Прядь об Орме-Змеелове, учителе его Иваре Хольгерсоне и волшебном обручье (джен)

Было это в те времена, когда в Скоген-Лифене король Бриан Бору пришёл к власти, а на землю данов епископ Поппо принёс веру в Белого Христа. Однако старые боги ещё были сильны в землях Севера и многие жители Северного Пути возносили к ним свои молитвы и чаяния.

Жил тогда в Халоголанде один человек по имени Орм Брунисон. Был он сыном Бруни Густавсона, что ходил на кораблях с Рагнаром Широкие Объятия и вернулся с изрядной добычей. Но был он хольдом щедрым и к старости богатства его истощились. Поэтому своего юного сына отдал Бруни в услужение колдуну по имени Ивар Хольгерсон.

Ивар был непростого рода — бабка его Аса была вёльвой и знала множество зелий — одни укрепляли дух человека, другие позволяли прозреть невидимое, третьи приносили лёгкую смерть. И всему этому научила старая Аса своего внука. Но о ней больше не говорится в этой пряди.

К тому времени, как Орм поступил к нему в услужение, Ивар был достаточно стар, но ещё крепок, однако зрение его, некогда острое, ослабло и потому Орм собирал для него травы и коренья, ловил леммингов и змей. Так его и прозвали в народе — Орм-Змеелов.

Однажды Орм-Змеелов охотился в низинах. Думал он наловить гадюк, чтобы сцедить у них яд, из шкурок сделать постромки для саней, а черепа пустить на амулеты. Однако удача не улыбалась ему в тот день. Долго бродил он по пустошам и вот уже собрался домой, как увидел странную фигуру. Перед ним стоял высокий человек в синем плаще и синей же шляпе, опирался он на посох и один глаз его был закрыт повязкой. В руке у него была верёвка, а к ней привязана собака малого роста. Человек дёргал верёвку, а собака жалобно скулила.

— Скажи, добрый человек, зачем ты собачку мучаешь? — спросил Орм-Змеелов.

— А тебе какое дело? — хитро улыбаясь, ответил незнакомец.

— А я её, может, выкупить хочу.

— Что же, это можно. Что дашь за неё?

— Серебряную ложку дам.

Ложку эту подарил Орму почтенный отец на десятилетие. Жаль было ложку, но смотреть, как над малой собакой чинят насилие, было жальче.

Ударили они тогда по рукам, и повёл Орм собаку к Ивару на подворье. Долго тот ругался на ученика, что привёл лишний рот, ну да потом рассудил, что добрый пёс ещё пригодится — будет двор сторожить.

На другой день пошёл Орм на берег моря — собирать мидии к ужину. И увидел того же незнакомца, что засовывал в холщовый мешок толстого рыжего кота.

— Чем тебе кот не угодил, господин? — спросил Орм.

— Разленился кот, — отвечал незнакомец. — Мышей не ловит, сметану ворует. Думаю утопить поганца.

— Не топи кота, добрый человек, — отвечал Орм. — Отдай его лучше мне. Взамен же бери мой пояс с серебряными накладками.

Так и порешили. Ивар Хольгерсон за голову схватился, когда увидел Орма с котом. А кот замурлыкал, ноги Ивару обтёр и тем умягчил его сердце. Стал жить в доме и согревать старику ложе лучше всякой грелки.

На третий день ушёл Орм-Змеелов в горы — собирать перья для своих стрел. Глядь — а человек в синем плаще крутит над головой змею дивной красоты, хочет разбить ей голову о камень.

— Опять ты, незнакомец, животин тиранишь — с упрёком промолвил юноша.

— Тебя не спросил, — довольно грубо ответил тот. — Будет меня ещё попрекать юнец, чьих щёк не касалась бритва.

— Продай змею! Отдам за неё безрукавку из овечьей шерсти, с карманами!

— Ну, раз с карманами, то забирай! Но помни, что змея может стать как добрым советчиком, так и причиной погибели!

Тут незнакомец захохотал, а после превратился в орла и улетел. Змея же сперва пригрелась у Орма на груди, а после и молвила человеческим голосом:

— Благодарю тебя, Орм-Змеелов. Спас ты меня из рук Всеотца Одина. Хотел он меня погубить, ведь я — Змея-Скарпсея, Великого Йормунганда дочка. Суждено мне стать погибелью многих эйнхериев в грядущей Битве Богов, и всё благодаря тебе. Отпусти меня теперь, а за то добро, что ты мне сделал — вот тебе волшебное обручье. Будет в чём нужда — перекинь с правой руки на левую.

С тем змея и уползла.

Когда же Орм возвратился домой и рассказал всё Ивару — ох и отхватил он тумаков! До вечера колотил Змеелова старый Хольгерсон сперва посохом, потом, когда посох сломался — швырял домашней утварью, потом пинал ногами, а когда совсем выдохся — до ночи бранил обидными словами. И то — помочь приспешникам рыжего Локи и мрачной Хель, это же надо до такого додуматься!

Болели бока у избитого Орма, ой как болели! И ноги, и руки, и голова гудела. Столько колотушек он не припомнил со времён своего детства, когда подпустил ужика в укромный домик, где расслаблялся после доброго обеда его почтенный батюшка.

И тут в гудящую голову Орму пришла мысль — попробовать змеиный подарок. Так плохо ему было, что не чаял он дожить до утра, а потому никакое колдовство ему уже было не страшно. Ему вообще было не страшно теперь, потому что всё равно. И только перекинул он обручье с правой руки на левую — как сползлись в дом сотни змей, больших и малых. И самая толстая, старая и длинная гадюка спросила:

— Что, новый хозяин, надо?

— Ох, — отвечал Орм-Змеелов, — плохонько мне, бедному. Болят мои косточки, и нутро болит, и кровью я харкаю.

— Это не беда, хозяин, — отвечает гадюка. — Сейчас всё пройдёт, потерпи.

Тут облепили Орма змеи со всех сторон, стали его ласкать и гладить, змеи помоложе кусали его, а постарше — чёрную кровь отсасывали. И к утру был Орм-Змеелов здоров, как новенький.

С тех пор зажили они куда лучше прежнего — Ивар-Хольгерсон, Орм-Змеелов, собачка Гармарна с трубным голосом и кот по имени Любимец Фрейра, которого так прозвали за непомерного размера срамной уд и пушистые шурундулы.

Ни в чём не было у них нужды. Змеи по приказу Орма собирали травы, сами сцеживали яд, а когда в том была нужда — приносили в пастях золотые самородки.

Изрядно разбогатели Ивар с Ормом.

Пришла пора Орму жениться. А на весь Халоголанд знаменита тогда была своей красотой юная Фрейдис, дочка Атли Кольгримсона, богатого конезаводчика. Только был Атли излишне спесив, чванлив и жаден. Многим сватам он отказал, не хотел выдавать дочку ни за бонда, ни за хёвдинга. Хотел он породниться с самим конунгом. Потому, когда прислал Орм-Змеелов его дочке свадебные дары, Атли дары принял, но сказал, что готов отдать свою дочь только за человека королевской крови. Пусть докажет Орм, что он достоин руки его Фрейдис.

С тем сваты отбыли, а Атли лёг почивать. Проснулся же он от сильного удушья. Хотел вздохнуть — да воздуху не хватало. И не мудрено — на груди его сидел самый толстый кот, какого он когда-либо видел. И с каждой минутой делался кот всё тяжелее.

Смотрел кот в глаза Кольгримсону, и когда они почти вылезли из орбит — прошипел:

— Отдай дочку замушшшшшшшшшшш.

С тем и пропал.

Вытер смертный пот с лица Атли — и пошёл во двор, проветриться. Только отошёл он от дверей своего длинного дома — как заполонили подворье волки. Серые, чёрные, бурые звери скалили клыки на беднягу, рычали матерно. В конюшне истошно ржали лошади. А самый крупный волк провыл:

— Отдавай дочку замууууууууууж!

И сгинули волки, как не бывало их.

Зашёл в дом Атли Кольгримсон, лёг на лавку, закрыл глаза — и видит: стоит перед ним человек. Золотая корона на нём, волосы огнём горят, на груди шрамы, как от ожогов, руки-ноги оплетают то ли верёвки, то ли кишки человеческие. Говорит:

— Ты хотел породниться с тем, у кого в жилах течёт кровь королей, Атли-конезаводчик? Знай же, мой сын — повелитель драконов, моя внучка — владычица змей Скарпсея, мы родня того, кто просит руки твоей дочери. Довольно ли знатен Орм-Змеелов для тебя?

— Довольно! — выдохнул Атли и проснулся.

Вскоре сыграли свадьбу Орм и Фрейдис. Богатая то была свадьба, не один бочонок зимнего пива выпили гости. Улыбался Орм-Змеелов, а вот жена его ходила смурная.

И после свадьбы Фрейдис часто хмурилась и в постели с Ормом была холодна и неласкова, и однажды просил её Змеелов:

— Отчего ты, жена, мрачнее тучи? Чем я тебя обидел? Может, тебе что-то надобно? Говори, всё достану — золото ли, серебро, камни драгоценные. Всего в избытке будет.

— Оттого я неласкова, — отвечает хитрая Фрейдис — что, видать, не любишь ты меня, Орм-Змеелов.

— Что ты! Как ты могла подумать такое?

— А расскажи тогда, как ты, сын простого хирдмана, разбогател так скоро?

И рассказал глупый Орм-Змеелов про незнакомца в синем плаще, про змею-королевну и волшебное обручье. В этот вечер была Фрейдис мила и ласкова, поила мужа свежим пивом, подливала ещё и ещё, и добилась того, что упал тот пьяный прямо посреди зала.

Сняла тогда Фрейдис обручье с руки Орма, надела на свою правую руку, а потом перебросила на левую.

Тут же сползлись в дом змеи, и старая гадюка спросила:

— Что, новая хозяйка, надо?

— Не хочу я быть женой простого змеелова, — отвечала Фрейдис, — хочу стать женой знаменитого конунга!

— Воля твоя, — говорит гадюка. — Пусть так и будет.

Только тут метнулась из-под стрехи рыжая тень. Это кот по имени Любимец Фрейра кинулся к Фрейдис-обманщице, да и отгрыз ей левую кисть. Упало тут на пол золотое обручье, а старая гадюка вонзила в жену Орма свои клыки, и умерла она на месте, и попала в царство Хель, где ждал её с нетерпением Рагнар Волосатая Штанина, что был умерщвлён в змеиной яме королём Эллой Нортумбрийским и не попал в чертоги Вальхаллы.

Орм же, проснувшись, не нашёл жены своей Фрейдис, а увидел лишь дохлую жабу без левой лапы, а рядом с ней — волшебное обручье.

Долго он, впрочем, не горевал, и через три года взял в жёны Хельгу Прекрасноволосую, внучатую племянницу Ивара Хольгерсона. И жили они долго и счастливо, родились у них в браке дочка Магна и сын Гуннар, который, уйдя в вик на восток, поселился неподалёку от Альдегьюборга, служил верно конунгу Вальдемару и под старость принял веру распятого Бога, принеся её в свои края.

Был бы жив Ивар Хольгерсон — ох и досталось бы тогда Гуннару на орехи...