Из запретных летописей о драконах (джен)

Барды поют про ожоги и пепел,

Врут, что деревни сгорели дотла.

Мир этих сказок и чист, и нелепен,

Правда же — в жерло задов занесла.

Если махина стотонная сдуру

Брюхо расслабит своё в облаках,

Тут же накроет всю архитектуру

Глыбой, что топит героев в шлепках.

Это не лава, а жёлтая жижа,

Словно на город упал бегемот.

Смерть подступает всё ближе и ближе,

В куче вонючей застрял род господ.

Рыцарь сиял, как монета из злата,

Чище зеркальных и гладких озёр.

Вдруг свысока концентрата громада —

Влип бедолага в навозный позор.

Если сравнить — это как из кадушки

Вылили море протухших борщей.

Грянул снаряд по влюблённой макушке —

Нет ни невесты, ни званых гостей.

Бедный король в серебрёной карете

Вмиг превратился в фекальный сугроб.

Хуже кончины не сыщешь на свете:

В липком дерьме замурованный гроб.

То, что считали «дыханием бездны»,

Просто из тыла летящий конфуз.

Крики о помощи здесь бесполезны,

Коли на темя прилёг этот груз.

Так что не бойся драконьего жара,

Шлем надевай, зажимая свой нос.

Сгинешь не в пламени адского дара,

Если у ящера жуткий понос!