Сказка о прекрасном рыцаре, скромной девушке и шведских свадебных обычаях (гет)

Давным-давно, когда в Швеции ещё молились старым богам и белый Христос не пришёл на её земли, жил в городишке Йокмокк один почтенный тролль по имени Магнус. Он и впрямь соответствовал своему имени — был высокого роста, широк в плечах, обладал коренастым животом и трубным голосом. К расцвету своих лет он успел жениться, правда, жена его, Асма, умерла родами, подарив, однако же, Магнусу дочь по имени Мюнхельд.

Магнус же больше не брал к себе в постель женщин, так как чресла его от горя и печали ссохлись и не плодоносили более.

Был Магнус, как и всякий тролль, искусен в ювелирном деле, а также тачал обувь и резал по камню, так что неудивительно, что богатства его ширились и приумножались, табуны коней росли, а на мельницах не переводилось зерно. Говорили соседи, что Магнус ещё и сведущ в тайных науках, но судили об этом за глаза, на всякий случай.

Дочь же его Мюнхельд росла истинной красавицей. Достигнув возраста юности — 150 лет — она расцвела, как подснежник на весенней проталине. И было чем полюбоваться! Волосы её зелены, как трава морская, глаза алыми угольями горят, руки крепки и мускулисты, зубы остры и растут в три ряда, как положено, ни единой прорехи в них нет! Словом, чудо, а не девушка!

А чтобы люди, живущие окрест, не падали в обморок, впечатлившись красотой Мюнхельд, носила она на прогулки плащ-невидимку, шапку-самоскрадку и сапоги-самобеги, что могут ходить даже по воздуху.

Была Мюнхельд барышней умелой, всё у неё в руках спорилось — могла она лося освежевать, из медведя сок выжать, кабана на шампуре вертеть, а также замечательно готовила рыбу — слух о её сюрстрёминге и хаукарле ходил далеко за пределами Швеции.

И всё шло хорошо, да не знал Магнус покоя, ибо настала пора отдавать дочку замуж.

И добро бы женихов не было — велика ли проблема отловить и примучить — так ведь женихи в очередь становились, днями ждали под дверью, да только всем Мюнхельд давала от ворот поворот. Один горбатый, второй конопатый, третий гордый, четвёртый борзый, пятый — с усами, шестой — с волосами, седьмой хромой, восьмой немой — в общем, список претензий к женихам можно было длить бесконечно. Так женихи постепенно и перевелись в доме Магнуса. С одной стороны, всяко убытков меньше — ведь каждого нужно приветить, словом добрым одарить да напоить зимним пивом. С другой — так дочка одна и останется, не будет ей мужа, а старому Магнусу — наследника.

Гуляла однажды Мюнхельд по весеннему лесу — деревья уже покрылись первой нежной зеленью, но лёд на реках ещё не растаял — и увидела прекрасного всадника. Ах, хорош был всадник! Был облачён он в алый плащ, зелёную рубаху, синие штаны и красные сапожки, серая шляпа прикрывала золотые волосы, в руках было тяжёлое копьё хогспьёт, одинаково пригодное для укола и удара, а за поясом торчала бородатая секира.

Сняла прекрасная Мюнхельд тогда плащ-невидимку и шапку-самоскрадку, дабы узрел прекрасный всадник её красоту, однако же сапоги-самобеги скидывать не поспешила — мало ли как разговор пойдёт, а честная девушка должна иметь возможность покинуть чересчур настойчивого ухажёра.

Увидев красоту троллихи, рыцарь (от восхищения, наверное) схватился за сердце, свалился с коня и упал на колени. А когда улыбнулась ему прекрасная Мюнхельд — то и вовсе лишился чувств.

И так понравился он Мюнхельд, что решила она выйти за рыцаря замуж. Для чего похлопала его по щеке, а когда тот очнулся, предложила стать её мужем.

Тут рыцарь замычал и замотал головой, а Мюнхельд, восхитившись его скромностью, стала предлагать богатое приданое.

Когда речь зашла о двенадцати великолепных лошадях, не знавших седока, рыцарь слегка оживился. На двух мельницах, с жерновами из меди и серебряными колёсами, глаза его загорелись лихорадочным огнём, а щёки окрасил румянец. А когда услышал он третье предложение прекрасной Мюнхельд...

... В это же время старый Магнус изрядно волновался. Обычно его дочка не задерживалась на прогулках так долго! А тут уже солнце клонилось к закату, а прекрасной Мюнхельд всё не было. Что делать? Особенно, если учесть, что пошла она гулять как обычно, в плаще-невидимке и шапке-самоскрадке!

Тогда пошёл Магнус в лес, воткнул в трухлявый пень острый нож, кувыркнулся через него и встал с земли огромным серым волком. Поймал он запах сапогов-самобегов и побежал по следу.

Ох и зол был Магнус! Все его двенадцать коней стояли засёдланными, и отвратительно пахли человеком! Старый могильник с волшебным мечом был разрыт и разграблен! А в мельнице с медными жерновами и серебряными колёсами его прерасная Мюнхельд и незнакомый мужик предавались утехам!

Потемнело в глазах у тролля и изо всех сил ухватил он волчьими зубами незнакомца пониже спины.

Незнакомец же, охнув от боли, не растерялся, а дал волку в глаз, связал своим ремнём и посадил в прорубь, что была в мельничной запруде — охладиться.

Наутро же волшебство рассеялось и увидели Мюнхельд и её жених старого тролля Магнуса, торчащего из проруби. Вытащив его, сняли с его ног и чресел столько рыбы, что хватило бы на добрый свадебный при. Увидев же, каких размеров достигло его распухшее достояние, Магнус так смеялся, что простил незнакомца за дерзость и благословил на брак с дочерью. А вскоре и сам снова женился.

Так Маннелиг Струлуссон получил прозвище Ламм — хромец — а драка на свадьбах стала привычным ритуалом.

Тут и сказке конец, а кто слушал — тот Bra Gjort*.

_______

*Молодец (шведск.)