не следует. Барабанить у таких в крови.

Ему не хотелось вспоминать свет лампы прямо в лицо и небрежные вопросы следователя. Вся его подноготная была у них на виду и говорила отнюдь не в его пользу.

А потом ему предложили прогуляться в некий "Центр". Просто прогуляться — и о нём забудут. Навсегда. И позволят жить дальше так, как ему хочется. И даже не обязательно уезжать за сто первый километр — гуляй, собака страшная, кому ты здесь нужен.

Естественно, он согласился. Всё было просто — на словах. Прийти в будний день, в рабочие часы. Просто погулять по помещениям. Если повезёт — поболтать с персоналом на отвлечённые темы. Интуиция кричала, что дело нечисто. Или это шпионские игры, или... Нет, лучше чтобы не "или". Тогда у него оставался хотя бы шанс уцелеть. Попала собака в колесо — пищи да беги.

Он припарковался недалеко от подъезда. Вышел из машины, щёлкнул сигнализацией. Хотя какой в этом смысл — кому нужен его старый рыдван, собранный на коленке из деталей с автосвалки. Авто с ИХ наблюдателем он увидел сразу — они стояли метрах в пятидесяти. Обычный "Хлебовоз" — если не думать, какая начинка была в кузове. Он и не думал. Очень, очень старательно не думал.

...В плотный оборот он попал уже на входе. Его грамотно зажали с двух сторон. Сканирование сетчатки, сканирование отпечатка пальца, сканирование гражданского чипа. Обработка дезинфектантом. Даже в рот брызнули, твари — он потом ещё минуту отплёвывался, а гадостный привкус не покидал до конца дня. Только после этих унизительных процедур его пропустили внутрь.

Он гулял по долбаному Центру почти сорок минут. Долбаный Центр был практически безлюден. А потом — потом что-то случилось и разверзся ад. Его персональный ад...

Его гоняли по коридорам, как волка в загоне. Лучи плазмы шипели над его головой. Пару раз он попадал под электрический разряд. Турникеты с остро отточенными лезвиями чуть не срезали ему половину задницы. И — самое страшное — в пустых коридорах, на ярко освещённых лестницах, в кабинах лифтов — его преследовал искренний, счастливый детский смех.

"Центр детского творчества"! Имел он в виду такое творчество! В промежутках биения сердца он успевал думать — как?! Как такое адское место могло существовать в самом центре города? Казалось бы, протяни руку — вот солнечные улицы, по ним ходят довольные жизнью счастливые горожане. А он... А он, как подопытный хомячок, бегает по смертельно опасному лабиринту. Что за дети сюда ходят?! Что за творчеством они занимаются?! Как ему отсюда выбраться?

Забежав в очередную комнату, странного вида — обшитую изнутри нержавеющей сталью, он споткнулся о порожек и, падая, задел рукой большую красную кнопку с надписью "Пуск". Зашипела, закрываясь, дверь — а потом комната начала вращаться.

Его трясло, как помянутого хомячка в стальной банке. Он несчётное количество раз ударялся об острые углы и кресло, стоящее в центре комнаты и обитое красным кожзамом. Кажется, он сломал пару рёбер — дышать становилось больно. А когда адская карусель остановилась — дверь выпала наружу. В проёме стояло... Нечто. Серо-зелёного цвета с чёрным щитком забрала, полностью закрывавшего лицо.

Его нервы наконец не выдержали.

— Привет лунатикам! — откровенно идиотская фраза, но на большее он был не способен.

Забрало упало, открывая алые глаза, похожие на светодиоды и оскаленную пасть с двумя рядами конических зубов. Из пасти доносился жизнерадостный детский смех — тот же, что преследовал его во время безумного бега по коридорам.

— ЗаяцЪ, — сказало существо, отсмеявшись. — ЗаяцЪ. ВолкЪ. ЗаяцЪ. ВолкЪ...