Если у вас нету Рона, нет у вас и проблем (джен)

— Да чтоб вас всех, доброжелателей долбанутых, да и недоброжелателей заодно, переподвывернуло, а то и вовсе скрючило — в сердцах произнес Гарри Поттер, сегодня ночью узнавший, что он волшебник, но не предупрежденный о том, что проклятия двоедушному волшебнику надо формулировать поточнее, а то Предначертанное Великим Волшебником пойдет по... ну как пойдет.

Гарри Поттер, который в сотый раз ушиб ногу об окованный металлом угол сундука, что он кантовал поздним вечером по безлюдным улицам от вокзала домой, плюнул после пожелания всем переподвывернуться и скрючиться, запихал сундук в кусты посреди парка, и налегке двинулся дальше.

Да ну его, это гробище, встанет пораньше, возьмет садовую тачку и привезет, кому тут у них, в сонном Литл-Уингинге, воровать-то? Он жрать хочет, ведь кроме мороженого из кафе Фортескью и гамбургера на вокзале ничего в желудок не помещал, да и вчера только пакетик чипсов и банан съел, так что его можно было понять — голодный уставший волшебник может нажелать скопом всем всего нехорошего. Но сам Гарри был добрейшим мальчиком, в отличие от его подселенца, поэтому магия, столкнувшись со столь противоречивым посылом, как-то растерялась, но потом спохватилась и пожелание выполнила.

Сундук, навязанный доброжелательным продавцом — тот сам так сказал, мол, добра желает мальчику, и вот поэтому тот должен приобрести этот гроб без колесиков, вместил и клетку с совой, и утром без проблем Гарри его в до сих пор пустой дом приволок. Родственники так и не появились, так что Гарри смело прошел пошарить на чердаке — вроде бы там он видел похожий сундук, но не такой тяжелый. А этот, навязанный, затащил в чулан, даже не вспомнив о запертой внутри сове.

А когда принес вместительный чемодан скромного коричневого цвета, к тому же на колесиках, то сова при открывании крышки сундука встретила мальчика уханьем, и он виновато открыл клетку.

Сова, до сих пор не получившая имени, презрительно посмотрела на Гарри и вылетела в открытое кухонное окно. Она больше не вернулась, сумев оборвать волшебное подчинение, и мальчик долго потом не знал, как сказать Хагриду о потере его подарка.

Гарри, что стоял почесывая шрам — тот вдруг отчего-то сильно зачесался, ощутил, что по пальцам что-то течет, что-то горячее, вонючее и липкое, решил принять душ. Гарри пожелал Олливандеру сунуть пальцы во что-нибудь опасное, а не в его шрам, потому что сам его никогда не трогал — шрам всегда его пугал, и вот на тебе — старикашка-палочник расковырял-таки.

Гарри после душа протер запотевшее зеркало и немного даже испугался — из зеркала на него смотрел мальчик с впервые послушно улегшимися волосами, да так красиво волной они легли, что Гарри долго крутился бы, пока не понял, что рассматривает себя без очков.

Он себе не поверил, схватил очки-велосипеды, лежащие на краю раковины, нацепил их и понял, что в них все вокруг расплывается. Он их снял, сунул в карман рубашки и только тут осознал, что у него пропала особая отличительная примета — никак тот расцарап от Олливандера помог, вроде как вскрытие на гнойнике убирает основное воспаление, и он от души пожелал умному и приятному джентльмену жить и здравствовать. Если бы не острый ноготь Олливандера, думал мальчик, он так бы и ходил, как дурак, со шрамом на пол-лба — а тут раззз, и от шрама осталась тоненькая полосочка, и та на глазах сливалась с кожей. Конечно, руки-то у Олливандера привыкли волшебствовать, вон сколько палочек наделал, так что и со старым шрамом походя справился, чего уж тут, магия небось у него сильная.

* * *

Саймон Уэзерби, владелец магазина "Сумки на все случаи жизни", утром подсчитал выручку, хмыкнул, вспомнив растерянное лицо какого-то паренька-маглокровки, повязавшего по-пиратски платок на голову, которому он впарил никак не продававшийся сундук с криво наложенными чарами, и пошел пить кофе в кафе Фортескью. Там он захлебнулся первым же глотком, и так долго кашлял, что лопнули сосуды в левом глазу, и ему пришлось потратить всю выручку на лечение — проклятие в госпитале определили быстро, но лечение предстояло долгим и дорогим.

* * *

Хагрид, что отчитался Великому человеку о проведенной накануне операции "Введение в волшебный мир Избранного", решил прокатиться на мотоцикле с ветерком до Дырявого котла — вчера Том намекающе приглашал, и лишился мотоцикла, едва отлетев от Хогсмида.

Потому что внезапная яма в небе, Сириус-предатель такие называл мудреным словом, вроде турбурленция или буртурленция, перекорежила металл и оторвала все три колеса. Мотоцикл ремонту и восстановлению не подлежал, но сам Хагрид отделался легким испугом, лишь окончательно привел в негодность кротовую шубу. Он посмотрел на нее, вернее, на остатки воротника и левую полу, и выбросил, забыв о том, что машинально сунул в карман ключ от сейфа обалдевшего Гарри Поттера.

* * *

Рон ныл, ерзал, опять ныл — но Молли строго прикрикнула, и он насупленно отвернулся к окну, за которым не было ничего интересного. Подумаешь, облака, что, он облаков никогда не видел?

А вот Джинни было весело — она согласилась поменяться с Роном местами на заднем сидении Фордика, и не прогадала, близнецы вытащили купленную в деревне пиццу и уплетали ее, делясь с сестрой и показывая фиги Рону.

"Вот гадина эта Джинни! Она ведь знала, что близнецы купили пиццу, да еще не постеснялась за уступленное у окна место забрать карточку с Агриппой — жаловаться маме на близнецов было чревато их местью, ну а на младшую сестру и вообще ничего нельзя наговаривать, она же принцесса!" — Рон от огорчения, что так "лоханулся", вот еще словечко от близнецов прицепилось, повертел какую-то кругляшку на дверце машины.

Дверь машины резко распахнулась, Рон от неожиданности потянулся за ней, кругляшок выскользнул из вспотевшей руки, так что он молча выпал и полетел вниз.

От страха Рон зажмурил глаза, и так отчетливо представил себя в своей оранжевой комнате, в уюте и покое, что его вывернуло наизнанку и куда-то потащило, потом выплюнуло на его кровать, и он потерял сознание.

* * *

Рон не видел, как из его кармана во время полета высунулась навязанная мамой крыса, как ее порывом ветра отнесло от начавшего стихийный аппарационный прокол мальчика, и как крыса, вереща от страха, прямо в воздухе превратилась в невысокого толстяка.

Труп толстяка нашли на обочине трассы дальнобойщики, сообщили в полицию, дождались ее и судебно-медицинского эксперта, и разъехались, обсуждая по рации, как неудачно выпал из вертолета или с дельтоплана несчастный — эксперт сходу определила травмы, характерные для падения с высоты около ста метров, ну может чуть меньше, и надиктовала предварительное заключение себе самой на диктофон.

* * *

Семья Уизли вернулась домой в расстроенных чувствах — ну какие могут быть покупки к учебному году, если они потеряли Шестого? Молли сразу побежала к часам — и от радости, что указатель Рона остановился на Дома и Спит, заскочила сразу на вторую ступеньку хлипкой лестницы.

Ступенька подломилась и в щиколотке Молли что-то отчетливо хрустнуло, и она, вопя от боли, рухнула с размаху на остановившуюся у подножия лестницы Джинни.

Теперь что-то хрустнуло у Джинни в организме, и воплей стало вдвое больше.

Суматоху остановил Перси, наложив Силенцио на мать и сестру, потом им обеим вправил вывихи, пробурчал парочку целительских заклинаний, и пошел глянуть на Рона — он прекрасно разобрал Благодарность матери Мерлину за сыночка, и понял, что с выпавшим с высоты километра братом все в порядке — магия и вправду бережет детей.

* * *

Обратно Перси спустился хмурый — и отозвал кудахчущего возле Молли Артура.

Теперь бледный от волнений отец семейства прошел в комнату Рона, наложил трясущимися руками все диагностические заклинания, которые знал — а отец шестерых неугомонных мальчиков знал их очень много, и кивком подтвердил страшное — магическое ядро Рона от выброса такой силы пошло вразнос.

Санитары из Мунго поместили вручную на носилки Рона, они и сопровождающий их целитель аккуратно переместились камином в госпиталь, разрешив посетить мальчика не ранее следующего дня, и в Норе сразу повеселели — не надо делиться пирогом с почками с известным обжорой.

Теперь Рону не стать для Гарри Проводником в мир волшебства — а он так об этом мечтал, сам Дамблдор поручил ответственное задание всем Уизли обогреть сиротку, но именно ему, Рону, впервые в жизни поручили такое ответственное дело — а ему в этом году никакого Хогвартса не светит. Рон сначала обрадовался, что не стал сквибом, как мистер Филч в Хогвартсе, но потом осознав, что впереди длинный скучный год с Джинни и мамой, впал в уныние — вряд ли второкурсник, уже познакомившийся с миром волшебства, станет слушать его великолепные рассказы о квиддиче, обезгномливании сада, перекраске крысы и прочем волшебно-бытовом. Рон перечитал законспектированные этапы Очаровательства, продиктованные самим Дамблдором, и расплакался — он упустил шанс стать Другом не кому-либо, а самому Избранному. Теперь Дамблдор выберет другого мальчика, чтобы тот Очаровал магловоспитанного Героя...

А виновата во всем Джинни — Рон никогда себя не винил, вот еще, и он решил при случае сестре подстроить пакость.

* * *

Дамблдор утром бодро подскочил, сбегал в туалет и встал на беговую дорожку. Отчего-то он поставил слишком большую скорость, и его с дорожки снесло на толстый ковер. Дамблдор так неудачно упал, что его скрутил небывалый приступ радикулита, да так скрутил, что сам Гиппократ Сметвик не смог снять болевой синдром целых два дня, и потом весь август спину нет-нет, да прихватывало, но к первому сентября вроде попустило.

Да было уже поздно — Квирелл так и не пришел первого августа писать официальное заявление о приеме его преподавателем ЗОТИ, а он оставил за себя Минерву и все ей растолковал — и чтобы просто подписала контракт на год, и чтобы не принюхивалась к запаху чеснока, нечего смущать молодежь...

Время, потраченное в госпитале на процедуры, не дало возможности подключить следилки, что он виртуозно нанес на тюрбан заподозрившего наверняка что-то одержимого, а потом тот вроде как покинул Англию. По крайней мере отклика от следилок не было вообще, а это говорит либо о смерти одержимого, что маловероятно, либо о том, что он без сознания — следилки-то из ментальной магии, что тоже маловероятно, либо что тот пересек большое количество морской воды.

* * *

Черный дым, скрюченный и вывернутый, с воплем вылетевший из затылка Квиррела, унесся в рунный круг удержания духов у Грани. Молодой волшебник полтора месяца лежал в обычной лондонской больнице, где его вывели из комы спустя месяц, а еще полмесяца залечивали у потерявшего память в результате чудовищного удара по затылку рваную рану и надеялись, что приживется титановая пластина, закрывающая дыру в затылочной кости.

На вопросы полицейских юноша так ничего и не смог ответить — ни где он живет, ни как его имя, ни кто его так бил, что потребовалось две операции.

Память к Квирреллу вернулась внезапно пятнадцатого сентября, и он аппарировал к рунному кругу, но опять стать для Господина Сосудом не вышло — титан неплохо так экранировал голову, а в другое место дух не хотел воплощаться. Квиррелл пообещал найти волшебника, который согласится на подселенца, и решил пойти коротким путем — искать среди Пожирателей Смерти, оставшихся на свободе.

Первым и последним был Уолтер МакНейр — и он недрогнувшей рукой укоротил на голову наглеца, посмевшего ТАК оскорбить Темного Лорда. Якобы тот ищет в кого бы вселиться — да это же явные происки Белобородки Колокольчатой, так что труп незадачливого Квиррела вскоре пожрали кабаны на отдаленной ферме МакНейров.

* * *

Гаррик Олливандер первого августа проспал, потому что под утро у него прихватило живот — это был приступ панкреатита, хорошо ему знакомый, и он выполнил Триаду, что советовал ему Сметвик — голод, холод и покой.

Приступ внезапно прошел к десяти утра, и так ему хорошо стало, что он ощутил давно не испытываемый голод и давно позабытое чувство, когда в старом теле ничего не ноет и не скрипит, и вместо того, чтобы открыть магазин, неспешно позавтракал у Фортескью, потом зашел к Джимми Киделлу и дал тому несколько советов.

Вскоре по магическому миру разнеслась сплетня, что Олливандер и Киделл вовсе не конкуренты, а партнеры, что дало им обоим больше покупателей, и больше прибыли, соответственно. Джимми помог немного улучшить дизайн магазина Олливандера, а Олливандер отдал молодому коллеге несколько остродефицитных полешков — а ему можно и в отпуск съездить, так-то, раз здоровье теперь позволяет.

* * *

Северус Снейп ничего не почувствовал — его не было в Англии с конца июля до середины августа. Впервые за десять лет Дамблдор сам предложил ему отпуск, и Снейп не оплошал — быстро уехал в Италию, где и провел прекрасные две недели. Отчего даже немного подобрел, но стоило ему приехать домой, как его сразу отрядили искать нового учителя ЗОТИ, а если следов Квиррела не отыщет, то кому-нибудь предложить из знакомых годик поучить школьников защищаться от темных искусств — а он проводил время дома, изредка докладывая Дамблдору, что Квиринуса не нашел и что никто из знакомых не соглашается на мизерный оклад и работу без выходных. До твердолобого директора так и не дошло, что Снейп намекает на себя в плане повышения зарплаты, зато зельевар как следует назельеварился и продал мастерских зелий на сумму, превышающую годовую зарплату.

* * *

Первого сентября Шляпа распределила Гарри Джеймса Поттера на Рэйвенкло. Правда она вначале хотела отправить на Слизерин, потом сама себе сказала (а Гарри услышал), что теперь мальчик чист разумом и душой, и что Серая Дама предвидит на факультете на следующий год поступление Особенной, и что той требуется защитник — вот пусть Паладин и идет выполнять Предназначение.

Гарри, что познакомился с Лайзой Турпин и Терри Бутом еще на магловской стороне вокзала, когда они вышли полюбопытствовать, как с Другой стороны выглядит платформа 9 и 3/4, и своими мантиями навели мальчика, что нужно не тупить, а хватать и спрашивать, как пройти на волшебную сторону, потом сел с ними же в купе.

Рыжее семейство, как водится у них, опоздало на пять минут, то есть прибыли без десяти минут одиннадцать — но план-перехват, уточненный Дамблдором в связи с отсутствием Рона, результата не дал бы, даже если бы они явились в срок.

Гарри даже просить дядю подвезти его первого сентября до Кингс-Кросса не стал.

Он за август три раза прошелся Общественным камином, что располагался по традиции в здании почтовой службы, на Косую аллею, чтобы купить еды, потому что фунтов у него не было, а волшебных денег он нагреб в сейфе немало. Спасибо тем магазинам, что выставляют в корзины у входа бесплатные брошюрки — а устав вникать в хитросплетения Чар и Трансфигураций, Гарри вытащил стопку этих самых книжиц, и нашел среди них путеводитель по каминной сети, включающий лишь Общественные.

Семейство опекунов вернулось спустя две недели, когда Гарри наконец вспомнил, что им не на чем добираться до берега с островка, так что он четвертый раз переместился в близлежащий к маяку Общественный камин — собственно, подключенный кем-то в стародавний одна тысяча девятьсот сорок третий год, камин на островке им и был. Хорошо еще, что самих Дурслей в хижине не было — иначе бы убили за то, что увели лодку, за дадлин хвостик, да и за то, что надоело питаться грибами, ягодами и рыбой.

Гарри ретировался, убедившись, что родственники мужского пола хоть и похудели, но живы, и вышел в камин почты того поселка, в котором дядя и купил лодку. Он написал бывшему смотрителю маяка, что у гостивших на островке туристов унесло лодку, а сам побежал покупать ту книгу, что обещала научить снимать проклятия — как же ему стало стыдно, что он забыл про хагридово колдовство на своего кузена. Ну да, тот противный свин, но и он хорош — даже пообещал Хагриду не рассказывать никому про его колдовство.

Назад свое слово он брать не станет, но надо снять у Дадли проклятие — и к моменту приезда злых родственников, опустошивших холодильник, заранее набитый Гарри готовыми блюдами с подмешанным снотворным, он уже отточил Финиту.

Утром у Дадли хвостика не было, как и не было особой злости у выпивших Умиротворительный Бальзам в кофе взрослых, но просить дядю подвозить его Гарри не рискнул — он вообще старался не попадаться им на глаза.

На столе кухни для тети Гарри оставил прощальную записку, и вышел в предрассветный туман.

* * *

Летучий Порох у него давно закончился, как и галеоны, но зато нашлись хагридовы фунты. Не зря он перед укладкой вещей решил взять старые штаны, в кармане которых нашлось двадцать три фунта — если Гербология такая землистая и навозистая, как пишет автор учебника в примечаниях, то нужна и рабочая одежда.

Пришлось ехать на перекладных электричкой и автобусом, и он приехал за час до отправления Хогвартс-экспресса, прошелся пару раз по девятой платформе и встретил двух ошеломленных небывалой толпой волшебных деточек.

* * *

Наложенные на мотор автомобиля Вернона Дурсля чары, чтобы тот приехал на вокзал первого сентября без пятнадцати минут одиннадцать, выдохлись на следующее утро — да тому было все равно, он как раз получил извещение, что его новый Форд прибыл, и поехал за ним в салон на автобусе.

Заколдованный лично Дамблдором старенький Форд пылился в гараже — скоро Дадли подрастет, как раз будет удобно учить на старом вождению, ну а для престижа Вернона-дельца нужна новая машинка...

* * *

Размышления Великого Светлого Волшебника после отъезда школьников на летние каникулы были неприятными — первый этап Плана не просто не удался, он вообще не начался.

Гарри Поттер, просканированный им под Инвизиблом в магазине мадам Малкин, носил частичку Тома, подкармливая её, как и следовало.

Гарри Поттер первого сентября, просканированный им за столом Рэйвенкло, был возмутительно чист — не осталось даже следового количества темной магии, как и следа шрама. Гарри Поттер весело общался с мальчиком из нейтральной семьи, даже не семьи, а клана — Буты по обеим сторонам Атлантики держались одного им известного направления как в магии, так и в отношении ко Всеобщему Благу, и в отношении к доктрине Тома. И даже он не рискнет попробовать внушить или как-то иначе воздействовать на Терри Бута — мало того, что на нем шаманские тату, мало того, что тот тотемный анимаг уже лет восемь, судя по ауре, так еще и природный окклюментивный блок на диво хорош. То-то он такой... хладнокровный. Нет, Гарри был нужен Рон, с такой неуёмной энергией, что непременно бы сорвал у того наработанную житьем с нелюбящими родственниками Маску тихони, а тогда он, как добрый взрослый, лишь бы журил мальчика, и тем самым давал карт-бланш на все большие безрассудства...

Но дружба с Терри Бутом была тем самым якорем, что удерживал блэковско-поттеровскую горячность в рамках, и за весь год мальчик не повелся ни на одну из провокаций. Ни с Зеркалом, ни с Запретным коридором, ни с Полетами. Гарри просто засел в Малой Библиотеке, прочитывая то, что рекомендовали ему эта русская княжна Турбина и этот хладнокровный Бут, разжевывали непонятное, и мальчик даже ни разу не посетил Хагрида. Даже за ключом не обратился — кстати, надо бы Молли его пока отдать, да записать ее в Сопровождающие.

* * *

Призывать ключ Дамблдор ходил пару недель — Хагрид точно не помнил, где выбросил остатки кротовой шубы, а легилиментить полувеликана, как и применять на него заклятия, это так измотаться, что потом придется пить несколько курсов восстанавливающих зелий. Но наконец Акцио сработало на гнезде сороки, и Дамблдор укоризненно посмотрел в который раз на Хагрида.

А потом, глядя на мнущегося Хагрида и слушая его оправдания, что Гарри никогда бы ему ничего не сказал плохого, он же нечаянно, он же не хотел, а Гарри хоть и похож на папу, но не такой какой-то, в гости ни разу не пришел, слова ласкового не сказал — как будто и не Гарри он вовсе, а подменыыыыш — ныл обиженный Хагрид, а Дамблдор вдруг похолодел.

Он идиот, случаев самоисцеления от одержимости на пальцах одной руки можно перечесть, и все они случились с сильными взрослыми волшебниками, что сумели эту одержимость не изгнать, а... поглотить! Вот оно, вот главное!

* * *

Гарри Поттер в первый же день каникул обратился к клерку Гринготтса как положено — виноват-с, потерял ключ от ученического сейфа, велите не казнить, а миловать — скороговорку на гоббледуке клерк выслушал и клыкасто улыбнулся.

Отдать под Клятву полпинты крови было нелегко — но затарившийся Кроветворным мальчик без колебаний прошел все процедуры. Его подбадривал отец Теренса, и мальчик без запинки прочитал нужный речитатив, получил горячий золотой ключ, и только тогда понял, почему не рекомендуется отдавать ключ в чужие руки. Из него, при должном старании, можно извлечь кровь волшебника — гоблины на законы Гэмпа плевали с высокой колокольни, так говорила Лизонька, и Гарри видел, как кровь превращается в золото, включив поданные Теренсом-старшим очки на видение магических потоков.

Конечно, прежний ключ ему повредить не мог — там была смешана кровь биологических родителей, никто же в здравом уме не будет цедить из малыша нужное количество крови, что отдают одномоментно, так что и фиг бы с ним. Но!

Тот ключ по-прежнему может открывать этот сейф, значит, придется потратиться и на его замену.

Гарри следил с неослабевающим восторгом, как струя золота перемещалась из хранилища номер шестьсот восемьдесят семь в хранилище номер шестьсот восемьдесят восемь, и оно находилось напротив, то есть через глубокую расщелину в толще скалы.

Ключ теперь был от нового хранилища — и Гарри взял у банка в аренду Кошель сроком на десять лет. Теперь можно будет приставать к Хагриду с вопросами, с неудобными вопросами, и тем самым отучить его зазывать посмотреть на незаконное разведение драконов, церберов и другого контрабандного зверья — Терри учил, как с минимальными затратами получать максимальные результаты, а Гарри готов был учиться.

В старом хранилище, оплаченном до тридцать первого июля одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года, теперь на полу лежит одна-единственная монетка — Неразменный Сикль Гринготтса, а на двери стоит колдокамера, которая будет фиксировать всех пришедших со старым ключом.

* * *

Гарри было интересно узнать спустя два месяца, как выглядит мамаша Придурочных близнецов, и как она орет, увидев, что "бедного малыша обокрали проклятые коротышки", "может потому они его найти не могут, что малыш убит", и как её Предупреждают.

Что такое гоблинское Предупреждение, Гарри узнал еще полгода назад, и начал усиленно учить на гоббледуке речитатив воссоздания ключа — ну их нафиг, ссориться с такими себе дороже, вдруг обидятся, что он их язык коверкает.

То, что гоблины не расскажут попутавшей берега Молли Уизли, что "бедного малыша" никто не грабил, как и о месте проведения тем летних каникул, ему поведал Грипхук между делом, когда перед первым сентября выписывал чековую книжку — иногда расплачиваться лучше чеком, особенно по каталожным товарам с доставкой.

Совы не любят гоблинское золото, да еще если сумма большая, могут вообще отказаться нести посылку, и Гарри поприкладывал палочку то тут, то там, фиксируя для банка свою ауру через инструмент — книги, сладости, да и просто одежду он будет заказывать по почте, больше не завидуя Лизоньке и Теренсу.

* * *

В госпитале Святого Мунго, в отделении для буйных пациентов соблюдалась самая строгая врачебная тайна — и налысо бритого пациента с безумным взглядом синих глаз вторые сутки пытались привести в чувство.

Началось буйство необычно — не по расписанию, если точнее. Обычно пациент номер семьдесят семь начинал скулить ближе к концу октября, самый пик, с расшвыриванием санитаров и битьем головой о стену, приходился на тридцать первое октября, а потом тот постепенно затихал, и следующего приступа можно было не опасаться еще год. Но в этот раз в начале августа его посетили два человека — и после их ухода пациент номер семьдесят семь начал не просто скулить, а выть, и не просто пытаться разбить голову, а перегрыз вены на руках. Еле успели спасти безумца, и Сметвик решил сам просмотреть записи с незаконно установленной колдокамеры.

Просматривая записи с колдокамер, Сметвик с удивлением увидел на единственной (той самой незаконной, врученной племянником-тайнюком для ее испытания как непрерывно-снимающей и не требующей пленки) ряд кадров, которых не должно было быть — остальные колдокамеры зафиксировали с трех ракурсов спокойный разговор между двумя посетителями и пациентом, и только.

А вот на скрытой в магической ширме, с рунными защитными контурами, было нечто такое, что почтенный доктор долго после просмотра сидел в прострации — тайнюковская колдокамера фиксировала не только картинки, но и звук.

Сметвик маялся три дня, но советоваться с кем-либо опасался — произошло невозможное с точки зрения всего волшебного мира Англии, даже с точки зрения пресловутых родовитых семейств, поддержавших в свое время Волдеморта. Уж они-то к Дамблдору не благоволили, но и им бы было трудно осознать, что он пытается найти Гарри Поттера по крестильной связи между Сириусом Блэком, якобы находящимся в Азкабане... И что именно Дамблдор ответственен за плачевное состояние души пациента номер семьдесят семь. И что он умеет накладывать и снимать ментальное внушение такой силы, что вот уже двенадцатый год никакое лечение пациенту не помогает — а ведь его неоднократно проверяли на Установки лучшие (и сам Сметвик в том числе) целители.

Но теперь, когда он Знает, что ментальные внушения имеют физические якоря в виде татуировок на голове пациента, и ими могут включаться и отключаться, то что же ему делать?

Если он отключит и уничтожит магические татуировки, что велит ему сделать Долг, то пришедший в себя Сириус потребует выписки, и помчится мстить Дамблдору, искать крестника — словом, его память попросту снова татуируют и перепрошьют, или как говорит его племянник, изучающий в ОТ компьютеры и видеокамеры — перепрограммируют.

Остается одно — поговорить с самим мальчиком, оценить, насколько глубоко тот Внушаем, и что ему уже Внушили, и он решил возглавить ежегодное обследование школьников.

* * *

Разговор Главы Клана Бутов и Сметвика состоялся на территории Главы, и спустя неделю яхта вывезла в Южную Америку худого как скелет, но с ясным взором и гневно сведенными бровями Сириуса Блэка. Гарри Поттер забрал свою часть переговорного артефакта, но потребовал, чтобы крестный не звонил ему посреди дня, только после отбоя.

Наскоро разработанный план включал создание голема в палате пациента номер семьдесят семь, перевод некоего младшего целителя на повышение в другое отделение с правом посещать бывшее не чаще двух раз в месяц для продолжения учебы — в отделении для буйных лекции вел сам Сметвик с показом диагностических и целительских заклинаний, рунных связок и многого другого, создание запаса крови Сириуса для поддержки псевдожизни в големе, и прием на работу очередного претендента на должность младшего целителя отделения буйных.

Сметвик подозревал младшего целителя Фигга в подмешивании пациенту номер семьдесят семь особого коктейля, ослабляющего природную сопротивляемость урожденного берсерка, и взятие у того крови для нужд Дамблдора, и разведанные Кланом Бутов факты о матери младшего целителя Фигга наконец подтвердили его подозрения — и младшего целителя Фигга сменил младший целитель Шаффик-Бут.

* * *

То, что в школе окаменел уже второй ученик, тайная колдокамера Сметвика теперь показала — соединение переговорного устройства и собственно камеры выглядело миниатюрно, пряталось в перекладине точно такой же ширмы, как в госпитале (подменить не составило труда ширму хогвартского Больничного Крыла на аналогичную, но заряженную шпионской аппаратурой) — и в сопровождении отряда авроров, самой Главы ДМП, трех целителей и кучи клерков, в Больничное Крыло десантировался Министр Магии.

Если первое окаменение камера не зафиксировала, то лишь потому, что она располагалась не на входе, а в конце палаты, но теперь Сметвик услышал и увидел достаточно.

Для столь выдающегося десанта был выбран день с гарантированным отсутствием Дамблдора — заседания МКМ не были ни для кого секретом.

* * *

Школа показалась вернувшемуся вечером Дамблдору такой взбудораженной, что едва Поппи Помфри заикнулась, что Колина Криви и Джастина Финч-Флетчли забрали в госпиталь, он понял, что пора изымать у Джинни тетрадь и стирать ей качественно память. Чем он и занялся — остаток года следует провести как можно тише, чтобы поутихли страсти, и про вывод василиска с урезанным Взором не узнали. Он ведь учел прошлый промах — по Диппету за смерть Уоррен Откат так врезал, что тот вскоре не смог исполнять обязанности директора, и ослаб наполовину.

Все равно не получилось узнать, владеет ли Мальчик-нужный-мальчик парселтангом — ни на Дуэльный Клуб не клюнул, ни о Голосах никому не говорил, так что может и не оставил впитавшийся в ментал мальчика Том своего врожденного Дара.

То, что Гарри симбионт с Томом — ему ясно видно, эта явная негриффиндористость, это стремление не шалить, как его родители, а учиться, как Том, даже прически похожи своими волнами укладки, и еще многое и многое явно указывает, что Гарри не одержим Томом, он их совокупность. А это для его Плана не совсем то, что нужно.

Жаль, пропал уже второй этап Плана, но он умеет ждать...

К сожалению, резкий разрыв связи между тетрадью и Джинни привел ее к ослаблению когнитивных функций — и теперь младшая Уизли отправилась на домашнее обучение.

* * *

Показания Колина Криви и Джастина Финч-Флетчли ничего не прояснили — они не видели, кто их заколдовал сильнейшим Петрификусом, да и новых жертв до конца года не появлялось — и Дамблдору удалось всех убедить, что он принял все меры, и подобного впредь не допустит. Ну что вы, он уже ждал мандрагоры из Индии, и Снейп улучшил рецепт, так что уже бы через день-два ученики бы встали на ноги. Конечно, он заказал и мадам Спраут мандрагоры, а как же, никогда не мешает подстраховаться.

Вроде бы все завершилось, но тут пришла новая напасть для Дамблдора. Из Азкабана сбежал никогда там не сидевший Сириус Блэк.

Там сидел голем, и у начальника тюрьмы было достаточное количество крови пациента семьдесят семь, так что же произошло?

Почему именно теперь голем получил не кровь, а нечто такое, что его разрушило — и он отправил миссис Фигг указание как можно скорее прислать ее сына на беседу. А та поразилась — неужели Эдди не сказал перед отъездом в Австралию, что его послали на годичное обучение шаманским целительским практикам? И она вот запамятовала сказать.

Пришедший в ярость Дамблдор понял, что кто-то начал под него рыть — и он аппарировал в госпиталь, раз Сириус Блэк сбежал из Азкабана, то из госпиталя он его сам выведет, наложит еще татуировку, хотя это крайне опасно.

Да пусть хоть и сдохнет через год-полтора, но пусть выполнит свою часть его Плана...

* * *

Младший целитель Шаффик не испугался титулованного посетителя — нет, в отделении для буйных свои Правила, и если нет разрешения Начальника госпиталя, то он его не пропустит. Да что вы говорите, аж целый Главный Волшебник? Да ему пофиг, он из Американского госпиталя здесь на стажировке, и там про английских главных волшебников мало знают — так что идите-ка вы... к Сметвику, да-да, я в курсе, что он в отпуске. Ну вот после отпуска и придете, с чего такая срочность?

* * *

— Это уже за гранью — Амелию Боунс ввели в курс дела после того, как Глава Клана Бутов узнал, что первого сентября поезд планируется обыскать с помощью дементоров.

— У меня там единственная живая родственница поедет — Амелия была дама битая жизнью, и решения принимала жесткие, а если требовалось, то и жестокие.

* * *

После похорон Дамблдора газеты волшебного мира взорвались еще одной новостью — они перепечатывали данные на колдорадио интервью с Сириусом Блэком, целителем Сметвиком, Главой Клана Бут и Главой Дома Гринготт. Правда последний говорил только — "Без комментариев", но так многозначительно хмыкал на наводящие вопросы, что у всех слушателей получилось его понять и без слов.

До этого были произведены молниеносные аресты семьи Уизли в полном составе, исключая Рона и Джинни, Аластора Грюма, миссис Фигг и еще пятнадцати членов шайки, именуемой орденом Феникса, а так же Люциуса Малфоя, Северуса Снейпа, МакНейра, Крэбба, Гойла и других ПСов, допрошенных теперь под Веритасерумом французского производства.

Кроме того, арестовали повторно Крауча-младшего и впервые Крауча-старшего, но ему дали не пожизненное, как остальным, а всего пять лет.

Министра Фаджа Предупредили не гоблины, а Безликие — у них тоже есть дети, и если Дамблдор сумел создать нужное ему впечатление о своей безграничной Светлости, то у него такого запаса доверия нет — кто ему подсказал искать "беглеца" с помощью дементоров?

Через день Министр объявил об отставке по состоянию здоровья.

В обеих незаконных военизированных группировках наперебой топили соратников как внутри своей, так и во вражеской, и оказались среди них несколько двойных шпионов. В общем, змеиное кубло окончательно переселилось в Азкабан.

* * *

Амелия Боунс тайком надевает свой Орден Мерлина первой степени, и снова видит, как приглашает присесть в своем кабинете приглашенного обсудить школьные дела Дамблдора на специально изготовленное племянником Сметвика кресло и подает разряд в тысячу вольт. Как и планировали в ОТ, смерть от электротока волшебники сочли инфарктом — и Сметвик лично подтвердил заключение.

Она целует на ночь пухлую щечку племянницы, и засыпает крепким сном. Совесть ее чиста, как алмаз, и она стоит на страже Порядка. Теперь многие тайны оказались вскрыты, вычищена вся паучья Сеть, но она не будет расслабляться — надо отыскать крестражи Волдеморта, ведь найденная при обыске тетрадь показала, что она не единственная поделка испуганного сильного мага.

Гарри Поттера, как Паладина, она ждет после учебы, чтобы он сменил ее на посту — их, Паладинов, мало, и узнавать таких умеет только Серая Дама. Когда-то она посмеялась над этим, будучи первокурсницей-хаффлпаффкой, но Серая Дама безмятежно улыбнулась и растаяла. Так умеет улыбаться подопечная маленького Паладина, Луна, дочка погибшей при содействии некоего Паука Пандоры Лавгуд, и она рада, что той ничего грозит при таком защитнике.