Эхо пятого имени (джен)

Хогвартс всегда дышал. Гарри Поттер начал замечать это только сейчас — не шумом, не движением, а чем-то более глубоким, почти живым. Камень под ладонями был тёплым даже ночью, лестницы скрипели не от старости, а будто от усталости, а коридоры иногда тянулись дольше, чем должны были, словно не хотели отпускать тех, кто по ним шёл.

Шестой курс начался странно. Без громких катастроф, без немедленных угроз, но с ощущением, что что-то медленно сдвигается, как тектонические плиты под поверхностью привычной реальности.

Сны пришли в сентябре.

Сначала — просто чувство. Во сне Гарри шёл, не зная куда, но точно зная, что идёт правильно. Потом появились стены — слишком тёмные для обычного Хогвартса, покрытые трещинами, которых он раньше не видел. Коридор не имел окон, факелов, портретов. Только камень. И тишина.

А затем — голос.

— Гарри…

Он не звучал как Волан-де-Морт. В нём не было ни ненависти, ни жажды власти. Скорее — усталость. Терпение. Ожидание.

Просыпаясь, Гарри не чувствовал страха. Только странную пустоту, словно его звали не куда-то, а домой.

Он рассказал о снах Гермионе и Рону спустя несколько ночей. Гермиона слушала внимательно, не перебивая, и чем дальше он говорил, тем тревожнее становился её взгляд.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросила она наконец. — Если это не связь с Волан-де-Мортом… значит, источник внутри Хогвартса.

Рон поморщился.

— Отлично. Замок решил добавить ещё одну тайну. Самое время.

Они смеялись, но Гарри видел: Гермиона уже начала думать, сопоставлять, искать.

Через неделю он стоял под мантией-невидимкой у стены в Запретном крыле. Там, где десятилетиями был только холодный камень, начали проступать очертания двери — словно она всегда была здесь, просто ждала, пока её заметят.

Хогвартс сделал выбор.