Женщина для Aльфы (гет)

— Сторми, — разрушая повисшую между ними тишину, позвал Рем.

— Да? — отозвалась она. Однако Рем долго молчал, прежде чем сказать:

— Ты, скорее всего, уже догадалась, но… Слушай, я не особо красноречивый, и тем более я никогда ещё никому такого не говорил, однако у меня уже нет сил всё это в себе держать, поэтому…

Сторми поняла, куда он клонит, ещё до того, как он закончил говорить. Распахнув глаза, она напряжённо всматривалась в его лицо, а тот всё время отводил взгляд, расфокусированно пялясь себе под ноги, и по привычке наматывал нить крестика на палец.

— Поэтому я хотел сказать, что ты мне нравишься. Уже несколько месяцев как.

Сторми ошарашенно смотрела на Рема, и её сердце бешено билось о рёбра, готовое выпрыгнуть из груди. Ей показалось, что весь мир стал фоном для них двоих, и не было ничего важнее этого момента. Её губы раскрылись, чтобы сказать заветные слова, но вдруг раздался громкий взрыв, и стену, возле которой стояли Рем и Сторми, снесло, будто она была сделана из говна и палок. А может, и не вдруг, чёрт знает, из чего Основатели лепили Хогвартс.

Клубы пыли витали в воздухе, и из них, выступая на свет, шагнул…

— Волдеморт! — вскрикнули Рем и Сторми.

— Акцио Сторми Пирс! — взревел Волдеморт, и поток магии, подхватив Сторми, понёс её на руки неназываемому.

— НЕТ!!! СТОРМИ! — закричал Рем.

— Ну наконец-то ты моя! — злобно захохотал Волдеморт. — Я так долго ждал этого момента! Я влюбился в тебя ещё тогда, на балу, когда твой отец представил меня тебе… Ты была так неотразима, Сесиль, что тут же поразила меня своими чарами! Ты, великолепная и несравненная девушка из техасской деревни, была единственной, кто смогла запасть мне в душу! Я хотел взять твою мать в заложники, но та стрельнула в меня из пистолета, вот, взгляни на мой шрам! Скажи же, он круче, чем шрамы твоего нынешнего ухажоришки?

Волдеморт откинул мантию, обнажая ровный ряд из двадцати кубиков пресса. Сбоку виднелся уродливый шрам от аппендикса.

— О Боже мой!!! — вскричал Рем. — Господь меня ненавидит!!! Почему его шрам от аппендикса круче, чем мои шрамы!! И пресс круче, чем мой!!

— Это не шрам от аппендикса, олух! — сказал Волдеморт. — Этот шрам оставила мне мать Сесиль!

— Не смей звать меня этим именем! — почти плакала Сторми, хрупкими ручками размазывая по хрупким щекам хрупкие слёзы.

— В любом случае, любовь моя, я наконец добрался до тебя! Теперь мы можем быть вместе навсегда! Авада Кедавра! — закричал Волдеморт, по своему обыкновению обстрелял всех смертельными заклятиями и трансгрессировал со Сторми на руках.

— НЕЕЕЕЕЕТ!! — вопил Рем, уклоняясь от заклинаний, как Нео из Матрицы. — СТОООРМИИИИ!!!!

Вдруг из тени вышел Дамблдор. Он держался за кровоточащий бок — смертельное заклятие попало ему прямо в печень… правда, она была хорошенько проспиртована в молодости, поэтому несколько минут жизни у Дамблдора ещё оставалось.

— Ремус… — прохрипел директор. — Мальчик мой… Ты долго не мог принять свою суть… Настало время… принять… своего зверя… Волк, что живёт внутри тебя… должен вырваться наружу…

С этими словами директор упал на землю и умер от цирроза печени. Или от Авады, доподлинно неизвестно.

— НЕЕЕЕЕЕТ!! — закричал Ремус, плача над телом директора. — Профессор Дамблдор!! Вы были мне как отец… На самом деле… Вы и были моим отцом… Мой отец рассказала мне, что изменил Хоуп с вами, и от этой связи родился я… Простите, что скрывал это… Дамблдор… Вы мой отец….

Рем вытер слёзы бородой директора, которая пришлась так кстати.

— Но вы правы… я должен… выпустить… своего волка…

Рем вскочил на ноги и разорвал на груди рубашку. Раньше (час назад) он был тщедушным подростком шестнадцати (почти семнадцати — прим. Рема) лет от роду. Но стоило ему выпустить своего волка, как сто двадцать кубиков пресса накачались за одну секунду, а руки превратились в руки-базуки.

— Я… должен… выпустить… волка!!!!

В эту секунду Люпин начал покрываться шерстью, трансформируясь в оборотня, а на фоне Жабий хор начал петь «Безумно можно быть первым, безумно можно через стены». Превратившись в альфу-оборотня, Рем завыл и кинулся вслед за Волдемортом, похитившим Истинную Пару Рема — Сторми.

Он почти сразу нашёл злодейское логово Волдеморта. Это был огромный замок, окутанный чёрными тучами и с гигантской неоновой надписью: «Волдеморт Пакость Инкорпорейтед». Рем без труда сразился с тысячью Пожирателями смерти, потому что теперь, когда он стал альфа-оборотнем, он стал самым крутым мужиком и превосходил всех мужчин на свете. Так, он добрался до покоев Волдеморта и, прикоснувшись к двери мизинцем, разнёс её в щепки.

То, что он увидел, повергло его в ужас: Сторми лежала на постели Волдеморта, связанная по рукам и ногам, и в ободранном лифчике, в котором она была во время дуэли с Сириусом.

— НЕЕЕЕЕТ!! — закричал Рем и разорвал на себе штаны, потому что рубашку он уже разорвал несколько часов назад, а при виде Сторми у него сработали Инстинкты Альфы и огромный член в три метра длиной тут же ответил на этот порыв, случайно разорвав штаны.

— РЕЕЕМ!! — закричала в ответ Сторми. — ТЫ ДОЛЖЕН МЕНЯ СПАСТИ!!

— Волдеморт! Я вызываю тебя на дуэль! — сказал Рем и бросил в Волдеморта порванными штанами (перчатки под рукой не было).

— Ах так! Ну хорошо, сопляк, я сражусь с тобой!! — ответил Волдеморт. Он взялся за палочку, и оба начали перекидываться заклинаниями.

— Экспеллиармус! — закричал Рем и попал прямо в лоб Волдеморта.

Но поскольку, став альфа-оборотнем, Рем стал самым крутым мужиком и превосходил всех мужчин на свете, его заклинание почти убило Волдеморта. Тот пошатнулся и рухнул на колени Сторми.

— О нет… — прохрипел Волдеморт. — Ты победил меня, сопляк… Сесиль… Я любил тебя, но проиграл в крутости… Это моя последняя воля: похорони меня на своей ферме в Техасе… ведь только там мы могли бы быть счастливы…

— НЕЕЕТ! — закричал вдруг появившийся посреди сцены Аарон. — ТООООМ!!!

— Аарон… — прохрипел Волдеморт. — Я же сказал тебе… Мы не можем быть вместе, ведь твой член больше моего…

— Ты должен знать! — плакал Аарон. Сторми впервые видела отца таким. — Сторми… на самом деле… твоя дочь!!

— ЧТОООООО?? — вскричали Сторми, Рем и Волдеморт.

— Да… Я изменил Тхарме с тобой, Том… И от нашей связи я забеременел Сторми… Я родил её в тайне от Тхармы, она всё ещё думает, что эта дочь от неё… но это не так… Это твоя дочь, Том… Ты хотел переспать с собственной дочерью…

Волдеморт ахнул от ужаса, после чего повернулся к Сторми и прохрипел:

— Сторми… я… твой… отец…

— НЕЕЕЕТ! — закричала Сторми.

— Авада Кедавра! — прохрипел Волдеморт, направляя палочку на Рема, после чего скоропостижно скончался от сифилиса (из-за которого у него и не было носа).

— НЕЕЕЕТ! — закричала Сторми, не зная, кого сейчас оплакивать: Волдеморта, который оказался её отцом, или Рема, который был её Истинной Парой. Но всё-таки она решила, что стоит в первую очередь кинуться к Рему. — РЕЕЕМ!! Не умирай… я же так и не сказала тебе…

— Сторми… — прошептал Рем. — Будь… счаст… ли… ва…

С этими словами он закрыл глаза, испустив дух.

— НЕЕЕЕТ! — закричала Сторми опять. Но тут она вспомнила текст песни, которой её научила мама… вернее, мачеха, потому что мамой, как оказалось, был Аарон. — Солнца яркий луч. Путь найди во мгле. Я прошу, верни. Что так желанно мне. Раны исцели. Жизни свет пролей. Я прошу, верни. Что так желанно мне. Желанно мне…

Слёзы, тёкшие по подбородку Сторми, засветились золотом и закапали на Рема.

— ХЫЫААА!! — Рем открыл глаза. — Сторми… твоя любовь спасла меня… Я снова жив… Что ты так и не сказала мне тогда?

— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!

И с этими словами она поцеловала Рема взасос. Аарон, стоящий рядом, продолжал оплакивать своего возлюбленного, которого он любил всю жизнь. Но вытерпеть такого он не смог, а потому выстрелил себе в висок Авадой.

— Мы должны похоронить моего отца… Обоих отцов… — сказала Сторми, вытирая слёзы. — Они были кончеными ублюдками, но они любили меня… Я хочу исполнить их волю…

Бренное тело Волдеморта погребли вместе с телом Аарона на ранчо бабули Джуди в кучке навоза, чтобы они воссоединились хотя бы после смерти и стали розой среди навоза…

А спустя пятнадцать лет…

На вокзале 9 и ¾ негде было яблоку упасть. На перроне стояли пятеро людей: мужчина с огромными бицепсами, хрупкая женщина с фиолетовыми волосами, держащая на руках девочку с такими же фиолетовыми волосами, и два мальчика с бицепсами поменьше.

Рем наклонился к старшему сыну и сказал:

— Аарон Том Пирс-Люпин… Ты назван в честь двух великих людей… Один был мужем-насильником, стиравшим память своей жене, но трепетно хранящим верность своему возлюбленному до самой смерти… А второй был нацистом, положившим половину населения Британии, но он был отцом твоей мамы… и чуть не стал твоим отцом, но я оказался круче…

— Я буду помнить это вечно, папа, — сказал Аарон Том Пирс-Люпин и сел в поезд.

Рем и Сторми махали на прощание своим детям рукой и понимали, как же они наконец счастливы.