Нелли (джен)

Нелли прошел через турникет лабораторного корпуса и направился в левое крыло. Всё там же, в сто тридцать четвертом кабинете проходила практика по основам математического анализа. И вела ее всё та же вредная преподавательница, которая рассказывала понятно и дотошно, но которой нельзя было и слова сказать. Именно перед ее парой две недели назад Нелли стало плохо, да так, что Дану пришлось неотложку вызывать, а ему, Нелли, валяться на ступеньках перед корпусом и бороться с повторным обмороком. Где в этот момент были его одногруппники и вредная преподша? Спокойно проводили занятие в аудитории.

К слову, неделю назад всё прошло относительно спокойно. Преподша косо смотрела на Нелли половину пары, а тот делал вид, что той в аудитории и вовсе нет.

Как и всегда, в коридоре никого не было, кроме группы Нелли. Компашка стояла кругом и обсуждала, кто был на первой паре. Нелли хуже видел без очков, но силуэты, а уж тем более громкие голоса сразу различил. Еще издалека Нелли поднял руку и несколько раз принимался махать, надеясь, что его шаги, приумноженные эхом пустого коридора, и высокая фигура привлекут внимание. Зря надеялся. Даже те, кто в круге девушек стоял к нему лицом, не подняли взгляда.

Подойдя вплотную, Нелли еще раз поздоровался и приветственно махнул рукой. Самые громкие рассказчицы ничего не заметили. Взглянув на каждую поочередно, Нелли пересекся взглядом только с Мэри, и, кажется, на большее глупо было рассчитывать.

Нелли с минуту послушал о том, что на первой паре были только три человека. Ничего нового. У себя же в голове Нелли гнал мысли, что подобная картина «общения» с одногруппниками повторяется в миллионный раз. Ничего нового.

Тогда Нелли обошел этот говорливый кружок с другой стороны. Только тогда Барбара, как раз та, кто могла заметить Нелли издалека, поздоровалась. По другую сторону от него стояла Карэн и очень увлеченно слушала про первую пару. Она была одной из тех, с кем Нелли периодически мог поговорить. Просто Карэн была из тех людей, кто любила всех и дружила со всеми. Нелли стоял просто для вида. Случайно повернувшись, Карэн вдруг дернулась в испуге. Нелли взглянул на нее удивленно, а Карэн, положив ладонь на тяжело вздымающуюся грудь, стала оправдываться:

— Ох… Нелли… Ты меня напугал… Когда ты успел… подкрасться?

Значит, все это время она не знала о его присутствии.

— Я здесь уже минуты три стою, — выдавил из себя Нелли.

— Да? — Карэн искренне изумилась. — А я тебя вообще не заметила.

Карэн поправила сумку в руках и вернулась к разговору одногруппниц, а Нелли запоздало добавил:

— Я еще издалека махал и несколько раз сказал «привет».

Карэн нехотя отвлеклась и практически повторила свои слова:

— А, да? Ну, я тебя не заметила.

Всё. Большим его не удостоят. Ни единым словечком. Нелли игнорировал ворох мыслей в духе: «Ну вот опять», «Всё снова так», «Пора привыкнуть». Но себя не так-то просто обмануть. Пошатнувшись, Нелли отошел в сторону и припал спиной к холодной стене.

На первых этажах корпусов всегда холодно. В груди зажгло и заболело. Хотелось заплакать, но сил уже не было. Просто больно — какая глупость. Нелли и сам ненавидел, когда в фильмах и книгах герои бросались этой пафосной фразой. А теперь он понял, что так правда бывает. Ни злости, ни вины, ни обиды — просто больно, да так, что тяжело вздохнуть. Ноги становились ватными, словно не могли больше держать. Нелли думал, ему это кажется, но спиной почувствовал, как съезжает вниз по неровной стене. Можно спокойно сесть на пол, никто не заметит. А ему, подумал Нелли с горькой усмешкой, не впервой валяться в коридоре лабораторного корпуса. Теперь он осознано переставил и подогнул ноги, готовый сесть сперва на корточки. Но как подумал, что через пять минут нужно будет вставать, да еще и с сумкой на плече, как зажмет сердце, а потом тяжестью ударит куда-то в горло… А совсем рядом топчется крупная Барбара и остальные. Наступят еще на Нелли, как на задремавшего кота, или заедут тяжелой сумкой в лоб. А мысль о том, чтобы самому передвинуться подальше, уже казалась слишком тяжелой.

Как же в коридоре душно. Холодно и душно. А на улице свежо и при этом тепло. Точно, нужно на свежий воздух. Тогда сразу станет лучше.

Собрав все силы, Нелли твердо встал на ноги и заковылял в конец коридора, там было приоткрыто окно. Узор на бетонном полу немного шатался, но Нелли знал, что идти нужно просто прямо, пока не уткнешься в подоконник. Он-то и оказался спасительной опорой. Длинные ноги задеревенели от напряжения и не хотели сгибаться. Руки тоже. Сумка неловко ударилась о батарею, и противный звук разлетелся по пустому коридору. Нелли прислонился лбом к стеклу, стараясь ощутить свежий воздух, и с закрытыми глазами слушал свое сердце.

Слабый и редкий ветерок едва колыхал кудрявые пряди. Неизвестно, сколько времени прошло, но где-то там уже прозвенел звонок. Нелли слышал, что девушки продолжают разговаривать. Такова уж привычка внимать чужому разговору и считать себя его частью. Но то мелькало на границе сознания. Разум же был занят спором с самим собой. В груди еще болит? Уже меньше. Плакать хочется? Нет, но теперь это какое-то другое чувство. Закричать? Уже ближе. А еще спрятаться. Хочется оказаться на улице и при этом где-то спрятаться, как в детской игре. Залезть в темный подвал, как котенок, и сидеть до позднего вечера, чтобы людей стало как можно меньше.

Шум вокруг становился невнятным. Какие-то люди ходили туда-сюда. Может, аудиторию поменяли? Нелли приоткрыл глаза и отлип от окна. Незнакомые студенты спешили вглубь крыла. Нелли пустым взглядом наблюдал за толпой и гадал, зашли ли его одногруппницы в аудиторию, когда на его плечо мягко опустилась теплая ладонь.

— Нелли, ты в порядке?

Это был голос Дана. Нелли повернулся к нему, а потом и к его спутнику. Точно, это ведь у их группы здесь пара, иначе каким чудом Дан оказался бы в этом корпусе две недели назад и сейчас.

— Тебе снова нехорошо?

Дан высматривал в понуром образе Нелли подсказки к ответам на свои вопросы. Его друг многозначительно молчал с недовольным видом.

Нелли несмело кивнул. Собственные мысли в голове не утихали, теперь они сменились на воспоминания двухнедельной давности. Нелли невольно затошнило.

— Что случилось? — продолжил терпеливо выспрашивать Дан, а его друг направился в их аудиторию.

Нелли, не желая вообще о чем-либо говорить, повернулся посмотреть, где его группа. Дан в этот момент перехватил его выше запястья. И они оба увидели, как девушки заходят в кабинет под надзором преподши. Та сердито глазела на Нелли в ответ. И он сразу представил, какого будет ближайшие полтора часа сидеть в обшарпанном и таком же холодном и душном кабинете под ее безудержный кашель. Ох, как же она бесила, главное, непонятно чем. В другой раз Нелли всю пару молча материл бы ее и передразнивал каждое слово. Но сейчас все его существо кричало: «Бежать!» «Бежать и прятаться!» Ни за что он не зайдет в эту аудиторию.

Карэн, заходившая последней, заметила растерянность Нелли и с добрым сердцем направилась к нему. Преподавательница деловито зашла в кабинет, захлопнула дверь и защелкнула замок. От сквозняка. Карэн хоть и обернулась, но продолжила идти к Нелли, чтобы узнать, в чем дело. Все же в прошлый раз она сильно переживала, когда узнала, что случилось с Нелли.

— Элли, Эллочка, ты идешь?

И как только его не называли, делая девочкой. Но сейчас совершенно не до этого. Здесь совершенно нечем дышать и все нервирует.

— Не-елли-и, — взывал Дан.

Его пара тоже уже началась, а он не добился от Нелли ничего, помимо скромного кивка.

Дверь злосчастной сто тридцать четвертой аудитории резко открылась, прогремев на весь коридор. Преподавательница выглянула и прокричала, прерываясь на нервный кашель:

— Мне долго вас ждать? Кому плохо, пусть идет в медпункт за справкой. А лучше сразу в деканат! Там вообще все болезни лечат!

— Да, мы сейчас! Извините… — прокричала в ответ Карэн так, что Нелли резануло по ушам.

Нет, хватит, слишком больно.

Нелли с силой растер лицо руками. Они казались ужасно грязными от микробов, но этот жест помогал ощутить себя в моменте. А дома можно умыться с пенкой. Скорее бы оказаться в знакомой ванне.

Карэн что-то говорила, а Дан наглаживал по руке. Преподша выжидающе стояла в дверном проеме. Пройти мимо и бросить что-то дерзкое? Любопытная фантазия, но как дальше жить эту реальную жизнь?

Нелли оттолкнулся от подоконника и резко завернул на боковую лестницу. Своей сумкой он задел сумку Карэн, а потом неловка вписался в хлипкие двери. Но плевать. Он уже поднимался на второй этаж. Зачем? Чтобы через это же крыло пройти к главной лестнице и спуститься прямиком к турникетам.

Тело взбодрилось от такой активности, Нелли почувствовал, что вся его одежда мокрая от пота. Но вот до турникетов пара шагов. Путь через второй этаж показался вечностью. В сторону левого крыла Нелли не взглянул, зная, что за дверями корпуса, а еще лучше за его оградой он почувствует себя в безопасности.

Безопасность. Спрятаться. Вот что ему нужно. Дневной свет режет глаза. По ступенькам крыльца Нелли всегда бежит с особой осторожностью. Безопасно ли ему было лежать на этих ступеньках две недели назад в ожидании неотложки? Не то, что бы… но тогда с ним был Дан. Почему-то сегодня его присутствие никак не помогло.

Нелли перебежал пешеходный, даже не посмотрев по сторонам. Он хорошо ориентировался на слух. Вокруг вроде тихо, но нужно еще тише. И слишком ярко. Вот бы мгновенно наступила ночь. Возникла мысль поехать в какое-нибудь кафе, съесть сладкого. Нет, лучше домой. Скоро территория университета кончится, там перекресток и дом. Нелли и не заметил, когда впился себе в плечи, словно его выгнали на зимний мороз. Точно, в корпусе же ему было холодно и душно. А как сейчас? Воздух лучше, не пахнет цементом и старым деревом, но вздохнуть полной грудью не получается. Что до температуры, Нелли вообще не понимал своих ощущений. И жарко, и холодно, и он весь мокрый. Противно. Накинуть бы ветровку не помешало, но слишком много забот, чтобы достать ее из сумки. До дома недалеко, ничего, не простудится. Вот и светофор.

Перекресток, как всегда, шумит и гудит. Даже проносится неотложка с мигалками. Ах, еще одно напоминание. Тогда они с Даном шли до дома Нелли медленно и долго, с остановками. Сейчас Нелли понял, что домчал меньше, чем за десять минут. Он все еще сжимал себя руками и, кажется, его потряхивало от напряжения. Пешеходный напомнит ему переход у корпуса, и гирлянда мыслей с новой силой понеслась у Нелли в голове. Но скоро он зайдет домой — вот и поворот в квартал, входная дверь — там он будет один, ни одного слова не услышит, ни чьих голосов. Лифт едет на седьмой этаж, привычно стуча металлом. Нелли, наконец, отпустил себя, чтобы найти ключи. Он открыл входную дверь, закрывать ее на замок не было желания. Душно. Еще в лифте вернулась тошнота и заколотилось сердце. Да что ж такое. А ведь в квартале он думал, что зря убежал из института. Там сейчас пара идет. Обсуждали ли его поведение? Вряд ли. Наверняка Карэн просто пожала плечами и преподша начала тему. От этого и больно. Хоть бы помянули его добрым словом.

Но вот Нелли и дома. Весь облеплен общественной грязью среди домашнего какого-никакого уюта. Нелли стянул с себя все, кроме нижнего белья. Груда одежды с сумкой пошатывалась на коридорной тумбочке и вскоре все-таки свалилась на пол. Но Нелли уже был в ванне. Первым делом тщательно мыть руки. Рука неловко промахивается по носику флакончика, и со второй попытке он падает на бок. Нелли почувствовал, как к горлу подкатил ком, а в носу защипало. Он потянулся к твердому мылу, но резким взмахом ударился пальцем о мыльницу. И все-таки мыло оказывается в его руках. Кусочек крутится в ладонях, а на глаза наворачиваются слезы. Нелли знает, ему себя не обмануть, и смотреть на себя в зеркало он не хочет.

Подставив руки под теплую поду, Нелли облокотился на раковину. С его большим ростом он согнулся практически под прямым углом. Редкие, но крупные слезы падали в слив. Нелли задыхался в безмолвном крике. Почему-то приятно. И больно. Приятно от боли. От ощущения драмы. Но больно. Хочется кричать. И чтобы весь город со всеми знакомыми людьми узнали, как они его обидели. А ведь надо было всего лишь поздороваться. Сегодня и во все сотни раз до этого. И еще в школе при встрече рано утром его тоже надо было обнимать, а не демонстративно пропускать и обходить. Неужели так сложно? Он не изгой, его не избегают. Его не замечают. Почему? Где его компашка, которая будет спрашивать, почему его не было на первой паре, насколько он продвинулся по заданию и вообще первыми начнут разговор. Как немного нужно для счастья.

Когда Нелли смог спокойно вздохнуть несколько раз, он понял, насколько устал. Его истерика еще не закончилась. Как смешно было это осознавать, анализировать самого себя. Но нужно сменить положение. Ему же хотелось тишины и темноты. Точно, темноты. Нелли закрыл воду, вытер руки и лицо и выключил свет в ванной. Это единственное место в однокомнатной квартире без дневного света, не считая шкафа-купе. Но не будет же он сидеть в шкафу, как воришка, любовник или набедокуривший ребенок… «А в пустой ванне так самое то! Королева драмы!» — горько посмеялся над собой Нелли, ложась на дно прохладной ванны. Она была максимально возможного размера для этой квартиры и при этом квадратная. Нелли ни разу не пожалел, что они с мамой заморочились над нею. Улегшись в позе эмбриона, Нелли наполовину задернул шторку. До чего же странно лежать в ванне без воды и в трусах. Вроде смешно, но у него вообще-то истерика, слезы продолжают накатывать.

В темноте стало немного спокойнее, хоть с улицы и слышался непрекращающийся шум машин. Нелли и сам не запомнил, от какой именно мысли сжался в комок. Он даже несколько раз ударил по стенкам и дну ванной, завывая, как раненый зверь. Соседи, если слышали, то давно должны были привыкнуть к странным звукам из квартиры Нелли.

Еще где-то там в коридоре в который раз вибрировал телефон. Похоже на обычные смс. Мама, что ли, спрашивает, как дела? Больше некому ему написывать. Через какое-то время кто-то попытался дозвониться. Дважды. Мама хочет срочно что-то сказать? Хотя она знает, что он, Нелли, сейчас должен быть на занятиях. Странно. Но вставать и выяснять, в чем дело, Нелли не стал. Потом. Все потом.

Вскоре приступ прекратился. Кажется, Нелли уже вдоволь насладился драмой за последние месяцы. Теперь на сердце осталась только тоска. Мысли о так называемых подругах, преподавателях, профессии и прочем еще маячили на краю сознания, но в сто первый раз прокручивать одно и тоже не доставляло удовольствия. Высказаться тоже особо некому. Да и что толку произносить заученное вслух. Так Нелли и лежал неподвижно, всматриваясь в полумрак.

Чувства постепенно возвращали в реальность. Лежать раздетым становилось прохладно, да и мышцы начинали ныть от неудобной позы. Правый бок, на котором он лежал, вместе с плечом и бедром и вовсе покалывали мурашки. А еще вспотевшая кожа так неприятно липла к сухим стенкам ванны.

Нелли приводил мысли в порядок, пытаясь простроить ближайший план действий. Нужно найти в себе силы встать и все-таки помыться хотя бы сидя. Потом можно выпить чаю или даже полноценно пообедать. Дальше все зависит от того, появится ли у него желание заняться чем-то полезным. Если нет, он снова проваляется остаток дня без дела.

В своей очень реалистичной фантазии Нелли уже был на диване в домашней одежде и сытый. Но темнота и холод ванной напомнили, что весь этот нехитрый план сначала нужно осуществить в реальности. Досадно вздохнув, Нелли медленно поднялся и сидя открыл воду. Вылезать и включать свет было лень, но встать на ноги все же пришлось, чтобы дотянуться до лейки душа и заодно бросить трусы в стиральную машинку.

Теплый душ однозначно помог, больше не было ощущения, что все тело грязное и липкое. А принимать его в темноте показалось интересным опытом. За шторкой Нелли окутал холодный воздух, пробрав до мурашек. Но спасительный халат оказался здесь, висел на крючке.

Выйдя из ванны, Нелли долго щурился дневному свету. Сколько времени он провел в темноте. Около получаса или даже больше. Сменив халат на чистое белье и пижаму, Нелли ушел на кухню. Далее все действия уже были на автомате. О своей только что случившейся истерике, начавшейся с обычного «привет», которое осталось без ответа, Нелли не хотел думать. Подумает завтра или через пару дней. А сейчас хватит той пустоты в груди и стыда за все случившееся.

От неспешного обеда Нелли отвлек телефон. Снова кто-то звонил. Нелли откопал телефон в сумке и взглянул на экран. Звонил Дан. Нелли это несколько удивило, он стоял неподвижно, пока и без того долгий звонок не сбросился. Вернувшись за стол, Нелли просмотрел смс и пропущенные, не решаясь заходить в соцсети. Три пропущенных были от Дана, смс тоже от него: «Нелли, что случилось? Ты снова плохо себя чувствуешь?», «Тебе нужна помощь? Могу прийти после пары.», «Нелли, ты ведь пошел домой? Я просто беспокоюсь за тебя», «Я сегодня полностью свободен, можем увидеться или просто созвониться, если хочешь. Пиши в любое время». и одно сообщение от мамы: «Нелли, как дела?» Судя по времени пропущенных, Дан звонил прямо во время пары. А последний, как раз сейчас, когда пара только кончилась. Да… Нелли сегодня в очередной раз всех удивил. Он не знал, что и думать. Говорить с Даном желания не было. Точнее оно было, но другое. Поболтать вечером как друзья в целом неплохая затея. Только с объяснениями долго не затягивать, а то Нелли опять расплачется. Но это вечером, не сейчас.

Отставив тарелку, Нелли долго всматривался в стену. Он часто так «залипал», расставляя в голове все по полочкам. Потом взял телефон, напечатал маме, что все в порядке и он уже дома. Затем нерешительно написал Дану тоже самое. И еще добавил, что не хочет сейчас говорить, но, возможно, вечером напишет. Ответ пришел сразу же. Дан писал, что рад, что у Нелли все в порядке и что будет очень ждать любого его сообщения. Вот и славно, а теперь можно полежать на мягком диване и посмотреть красивые картинки, чтобы отвлечься. А еще задернуть шторы не помешает.