|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Тишина. Только боль отдаётся в груди —
Не вздохнуть, не поднять головы.
Память старые раны опять бередит.
Все, кого я любила, мертвы.
Рыжий, смелый, весёлый, кто часто шутил,
Тот стал жертвой дурною молвы.
Он предателем назван и злом во плоти.
Все, кого я любила, мертвы.
И сестру его, чьи были пальцы тонки,
Сердце чисто, и ноги резвы,
Мышью серой прозвали её за шнурки.
Все, кого я любила, мертвы.
Леди-мать, что боролась, спасая детей,
Что погибла от ран ножевых,
Заклеймили злодейкой, смеялись над ней.
Все, кого я любила, мертвы.
Двое тех, что любили средь волн, не боясь
Ни штормов, ни валов роковых.
Были злобно, со смехом окунуты в грязь.
Все, кого я любила, мертвы.
Храбрый мой капитан, чьи глаза голубы,
Погребён средь высокой травы.
Обесчещен, унижен, растоптан, забыт.
Все, кого я любила, мертвы.
Боль терзает. Живу, постоянно скорбя,
И черна мне небес синева.
Я не слышу, не вижу, не помню себя.
Может быть, и я тоже мертва?
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|