Если у вас нет МакГонагалл - нет у вас и проблем (джен)

У Мюриэль Прюэтт не было тайн — резкая в высказываниях и суждениях, она сама не давала повода осуждать её, она сама себя в первую очередь осудила и вынесла вердикт на всеобщее обозрение.

В конце прошлого века у неё родился сын с таким слабеньким ядром, что его сочли сквибом. Но Мюриэль разругалась в пух и прах с мужем, его родней, своей родней — и ушла с ребенком в новый для неё мир, к простецам.

Мюриэль Прюэтт никогда не была бедной — даже когда все родственники её осудили и предпочли забыть, то денег не смогли отнять — наследство от дедушки Прюэтта, который втайне одобрял все её действия, пришлось кстати, и на долгие пятьдесят лет про строптивую волшебницу с сыном-сквибом забыли.

Сын так и не получил письма из Хогвартса, о чем ни он, ни Мюриэль не сожалели, вырос, женился, хоть и поздно, и у него родилось двое детей — два близнеца, и обе волшебницы.

Они все носили фамилию Смит — но не спешили возвращаться после окончания Хогвартса в магический мир, вышли замуж опять же за близнецов, потомков сквибов. И носивших фамилию Смит — такова была традиция у изгонявших сквибов в маггловский мир снобов-магов.

Вроде как они создавали себе возможность, в случае рождения Обновленных, найти их по фамилии.

У одной пары родился сквиб, а у второй — очень сильный волшебник, но семьи дружили, создав свой мирок, и готовили мальчика как к поступлению в Хогвартс, так и к поступлению после него в Сорбонну, на обычный факультет юриспруденции. Вся взрослая часть семейства была в обычном мире адвокатами одной известной конторы — Смит, Смит и Смит, как и сама Мюриэль Прюэтт.

Хотя для остальной семьи, часть из которой ей втайне завидовала, её сын считался бухгалтером, но она никогда не разрешала им, этим ненасытным ласкам, встречаться. Она поручила за немыслимые деньги артефакторам с континента обезопасить усадьбу именно от Прюэттов и Уизли, а сама иногда приходила к старшей внучатой племяннице с подарками — и всегда вовремя, перед началом учебного года. Поэтому те её благодарили и тайком ждали её смерти — если Молли Прюэтт отсекли от родового древа из-за нарушенной Брачной Клятвы семье Ноттов, то они должны скооперироваться, на что Мюриэль ехидно улыбалась и пыхтела трубкой.

Она купила для своей огромной семьи усадьбу на окраине Лондона, с четырьмя флигелями и главным домом.

В одном из флигелей располагалась территориально адвокатская контора, а остальные строения были жилыми — и мальчик-волшебник Сэмюэль Смит жил во флигеле номер три усадьбы Белые Курицы.

* * *

Минерва МакГонагалл посещала пятого по счёту магглорожденного волшебника за этот день, очень вымоталась и потому не обратила внимания на пробежавшие по арке старинных ворот рой искорок.

Она не поняла, что над нею насмехаются как Мюриэль Прюэтт, так и сам Сэм, и решила включить выданный ей Послушатель, изобретенный самим Дамблдором — эти простецы и этот магглорожденный, который на лицевой стороне Послушателя проявлялся как довольно сильный маг, всё никак не приходили в восторг от того, что им выпала такая честь. Если бы она включила обе стороны диска, то удивилась бы, что здесь присутствует сильная, раз в десять сильнее её, волшебница...

* * *

Минерва МакГонагалл умерла при включении прибора — обширное кровоизлияние в мозг при Обратке Зловредия производства гоблинов вызвало мгновенную смерть, и Мюриэль Прюэтт повертела в руках Послушатель, отослала его в сейф Гринготтса для всякого вредного, заколдовала труп декана Гриффиндора и положила его перед воротами Хогвартса.

Невидимость спадет с трупа к утру, но к этому времени ответ, что Сэмюэль Смит уже поступил в Академию Шармбаттон, отправился совиной почтой к заместительнице директора: спасибо-расспасибо, но нам не нужна ваша лучшая школа в Англии.

* * *

Батшеба Бабблинг, Мастер-рунолог, член Международной Гильдии Рунологов, преподавала в Хогвартсе уже тридцать восемь лет. Ей нравился полный пансион, малое количество уроков и малое количество учеников, и много свободного времени для изысканий в области Рунологии. Да и сам фон, магически самый сильный на островах, куда её семья перебралась из Германии в середине тридцатых годов, тоже помогал в работе.

И менять что-либо она не хотела — но пришлось принимать деканство над факультетом Гриффиндор. А вот становиться еще и заместителем Директора она наотрез отказалась — она Временный Декан, и вообще, если Господин Директор будет пытаться ей Внушать, она попросту уволится...

Дамблдор сделал удивленное лицо — ну что ты, девочка моя, и был оборван резким замечанием — у нее трое детей, восемь внуков, пять браков в анамнезе, так что она не Минерва бездетная и потому не потерпит панибратства.

* * *

Первое собрание и первое сканирование первокурсников она провела тем же вечером — Батшеба делала пометки самопишущим пером, и к полуночи разобрала все стенографические записи.

К утру она уже закончила рунный круг для изгнания подселенца из Поттера и занялась тем, что ей положено по Уставу Декана.

Домовик перенес спящего первокурсника в её покои, самые экранированные в Хогвартсе на данное время, раздел мальчика и уложил его в центре рунного круга.

Батшеба воскурила травы, стукнула в бубен, произнесла необходимое — и поймала вырвавшегося подселенца-паразита в Ловушку душ.

Мало ли где можно подцепить паразитов, но закрыть входные врата для них необходимо — и руна Соулу на лбу мальчика превратилась в руновязь Соулу-Тейваз в прямом написании, причем обе руны скрылись в лобной кости, а их отражение на коже исчезло.

* * *

Домовик профессора Бабблинг был ее личным, поэтому за сохранность тайны Батшеба не волновалась, а взволновалась, когда на завтраке ее усадили рядом с еще одним носителем паразита. Обычно она завтракала в своих апартаментах, а когда требовалось присутствие всего педагогического состава, занимала самый крайний правый стул. Теперь же ей пришлось сидеть почти в центре учительского стола, и кое-что её, только что "нюхавшей" паразита при шаманском ритуале, заставило Включить опять Деканский взгляд, но не своих подопечных, а на соседей по столу.

Устав Декана, который педантичная Батшеба изучила и Приняла на год, требовал обезопасить учеников ее Дома, и она приступила к выполнению Устава.

Этого сильнейшего паразита-подселенца она извлекала из затылка профессора Квиррелла через три дня — и, к своему изумлению, увидела, как два паразита стремились соединиться в Ловушке душ.

Академический интерес рунологов, обычно вообще не обращающих внимания на окружающий мир, был притчей во языцех — они считались самыми отмороженными в плане человеческого, особенно тех, кто получил Мастерство, и потому они стремились сначала обзавестись детьми и вырастить их, а уж потом уйти подальше и проводить свои изыскания. Батшеба была из таких — и она на следующий день отправилась в Стоунхендж, к своему Учителю.

Оба паразита, вытащенные из Ловушки Душ, соединились в рунном круге как части одного целого — но так ясно проступали вырванные из астрального тела соединенного паразита участки, что они решили из того самого академического интереса найти их.

Создание Рунического поисковика требовало некоторого времени, а Долг Декана мешал Батшебе остаться рядом с Учителем — и она вернулась в Хогвартс.

* * *

Теперь она каждый вечер до отбоя сидела в самом дальнем углу гостиной Гриффиндора, пресекла несколько попыток близнецов подлить изобретенные ими зелья первокурсникам, прочитала сухие лекции и тем и другим, и после ухода в свои апартаменты, навесила рунные следилки на Полную Даму.

Спустя три часа прибежавшая в портрет к деду Батшебы, Полная Дама сообщила ей, что близнецы Уизли покинули территорию Гриффиндора, и Батшеба легко их разыскала в тайной лаборатории. Рунические следилки не обнаруживались как чары, а Декан Гриффиндора налепила их на всех без исключения студентов своего дома, чтобы в случае опасных ситуаций наводиться на них.

Она их оглушила, отправила с домовиком в Больничное Крыло, и планомерно уничтожила все в близнецовской лаборатории, даже дорогущую шкуру бумсланга и яд руноследа.

Потом она проследовала в Больничное Крыло — и под Инвизиблом нанесла руностав Распознования на лбы близнецов — ей показалось ненормальной такая ментальная связь, которую она уловила при оглушении — она ведь оглушала по очереди, но второго раза не потребовалось. Второй близнец рухнул рядом с первым, едва она к первому применила Оглушение.

Батшеба Бабблинг редко испытывала эмоции из-за особенностей своего ремесла, все рунологи педанты и сухари, но тут едва не выматерилась — данные углубленного сканирования она расшифровала через пару часов, и решила проклясть Молли Уизли.

Та провела Ритуал Усиления во время беременности, не зная, что у нее два ребенка внутри — и получила полтора разума на двоих детей, с ненормально разросшимися лобными долями в обоих мозгах, и с подавленными центрами эмпатии к другим, кроме них самих.

Письмо к Сметвику унес ее домовик, и утром близнецов госпитализировали без уведомления Директора в Отделение родовых проклятий.

* * *

В Хогвартс близнецы не вернулись в этом году — разделение и восстановление полутора разумов на двоих заняло несколько месяцев, и Батшеба теперь успокоилась — больше никаких сюрпризов не наблюдалось у ее подопечных.

Профессор Квиррелл был уволен из-за профнепригодности перед рождественскими каникулами — заикание так усилилось, и тремор рук так мешал ему, что всем было ясно, что он нуждается в лечении. И настояла на этом Батшеба — она стремилась к покою, как любой из рунологов, а преподаватель мог ее львятам навредить, так что ее голос пусть был и единственным, но веским. И Директору пришлось прислушаться — единственная из Деканов, принявшая Полное Деканство, не поддавалась никакой Коррекции.

К тому же она каждое воскресенье перед завтраком проходилась по спальням учеников своего Дома, снимала мелкие сглазы и проклятия, и Директор ждал с нетерпением следующего года — может ему удастся кого-нибудь из волшебников заманить на роль более послушного Декана.

* * *

Но Батшеба Бабблинг, за летние каникулы собравшая три части Волдеморта, и преспокойно их, слившихся, уничтожила, теперь Знала, какую огромную роль сыграл Великий Старец в создании Темных Лордов этого века, и продлила Контракт еще на пять лет, обратившись напрямую к Хогвартсу.

А потом, если потребуется, она еще продлит — она молода и полна сил. Что такое восемьдесят лет для Мастера-рунолога? Так, самый расцвет...