Счастливый эпилог (джен)

Осень в этом году настала как-то внезапно. Утром первого сентября когда маленькая семья пробиралась по шумной дороге к огромному дымному вокзалу, выхлопы машин и дыхание прохожих блестели в холодном воздухе, как нити паутины.

Гарри Поттер и Дары Смерти.

Вроде бы как отец детей, и вроде бы как глава этой семьи, Гарри Джеймс Поттер, одной рукой толкал тяжело нагруженную тележку с громыхающей поверх остальных вещей большими птичьими клетками. А совы, сидевшие в клетках, при этом, возмущённо ухали.

За его вторую руку крепко уцепилась рыжеволосая девочка. Вроде бы его младший ребёнок.

А сам Гарри смотрел на окружающую его обстановку, на находящихся рядом с ним людей и никак не мог понять, что вообще такое происходит. Как он, что называется, докатился до такой жизни?

А началось всё сегодня утром. Хотя, нет. Началось всё, пожалуй за несколько дней до этого, когда Гарри в госпитале Сент Мунго оказался. А оказался он там потому что закрыл собой подчинённого от шального проклятия. Да и не мог он поступить по другому, всё-таки и профессия обязывала, и натура его не очень-то поменялась за прошедшие годы. А трудился Гарри старшим мастером-мракоборцем и, по совместительству, главой мракоборческого отдела. Который, в свою очередь, замыкался на Главу Аврората министерства Магии магической Британии.

Аврорат же был чем-то вроде магической полиции, а мракоборцы — полицейским спецназом. Ну, если сравнивать с соответствующей маггловской силовой структурой. А Гарри, несмотря на то что был командиром этого самого спецназа, тоже участвовал в проводимых операциях и всё потому, что он пока ещё не чувствовал себя готовым к кабинетной работе. Хотя на разных должностях Гарри поработать довелось. И патрульным он был, и следователем.

Ну, так вот, сначала, когда в него проклятие попало, то находясь под воздействием адреналина, Гарри ничего не ощутил. Да и проклятье, видимо, отложенного воздействия было. И только потом, когда они повязали всех бандюганов, ему стало хуже. Его тут же доставили в Мунго, а там он... умер. И было для него, почти всё так же, как после второй Авады от Волдеморта. Только в этот раз он не успел добраться до призрачного вокзала Кингс-Кросс. Дело ограничилось светлым туманом.

Позже ему скажут, что он пробыл в состоянии клинической смерти целых две минуты. И только благодаря усилиям целителей-реаниматоров Гарри остался в живых. Потом он три дня находился под воздействием целебных зелий и толком ничего не соображал. И только вчера вечером, когда его сознание немного прояснилось, он смог выписать, так сказать, сам себя из госпиталя. Ведь сегодня нужно было провожать детей в школу, а Гарри не хотелось пропускать данное событие. Ну, традиция, всё-таки.

Так что, появившись дома он поздоровался с семейством, сказал, что завтра всё остаётся в силе и он, конечно же, проводит детей в школу. И поскольку, в тот момент Гарри всё ещё находился под воздействием зелий, то поэтому и спать отправился пораньше.

А сегодня утром он проснулся в постели с чужой женщиной. Нет, саму-то женщину он знал. Это была его жена Джинни, в девичестве Уизли, мать его детей. Чего Гарри не мог понять, так это того, как Джинни стала его женой? Какого, спрашивается, Мерлина лысого он на ней женился? Как так получилось-то?

И ещё, он в тот момент, вдруг, совершенно отчётливо вспомнил, что они с Гермионой решили побыть с Уизли только на первых пора́х. Тогда, после битвы за Хогвартс, чтобы помочь им справиться с потерей Фреда. Моральную поддержку оказать. Недели две, максимум, а потом они с ней собирались в Австралию, чтобы найти её родителей. Ну, да собирались, только взяли, да и забыли об этом. Совсем вылетело это у них из головы. А самое интересное, что они так туда и не съездили.

Затем, сидя за завтраком Гарри присмотрелся к своим детям. И у него появились новые вопросы. Например, почему никто из детей не унаследовал как его непокорных волос, так и его зелёных глаз? Как так-то? Ведь хотя бы у одного из трёх это должно было появиться. Что, неужели уизлевские гены оказались настолько сильны, что никто из его детей не похож на него? Хрень какая-то.

«А их имена, — подумалось тогда Гарри. — Вот, откуда они появились-то? Ну, ладно ещё Джеймс и Лили. Это, пусть с горем пополам, но ещё можно принять».

Хотя, на самом деле, Гарри вдруг осознал, что никогда не хотел называть детей именами его покойных родителей. Но, Альбус Северус? Это как так-то? И, если имя Альбус, также ещё можно было принять, но опять же с очень, очень большой натяжкой, то вот почему второе имя Северус? Этого Гарри никак не мог понять.

Кстати, вот ещё вопрос. Почему дети Рона и Гермионы совсем на неё не похожи. Нет в них ничего от неё. Да и от Рона в них, только то, что они рыжие. Как и в детях Гарри и Джинни от него. Что за хрень-то такая?

Дальше — больше. Почему, например, они не отправились на вокзал камином? Вот же камин-то, прямо в гостиной. Но, нет. Они поехали на машине. Зачем, почему? Гарри ничего не понимал. Вообще, у него было ощущение, будто бы он проснулся после тяжёлого, мучительного, длительного сна длившегося целых девятнадцать лет, как в сказке про Рипа ван Винкля. Только Рип уснул и ничего во сне не видел, а Гарри свой сон помнил. Причём, во всех подробностях.

А дальше, на платформе 9и3/4 они встретили Уизли. Ну, в смысле Рона, Гермиону и их детей. Их дочь Роза тоже сегодня впервые отправлялась в Хогвартс. В связи с чем у Гарри появился ещё один вопрос. Почему они с Гермионой сегодня даже не поздоровались? Почему они с ней, после того как он женился на Джинни, а она вышла замуж за Рона, вообще почти прекратили общаться?

Да и их редкое общение носило, как правило, формальный характер. Типа: Привет. Пока. Как сам/сама? Как дети? И этого Гарри тоже понять не мог, ну, того почему так случилось.

— Ну что, припарковался нормально? — спросил Рон Гарри. — Я — да. Гермиона не могла поверить, что я сдам на маггловские права. Она думала, что мне придётся применить Конфундус к инструктору.

— Неправда, — сказала Гермиона. — Я в тебе нисколько не сомневалась.

— Вообще-то, я действительно применил к нему Конфундус, — шёпотом сообщил Рон Гарри, когда они вместе заносили в вагон чемоданы и сов Альбуса и Розы. — Я просто забыл, что надо смотреть в боковое зеркало — по правде говоря, я могу с тем же успехом применить заклятие Сверхчувствительности.

А Гарри, услышав это, чуть не сделал... как это называется... фейспалм, что ли? И только опыт длительной службы в Аврорате позволил ему сохранить бесстрастное выражение лица.

— Он что, совсем не соображает кому он это говорит? — подумалось в этот момент Поттеру. — А ведь точно, он надеется что я по-родственному замну этот вопрос если вдруг кто-то услышит. Вот только не угадал ты, Рончик. На этот раз. И, спасибо тебе за то, что предоставил повод разобраться с этой хренью которая вокруг меня творится.

— Смотри, кто там стоит! — легонько толкнул его Рон, когда они вышли из вагона.

Он кивком указал на стоящую неподалёку семью. Это были Драко Малфой с женой Асторией и сыном Скорпиусом. Драко заметил смотрящих на него Гарри, Рона, Гермиону и Джинни, коротко кивнул им и отвернулся.

— Вот ещё, кстати, информация к размышлению, — продолжил рассуждать Гарри. — Почему Малфой ни дня не просидел в Азкабане? Нет, они конечно с миссис Малфой немного помогли нам, в конце, но ведь ответить-то он должен был. Не был же он совершенно невинным ангелочком, так что должен был присесть. Пусть не на десять лет и даже не на пять, но хоть бы на полгода-то его должны были осудить.

— А это, стало быть, маленький Скорпиус, — полушёпотом сказал Рон. И добавил, погромче. — Роза, постарайся не слишком с ним дружить. А то дедушка Уизли не простит тебе, если ты выйдешь замуж за чистокровку.

Услышав такие слова от Рона Гарри удивился и в этот раз не смог удержать бесстрастное выражение лица. Ему даже пришлось потупиться что бы никто этого не заметил.

— А сами-то вы кто? — мелькнула у него мысль. — Блин, Рончик, ведь это же ваша фамилия до сих пор находится в «Списке двадцати восьми священных...», а ты такую хрень заявляешь.

Тут откуда-то прибежал Джеймс. Якобы, старший сын Гарри. Он уже отделался от чемодана, совы и тележки и явно горел желанием сообщить новость.

— Там Тедди, — запыхавшийся Джеймс показывал через плечо назад, в густые клубы дыма. — Я его только что видел! Знаете, что он делает? Целуется с Мари-Виктуар! — мальчик был явно разочарован сдержанной реакцией взрослых. — Наш Тедди! Тедди Люпин! Целуется с нашей Мари-Виктуар! Нашей двоюродной сестрой!

— Ты, что, им помешал? — спросила Джинни. И вздохнула. — Ох, Джеймс, до чего же ты похож на своего дядю.

Что натолкнуло Гарри на ещё одну мысль.

«Интересно, а какого, такого Мерлина лысого он похож на дядю? — подумалось ему в тот момент. — И... на какого дядю? — Возник у Гарри очередной вопрос. — Почему же не на меня-то? Ну, если он действительно мой сын».

Впрочем, особо подумать над этим он не успел. Потому что, в этот момент машинист паровоза дал предупредительный гудок и по всему алому поезду захлопали двери. Из ближайших к ним окон высовывались школьники. Кстати, в этот момент, множество лиц, как в поезде, так и на платформе, было обращено на Гарри.

— Чего они все смотрят? — спросил Альбус, протискивая голову в окно рядом с Розой и оглядывая соседей.

— Не беспокойся, — сказал Рон. — Это всё из-за меня. Я страшно знаменит.

Наконец, состав тронулся, увозя детей в школу, а Гарри тяжело вздохнул. Потому что именно сейчас ему предстояло начать своё расследование. Слишком уж много у него накопилось вопросов к Рону и Джинни. Да и у Гермионы не помешало бы кое-что уточнить. Поэтому, для начала, он вызвал Кричера.

— Кричер, — сказал он старому домовику, — доставишь детей в «Нору» к их бабушке. Потом возвращайся домой и продолжай заниматься своими делами. А вас, дорогие мои, я попрошу остаться. Сейчас мы с вами отправимся в одно интересное место.

— Это куда же? — поинтересовалась Джинни. — А если я не хочу?

— А придётся, — ответил Гарри. — Потому что сейчас я говорю с вами не как твой муж и друг Рона и Гермионы, а как старший мастер-мракоборец. Так что, хватайтесь за верёвку.

Верёвка была портключом который доставил всех прямо в кабинет Гарри.

— Ну, что же мистер Уизли, давайте начнём с вас, — начал разговор Гарри после того как все расселись.

— Да какого Мордреда, Гарри! — взбеленился Рон.

— Не Гарри, а старший мракоборец Поттер, — поправил он его, переводя разговор в официальную плоскость. — А теперь ответьте, вы что, как всегда, сначала сказали, а потом не подумали о последствиях? Впрочем, это вопрос риторический. Расскажите-ка нам как вы умудрились получить свои права используя Конфундус. И, не для протокола, ты что рыжая скотина не понимаешь, что ты подвергаешь опасности не только себя. Ты о Гермионе и детях подумал, тварь?

— Я этого не делал! Я честно получил права! — заорал Рон.

— Да ну? А не вы ли, мистер Уизли, сами сообщили мне об этом не далее чем двадцать пять минут назад? Или, может вы считаете, что я оглох в тот момент? Так вот нифига, — Гарри смотрел на него с ухмылкой. — Знаменитый ты наш. Ну, просто страшно знаменитый. Впрочем, как я вижу, сотрудничать вы отказываетесь. Очень хорошо. В таком случае придётся влить в вас немного Веритасерума.

— А вот хрен тебе! — вновь заорал Рон. — Я чистокровный!

— Вспомнили про чистокровность, мистер Уизли? — криво ухмыльнулся Гарри. — Только поздновато вы спохватились. Теперь ваша чистокровность при допросе не имеет никакого значения, а незнание закона не освободит вас от ответственности.

— Да что с тобой такое, Гарри?! — воскликнула Джинни. — Какого Мордреда?! Что происходит?!

— Препятствуете следствию, миссис Поттер? Очень хорошо. Точнее, я хотел сказать, что очень плохо. Для вас плохо. — Гарри вызвал дежурного мракоборца и приказал сопроводить Джинни в камеру.

— Да что же ты творишь, Гарри?! Совсем сдурел?! Джинни — в камеру! — снова попробовал кричать Рон.

— А вы, мистер Уизли, не кричите, — посоветовал ему Гарри. — А подписывайте протокол допроса и отправляйтесь в камеру, по соседству с вашей сестрой. Суда дожидаться. Конечно, вы могли бы внести залог и отправиться домой, но думается мне что у вас, как всегда, нет на это денег. Не правда ли, миссис Уизли? — тут Гарри посмотрел на Гермиону.

Гермиона, в ответ, вдруг улыбнулась той самой улыбкой, которую Гарри не видел на её лице со школьных времён, и ответила:

— Совершенно с вами согласна, старший мракоборец Поттер.

— Что-о-о?! — снова заорал Рон. — Гермиона, ты должна внести залог, чтобы меня выпустили.

— А деньги откуда?

— Ну, одолжи у кого-нибудь.

— У кого? Единственный человек у кого я могу их одолжить сидит прямо передо мной. И это совсем не ты, Рончик. А он не одолжит, — взгляд её сделался мстительным. — Или может ты мне на панели предложишь заработать?! Сука. Так что, иди-ка ты... в камеру, муженёк.

Когда Рона уводили, он пробурчал что его мама будет весьма недовольна и устроит Поттеру весёлую жизнь.

— Не беспокойтесь, мистер Уизли, — ответил на его бурчание Гарри, — для вашей мамы тоже камера найдётся.

А после того как Рона увели Гермиона некоторое время пристально смотрела Гарри в глаза, а потом спросила:

— Скажи, Гарри, ты... вернулся?

— Ну... да, наверное. Во всяком случае, сегодня я проснулся и начал задавать себе вопросы. В основном о том, что происходит и как это стало возможно.

— А со мной это происходит уже четвёртый день.

Гарри подумал, а потом задал свой вопрос.

— Гермиона, скажи, пожалуйста, ты что тоже умерла?

— Что значит тоже?

— Что, что? Две минуты в состоянии клинической смерти, вот что. Попало в меня недавно одно хитрое проклятье, — пояснил Гарри.

— Ну, — Гермиона ответила с кривоватой улыбкой, — тут я от тебя немного отстала. Впрочем, как и всегда. У меня было всего полторы минуты.

— А с тобой-то что случилось?

— А мне подлили неправильное зелье похоти. Хорошо хоть подействовало оно не сразу, так что, я до целителя добраться успела. И, всё потому, захотелось этому рыжему козлу большой и чистой любви. И, почему-то, в этот раз именно со мной. Ему, наверное, своих шлюх хватать перестало. Ну, или они отказались его бесплатно обслуживать.

— Что?! — Гарри разозлился. — Да я его прямо сейчас сам в камере удавлю, суку!

— Тихо, тихо, Гарри, — успокоила его Гермиона, — подожди. Не бери грех на душу. А рыжие нам ещё заплатят. С процентами. Тем более что и намётки плана у меня уже есть.

— Я бы очень удивился, если бы у тебя их не было, — улыбнулся ей Гарри, а потом спросил. — Слушай, Гермиона, а как ты думаешь, что с нами было?

— Ну, я думаю что нас напоили жидким Империо, а потом ещё и Обливиэйтом приложили, чтобы мы не помнили как нам установки дают.

Гарри встал, походил мысленно поминая всех святых, а потом остановился.

— Да, очень похоже на то. Ну, что ж, приговор они себе сами подписали. Жалеть не буду. Но, вот сейчас я хочу ещё кое-чего, — сказал он.

— Чего именно? — уточнила Гермиона.

— Чего именно? А иди-ка ты сюда, Гермиона. Дай я тебя хоть обниму, что ли. Как же я по тебе соскучился.

— А уж я-то как соскучилась, — Гермиона стиснула Гарри в своих фирменных, костедробильных объятиях.

А потом случилось то, что по мнению Гарри должно было случиться давным-давно. Ещё тогда, во время их танца в палатке. Они поцеловались. В губы. По взрослому. И как только это произошло, в тот самый момент когда их губы соединились, их ненадолго окутало светом, а затем раздался хлопок аппарации и в кабинете появился Кричер.

— Ну вот, наконец-то старый Кричер дождался. Поздравляю мистер и миссис Поттер-Блэк.

— Э-э-э... Кричер, а ты ничего не путаешь? Мы вообще-то даже со своими супругами не развелись ещё, — удивлённо протянул Гарри.

— Какими ещё супругами? Не были вы с ними женаты с точки зрения магии. Родственные души могут пожениться только друг с другом.

— А что это за родственные души такие? — спросила Гермиона.

— А вот, — Кричер щёлкнул пальцами и руках у него появилась книга. Он полистал, нашёл нужное место и подал Гермионе, — пусть хозяева почитают.

Гарри и Гермиона уселись на диван и принялись читать. А после прочтения Гарри вскочил и принялся чуть ли не бегать по кабинету и ругаться. Правда не долго. Гермиона быстро его успокоила.

— А знаешь, Гермиона, тот кто с нами это сделал, заработал себе прямой путь в Арку Смерти, — сказал успокоившийся Гарри. — Нет, то что тут Молли и Джинни замешаны это и так понятно. Но, кто ещё, интересно? Уж не наш ли, добрейшей души дедушка? Ты как считаешь?

— Наверняка, — подтвердила его мысль Гермиона. — Потому как, далека я от мысли, что без его руководящих указаний обошлось. Ради всеобщего блага, разумеется.

— Дамблдор! — прорычал Гарри. — Сволочь старая. Я ведь ещё тогда, когда меня Волди второй раз заавадил, на призрачном Кингс-Кроссе понял что не такой уж и добряк каким прикидывался. Только сделать ничего не успел до того как нас подловили.

Они ещё посидели обнявшись, продолжая обдумывать прочитанное, а потом Гарри опять спросил.

— Послушай, Гермиона, а ведь если преступление против родственных душ настолько серьёзное, то они сквибками давно должны были стать. Что Молли, что Джинни.

— А они и так почти стали, — пояснила она ему. — А если бы не подвампиривали, то, вообще, уже дано умерли бы. Впрочем, Молли и так немного осталось. Видел же как Артур сдал в последнее время. А нового донора после его смерти она не найдёт. А Джинни для этого просто совокупляется направо и налево, как кошка во время течки. Ну, или как суккуб. Тьфу! — плюнула с отвращением Гермиона.

А потом дела закрутились и в магической Британии разразился скандал, равного которому, пожалуй, не было со времён Мерлина. Много чего всплыло. И опаивание запрещённым зельем героев войны, и попытка кражи линии. В общем, если всё перечислять, то как раз в нескольких томах и поместится. В результате Молли, Джинни и портрет Дамблдора отправились прямиком в Арку Смерти в своё новое большое путешествие. Артур не вынес позора и умер от инфаркта. Остальные Уизли вынуждены были взять себе другие фамилии, даже те кто был незамешан. В итоге менять фамилию отказался только Рон. Впрочем, он не долго протянул после этого. Просто исчез и никто понятия не имел куда именно.

Дети Гарри и Гермионы оказались не их детьми. Получилось, что к их рождению они не имели никакого отношения вообще. Не давала магия получить Гарри и Джинни совместное потомство. В итоге, всех пятерых нагуляла Джинни. Ну, а поскольку жена Цезаря должна быть вне подозрений, а у Рона, как выяснилось, своих детей быть не могло, то Молли и Джинни пришлось изощряться, чтобы Гермиона считала их своими.

А бесплодным Рон стал после того как бросил аврорскую академию и пустился во все тяжкие. Вот, в каком-то из борделей, в Лютном, ему и подлили какую-то дрянь. Впрочем, Рончик не унывал, а жил в своё удовольствие. А удовольствий у него было пять: жратва, квиддич, жратва, шлюхи и снова жратва.

Джеймс действительно оказался сыном какого-то троюродного кузена Артура. Его потом на воспитание взял Джордж. Роза и Альбус оказались разнояйцевыми близнецами. Отсюда у них и связь близнецовская была. Конечно, не такая сильная как Фреда и Джорджа, в своё время, но тоже довольно крепкая. И оказались они детьми... Малфоя. А тот как узнал, так вцепился в них и руками, и ногами. Потому как, какой бы сволочью Драко не был, но своих детей он любил и его очень угнетало что у них с Асторией был только Скорпиус. Как и его скользкого папашу Люциуса, в своё время. Ну, угнетало, имеется в виду, что у них с Нарциссой всего один ребёнок.

Хьюго оказался сыном Нотта и тот тоже с удовольствием усыновил мальчика. Единственная, кто осталась без своего биологического отца, была Лили. Её папа к тому времени погиб, так что, Гарри и Гермиона сами удочерили девочку. А потом произвели на свет ещё троих. Но, уже своих. Кстати, когда их связь родственных душ проявилась, во всей, так сказать, красе и полноте, то она как бы обновила их организмы и почистила, заодно, от всякой гадости которой их пичкали. И это тоже облегчило им рождение собственных детей.

В общем, ещё через двенадцать лет Гарри и Гермиона провожали в Хогрвартс уже своего первенца.

Шрам не белел уже тридцать один год и всё было хорошо.