Жизнь после Гада (джен)

Гарри Поттер стоял посреди директорского кабинета, и его фигура, окутанная тенями, источала такое количество пафоса, что портреты бывших директоров на стенах, казалось, начали подташнивать. Альбус Дамблдор застыл в своем кресле, беспомощно глядя на ученика; яд, предусмотрительно подмешанный в чай, превратил величайшего волшебника современности в неподвижную декорацию.

— Вы думали, что сможете вечно дергать за ниточки, Альбус? — ледяным тоном произнес Гарри, поправляя воображаемую мантию высшего существа. — Ваше «Общее благо» оказалось лишь дешевой ширмой для вашей жажды власти. Вы — лишь тень, а я — истинный наследник хаоса.

Произнеся еще с десяток предложений, каждое из которых так и просилось на гранитную плиту, Гарри легким движением палочки оборвал жизнь старика. Конспирация требовала филигранной точности, поэтому он просто развернулся и ушел в свою спальню, искренне полагая, что никто не заметит исчезновения директора и его собственного отсутствия в Гриффиндорской башне в три часа ночи.

Сон его, однако, продлился недолго. Посреди ночи Гарри резко распахнул глаза. В спальне царила странная, звенящая тишина; кровати Рона, Невилла, Симуса и Дина пустовали, словно их обитатели внезапно решили дружно отправиться на полуночный пикник в Запретный лес. В окно же бился неестественный, тревожный рыжий свет.

Гарри поднялся, ворча на прерванный сон, и подошел к стеклу. Зрелище, открывшееся ему, не вписывалось ни в один из его гениальных планов: хижина Хагрида полыхала, как гигантский праздничный костер. На фоне бушующего пламени металась огромная фигура лесничего. Хагрид не пытался тушить пожар — напротив, он грациозно, насколько позволяли габариты, подпрыгивал, совершая некое подобие победного танца.

Гарри толкнул створку окна, и в комнату вместе с запахом гари ворвался громоподобный, ликующий голос великана:

— Сдох! Наконец-то сдох! — Хагрид вскинул свои огромные кулачищи к небу. — Думал, не доживу до этого дня! Свобода, клыки и когти, свобода!

Гарри несколько секунд созерцал этот театр абсурда, после чего медленно закрыл окно и задернул шторы.

— Нет, это определенно побочный эффект от паров яда, — пробормотал он себе под нос, направляясь обратно к постели. — Слишком много сюрреализма для одной ночи. Утром всё вернется в норму.

Он решительно лег в кровать, натянул одеяло до самого подбородка и закрыл глаза, твердо вознамерившись проспать до завтрака.

* * *

Утром Гарри спустился в гостиную Гриффиндора, ожидая увидеть привычную суету, но башня встретила его гробовым молчанием. В пустых креслах не сидели первокурсники, а в камине не трещали дрова. Бросив взгляд в окно, он вздрогнул: на месте уютного домика лесничего чернело тлеющее пепелище. Значит, ночное безумие с танцующим Хагридом не было плодом воображения или отравления парами яда.

Гарри растерянно бродил по коридорам замка. Пустота пугала — даже персонажи на портретах покинули свои рамы, словно массово ушли в отпуск. Вдруг в конце коридора мелькнул знакомый силуэт.

— Гермиона! — выдохнул он с облегчением и бросился к подруге.

Однако, приблизившись, Гарри замер на месте, а его челюсть совершила короткое путешествие к полу. Перед ним стояло нечто, лишь отдаленно напоминающее отличницу Грейнджер. Грудь девушки загадочным образом увеличилась до пятого размера, едва удерживаемая в крошечном топе из ослепительно сияющей розовой ткани. Вместо юбки на её бедрах держалась меховая опушка от куртки которую она, судя по всему, сочла последним писком моды. На лице красовался макияж такой плотности, что позавидовала бы любая надувная кукла, а в глазах плескался абсолютный, кристально чистый космический вакуум.

— Г-г-г-г... — только и смог выдавить Гарри, ошеломленно созерцая это преображение. — Что с тобой произошло?

— Гарри... — выдохнула она с таким придыханием, будто только что пробежала марафон на шпильках, и облизнула губы. — Давай сделаем шпилли-вилли?

Гарри попятился, чувствуя, как мир начинает трещать по швам.

— На твоем месте я бы не соглашался, — раздался за его спиной невозмутимый голос Рона Уизли.

Рон стоял у окна, окутанный облаком табачного дыма. Он сосредоточенно курил «SPINEL», выглядя так, будто за одну ночь постарел лет на десять и познал истину бытия.

— Что с ней такое?! — заорал Гарри, указывая дрожащим пальцем на то, что раньше было Гермионой.

— А чего ты хотел? — Рон выпустил аккуратное колечко дыма. — Дамблдор сдох, теперь некому подливать ей в утреннюю кашу ежедневную порцию зелья разума. А заодно и зелья когнитивных способностей, зелья памяти, зелья подавления либидо... Список был длинным, Гарри. Без магии министерских лабораторий она просто вернулась к заводским настройкам.

— Рон... — Герми перевела пустой взгляд на Уизли и снова сложила губы уточкой. — Давай сделаем шпилли-вилли?

— Нет, спасибо, — быстро и технично ответил Рон, даже не глядя в её сторону. — Я женат, и у меня трое детей.

Герми разочарованно скривилась, издав звук, похожий на сдувающийся шарик, и, вихляя бедрами, удалилась вглубь коридора в поисках более сговорчивой жертвы.

— Ко-ко-ко... — Гарри впервые в жизни вспомнил профессора Квиррелла с искренним состраданием; заикание теперь казалось ему самым адекватным способом общения с этим миром. — Когда ты успел жениться?! И на ком?!

— Маховик времени творит чудеса, — бесстрастно ответил Рон, стряхивая пепел прямо на подоконник. — У нас в команде ими пользовались абсолютно все. Как бы мы еще, по-твоему, обеспечивали логистику планов Дамблдора? Сутки имеют свойство заканчиваться, а старик требовал круглосуточного присмотра за твоей персоной. Мы работали посменно: одни сутки обеспечиваем тебе приключения, другие — живем нормальной человеческой жизнью и отдыхаем.

Рон вдруг оживился и указал пальцем в окно, где над верхушками деревьев стремительно удалялась крошечная точка.

— О, гляди, Джинни полетела. Возвращается небось к себе домой в Германию. Только мы её и видели. Жаль, клёвая девка, профессионал своего дела.

— Она же твоя сестра! — возопил Гарри, чувствуя, как его хваленая выдержка Темного Лорда рассыпается в прах. — Какая, к черту, Германия?!

— Да какая она мне сестра? — Рон пренебрежительно фыркнул, выпуская новую порцию дыма. — Гарри, включи логику, если она у тебя осталась. Где ты в реальном мире видел такое количество рыжих людей в одной семье? Это же статистическая аномалия. Я «маму» Молли впервые в жизни увидел на вокзале Кингс-Кросс, когда ты на первый курс ехал. Хотя, признаться, у нас было дублей шесть, прежде чем мы смогли нормально провести тебя на платформу. Ты всегда был редкостным упрямым бараном.

— Как шесть дублей?! — Гарри схватился за голову. — Я же помню...

— Как-как... Кверху каком, — отрезал Рон, явно теряя интерес к объяснениям. — Обливиэйт, конфундус, империо, маховик времени — мало ли в арсенале способов подправить реальность? Это была тяжелая работа, парень. Кстати, — Рон вдруг посерьезнел и окинул Гарри оценивающим взглядом, — если ты, убив Альбуса, перестал принимать его «особые» составы, которые он тебе в кашу подмешивал, готовься. Скоро у тебя должен начаться жуткий метеоризм и серьезные проблемы с памятью. Это побочка отмены, ничего не поделаешь.

— Дамблдор, он такой был, — философски вздохнул Рон, провожая взглядом очередное облако дыма. — Умел работать с любым материалом. Если у Избранного всего одна извилина, да и та отбита по кантику, а самомнение при этом размером с Тадж-Махал, выход один: пои его зельем ума, пичкай настоем критического мышления и обильно натирай его метлу бальзамом «Золотая Звезда скромности». Думаешь, зачем тебя с первого курса в команду по квиддичу записали? Чтобы ты хоть куда-то выплескивал этот пафос. Но стоило жабе Амбридж конфисковать метлу, как ты тут же пошел доказывать всем, какой ты великий и как тебя не достойны. Нам тогда пришлось импровизировать на ходу.

Гарри, чувствуя, как его картина мира не просто трещит, а рассыпается в мелкую труху, развернулся и бросился прочь, не оглядываясь. Прохладные истории Рона били по психике сильнее любого Круциатуса.

— Подумаешь, какой нежный, — сплюнул Рон прямо на каменный пол коридора, глядя вслед убегающему герою. — Я полтора десятилетия подтирал ему сопли и прятался от домогательств этой Герми, а он от правды бежит, сверкая пятками.

Гарри выскочил на улицу. Там царила идиллия: зеленела травка, ласково светило солнышко, и лишь дымящиеся развалины хижины Хагрида напоминали о ночном кошмаре. А прямо перед главными воротами стоял Волдеморт в окружении внушительного отряда Пожирателей Смерти.

Гарри уже набрал в легкие воздуха, чтобы издать свой самый пафосный боевой клич, но в этот момент его на запредельной скорости обогнала Минерва Макгонагалл. К полному онемению Поттера, декан Гриффиндора не выхватила палочку, а с разбегу бросилась в объятия Темного Лорда.

— Том! — воскликнула она, и в её голосе было столько страсти, сколько Гарри не слышал даже в самых любимых мелодрамах тёти Петуньи. — Альбус мертв! Наконец-то мы можем не притворяться! Теперь мы можем быть вместе!

— Всегда! — торжественно ответил Том, и они слились в долгом, полном любви поцелуе под одобрительное улюлюканье Беллатрисы Лестрейндж и прочих Пожирателей Смерти.

Это стало последней каплей. Гарри, чей разум окончательно отказался обрабатывать входящие данные, развернулся и с разбегу бросился в воды Черного озера, надеясь найти покой на дне. Однако утопиться ему не дали. Спустя минуту его, мокрого и дрожащего, вытащили на берег благородные Пожиратели Смерти, которые при виде тонущего подростка проявили такую оперативность и заботу, будто спасали редкое исчезающее животное.

* * *

Гарри привели в чувство энергичными похлопываниями по щекам и радостным известием о том, что он приглашен на грандиозный праздник... то есть, разумеется, на торжественные похороны Альбуса Дамблдора. Подготовка шла с таким размахом, что по такому случаю даже Хагрид успел вернуться из Аргентины, куда, видимо, улетел на радостях сразу после поджога хижины.

Все было обставлено с невероятным пафосом. На берегу озера собрались вообще все, кто смог добраться до Хогвартса, включая тех, кто по всем канонам логики считался глубоко и безвозвратно мертвым. Сириус Блэк, вальяжно расположившийся в окружении стайки полуголых ярких красоток, издалека весело помахал Гарри рукой, но подходить явно не собирался, предпочитая общество дам и бокал чего-то искрящегося.

Рон с женой и тремя сорванцами сидел неподалеку от Гарри, сохраняя вид добропорядочного семьянина. Том и Минерва, не скрываясь, сидели в первом ряду, нежно держась за руки и обмениваясь влюбленными взглядами, что вызывало у Поттера нервный тик.

Воды озера внезапно забурлили, на поверхность массово высыпали русалки и тритоны. Они затянули стройный, пугающе знакомый саундтрек из «A Scanner Darkly». Как выяснилось из шепотков в толпе, это был жест признательности: Альбус десятилетиями жестко запрещал торговлю психоделиками в черте замка, а теперь Снейп, наконец-то избавившись от опеки, вовсю варил для водных жителей вещество «D».

Гарри скорбел. Он никогда не думал, что без Альбуса жизнь станет такой... содержательной и пугающе честной.

На трибуну поднялся важный министерский работник. Прочистив горло, он начал свою речь:

— Вот ушел из жизни человек, который долгие годы запрещал нам открыть казино со стриптизом прямо на территории школы, лишая бюджет колоссальных поступлений...

Гарри не выдержал. Чувствуя, что его реальность окончательно превратилась в балаган, он медленно поднялся со своего места и побрел прочь, мечтая лишь о тишине.

Но тут тишину разорвал истошный крик:

— Смотрите! ОН ИСЧЕЗ! — это Рон Уизли вскочил со своего места, его сигарета выпала из рта, а палец указывал на белокаменный постамент.

Гарри резко обернулся. Постамент, где всего мгновение назад должно было покоиться тело Дамблдора, был абсолютно пуст. Саван сиротливо лежал на камне, обдуваемый легким ветерком.

Мир окончательно потемнел в глазах Гарри, и реальность поплыла, оставляя лишь звенящую пустоту.

* * *

Гарри с пронзительным визгом ужаса подскочил на постели, мгновенно разбудив всю спальню шестикурсников Гриффиндора. Сердце колотилось в ребра так, словно пыталось пробить грудную клетку и сбежать в сторону Большого зала.

— А-а-а! — орал он, путаясь в одеяле и едва не свалившись на пол. — Мне такое снилось! Вы даже не представляете, ЧТО мне снилось!

Рон, выглядевший ровно на свои шестнадцать лет — заспанный, лохматый и совершенно обычный, — испуганно высунулся из-за полога соседней кровати.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он, протирая глаза. — Опять Волдеморт? Пытает кого-то или ищет тайный склад пророчеств?

— Н-нет... — Гарри замер, тяжело дыша. Перед глазами всё еще стояла Минерва в объятиях Тома и Рон, курящий «SPINEL». Он вовремя осознал, что этот сон лучше не рассказывать вслух, если он не хочет провести остаток юности в больничном крыле под присмотром мадам Помфри. — Мне приснилось... мне приснилось, что мы остались без Дамблдора. Совсем.

Рона ощутимо передернуло, и он поплотнее закутался в одеяло.

— Жуть какая, — пробормотал он. — Мы же тогда...

— Что «тогда»? — настороженно спросил Гарри, вглядываясь в лицо друга и выискивая в нем признаки того, вчерашнего Рона-логиста.

— Ну, беззащитны будем перед Сам-Знаешь-Кем, — совершенно разумно и буднично ответил Уизли. — Дамблдор ведь единственный, кого тот всегда боялся. Без директора нам крышка, Гарри.

Услышав этот до боли привычный, обыденный ответ, Гарри наконец почувствовал, как напряжение отпускает его. Под ворчание недовольных соседей, которым прервали сон на самом интересном месте, он снова опустился на подушки.

«Какой же я был дурак, — думал он, глядя в темный балдахин кровати. — Придумывал про директора всякие гадости, обижался на его секреты, подозревал в каком-то "гадстве"... А на самом деле он — наша единственная опора».

Гарри повернулся на бок, чувствуя, как уютное тепло спальни убаюкивает его. Его сны в эту ночь были спокойны, лишены пафосных речей и, что самое главное, в них не было ни капли розового атласа.

* * *

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор сидел в своём кабинете и устало разбирал гору бумаг, которая росла быстрее, чем магические сорняки. Последствия его небольшого социального эксперимента, направленного на изучение истинной природы его окружения, к сожалению, оказались куда масштабнее, чем он рассчитывал. Стоило ему на одну ночь притвориться мертвым, как «верные соратники», решив, что шеф окончательно покинул пост, пошли в полный разнос.

Хагрид по совершенно неясным причинам первым делом спалил свою хижину, словно праздновал окончание многолетней каторги. «Семью Уизли» теперь приходилось буквально вылавливать по разным континентам, используя международные порталы, а жителей Черного озера всем кагалом пришлось отправить в специализированный магический наркодиспансер.

Альбус поморщился, потирая переносицу. Было очевидно, что дозы зелий ума и совести в ежедневном рационе школы придется увеличить как минимум вдвое. Мисс Грейнджер теперь нуждалась в длительном и крайне деликатном лечении стыдной болезни. Альбус совершенно не желал знать, каким именно образом она её подцепила, учитывая, что последний раз её видели в загоне с гиппогрифами в весьма экстравагантном розовом топе.

Хагрид, вернувшись из своего краткосрочного южного турне, уже успел завалить кабинет директора требованиями о прибавке к жалованью и найме личного психотерапевта для тех самых гиппогрифов. Джинни Уизли, проявив невиданную прыть, уже заключила какой-то сомнительный контракт на роль Боудикки в историческом боевике. На взгляд Альбуса, мисс Уизли для этой роли была явно маловата ростом, но её энергия и готовность крушить всё на своем пути это безусловно восполняли.

Самым неприятным сюрпризом стало то, что Минерва и Том уже успели обвенчаться. Какая досада. Нет, Альбус всегда выступал за всепобеждающую силу Любви, но любовь в виде бесперебойной организации совместных политических переворотов его категорически не устраивала.

Сириус Блэк слал гневные письма, требуя денег на содержание своего гарема, но при этом категорически отказывался работать. А Северуса... Северуса теперь все слишком любили. Его популярность взлетела до небес благодаря его смелым зельеварческим экспериментам с веществом «D».

— Скажу всем, что это он варит зелья благородства и великодушия, — решил Альбус, тяжело вздохнув. — Тогда точно разлюбят.

Он с искренней тоской посмотрел на целые батальоны флаконов с зельями, сваренными им лично в режиме аврала. К сегодняшнему утру в каждом завтраке магической Британии должна была оказаться убойная доза зелья Здравого Смысла, иначе этот балет с розовыми слонами рисковал стать необратимым.