Аутодафе (гет)

Гермиона вместе с Гарри носилась по дому, пытаясь успеть вовремя. Стрелки часов медленно, но верно приближались к трём вечера, а супругам ещё предстояло закончить сервировку стола, переодеться в праздничную одежду и убедиться в том, что мест точно хватит на всех гостей.

Сегодня был своеобразный юбилей: полгода со дня уничтожения Волдеморта. В честь столь знаменательного события члены Ордена Феникса решили собраться в своей старой штаб-квартире и отпраздновать его, не дожидаясь настоящей, «полной годовщины», так как не знали, не распорядится ли судьба раскидать их по разным частям страны?

Гарри и Гермиона, будучи фактическими хозяевами дома номер двенадцать на площади Гриммо, вызвались подготовить его к празднику. Вот только они с трудом успевали выполнить это своё обязательство: дом требовал капитальной уборки. После победы он был почти нежилым, и по итогу внутри развелись пикси, докси и было изрядно пыли и грязи. Помимо этого, покоя им не давал портрет Сириуса, внезапно решивший явить себя их взгляду спустя несколько лет после своей гибели. Узнав об их приключениях после настойчивых расспросов, он требовал встречи с портретами друзей — Джеймса и Лили. А когда эта встреча состоялась, анимаг умудрился устроить такой хаос на картинах, что Поттерам пришлось разбираться с последствиями добрых полчаса. И теперь они опаздывали.

— Как можно было сотворить подобный хаос, будучи просто портретом? — спросила Гермиона, торопливо пересчитывая салаты, жаркое, супы и десерты. — Кто точно не придёт?

— Гестия, Грюм, насчёт Кингсли не знаю, он министр; Дингл и Дож, Чарли остался в Румынии, Перси... Все прочие будут присутствовать. Если, конечно, обстоятельства не поменялись, но они бы сообщили.

В гостиной зашумел камин. А в следующую минуту на кухню ступила Молли Уизли.

* * *

Дом наполнялся. Гости прибывали один за другим. Поттеры с благодарностью смотрели на миссис Уизли: женщина, как оказалось, прибыла не с пустыми руками, а принесла ещё блюда собственного приготовления, чем избавила Гарри и Гермиону от лишних хлопот.

Члены Ордена входили через камин и дверь, располагаясь за крепким длинным столом, и вели между собой пока ещё тихие беседы.

Последним прибыл министр магии, всё-таки сумевший выкроить немного свободного времени. И уж тогда Гарри с Гермионой смогли вздохнуть спокойно и устроиться за столом вместе с остальными. Но приступить к трапезе не успели: прямо в их порции супа, расплескав горячий бульон, прыгнули шоколадные лягушки.

— Опять Дамблдор! — раздался раздражённый голос Рона. — Гарри, Герми, а вы чего это мокрые?

— Потому что ты изобрёл новое блюдо, — Поттер, как мог, очистил себя и жену с помощью магии. — Суп с шоколадом! Это вообще-то не десерт!

— Простите, не удержался, хотел открыть поскорее, — Рон понурил голову, но тут же вскинул её. — Просто я слышал, что выпускают карточки с вашими изображениями!

— Нашими — в смысле членов Ордена? — уточнила Гермиона, пробуя похлёбку с растворившимся в ней шоколадом.

— Нет, вашими. Гарри и твоим, то есть. Вроде бы ещё должны появиться с Джеймсом и Лили, но это не точно. Я их искал, но не нашёл... Всюду портреты Дамблдора.

— Если на карточках и появятся Джеймс и Лили, то на себя не похожими, — проворчал Римус, чуть оскалившись. Его успокоило лишь прикосновение жены. — И наверняка это будет момент их гибели. Донельзя пафосный и оттого не передающий трагедии той ночи.

— А ещё непонятно, с чего вдруг вспомнили о нас, — проговорил Джеймс Поттер, вместе с женой всё ещё присутствующий на картинах в доме Блэков. — Гарри нам говорил, что события той ночи освещены как случайность, необъяснимое явление. Как подвиг младенца, не умеющего ходить и говорить. И нас это устраивало: наш сын жив, счастлив, в безопасности. А тут вдруг такое.

— Это, вероятно, моя вина, — Кингсли, не переставая накладывать себе тыквенную кашу, поднял глаза и усмехнулся. — Я в последнее время проводил расследование в отношении членов Визенгамота, подозреваемых в сотрудничестве с Пожирателями. Мне удалось параллельно узнать кое-что об операциях Ордена в первую войну, и мной был подписан приказ о награждении наших погибших товарищей. Оно состоится через неделю, Гарри, будь там, получишь ордена родителей.

— Позвольте узнать, друзья, а в мою честь почести не предусмотрены?

Раздавшийся голос всем был знаком очень хорошо. Вот только была проблема: минул почти год с момента гибели его обладателя и становления оного волшебным портретом. Была, разумеется, вероятность, что Дамблдор посетил дом на Гриммо в своём нынешнем виде — великий волшебник остаётся таким всегда — но ни в одной из рамок его никто не видел.

— Профессор, вы где?

— Здесь, Гарри, прямо у вас под носом.

Действительно, голос раздавался со стола. Опустив взгляд, присутствующие заметили, что нарисованный на одной из карточек бывший Верховный Чародей Визенгамота пристально смотрит на них, изредка моргая и попивая зелье из флакона, что до этого держал в руке.

— Альбус, как?! — спросил Римус. — Я...

— Уже забыли, как сами отчитывались передо мной, изображённым на таких же вкладышах, а? — старик усмехнулся. — Короткая же у вас память. Это не просто вкладыши. Эти карточки нарисованы по образцу волшебных портретов. С их помощью я могу даже в следующем большом приключении наблюдать за вами. И не только за вами. Таким образом составлять новые планы, ведь Том — не единственное зло этого мира. Я создавал карточки специально для руководства Орденом Феникса, чтобы следить за исполнением своих планов. Так что насчёт награды?

— Вы уже были награждены названным в вашу честь орденом, сэр, — ответил Кингсли. — Он передан Хогвартсу...

— Нет, нет и нет. Так не пойдёт! — Дамблдор сверкнул глазами. — Так не пойдёт! Что же это за награждение, если не было церемонии? И награждаемого. И ладно бы я погиб, так ведь я жив!

— Профессор, вы сейчас просто картинка! — попыталась возразить Гермиона, но нарисованный чародей лишь улыбнулся.

— Я уже говорил, мисс Грейнджер, что эти вкладыши необычные. В них содержится отпечаток моей магии. Если собрать все карточки с моим изображением в одном месте и провести особый ритуал, вы сможете вернуть меня к жизни!

— Профессор, вы что, создали... — Гарри замялся, не в силах закончить предложение.

— Нет, мой мальчик, это не крестраж. Это светлые чары. Основой воскрешения будет моя собственная магия. Мои заслуги, добрые дела, память обо мне моих друзей, близких и последователей и их же желание видеть меня вновь живым и здоровым. А потом, после церемонии, я смогу лучше отслеживать проявления зла, строить стратегии по борьбе с ним, вести волшебный мир к Свету и Общему Благу. Я ведь до сих пор это делаю: пока вы не видите, я слежу за вами и вашими действиями, чтобы знать ваши слабости и не позволить пасть во тьму. Я следил за магическим миром ещё при настоящей жизни с каждой карточки от шоколадной лягушки. Дети собирают коллекции, я вижу каждый дом. Моя магия великого волшебника легко справляется с этой задачей. Уже сейчас я наметил несколько способов нивелирования ваших слабых мест. Например, наша дорогая Флёр может использовать свои чары для сбора информации в Лютном переулке, Нимфадора — для разведки и диверсий, Гарри и Гермиона — руководство боевой группой... Ну так что, согласны?

— Да, профессор.

— Отлично! А почему у вас такие лица?

* * *

— А-а-а! Что вы делаете? — кричал Альбус, видя, как члены Ордена, его преданные соратники в борьбе с Волдемортом бросают все собранные вкладыши от шоколадных лягушек с его изображением в огромный костёр.

— Аутодафе, — ответила Гермиона, отправляя в огонь всё новые и новые карточки.

— Но почему?

— Потому что ты всех достал, Альбус! — прокричала Молли. — Достал своими советами, что и как делать, своими планами и интригами. Мы уважаем тебя как мага и готовы были подчиняться, пока не были побеждены Пожиратели. Но снова исполнять понятные одному тебе приказы во имя неясных целей нам не хочется!

Она замолчала. А Альбус в шоке смотрел, как горят в огне кусочки картона, на которых было нарисовано его лицо, записано перечисление его заслуг.

— Ну вот, сэр, — Гарри с улыбкой посмотрел на него. — Осталась лишь одна карточка с подобным плетением чар. Хорошо, что Римус и Билл смогли их распознать, пусть это было трудно. Простите, но пусть из ваших живых портретов останется лишь тот, что висит в Хогвартсе.

— Всё хорошо, мой мальчик...

Дамблдор грустно улыбнулся, видя, как приближается пламя.

— Не переживайте. Это аутодафе достойно вас — величайшего мага. Мы с Гермионой заглянем к вам в Хогвартс на днях.

Директор вздохнул и прикрыл глаза. Гарри, не дождавшись его ответа, небрежным жестом отправил вкладыш в короткий полёт.

Карточка упала в языки огня и загорелась, превращаясь в пепел.