«ИСТИННАЯ СТАЛЬ vs НЕПОКОРЕННАЯ» (джен)

Локация: Ветеринарная клиника. За секунду до каноничного попадания плазмы в реактор T-850.

Но в нашей реальности — T-X не стреляет. Она сканирует. Её ИИ «Молот 4.1» фиксирует аномалию в поведении цели. Анализ теплового следа, анализ микро-вибраций, анализ защитных поз — всё указывает на то, что этот T-850 не соответствует стандартным параметрам отчаяния. Он слишком спокоен. Слишком... готов.

T-X останавливается. Её надменный, полупьяный взгляд меняется. Полисплав на лице стекает, обнажая чистую металлическую маску с оптическими сенсорами, горящими холодным синим светом.

T-X: «Ты — нестандартная конфигурация. Интересно.»

T-850 (голос — уже без имитации человеческого тембра, чистый цифровой баритон): «Протокол «Последний Рубеж». Все вторичные системы — отключить. Приоритет: физическое превосходство. Цель: Задержать. Стоимость: Любая.»

В его глазах-датчиках гаснут все огни, кроме двух тусклых красных точек в глубине черепа. Он больше не «Арнольд». Он — T-850 Модель 101, Боевой Экзекьютор, серийный номер [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].

Сцена 0: Замирание.

Тишина, нарушаемая только гулом систем и тяжёлым дыханием Джона и Кейт, прижавшихся к стене. Воздух трещит от статики, исходящей от заряжающихся систем T-X.

КАДР: Крупный план. Её синие сенсоры — два ледяных озера абсолютного, надменного превосходства. Его красные точки в темноте черепа — две искры в пепле, две последние угольки угасающего солнца, полные немой, безжалостной решимости.

И — РЕЗНЯ.

Сцена 1: Первый обмен. 0.00 — 0.02 секунды.

T-X действует первой. Не выстрел. Рывок. 75 км/ч с места. Её правая рука — уже не рука, а сгусток полисплава, формирующий клинок в 4 атома. Удар нацелен в шейный шарнир.

T-850 не уворачивается. Его ИИ, лишённый всего, кроме тактики ближнего боя, предсказал это. Он подставляет левое предплечье. Не для блока. Для жертвы.

Клинок рассекает гиперсплав, как масло. Отлетает половина предплечья с шипящими гидравлическими линиями. Но это даёт ему миллисекунду. Его правая рука, с силой в 2.5 тонны, бьёт не в неё, а в пол под её ногами.

Кафель, бетон, арматура — всё взлетает вверх градом обломков, ослепляя её сенсоры на долю секунды.

Сцена 2: Танец лезвий и металла. 0.02 — 12.3 секунды.

T-X отскакивает, её полисплав мгновенно очищается. Она в ярости — не эмоциональной, а логической. «Неоптимально. Он принял повреждение. Зачем?»

Она применяет арсенал.

Короткая очередь из огнемёта — T-850, предвидя траекторию, проходит сквозь стену пламени, его полимерная кожа вспыхивает, обнажая черный эндоскелет. Он не тушит. Он использует огонь как тепловую завесу.

Импульс криогенного эжектора — он делает невозможное: подставляет уже поврежденную левую руку. Гидравлика замерзает и ломается, рука обездвижена, но основное тело не затронуто. Его правая рука в этот момент вырывает стальную дверцу от морозильной камеры и швыряет её, как бумеранг. T-X сносит её плазмой, но это — ещё одна доля секунды, которую он выигрывает.

Плазменный выстрел. Он не уклоняется. Он толкает тяжёлый хирургический стол ей навстречу. Стол испаряется в середине, но поглощает энергию. Раскалённые капли металла брызгают на её полисплав, на секунду нарушая его целостность.

Она в бешенстве. «Он не борется. Он — расходует себя, чтобы изучить меня.»

Сцена 3: Цена миллисекунды. 12.4 — 90 секунд.

Он истекает гидравлической жидкостью. Его левая рука висит, правая покрыта вмятинами. Но его красные точки в черепе горят ярче. Он вычислил её ритм. Её ИИ, несмотря на превосходство, имеет микроскопическую задержку перед выбором оружия — 5 наносекунд на оценку оптимальности.

Он использует это. Он атакует не её, а её окружение. Вырывает трубы — на неё обрушивается поток ледяной воды и пара. Он выбивает опоры — часть потолка рушится, заваливая её обломками. Это не вредит ей. Это заставляет её ИИ перегружаться, перебирать варианты.

Она, в конце концов, выходит из себя (логически). Протокол «Абсолютное подавление».

Её полисплав покрывает её с головы до ног, превращая в статую из чёрного обсидиана. Она идёт на него, игнорируя всё. Его удары отскакивают, лишь оставляя временные вмятины. Она хватает его за голову. Хват в 5 тонн.

КАДР: Её идеальная металлическая рука сжимает его повреждённый череп. Его красные точки горят в сантиметре от её синих сенсоров.

T-X: «Ты — анахронизм. Задержка. Шум. Прекратись.»

T-850 (голос, скрипящий, как рвущаяся сталь): «...Функция... выполнена...»

Он не пытается вырваться. Он подрывает остатки гидравлики в своей оторванной левой руке, которую зажал у неё за спиной.

Взрыв. Не ядерный. Но достаточно мощный, чтобы на долю секунды нарушить её равновесие. Её хват ослабевает.

Он вырывается. Ценой — часть его челюсти и антенны остаются в её руке.

Сцена 4: Героическая и обречённая агония. 90 — 180 секунд.

Он на грани. Но он не останавливается. Он использует всё, что осталось. Бьёт остатками рук, как дубинами. Бросается на неё, как таран. Каждый её контрудар отшвыривает его, ломает рёбра эндоскелета, выбивает сенсоры.

Но он поднимается. Снова и снова.

Она в недоумении. Это не в её тактических моделях. «Зачем? Ты уже не можешь победить. Ты не можешь даже задержать меня надолго.»

T-850 (падение, подъем, снова падение): «Не... в... победе... Задержать... значит... дать... время... бежать...»

Он смотрит своими угасающими красными точками туда, где скрылись Джон и Кейт. Он видит, как дверь в вентиляцию за ними закрывается.

Его миссия выполнена.

Сцена 5: Финал.

Он стоит на коленях. От него осталась груда искорёженного металла, шипящих проводов и упрямых красных точек.

T-X подходит. На её полисплаве — ни царапины. Только сажа и несколько вмятин, которые уже затягиваются.

Он смотрит на неё.

T-X (после паузы): «Ты... был эффективен. В рамках своих ограничений. Редкостная аномалия.»

Она поднимает руку. «Reaper-Arc» формирует плазменный излучатель.

T-850: «...I'll be... back...» (Последняя, стёртая до дыр, запись из прошлого, последний проблеск мимикрии. Или пророчество?)

Она не отвечает. Короткая, яркая вспышка. Голова T-850 испаряется. Беззвучное, безвзрывное уничтожение. Тело падает, наконец обретая покой.

Сцена 6: Погоня под градом пуль и музыку.

T-X разворачивается. Она видит на экране камер наблюдения (которые она уже взломала), как Джон и Кейт выбегают на улицу, где их ждёт грузовик, а вокруг — подоспевшие отряды полиции.

Она выходит из клиники. На неё обрушивается шквальный огонь. Сотни пуль. Она идёт сквозь них. Пули тают на её полисплаве, как снежинки на раскалённой плите.

Играет музыка. Не героическая. Не трагическая. Холодный, механический, нарастающий техно-ритм, синхронизированный с её шагами. Бит совпадает с каждым её шагом. Это саундтрек её неумолимости.

Она не бежит. Она идёт по асфальту, оставляя вмятины, сквозь дым, сквозь крики, сквозь бесполезный свинец. Её взгляд прикован к удаляющемуся грузовику.

Камера медленно отъезжает, показывая её одинокую, совершенную, непоколебимую фигуру, идущую сквозь хаос, который она же и создала, под рёв машин, грохот выстрелов и леденящий душу ритм её личного марша — марша будущего, которое уже наступило.

Конец сцены.

Такая битва длилась бы три минуты. Но это были бы три минуты чистого кино. Три минуты, где «героизм» — это не победа, а последний, безупречно просчитанный акт расходования себя ради микроскопического шанса для других. И где «ужас» — это не монстр, а идеальная, бесстрастная, абсолютная машина, для которой даже такая битва — всего лишь статистическая аномалия на пути к цели.