Гарри Поттер:Семьдесят дней тишины (джен)

Гермиона нашла этот раздел случайно — что, по её опыту, означало: он не хотел быть найденным.

В дальнем крыле библиотеки, за стеллажами, которые давно не переставляли, скрывалась узкая дверь без надписей. Ни охранных чар, ни предупреждений — только аккуратная металлическая табличка с выцветшей строкой:

Архив свидетельств. Вход разрешён.

— Странно, — прошептала она, но слово прозвучало неуместно громко.

Внутри было прохладно. Не холодно — просто иначе. Воздух казался плотнее, будто помещение не спешило впускать чужих.

Гарри сделал шаг следом и сразу почувствовал это: тишина здесь не была пустотой.

Она присутствовала.

— Мне не нравится, — тихо сказал Рон, оглядываясь. — Обычно, когда в Хогвартсе что-то «просто разрешено», потом выясняется, что нет.

Гермиона уже шла вдоль полок. Свитки и тетради лежали без системы: разные годы, разные почерки, разные языки. И почти все — тонкие. Слишком тонкие для «истории».

Она остановилась у одного пергамента.

Предупреждение было написано не чернилами, а будто выдавлено в бумаге:

«Читать можно. Говорить — нельзя.»

— Это заклинание? — спросил Рон.

Гермиона покачала головой.

— Нет. Это правило.

Гарри взял пергамент осторожно, словно тот мог рассыпаться.

Когда он развернул его, буквы проявились не сразу — медленно, будто проверяя, готов ли читатель.

Сегодня снова дали хлеб.

Маленький кусочек. Мы разделили на троих.

Он не знал, сколько прошло времени.

Записи были короткими. Почти без эмоций. О погоде. О свете. О том, что кто-то не проснулся.

Гарри почувствовал, как внутри что-то сжалось — не болью, а тяжестью.

Словно каждое слово весило больше, чем выглядело.

Он поднял глаза.

Гермиона читала другой дневник. Лицо у неё было сосредоточенным, но не привычно-деловым — внимательным, очень осторожным.

Рон сидел на полу, прислонившись к полке, и молчал. По-настоящему.

Гарри попытался что-то сказать — и не смог.

Не потому, что магия запретила.

А потому, что слова вдруг показались лишними.

Он снова посмотрел на страницу.

Сегодня было тихо.

Это значит, что мы ещё здесь.

Когда он аккуратно свернул пергамент, буквы исчезли, будто благодарно.

— Это… — начал Рон и замолчал.

Ничего не стерлось.

Магия не наказала.

Гермиона медленно выдохнула.

— Эти тексты нельзя читать как информацию, — сказала она тихо. — Они не для объяснений.

— А для чего тогда? — так же тихо спросил Рон.

Гарри посмотрел на полки. На тонкие тетради. На пространство между словами.

— Чтобы быть рядом, — ответил он.

Они вышли из архива позже, чем собирались.

В коридоре было шумно, светло, привычно — но что-то в них уже изменилось.

Гермиона оглянулась на дверь.

— Я вернусь сюда завтра.

Рон кивнул.

— Я тоже.

Гарри ничего не сказал.

Ему казалось, что в этой истории нельзя торопиться.

А тишина за дверью осталась —

не закрытая,

но ожидающая.