Гоблин без страховки (гет)

Колеса неприятно стучали, заставляя повозку трястись, вместе со всем ее содержимым. Зимняя дорога в унылой сельской местности была испещрена ямами и буграми, что делало и без того неприятное путешествие, еще более неприятным. Утешало только то, что повозка была крытой, что защищало от снега и ветра, хотя температура снаружи и не была очень низкой. Фернанда еще раз оглядела убранство своего транспорта. Куча деревянных ящиков, разных размеров, содержимое которых было загадкой, кое-как накрытые грязным полотном, и такие же деревянные бочки. Пахло пылью, плесенью и маслом. Плотная ткань, натянутая на каркас крыши, не пропускала свет, лишь мелкие дыры, судя по всему, сделанные грызунами, пропускали через стенки и крышу маленькие лучи белого света, разбавляя мрак и позволяя оценить это прекрасное убранство, а так же, количество пыли в воздухе. Судя по всему, на улице уже было за полдень. Конечно, можно было бы завернуть ткань на выходе из повозки, чтобы пустить внутрь свет и свежий воздух, но по какой-то причине, Фернанда все еще этого не сделала. То ли потому что ее путешествие началось ночью, когда температура снаружи была гораздо ниже, а света не было вовсе, то ли потому что засыпать так было проще. А может, и то, и другое.

Повозка в очередной раз подскочила на кочке, в этот раз, особенно сильно, заставив Фернанду неловко подскочить на ящиках и очень больно прикусить язык, что выбило из нее остатки сна и еще больше испортило и без того совершенно поганое настроение.

— С добрым утром, Фернанда, — сказала она сама себе, морщась. — Многовато боли за последние сутки, да?

Она напрягла спину и сделала несколько круговых движений плечами. Рассеченная плетью кожа на спине немедленно ответила резкой болью. Майка под шубой пропиталась кровью, которая уже местами свернулась, приклеив ткань к ранам и заставляя их зудеть, но при этом, оставаясь местами неприятно влажной. Она знала, что когда она попытается снять майку с себя, необработанные раны снова откроются и все начнется с начала. Но больше чем поврежденная кожа, сейчас горело ее уязвленное самолюбие.

— Я, блять, правда разговариваю сама с собой, да? Превосходно.

Фернанда понимала, что разговоры с самой собой всегда были для нее тревожным звоночком. Однако, сейчас, такой вывод не требовал особой наблюдательности и\или опыта. Ситуация была хуже некуда.

— Все полетело к ебеням, — грустно заключила она и опустила голову, посмотрев на свои ладони. Каким-то образом, это всегда ее немного успокаивало и отвлекало. События последних двух дней снова начали проигрываться в ее памяти, все больше освежая чувства обиды, горечи и несправедливости. Понимая, что она близка к тому, чтобы заплакать, Фернанда сильно помотала головой и щелкнула себя по носу, отгоняя подступающий к горлу ком. Чтобы как-то отвлечься от мрачных мыслей, она наконец отвернула ткань у края телеги, впуская в нее яркий дневной свет и свежий холодный воздух. На улице стояла спокойная погода. Повозка ехала в пустом поле, в котором не было абсолютно ничего, кроме белого снега, во все стороны. Ветра почти не было, а небо было плотно затянуто белым облачным ковром, до самого горизонта, сливаясь со снегом на земле, что создавало почти сюрреалистичную картину. Полюбовавшись белой бездной, гоблинша снова решила проверить пожитки, который ей любезно предоставили.

— Все не так плохо, Фернанда. В конце концов, тебя отпустили из камеры, и не просто выкинули голой на мороз, а дали хорошие сапоги, и шубу. О тебе и правда позаботились, — бубнила она себе под нос, беря и открывая рюкзак, чтобы в очередной раз перебрать его содержимое.

Пара маек, весьма приличных на вид, дополнительное нижнее белье, одеяло, вилка и ложка, железная кружка и тарелка, большая фляга с водой, несколько сухарей и приличных кусочков сушеного мяса, завернутых в плотную бумагу, сушеные грибы. Порыскав по дополнительным карманам, Фернанда даже нашла небольшой кошель, наполненный монетами.

— Вот это да! Как я раньше его не заметила? — Приятная находка немного отвлекла ее от уныния. По крайней мере, у нее было хоть что то, что поможет ей не умереть в ближайшие пару суток.

Повертев в руках кусок вяленого мяса, она все таки завернула его обратно в бумагу и отложила обратно. Есть совершенно не хотелось, хотя разум говорил ей, что не следует заставлять тело испытывать недостаток питания, в таких непростых условиях. Однако, прикушенный до крови язык поставил точку в этом размышлении. Сплюнув за борт кровавую слюну и вздохнув, она начала засовывать еду обратно в рюкзак, когда вдруг снова заметила новый предмет. Небольшой лист бумаги, свернутый в трое, который она каким-то образом, ранее оставила без внимания. Видимо, перебирая вещи в темноте, она просто его проглядела. Было похоже, что он являлся письмом.

Фернанда повертела листок в руках, в нерешительности. Она удивительно стойко переносила все события последних двух дней, но сейчас, держа в руках письмо, она замерла в странной тревоге. Это точно было письмо от хозяина, она чувствовала от него запах его духов.

Отбрасывая от себя ворох спутанных и тревожных мыслей, она наконец развернула лист и увидела подчерк, который был прекрасно ей знаком.

«Дорогая Фернанда. Мне очень жаль, что я не могу попрощаться с тобой как полагается, однако, ситуация, центром которой стала ты, не оставляет мне выбора и заставляет действовать в спешке. Сразу скажу, что я не верю в то, что ты решила подставить меня и себя, таким совершенно глупым и бессмысленным образом. Я знаю тебя с детства и абсолютно уверен, что такая умная и верная девушка как ты, никогда не решилась бы на такое бессмысленное безрассудство. Полагаю, кто-то из твоих коллег гоблинов решил тебя подставить. Я обязательно разберусь в том, кто это сделал, но к сожалению, я больше не могу быть твоим хозяином. Наказание, которому я тебя подверг, делегаты ожидаемо посчитали недостаточным, и потребовали, чтобы я передал тебя им. Рискуя собственной репутацией, я сказал, что ночью тебе удалось «сбежать из-под стражи». Конечно, они были крайне недовольны, но мне, вроде как, удалось унять их гнев.

Ты направляешься в Бодок, маленький город на западе. Это не самое приветливое место, но там ты сможешь найти моего троюродного брата Роланда, владеющего единственной в городе кожевенной мастерской. Он хороший человек, и он поможет тебе начать новую жизнь. Я уже направил к нему гонца с письмом, он будет тебя ожидать.

Это моя последняя услуга для тебя, Фернанда. Едва ли у нас когда-то получится увидеться снова, потому как эта ситуация стала известна кругу влиятельных людей, и твое возвращение в имение, да и вообще в столицу, поставит тебя и меня под опасный удар. Учитывая мое положение в обществе, и то количество людей (и не только) которые от меня зависят, я не могу позволить себе так рисковать, из за одного гоблина слуги, как бы мне того не хотелось.

Уверен, такая умная девушка как ты, все понимает. Прошу, не держи на меня зла, и помни только то хорошее, что между нами было. Твой хозяин, Амаретт.»

— Да пошел ты! — Со слезами на глазах, Фернанда злобно скомкала письмо, и что есть силы вышвырнула его на дорогу, почувствовав, как от такого резкого движения, несколько свежих ран на спине снова открылись. Скомканный лист бумаги описал широкую дугу и беззвучно упал на дорогу. Она догадывалась о содержании письма, но как она и боялась, оно стало последней каплей, разрушившей её стену невосприимчивости и стойкости и указавшей ей на ее новую реальность, которую она боялась себе признать. Рядом больше никого нет. Все мосты сожжены и теперь ей придется искать новое место в этом огромном мире. Те, кого она считала своими товарищами, подставили ее, из зависти, чтобы освободить себе место под солнцем, а может даже просто из чистого желания ей поднасрать. Злость полезней, чем отчаяние. Так её учил тот, кого она уважала. Но как бы она не хотела, она не могла злиться на хозяина. Этот человек сделал для нее все, был для нее всем. Родителем, наставником, хозяином, и позже, даже любовником. Для него, она была особенной, любимой слугой, особое отношение к которой, и стало причиной зависти, среди ее сородичей.

— Ебучие гоблины. Я ведь одна из вас. Кому, блять, из вас, я перешла дорогу? Кому навредила? — Фернанда наконец позволила себе поплакать. Напряжение, которое она подавляла в себе эти дни, наконец нашло выход. И уединенная телега, едущая по пустынной дороге, была для этого удачным местом. Не было никого, кто мог бы увидеть этот момент ее слабости.

Закончив плакать, она наконец то почувствовала себя лучше, слезы помогли ей поставить точку в сложившейся ситуации. Все что было, должно остаться позади, как бы она к этому не относилась, и чего бы она не планировала. Худшее, что она сейчас может, это позволить себе впасть в уныние.

Отпив немного воды из фляги и окончательно взбодрившись, Фернанда стала прикидывать, сколько еще времени ей предстоит провести в дороге. Она примерно знала, что дорога до Бодока занимает около суток, но она лишь примерно представляла, сколько времени она уже провела в дороге и сколько времени у нее осталось перед тем, как ей придется начинать действовать. Предпринимать шаги в своей новой жизни, к которой она совершенно не была готова, и которой не желала. Говорят, есть люди (и не только люди), которые терпеть не могут однообразия, и постоянно скачут с места на место. Меняют место жительства, работу, а то и вовсе, добровольно ведут бродяжнический образ жизни, странствуют и перебиваются случайными заработками, находя в этом свое счастье. Фернанда не была одной из них, напротив, она искренне не понимала такое отношение к жизни. И как бы ей не хотелось мыслить позитивно, в подобном она видела только сложности и напряжение. Она неохотно призналась сама себе, что ей страшно.

Внезапно, ее посетила мысль, что лучше снять с ушей золотые серьги, которые она носила не снимая, и почти забыв об их существовании. Бодок — захолустный городок, в котором процветает преступность и светить украшениями, особенно, будучи гоблином, было бы совершенной глупостью. Еще и в ее бедственном положении, когда каждая монета будет на счету.

Фернанда сняла с ушей 3 золотых серьги в форме колец, одно из которых, которое она носила в правом ухе, было массивнее 2 других, все они были украшены простым орнаментом, значение и происхождение которых, она не знала. Прожив всю свою сознательную жизнь в человеческом дворянском поместье, она мало что знала о гоблинской культуре. Что впрочем, совершенно ее не волновало.

Взяв серьги в ладонь, она начала их рассматривать. Это единственная вещь, оставшаяся ей на память от родителей, имен и лиц которых, она уже не помнила. Она ничего о них не помнила. Все, что она знала, это то, что едва она научилась самостоятельно стоять на ногах, родители продали ее человеку. Дворянину, который и стал её хозяином, с которым она теперь расставалась, с тяжелым сердцем.

— Зачем вы продали меня, но при этом оставили мне эти бирюльки? Они ведь наверняка стоили больше, чем та мелкая соплячка, которой я являлась? В чем блядский смысл?

Усмехнувшись, Фернанда спрятала серьги в карман шубы. Если прижмет, то наверняка получится выторговать за них хорошую цену. Эмоциональной привязанности к этим штукам у нее все равно не было.

Следующие несколько часов прошли спокойно. Смотреть в уходящую вдаль дорогу, в пустынном снежном пейзаже, быстро ей надоело, да и в повозке становилось ощутимо неприятно холоднее. Задернув ткань у края обратно и снова оказавшись в полумраке, Фернанда стала думать, чем бы еще себя занять, чтобы не накручивать себя тревожными мыслями. Как на зло, ни книги, ни хоть чего-то, чем можно было бы занять внимание, у нее не было, так что она просто решила считать секунды. Досчитав примерно до двух тысяч, она не заметила, как снова задремала. Успев отметить, перед сном, что дорога стала гораздо ровнее.

Проснувшись снова, она услышала за стенами посторонние звуки. Торопливо выглянув наружу, она увидела, что они уже едут не в поле, а в чем то, что напоминало пригород. Низенькие деревянные дома, покосившиеся и с хлипкими заборчиками, на приличном расстоянии друг от друга, шли по обе стороны улицы, по которой перемещались сгорбленные немногочисленные люди в грязной одежде, занимающиеся своими делами. Типичная картина унылой сельской местности.

Фернанду охватила новая волна тревоги. Все это значило, что ее путешествие вот-вот завершится, и дальше ей придется принимать решения, действовать, делать выбор. Самой. Она теперь свободная.

— Блять, блять, блять. — Гоблинша нервно схватила себя за уши и начала качаться вперед-назад, сгорбившись, сидя на ящиках. Все это ей совершенно не нравилось, она ни капельки не чувствовала себя готовой. Слишком много перемен и неприятных событий было за последние два дня. Жизнь резко покатилась по пизде, и ей даже не дали ей это переварить. Не говоря уже о том, что она страдала от боли и нуждалась в помощи лекаря. Как бы ей хотелось, что все это просто было дурным сном. Кошмаром, после отравления недожаренной свининой, съеденной вечером. И сейчас, она проснется у себя в комнате, в теплой кровати, с чистым белым бельем, и вся эта чертовщина потеряется из ее памяти еще до того, как она успеет привести себя в порядок и одеться в свою форму.

Но этого не происходило. Она по-прежнему ехала в старой повозке, навстречу своей новой, свободной жизни, место в которой, ей только предстояло найти. И все, что у нее с собой было, это запас еды на 2 дня, немного денег, а так же, рассеченная плетью спина, которая помимо того, что требовала медицинской обработки, так еще и привлекала негативное внимание, как символ недавнего наказания.

— Надеюсь, хозяин объяснил своему брату, почему у меня вся спина в крови. Если я смогу добраться до него, и он пошлет меня нахуй, приняв меня за преступницу, можно будет смело прыгать со скалы. Хотя, какие тут, блять, скалы?

Фернанда решила больше не смотреть наружу, чтобы не нервировать себя еще сильнее. Вспомнив, наконец, что она уже сутки ничего не ела, она быстро достала из рюкзака кусок сушеного мяса и начала торопливо его жевать. Ей редко приходилось есть такие продукты. Все-таки, статус любимой слуги хозяина давал ей множество привилегий, и отличное питание было одной из них. Ей всегда хватало ума не кичиться этим перед своими коллегами, однако, когда годами живешь с кем-то под одной крышей, утаить что-либо, становиться практически невозможно. Да и сам хозяин никогда не скрывал то, какой особенной она для него является. Даже перед другими людьми. Не только слугами, но и своими гостями. Все знали, что у хозяина лютый стояк на гоблинш.

Мысли о хозяине отвлекли Фернанду, и даже заставили улыбнуться. Навязчивый мандраж постепенно отступил, и на смену ему пришло смирение. Чтобы ее не ждало впереди, терять ей уже особо было нечего.

— «Что такого ценного в твоей жизни, что ты так за нее боишься?» — Прочитала она однажды в какой-то книге. Почему-то эта фраза врезалась ей в память. Было в ней что-то от фатализма. Она не считала философию особо интересной наукой, но была согласна с тем, что разные идеи и веры являются тем, что помогает всем разумным существам находить свое место в мире, становиться сильнее и проще принимать сложные решения, объединяться. Хотя сама Фернанда почти никогда не задумывалась о сложных экзистенциальных материях. Она приняла себя простушкой, которая просто делает свою работу и не думает очень много. Так ей было проще.

Спустя примерно час, повозка, наконец, остановилась. Возничий подошел к краю и отдернул ткань.

— Все, приехали, Фернанда, вали отсюда! — Возничий был знаком ей. Человек средних лет, мужчина с морщинистым, неприветливым лицом и лысой головой, в помятом старом пальто грязно-серого цвета, шарфом и меховой шапке, сползшей набок, три года назад получивший работу в хозяйском имении. Фернанде не часто приходилось контактировать с ним, но она, вроде как, помнила его имя.

— Поможешь спуститься даме, Гомеш? — Она надеялась, что не перепутала его имя. Было бы некрасиво, учитывая то, что он её назвал правильно.

Мужчина зыркнул на нее с усталостью и удивлением.

— Ты, что ли, дама?

— Значит, не поможешь, да?

— Иди нахуй.

— Спасибо.

Вот и поговорили. Фернанда удивилась, откуда в ней вообще сейчас это шутливое настроение, ведь еще полчаса назад, она сидела сгорбленная, схватившись за уши и жалела себя. Закинув лямки рюкзака на плечи и поморщившись от боли, когда сумка надавила на раненую спину, она выпрыгнула из телеги. Под ногами оказалась расчищенная от снега мостовая. К её большому удивлению, Бодок оказался гораздо более продвинутым городом. Она ожидала увидеть грязный поселок на 20-30 домов, а перед ней раскинулась широченная улица с каменной мостовой, уходящая далеко вперед, по обе стороны которой, очень плотно располагались крепкие, двух и даже трехэтажные дома, с высокими крутыми крышами и дымоходами, а вдали возвышалось что-то похожее на массивную сторожевую башню. Все это ненамного уступало тому, что она видела в столице. Вот только людей было совсем немного. Потоптавшись на месте в нерешительности, Фернанда робко спросила:

— Слушай, Гомеш, а в какой стороне эта кожевенная мастерская, а? Я не ожидала, что город такой большой…

— В северо-западной части, почти на самом краю города, — ответил мужчина, уже начавший выгружать ящики из повозки. Тон его голоса явно намекал на то, что на какое-то содействие рассчитывать не стоило, но все таки…

— Тебе случайно туда не надо? Не проводишь меня?

Гомеш на секунду остановил свою работу и посмотрел на гоблиншу. В его взгляде читалось раздражение и… что то еще.

— Ты… отъебись от меня, Фернанда. Тебе нужно исчезнуть, прямо сейчас.

Мужчина снова вернулся к работе, делая вид, что Фернанды рядом не существует. Было что-то в его голосе, что ей не понравилось. Не просто будничное раздражение уставшего мужика, до которого доебывается надоедливая гоблинша, а еще и какое-то беспокойство. Как будто само ее присутствие рядом, может накликать беду. Неприятное предчувствие, не связанное с прошлыми ее переживаниями, тихонько и незаметно нашло себе место среди остальных ее мыслей. Ей захотелось еще задать пару вопросов нервному мужчине, но она все таки не стала.

— Эм, ну ладно. Пока, Гомеш… Спасибо, что довез.

Гомеш ничего ей не ответил и никак не отреагировал на её слова. Он все также старательно делал вид, что ее рядом нет. Потоптавшись на месте еще пару секунд, Фернанда развернулась и медленно пошла по левой стороне улицы, прочь от повозки. Того последнего, что было частью его дома. Она быстро отогнала эту мысль прочь. Никакого дома больше нет. Ей нужно искать другой. И очень хорошо, если ей удастся найти его до темна. Она посмотрела на небо. Солнце еще светило, но через несколько часов, оно начнет садиться. Холодало. Резкий порыв ветра заставил Фернанду продрогнуть, но и принес из переулков запахи сырой рыбы, соленого мяса и каких-то пряностей. Видимо, где-то на соседней улице были торговые палатки, а может, даже рынок. Покупать что-то Фернанда не планировала, но вот поспрашивать у людей, как пройти к кожевенной мастерской, очень даже можно было бы. Торговцы точно не отказались бы направить ее в нужном направлении. С этими мыслями, она ускорила шаг и повернула на лево, в ближайший переулок, откуда ветер принес запах.

В очередной раз пройдя под переходом между зданиями, Фернанда все больше начинала чувствовать беспокойство. Что-то с городом было не так. Слишком мало людей на улицах ей встречалось. Когда она ходила по похожим улицам в столице, в такое время дня, народу было не протолкнуться. Тем более, что сегодня был понедельник. Народ должен сновать туда-сюда.

Гоблинша остановилась и напрягла уши, решив прислушаться к окружающей обстановке. Если рядом шла оживленная торговля, она должна была уже уловить гул, который непременно ее сопровождает. Но вместо этого, она услышала кое-что, что было гораздо ближе. Прямо позади нее, метрах в двадцати, она услышала шаги нескольких пар ног, которые приближались прямо к ней. Она так сильно задумалась, что не заметила этого раньше?

Фернанда осталась стоять на месте, надеясь, что ей показалось, и сейчас те, кто шел позади, обгонят её и пойдут дальше, но тут она услышала свист, явно адресованный к ней, как очевидный призыв обернуться.

Трое людей мужчин, одетых в хорошие кожные куртки с мехом, коричневые шапки и тяжелые сапоги на военный манер, не спеша подошли почти в плотную. Их движения, а также их гадкая улыбка того, что был в центре, красноречиво говорили о их возможных намерениях. Фернанду, очевидно, ждало «теплое приветствие».

— Хорошая шуба, — ухмыляясь начал «центральный». Очевидно, главный в компании — Снимай!

Понимая, в какой пиздец все в очередной раз начинает скатываться, Фернанде снова захотелось расплакаться, но вместо этого, она попыталась выиграть себе лишние несколько секунд времени, чтобы подумать:

— Погоди, мужик, ты…

— Неправильный ответ!

Резкий удар ногой в грудь отбросил гоблиншу метра на полтора и повалил на спину. Больно особо не было, только спина в очередной раз напомнила о том, какие у нее проблемы. Этот удар был, скорее, для обозначения места Фернанды и серьезности ее собеседников. Если бы позади нее была стенка, о которую она приложилась бы затылком, все было бы гораздо хуже.

— С каких это пор гоблины разговаривают без разрешения, а? — продолжил человек, издевательским тоном.

— КАКОГО ХУЯ ТЕБЕ НАДО, МУДИЛА!? — поднимаясь на ноги, со злостью крикнула гоблинша. Она понимала, что выебываться в такой ситуации, это не лучший рецепт долгой и здоровой жизни, но расшатанные за последние дни нервы сдали, и злость на несправедливость, перекрыла все возможные инстинкты.

Главарь, ударивший ее, оглянулся на своих товарищей, и рассмеялся.

Фернанда заметила, что проходящие мимо люди не особо реагируют на начинающее набирать обороты представление. Все молча шли по своим делам. Возможно, такое тут было в порядке вещей, либо тут какое-то особое отношение к гоблинам. Думать об этом сейчас, времени не было.

— Смотрите, какая дерзкая дрянь. Видели когда-то такое, а?

— Неа. Похоже, она не местная, — буднично ответил «главарю» мужик слева. Было похоже на то, что тем двоим не было особого интереса до того, что учинял их заводила. Они просто наблюдали привычное, будничное представление. В то время как этот мудак явно наслаждался своим моментом превосходства.

Он грубо схватил гоблиншу за ухо, подтянул к себе, и закричал:

— ТЫ, СУКА, ОГЛОХЛА, ИЛИ ПРОСТО ТУПАЯ? ШУБУ СНИМАЙ, БЫСТРО!

Прокричав это прямо ей в оттянутое ухо, он опять ударил ее, по ногам, снова уронив ее на землю. В этот раз, она упала лицом вниз, что было предпочтительней, чем снова корежить спину.

Его напарники усмехнулись, стоя чуть в стороне. Присоединяться они не спешили, и на том спасибо.

Что ж, похоже, убивать ее он не собирался. Если бы он хотел просто ее ограбить и\или убить, он бы уже это сделал, а не ебал мозги, теряя время и рискуя привлечь опасное внимание. Хотя, брать у нее было толком нечего. Этому козлу просто хотелось поиздеваться, унизить, наполнить жизнь энергией. Возможно, что-то еще.

Снова поднявшись, Фернанда злобно расстегнула пуговицы и швырнула шубу прямо в лицо своему обидчику, оставшись только в окровавленной майке.

— ПОДАВИСЬ, ХУЕСОСИНА! — Гоблинша находилась в том состоянии, когда уже не важно, что с тобой будет. Она была в ярости. В состоянии, которое в обычной жизни, она всегда в себе подавляла.

Мужик рассмеялся еще сильнее, чем в прошлый раз. Каким- то образом, Фернанде все еще не размозжили голову и она стояла на своих ногах, что было хорошим знаком, учитывая все обстоятельства.

Драться с ними она не собиралась, это было бы глупо и бессмысленно. Хотя она и была рослой и крепкой, для гоблина, Фернанда никогда не имела опыта в насильственном применении силы. Да даже если бы и имела, шансы у гоблина, без оружия, против троих взрослых людей мужчин совершенно призрачные.

— Ого, какая здоровая! — Присвистнул тот, что был слева, оценив крепкие плечи и руки Фернанды, более не скрываемые одеждой — Хозяева тебя так хорошо кормили, или ты подворовывала на кухне?

Гоблинша проигнорировала это издевательство.

— Эй, а что у тебя со спиной, а? — Заметил второй прихвостень. — Ты что, преступница?

— Ого, кто-то хорошо постарался, еще до нас! — С энтузиазмом воскликнул главарь, снова подходя ближе. Он схватил ее за руку и дернул, развернув спиной. Майка надорвалась и частично сползла с правого плеча, обнажив часть спины.

— О, смотрите, у нее клеймо на лопатке! Так она из столицы! А чего же сюда приперлась? Нам и своих тараканов хватает.

— ОТЪЕБИСЬ ОТ МЕНЯ, СУКА! — Драчливым движением, Фернанда освободилась из захвата и снова развернулась лицом к людям. Ситуация пока что, была стабильной. Этот урод, кажется, развлекался. Все шло по его программе и его лицо выглядело довольным, несмотря на ее поведение.

— А ты мне нравишься, — с улыбкой на роже, начал этот мудила, сбавив тон. — Ты забавная. Гораздо веселее, чем местные зашуганные тараканы, которые сразу воют и обсираются, стоит только мне подойти.

И тут он опять схватил Фернанду за ухо и приподнял, заставив ее вытянуться на носочках вперед. Это очень больно.

— Тебе бы отрезать эти здоровые уши, за твои борзые разговоры. Но знаешь что? — он сделал паузу, прежде чем продолжить — У меня сегодня хорошее настроение, так что…

Он резко ослабил хватку и толкнул гоблиншу в грудь. Не ожидав такого маневра, Фернанда опять потеряла равновесие и упала.

— Так что, я дам тебе умереть самой. Без моей помощи. Ну, почти. — Он подобрал с земли ее шубу и издевательски потряс ее перед ней, и закинул на свое плечо.

— Ах, еще кое что, чуть не забыл, — говоря это, он снова подошел к поднимающейся на ноги Фернанде, и изо всей силы приложился ей сапогом с подкованным носом, по ребрам. Совершенно точно, сломав одно, а то и два.

Гоблинша снова рухнула, свернувшись от боли. Этот заебанец точно знает, как, кого, куда и когда надо бить.

— Вот теперь действительно все, — удовлетворенно заключил мужчина. — За сумку, кстати, тоже спасибо.

Он подобрал рюкзак, валявшийся в стороне и швырнул одному из своих товарищей.

— Добро пожаловать в Бодок, дрянь. И счастливо оставаться.

Сказав это, он коротко махнул головой своим спутникам, и они начали уходить.

— Если доживешь до завтрашнего утра — можешь считать себя чемпионкой, хаха.

Дождавшись, когда люди скроются из вида, Фернанда поднялась на ноги.

— Прекрасно. Вот теперь все просто отлично. Заебись. Ты случайно не говорила «Ну, куда уж хуже?» — снова начала она говорить сама с собой. По какой-то причине, прямо сейчас, особо плохо она себя не чувствовала. Видимо, организм уже активировал все возможные защитные механизмы. Открыл в ней второе дыхание.

Гоблинша осторожно надавила на ребра в месте удара.

-ИИИИХХ, БЛЯ! БОЛЬНО!

Перелом, совершенно точно. Каждый вдох теперь давался с болью, но крови из легких не было, что значит, что критической опасности для жизни, травма не несет. Круто, вот только то, что она теперь щеголяет в тоненькой влажной майке, холодным зимним вечером, еще как несет критическую опасность для жизни.

— Ну и что дальше?

Фернанда огляделась по сторонам, но ничего не давало ей подсказки. Стучаться в двери и окна? С её рассеченной спиной, еще и без верхней одежды, её точно примут за беглую преступницу, и в лучшем случае, просто не пустят, а в более вероятном, спустят на нее собак, или не поленятся намять ей бока лично. Как вариант, можно было бы поискать стражника, и попробовать ему сдаться, или сделать какую-то глупость, чтобы спровоцировать арест. Конечно, вообще не факт, что он захочет с ней возиться. Но других вариантов просто не было. А если и были, в том состоянии, она не придумала ничего лучше.

Спрятав руки в подмышки, чтобы хоть как то защитить их от мороза, Фернанда направилась прямо по дороге, не думая и не выбирая себе маршрут. Адреналин в крови пока еще держал ее в тонусе, но совсем скоро, его действие прекратится, и она в полной мере ощутит все то, от чего он её защищал. Люди, встречающиеся ей на пути, бросали на нее настороженные и подозрительные взгляды, некоторые даже оглядывались, но никто не предпринимал никаких действий и не звал стражу.

— Какой милый городок, — подумала про себя Фернанда. — Ты и часа тут не пробыла, а уже умудрилась выхватить и лишиться всех вещей, хахаха. Кто в этом виноват?

Зубы начали стучать друг об друга, а кожа на руках синеть. Встав за угол здания, чтобы хоть как-то защититься от усилившегося ветра, гоблинша принялась энергично тереть руками плечи, пытаясь их согреть. Получалось так себе.

Внезапно, она почувствовала, как кто-то легко ткнул ее в плечо, незаметно подойдя слева. Не ожидая ничего хорошего, Фернанда не спеша повернула голову, и увидела перед собой гоблиншу низкого роста, с большими, почти круглыми синими глазами и неряшливыми короткими волосами цвета соломы, одетую в старый полушубок.

Пару секунд они молча смотрели друг на друга, после чего незнакомка сняла с себя полушубок, под которым у нее был толстый, грубо связанный бежевый свитер, и протянула его Фернанде, все еще, не сказав ни слова.

— Спасибо? — Без лишних раздумий, Фернанда приняла одежду, но все же, ради приличия, спросила. — Эээ… у меня спина грязная, ты не против?

Незнакомая гоблинша только помотала головой и продолжала с ожиданием смотреть на нее большими и выразительными синими глазами. Очевидно, её это не волновало.

— Ладно.

Фернанда торопливо надела на себя одежду, согретую теплом той, кто судя по всему, собиралась её спасти. Размер был явно не её, рукава ожидаемо оказались короткими и узкими, для сильных рук Фернанды, и ей едва-едва удалось застегнуть пуговицы на груди. А еще, одежда странно пахла, словно была пропитана каким-то дымом. Но прямо сейчас, для нее это была самая прекрасная вещь на свете.

Глядя на одетую Фернанду, незнакомка довольно кивнула, и начала усиленно жестикулировать, очевидно, призывая идти за собой. Видя, что Фернанда мешкает, она подошла ближе и потянула ее за руку.

Стой, погоди… Да погоди ты. — Странное поведение спасительницы сбивало ее с толку. — Куда ты меня ведешь? Скажи.

Незнакомка упорно молчала, но ее глаза выражали настойчивость и обеспокоенность.

— Ты что, немая?

Услышав этот вопрос, и видя, что заставить Фернанду двигаться, у нее не получается, она отпустила ее руку и сделала пару шагов назад. Еще пару секунд, она просто смотрела на нее, а затем отогнула массивный ворот свитера, закрывающий шею, и приподняла подбородок. На ее горле, прямо посередине, на месте, где располагались голосовые связки, находился большой грубый шрам, как от рваной раны. Очевидно, она была немая.

— Ебаться в уши… — только и смогла сказать Фернанда, съежившись. — Кто это тебя так? — машинально поинтересовалась она, и тут же осеклась. — А… ну да, извини.

Незнакомка секунду смотрела на Фернанду, а потом занесла руку за спину и достала плоский прямоугольный предмет, похожий на разделочную доску.

Взяв из другого кармана мелок, она принялась что-то быстро писать на этой дощечке. Видимо, это был единственный ее способ коммуникации. Закончив писать, она развернула ее, чтобы Фернанда смогла прочесть: «Тот же, кто недавно напал и на тебя».

Убедившись, что она успела прочесть, немая незнакомка рукавом смахнула текст, и принялась писать еще: «Тебе повезло».

Насчет везения, Фернанда готова была поспорить, но все таки, препираться с немой собеседницей, спасшей тебе жизнь, было бы совсем некрасиво.

Видя замешательство на лице Фернанды, она в очередной раз стерев текст, написала: «Есть безопасное место. Там другие гоблины. Они помогут».

Фернанда посмотрела в лицо незнакомки. Она не увидела в нем ни хитрости, ни какого-то умысла. Было похоже, что она искренне желает ей помочь.

— Э, ладно, пойдем, — наконец сказала Фернанда. Осторожничать уже не было ни моральных, ни физических сил. — Прости, если показалась невежливой. У меня сегодня тяжелый день. Меня, кстати, зовут Фернанда.

Незнакомка широко улыбнулась, светлой и теплой улыбкой. Нет, не может быть, что это какой-то злой и хитрый умысел.

Снова смахнув прошлый текст, она написала: «Меня зовут Мистика».