Хронополис (гет)

Гермионе было всего восемнадцать. Месяц назад она с отличием закончила Хогвартс и получила приглашение на стажировку в одно из самых престижных отделений Министерства Магии. Того самого, что занималось изучением времени. Она мечтала об этом с третьего курса и теперь, наконец, могла прикоснуться к тайнам, о которых раньше только читала в книгах.

Сегодня она сидела на самом высоком этаже дома Уизли, на этаже Джинни. Младшая Уизли сама настояла на том, чтобы её комната была наверху: там была только одна комната, уютная и солнечная, и можно было слушать, как ветер шепчет над крышей. Единственный минус был туалет, который находился на два этажа ниже, но Джинни как-то обходилась, а Гермиона только тихо вздыхала при каждой необходимости спускаться по лестнице. Сейчас они сидели на полу, между ними был рассыпан набор ярких, переливающихся кубиков, которые меняли цвет и форму в зависимости от смеха игроков. Игра, придуманная Роном, называлась «Время в кубе»: цель — собрать кубики всех цветов, прежде чем они исчезнут, а на ходу можно было подшучивать друг над другом, используя маленькие заклинания, слегка меняющие свойства кубиков. Джинни уже громко хохотала, когда Гермиона хитро повернула один кубик, и он вдруг ожил, запрыгнув к Джинни на колено. Но кто бы мог подумать, что тихий стук в окно нарушит не только их веселье, но и покой на многие годы… Сова была совершенно незнакомой. Она сидела на подоконнике и держала в лапах свёрнутую в трубочку газету. Она смотрела на Гермиону так, словно знала: та обязана немедленно принять это.

— Я возьму газету, — сказала Гермиона Джинни.

В следующую секунду она уже сидела снова на полу с газетой, и вместе с Джинни они начали читать. С первых строк стало ясно: это обращение изменит всё.

«Объявление, которое никто не хотел читать»

Официальное обращение Министра Магии

к волшебному сообществу Британии

Опубликовано в «Ежедневном пророке». Распространению подлежит обязательно.

Я пишу эти строки не как политик.

И не как человек, достойный занимаемой должности. Я пишу их как волшебник, который допустил конец мира, каким мы его знали.

Прежде всего, я приношу искренние извинения каждому ведьмаку и каждой ведьме Британских островов. Чистокровным, полукровкам, маглорожденным — всем без исключения. Сегодня эти слова больше не имеют веса. И если вы дочитаете это обращение до конца, вы поймёте, почему.

В течение последних шести месяцев Министерство вело тайные переговоры с представителями магловского мира. Не с правительствами. Не с армиями. С теми, о существовании кого маглы сами до недавнего времени не подозревали.

Организация называет себя «Хронополис».

Это не государство. Это не культ. Это не террористическая ячейка в привычном понимании. Это — система. Маглы всегда завидовали магии. Мы считали это мифом, детским страхом, поводом для костров в Средневековье. Мы ошибались. Они не боялись нас, они изучали. И зашли туда, куда ни один Отдел тайн не осмелился заглянуть всерьёз:

во время.

«Хронополис» научился извлекать, измерять и перераспределять человеческое время жизни. Не метафорически, буквально.

Один час. Один день. Один год. Они могут забирать его. Хранить. Передавать. И что самое страшное, останавливать. Когда первый аврор упал замертво посреди допроса, не имея ни следов заклятий, ни проклятий, ни ядов, мы поняли: войну мы проиграли, даже не начав. У нас был выбор. Сопротивляться и позволить всему магловскому миру узнать о нас через массовые, необъяснимые смерти. Или согласиться на условия. Я выбрал второе. С этого дня в магическом мире вводится Единая Хронологическая Система.

Каждый волшебник при рождении или при регистрации получает определённый запас времени. Он отображается на запястье в виде магического клейма. Счётчика, который невозможно снять, подделать или остановить. Этим временем вы сможете расплачиваться:

за еду

за жильё

за лечение

за обучение

за защиту Министерства

Но вы должны понимать:

это не валюта. Это — ваша жизнь. Когда счётчик дойдёт до нуля, магия не спасёт. Ни зелья. Ни крестражи. Ни древние ритуалы. Смерть будет окончательной. Чтобы предотвратить социальный коллапс, Министерство постановило: статус крови более не учитывается. Чистокровные семьи лишаются накопленных привилегий.

Маглорожденные получают равный старт.

Это не жест милосердия. Это требование «Хронополиса». Они сказали лишь одно: «Время любит равенство».

Я понимаю, что после этого обращения меня будут ненавидеть. Возможно, казнят. Возможно, проклянут. Но если я промолчу, завтра у вас не будет даже этих нескольких минут, чтобы прочесть мой позор.

Простите меня.

И берегите своё время.

Министр Магии

Корнелиус Освальд Фадж

Гермиона закрыла глаза на мгновение. Слёзы наворачивались, хотя она всегда считала, что должна быть сильной. Но не каждый смог бы признаться в своём позоре перед всеми, и в глубине души она чувствовала: этот человек держит на себе тяжесть всех судеб. Слёзы скатились по щекам, но не от слабости — от понимания и сострадания.

— Он… он… — прошептала Гермиона, едва сдерживая всхлипы. — Он признаёт, что всё рушится из-за него. Он простой волшебник, но он несёт… такую боль…

Уизли словно не услышала слов подруги. Её лицо было искажено смесью страха и гнева:

— Они собираются… отнимать у людей жизнь! — вскрикнула она. — Как можно так?! Сволочи!

Гермиона не могла сразу ответить. В её сердце кипела буря: сострадание к тем, чьи жизни теперь измеряются счётчиком, сочувствие к Министру, который осознал ужас случившегося, и страх за близких. Она прижала газету к груди и почувствовала, как каждый абзац буквально режет душу: о Хронополисе, о времени, которое можно отнять, о смерти, когда счётчик дойдёт до нуля…

— Джинни… — шептала Гермиона, стараясь говорить ровно, хотя голос дрожал. — Это… это не просто слова. Это жизнь каждого человека, кого мы знаем.

Джинни сжала кулаки, но Гермиона видела её слёзы. Они обе понимали, что мир изменился. Но Гермиона, она чувствовала ещё и боль Министра, который стоял на виду перед всеми и признавал свою вину. В её огромном сердце было место для сострадания даже к тому, кто совершил ошибку, способную изменить судьбы тысяч людей.

— Он несёт ответственность… — тихо сказала Гермиона. — Но он говорит правду. И это страшнее всего.

Она снова взглянула на газету, глаза её блестели от слёз. Каждое слово отзывалось внутри, как эхо огромного горя и признания вины. Её сердце сжималось, и одновременно оно наполнялось решимостью: она должна понять, как жить в этом мире, как помогать другим и защищать тех, кто не сможет справиться сам.

Джинни, всё ещё сжав кулаки и бурча себе под нос, наконец сказала угрюмо:

— А как думаешь, Гермиона… когда этот счётчик начнёт работать?

Гермиона медленно опустила глаза на свои руки, будто пытаясь представить, как цифры начнут отмерять каждую секунду. Она поправила свою бордовую тонкую кофточку, аккуратно сгладив рукава, словно этот маленький жест мог вернуть хоть немного контроля над хаосом, который внезапно ворвался в их мир.

— Думаю… завтра, — тихо сказала она, голос был ровный, но внутри чувствовалась тяжесть.